Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

После нескольких повторений я снова провёл пальцами по ахиллу, и интерфейс тут же отозвался.

Ну наконец-то, а то я уж думал, что всё, экстренную помощь оказать не выйдет, и мои планы быстро вернуть их в строй провалятся.

«Доступно применение методики УРС.»

«Целевая зона: правое ахиллово сухожилие.»

«Стоимость: 45 очков.»

Я нанёс немного масла и начал спокойно работать вдоль икроножной мышцы и сухожилия, постепенно разогревая ткани.

– Это масло такое теплое? – ожидаемо спросил Илья.

– Да, разогревающее, с ядом змеи, секретный рецепт. К тому же улучшающее местный кровоток и снижающее остаточное напряжение. После мобилизации тканям проще нормально принять нагрузку.

На этот раз даже прозвучало как-то убедительно, а после УРС через десять минут снова поставил его к стене. Илья сделал выпад сначала левой, потом правой.

– Ого, правая идёт почти так же, как и левая, – сказал Илья и широко распахнул глаза от удивления. – Можно проверить подъёмы?

– Пять раз и медленно.

Он встал на правую ногу и начал подниматься на носок. Сначала действовал осторожно, потом намного увереннее.

– Чёрт, Алексей Николаевич, ноге и правда легче. Даже на носок подняться проще.

– Сустав стал свободнее, – пояснил я. – А мышцы перестали тянуть стопу в разные стороны. Однако сухожилие всё ещё восстанавливается, поэтому сегодня никаких тебе забегов.

– Вообще? – удивлённо спросил парень.

– Вообще. Главная проверка будет не сейчас, а завтра утром. Если боль не усилится, а утренняя скованность не станет хуже, добавим нагрузку.

Я взял блокнот и быстро записал ему программу упражнений.

– Медленные подъёмы на носки и баланс на одной ноге. Работа с лентой, которую я тебе сейчас показал, и оставим пока ягодичный мостик.

– Блин, он-то тут зачем?

– Чтобы таз у тебя не гулял, пока ты бежишь, однако не думай, что сам мостик каким-то чудом вылечит тебе ахилл. Икроножные всё равно придётся нагружать постепенно.

Илья кивнул и ещё раз перекатился с пятки на носок.

– Блин, такое чувство, будто ногу маслом смазали, идёт так ровно.

– Пока ещё рано говорить, так что завтра утром скажешь. Только не надо «нормально» или «отлично». Полная информация, как в отчёте. Боль по шкале, скованность и как ведёт себя при первых шагах.

Он поднял большой палец.

– Будет сделано.

Когда Сазонов вышел, я посмотрел на закрывшуюся дверь и мысленно поставил первую галочку.

Следующей в тренерскую вошла Миронова, и сразу стало заметно изменение. Шаг уверенный, плечи расправлены и никакого осторожного шарканья возле двери. Правда, стоило спросить о самочувствии, как её уверенность слегка дала трещину.

– В целом, хорошо, – ответила она. – Ничего не болит, если вы об этом. Иногда, бывает, тянет там, где шрам, особенно после упражнений. Да и когда разбег начинаю делать, всё равно автоматически берегу правую сторону. Как-то само уже так выходит.

– Полный разбег пробовала?

– Нет, хирург пока запретил, так что не пробовала.

– Ну хоть здесь без нареканий, – улыбнулся я.

– Вы про Илью? – спросила она. – Илья всегда таким был, так что не удивляйтесь.

Я ещё раз пролистал её принесённые выписки. Три герниопластики из-за рецидивирующей правосторонней бедренной грыжи. Последняя операция была полгода назад. Контрольное УЗИ без признаков нового выпячивания. Хирург разрешил постепенное возвращение нагрузки, но прыжки с полного разбега пока оставил под запретом.

По крайней мере, здесь никто не пытался повторить подвиг Орехова.

– Так, – начал я. – Сегодня мне понадобится посмотреть область рубца и ткани вокруг него. Глубоко лезть никуда не собираюсь, и если будет где-то неприятно или дискомфортно – сразу скажи.

Она спокойно кивнула.

Я оставил её в спортивных шортах, открыв только необходимую область, и попросил просто лечь на спину и согнуть ноги. Несколько дыхательных циклов уже показали знакомую картину. На вдохе нижние рёбра раскрывались нормально, но, когда просил медленно поднять правую ногу, нижняя часть живота справа подключилась позже. Стоит ли говорить, что сгибатели бедра тут же попытались забрать движение на себя.

– Ещё раз, – сказал я. – Только медленно.

Света подняла ногу и таз едва заметно провернулся.

– Чувствуешь, как здесь сразу напрягается? – я указал на область сгибателей.

– Да.

При пальпации сам рубец выглядел спокойно. Полностью закрытый, без покраснения и болезненности при прикосновении. Однако кожа вокруг него смещалась заметно хуже, чем слева. Именно это вполне могло и давать неприятное чувство натяжения, которое Света принимала за проблему.

Я активировал Систему.

«Нарушение контроля пояснично-тазового комплекса.»

«Запаздывающая активация поперечной мышцы живота справа.»

«Компенсаторное перенапряжение сгибателей бедра.»

«Снижена подвижность поверхностных тканей в области послеоперационного рубца.»

«Признаков рецидива грыжи не выявлено.»

– Хорошие новости, – сказал я. – Сама операция свою задачу выполнила. Проблема сейчас больше в том, что тело всё ещё защищает правую сторону. Когда поднимаешь ногу или готовишься к толчку, сгибатели бедра включаются раньше живота. Из-за этого таз хуже контролируется, а ты сама начинаешь избегать нормальной нагрузки.

– То есть, грыжи снова нет? – спросила она с заметной дрожью в голосе.

– Насколько мне известно – нет, – ответил я. – Но проверять прыжком с полного разбега пока не будем. Сегодня точно, а вот завтра уже посмотрим, – слегка подсластил я ей пилюлю.

Я положил одну ладонь на нижние рёбра, а вторую сбоку от рубца.

– И вдохнули. Живот не выпячивай. Хорошо, теперь длинный выдох и слегка напряги низ живота. Да, слегка, я не собираюсь тебе пробивать, Свет, и проверять на прочность.

Она рассмеялась и сразу потеряла напряжение. Даже небольшое смущение, появившееся у неё оттого, что я положил ладонь почти на самое сокровенное, что есть у любой девушки, ушло. Всё же с профессиональными спортсменами чуть легче работать, чем с обычными людьми, которых чуть не там тронешь, сразу получаешь реакцию.

– Вот теперь заново, – сказал я.

После нескольких попыток начало получаться лучше.

После этого я перешёл к рубцу, короткими мягкими движениями смещая кожу и подкожную клетчатку в разных направлениях.

– А это что вы делаете? – вдруг спросила она.

– Работаю с поверхностными тканями. Они здесь хуже двигаются и создают ощущение, будто всё стягивает.

Не успел я и закончить, как Система вновь предложила альтернативный вариант.

«Восстановление нервно-мышечной координации.»

«Пояснично-тазовая стабилизация.»

«Стоимость: 30 очков.»

Во время следующего повторения под ладонью почувствовал привычное тепло. Света удивлённо посмотрела вниз, но ничего не сказала. На этот раз пятка прошла почти всю длину стола, а таз оказался ровным.

– Вот. Запомни это ощущение.

Через несколько минут попросил встать её на ноги и предложил несколько раз присесть, а затем медленно опуститься только на правой ноге. Корпус раньше слегка уходил в сторону, а теперь удерживался значительно ровнее.

Света осторожно выпрямилась.

– Почему-то именно этого эффекта я ожидала.

– Какого? – улыбнулся я.

– Ну, что возле шрама перестанет тянуть. Я сказала, что у меня там тянет, а вы сделали так, что больше нет.

– Тебе нужно вернуть контроль и постепенно наращивать нагрузку, – произнёс, вытирая руки полотенцем. – Если опять появится боль, припухлость или тем более выпячивание – сразу пойдёшь к врачу. А к полному разбегу вернёмся только поэтапно и после разрешения хирурга. Так что ещё ничего не закончено.

Она согласно кивнула и направилась к двери. Два из трёх, остался последний.

Через несколько минут он и вошёл. Кравцов. Причём даже спрашивать, где болит, не потребовалось. Дима двигался осторожно, стараясь лишний раз не поворачивать корпус, а когда прикрывал за собой дверь, развернулся практически всем телом.

– Плечо? – спросил я.

– Плечо-то, кстати, стало лучше, – ответил парень. – А вот спину два дня назад прихватило. Вот здесь, – он ткнул чуть выше таза. – После бросков сначала просто заныло, а потом как дёрнулось.

– В ногу отдает? В ягодицу?

– Нет, – уверенно ответил он.

– Онемение? Слабость в ноге?

– Тоже нет, – Дима покачал головой.

Я продолжил стандартный опрос. Ночью боль его не будила, мочеиспускание без изменений, онемения в паху не было, что само по себе уже хорошо. Затем попросил пройтись, встать на носки и пятки, проверил силу основных мышечных групп ног, чувствительность и рефлексы. Разницы между сторонами не увидел.

– Теперь медленно наклонись вперёд.

Дима выполнил.

– Справа начинает тянуть, – признался он.

– Повернись влево.

– Слева тоже тянет. Да что за дела? Чувствую себя каким-то стариком.

Я заметил, что при осторожном разгибании поясницы он тут же поморщился.

Пришлось остановить тест. В конце концов, Дима был метателем копья, а это не те спортсмены, у которых боль в пояснице автоматически можно было списать на растяжение. Постоянные разгибания и ротации корпуса могли достаточно сильно нагружать задние структуры позвоночника, поэтому в голове сразу появился не самый приятный вариант со стрессовым повреждением дуги позвонка.

– Не двигайся, – сказал я и тут же активировал интерфейс.

Синяя сетка накрыла позвоночник, и я специально задержался на костных структурах.

«Перегрузка правой квадратной мышцы поясницы.»

«Избыточная гиперэкстензия и ротация поясничного отдела при метании.»

«Ограничение разгибания и ротации грудного отдела Th4—Th6.»

«Признаков стрессового повреждения позвонков не выявлено.»

«Признаков дискогенной и корешковой компрессии не выявлено.»

Я облегченно выдохнул.

– Похоже, ничего страшного ты себе не сломал.

– А что тогда?

– Старое плечо помогало заработать новую проблему. Раздевайся до пояса.

Попросил его несколько раз сымитировать начало броскового движения и заметил, что даже на небольшой амплитуде картина была заметна. Грудной отдел раскрывался плохо, плечо тоже ещё не давало полной свободы, и Дима компенсировал всё это поясницей, сильнее прогибаясь и вращаясь.

– Видишь, в чём фокус? – я положил ладонь на нижние рёбра. – Здесь движения не хватает. Плечо тоже пока ограничивает, а бросок всё равно надо выполнить. Вот организм и забирает недостающее отсюда.

Я коснулся поясницы.

– И квадратная мышца справа каждый раз пытается удержать весь этот цирк.

– Никогда бы не подумал, что плечо может перегрузить спину, – задумчиво заявил Дима.

– В броске у тебя нет отдельного плеча, спины или ноги. Всё связано в одну цепь, – ответил я.

Пришлось уложить его на левый бок. Нижнюю ногу попросил согнуть, а правую оставить вытянутой. Одной рукой стабилизировал нижние рёбра, второй мягко увёл правую половину таза вниз, увеличивая расстояние между тазом и рёбрами.

– Прям в точку, – нахмурился Дима и втянул воздух.

– Тогда слегка подтяни таз к рёбрам, только не сильно, – добавил я.

Повторил три цикла растяжения, пока мышцы не расслабились, а следом посадил его на край стола. Скрестил ему руки на груди и приложил плотный валик к верхней части грудного отдела.

– Сейчас у тебя будет задача прогнуться здесь, а не в пояснице, понял? На выдохе позволяешь мне немного отвести тебя назад.

Провёл несколько аккуратных повторений. Амплитуда была небольшой, но зато Дима постепенно перестал пытаться компенсировать всё нижней частью спины. Система тем временем решила, что настало время вмешаться.

«Доступно локальное подавление миофасциальной боли и восстановление подвижности сегмента.»

«Стоимость: 55 очков.»

Неплохо так, но неудивительно, что за него попросила больше всех. Я мысленно выдохнул, осознав, что на счету осталось триста восемьдесят одно, и подтвердил.

Через несколько секунд мышца под рукой начала расслабляться заметно быстрее, и весь процесс занял от силы десять минут. Потом Дима встал и наклонился. По его глазам сразу стало ясно, что боли он не ощутил. Затем провёл несколько поворотов, и результат оказался тем же.

– Болит максимум на двоечку, а было на крепкую шестёрку.

Я снова попросил его поднять правую руку и чуть развернуть корпус. Теперь за счёт грудного отдела движение получилось свободнее, а поясница уже не уходила в такой выраженный прогиб.

– Вот к этому мы и будем стремиться, – сказал я. – Боль сейчас приглушили, но технику придётся перестраивать. Пока никаких бросков с полного разбега, и сосредоточимся на главном. Работа на подвижность грудного отдела, контроль поясницы, упражнения против лишнего разгибания. Плюс продолжаем плечо, а именно передняя зубчатая, нижняя трапеция и вращательная манжета.

Дима тяжело вздохнул.

– Опять эти резинки?

– Ага, они самые. Всё, можешь идти.

После того, как Кравцов вышел, я сел на стул возле массажного стола и медленно выдохнул. Принимать за один сеанс вот так всех троих, да ещё и с использованием Системы, прилично выматывало. К тому же, не стоит забывать, что даже без неё терапия требовала усилий.

Я же ожидал привычного сообщения с наградой, но Система почему-то молчала, что странно. По факту, я же их практически полностью вылечил, пусть об этом им знать и не положено. Или, как с остальными, нужно официальное подтверждение того, что они вернулись к спорту? Снова стали активными участниками сборной?

Впрочем, я всё равно сегодня не собирался ехать назад, планируя остаться на второй день и посмотреть на то, как они действуют в поле. Выйдем на стадион, посмотрю в динамике, а не в видеозаписи, как они бегают, прыгают и метают копья, а дальше буду решать, что и как с ними делать.

На всякий случай, всё же открыл интерфейс и заметил кое-что необычное – помаргивающую иконку Магазина, словно там появилось что-то новое. Открыл её и довольно ухмыльнулся.

«Биомеханическая коррекция движения: построение трёхмерной динамической модели, показывающей анатомию, оси суставов, векторы приложения силы.»

Если я правильно понимаю, то это создание на базе Системы эталонной модели движения для конкретного человека, учитывая все его антропометрические данные, подстраиваемые под рост, вес, длину конечностей и другие показатели.

Ведь при выполнении любого упражнения, пусть даже с идеальной техникой, всё равно существуют огрехи. Чуть довернул не так стопу с наклоном в пару градусов, и получи минус десять, а то и пятнадцать процентов приложения вектора силы, которое по компенсаторной цепочке пойдёт дальше, и в итоге результат будет значительно ниже. А вот если выдавать практический максимум, близкий к теоретическому, то спортсмены под моим началом способны показывать просто невероятные результаты.

Вот, значит, почему она называлась «Система наставника». Вот что я должен делать. Вести спортсменов к победам, а лечение – это так, побочный факт.

Пожалуй, вот это решает все мои текущие проблемы… Из числа тех, конечно, что связаны со спортом и восстановлением спортсменов. И заодно даёт новые возможности.

Глава 18

Переночевал я в гостинице неподалёку от спортшколы. Тренер предлагал вечером сходить в ресторан, но у меня не было никакого желания, да и я сильно вымотался за этот день, поэтому сказал, что лучше как-нибудь в другой раз, когда появятся зримые результаты.

В итоге хорошо выспался, хоть этому и пытались помешать какие-то ритмичные стуки за стенкой, но благо продлились они недолго и через пару минут затихли.

Утром вернулся, провёл контрольный осмотр, оставшись довольным увиденным, и наконец дал добро пойти на стадион, проверять, собственно, что в итоге у меня получилось. Сразу, конечно, не вышло, спортсменам пришлось пройти штатный медосмотр по настоянию руководства, но ближе к двум часам дня наконец всё устаканилось.

После душной тренерской яркий майский день, солнечные лучи и свежий воздух были приятным разнообразием. Слабый ветер гулял над дорожками, возле которых разминалось несколько человек перед тренировкой. Чуть дальше на секторе возились прыгуны, растягиваясь перед пробными подходами, а возле сетки разбирали инвентарь метатели.

Вся троица: Сазонов, Миронова и Кравцов – шли следом за Лысевым, вот только не успели они открыть калитку, как раздался насмешливый крик:

– О! Паралимпийская сборная пожаловала. Виват инвалидам!

Я повернул голову и заметил, что возле одной из дорожек стоял седой, но крепкий мужик лет под шестьдесят, которого раньше здесь не видел. За его спиной улыбались юные воспитанники, явно солидарные со своим старшим наставником, одному из которых и принадлежали эти слова.

– Слышь, урод, – тут же взорвался Кравцов. – Иди сюда, я тебе покажу какой из меня инвалид. Зубы будешь собирать сломанными руками с…

– Кравцов! – тут же одёрнул его Лысев. – Держи себя в руках.

– Да отпусти ты своего инвалида, – теперь уже раздался голос седого тренера. – Слушай, Лысев, ты опять деньги школы на них тратишь? Да отправь ты их уже на пенсию и займись теми, кто этого реально заслуживает. Сам знаешь, бюджет не резиновый.

Я покосился на человека.

– Это кто?

– Виктор Степанович Рыжиков, – сквозь стиснутые зубы произнёс Валерий Иванович. – Один из наших тренеров.

Неподалёку кто-то засмеялся.

– Да они за два тренировочных сбора ни одного норматива толком не сдали! – крикнул молодой бегун.

Кравцов был готов крушить и ломать и сдерживался лишь за счёт ведущего его за собой Лысева. Света Миронова поникла головой и с позором продолжала идти, а Илья… Илья делал вид, что никого не видит и не слышит, и шоркал пятками, что-то насвистывая себе под нос.

– Товарищи, – обратился я к ним. – Давайте обойдёмся без этого.

– А это ещё кто такой? – продолжал кричать Рыжиков. – Ещё одного инвалида себе взял?

Я остановился и слегка наклонил голову, но вовремя вмешался Лысев.

– Ты, Виктор Степаныч, шутки-то свои шути, но это приглашенный специалист, Алексей Николаевич. Так что при посторонних лучше бы за словами следил.

И тут же его накрыла виртуальная сетка Системы.

«Хронический гипертонус паравертебральной мускулатуры справа.»

«Функциональный перекос таза.»

«Ограничение сгибания поясничного отдела.»

Я сам себе кивнул. Вон оно что… Шутит над инвалидами, а у самого проблемы похуже многих.

– И это говорит человек, – ответил так, чтобы все слышали, – издевающийся над членами своей сборной, который сам каждое утро стоя даже надеть носки не может. Самому-то на пенсию не пора?

Вокруг повисла тишина. Лысев едва заметно хмыкнул, а вся троица, сопровождавшая нас, широко распахнула глаза.

– Откуда ты это знаешь? – Рыжиков, явно не ожидавший такой отповеди, с прищуром осмотрел меня с ног до головы.

– Круто вы его, – довольно хмыкнул Кравцов.

– Просто иди вперёд и сосредоточься на занятии, – ответил я и пошёл дальше, не став отвечать на провокационный вопрос.

Моя детская выходка явно привлекла внимание всех, кто собрался на стадионе. На мгновение даже подумал, что, может, извиниться, а затем мысленно махнул рукой и ещё раз послал его к чёрту. Если бросаешься на других, то уж изволь быть готовым к тому, что с той стороны могут дать в рыло. Пускай и словесно.

Когда мы добрались до свободного места, атлеты начали разминаться. Сегодня я должен был выступить не в качестве терапевта, а, скорее, в виде оценщика. К тому же, мне не терпелось использовать новый полученный навык и проверить его в деле.

Пока ребята готовились к упражнениям, я коротко обвёл взглядом подопечных Рыжикова и улыбнулся. Ни у одного из них показатель потенциала не поднимался выше тридцати процентов, в то время как у моих минимальный порог был в сорок.

Вот ведь ирония. Их здесь считали балластом, а по оценке Системы даже травмированные они имели потолок куда выше, чем большинство тех, кто с таким рвением над ними смеялся. Ничего, сейчас приведём их в порядок, причешем, обуем и отправим в бой. А потом посмотрим, кто ещё кого будет называть инвалидом.

Я мысленно открыл интерфейс и задержал внимание на новом навыке.

«Биомеханическая коррекция движения.»

«Стоимость использования: 40 очков.»

Дорого, но оно того стоит. Да и Система уже устала мне намекать, что вместо студии массажа мне нужно заниматься тренировкой и корректировкой движений спортсменов, и напрямую всучила мне нужный навык. Осталось только разобраться в том, как он действует.

Сорок очков списалось с моего счёта, и мир вокруг меня изменился.

Поверх Ильи Сазонова, который как раз делал лёгкую разминку у дорожки, появилась вторая полупрозрачная фигура. Сначала показалось, будто рядом с ним движется призрак, но спустя несколько секунд картинка усложнилась. Появились оси суставов, линии конечностей, точки опоры и тонкие стрелки векторов силы.

– Твою же… – сдавленно выругался я и продолжил наблюдать.

Рядом с самим атлетом появилась короткая справка с ростом, длиной бедра и голени, шириной таза, массой тела и состоянием голеностопа. Система в реальном времени анализировала антропоморфные данные Ильи, учитывала частичную проблему с голеностопом и автоматически выводила идеальный вектор движения для выполнения подхода на максимальном уровне КПД.

Проще говоря, личный тренер, у которого за спиной сорок лет работы в сфере.

Сазонов сделал несколько лёгких беговых шагов и попрыгал на месте.

В этот же момент на него наложилась вторая модель, контуры которой вспыхнули красным. Правая стопа отклонилась от эталонной траектории. Рядом тут же появилась цифра угла, а таз слегка ушёл в компенсационный наклон. Колено атлета запоздало с продвижением вперёд, и даже положение корпуса Система отметила красной линией.

«Расхождение с оптимальной моделью движения.»

Получается, теперь я не просто видел человека, который неправильно ставит стопу, я видел то, как именно нужно её поставить для достижения идеальной техники выполнения. Каким должен быть угол, когда стоит подключать к работе мышцу и куда должен уйти таз в следующую долю секунды.

Короткие отрывки информации танцевали перед глазами настоящим вихрем математического безумия, заставляя вспоминать школьные уроки геометрии. Я несколько раз проморгался, пытаясь взять себя в руки, а затем шагнул вперёд.

– Илья!

Сазонов остановился.

– Что?

Лысев и остальные также обратили на меня внимание, а я стоял и думал, как бы всё преподнести.

– Ничего, – ответил я. – Хочу провести один тест, сможешь мне помочь?

Илья посмотрел сначала на Лысева, потом пожал плечами.

– Да без проблем, а что делать-то надо?

– Пробеги двадцатиметровку, только спокойно. Хочу посмотреть на твои движения.

Я указал на свободный участок дорожки. Лысев зачем-то сразу вытащил секундомер, хотя время меня пока интересовало меньше всего. Сазонов встал на отметку, немного потряс руками и побежал примерно в половину силы.

Интерфейс тут же ожил, и полупрозрачная модель наложилась на настоящее тело. Я сразу заметил, как первое же касание правой ногой дорожки вспыхнуло красным.

«Постановка правой стопы: 7 градусов наружу.»

«Оптимальный диапазон: 2–3 градуса.»

Следом в интерфейсе подсветился красным участок в тазовой области.

«Компенсаторный латерный наклон: 4.2 градуса.»

От стопы вверх потянулась жёлтая цепочка через голень, бедро и поясницу.

«Расчётные потери механической энергии: 18%.»

Все эти цифры сопровождались виртуальными подсказками и осями, и интерфейс в целом подсвечивал ошибки настолько дотошно, что во всём этом разобрался бы даже первокурсник. Получается, что раньше я видел лишь отдельные ошибки, теперь же Система открыто раскладывала бег по цифрам и показывала, сколько именно Илья теряет на каждом неправильном шаге.

– Так, остановись. Иди сюда.

Сазонов вернулся.

– Вы что-то увидели?

– Да. И это хорошо, – ответил я. – Потому что теперь мне понятно, что нужно исправлять. Поставь правую ногу вперёд, как при обычном шаге.

Он выполнил, а я присел на корточки и взял его за голеностоп.

Перед глазами появилась пунктирная линия. Она шла от точки контакта стопы через центр голеностопа, колена и двигалась дальше к тазу. Получалось так, что нынешнее положение суставов и ноги в целом расходилось с ней.

– А ну расслабь ногу.

Пришлось мягко повернуть стопу буквально на несколько миллиметров, и красная цифра чуть изменилась. Сначала градус с семи упал до пяти целой и одной десятой, а затем ещё чуть-чуть, до трёх и двух. Контур вокруг стопы Сазонов из красного окрасился в жёлтый, и я сам себе кивнул.

– Запомни вот это положение.

– Так ничего же не изменилось.

За спиной послышалось задумчивое хмыканье Лысева.

– Делай, как говорят, – авторитетно заявил он.

Сазонов послушался, но по глазам парня было видно, что разницы он всё равно не чувствует. Да и как её почувствовать? Я ведь поправил угол всего на несколько градусов, а в сознании человека это изменение настолько крохотное, что невозможно его запомнить. К счастью, именно Сазонову запоминать не требовалось, а вот его нервной системе – пожалуй.

«Доступна нейромышечная коррекция двигательного шаблона.»

«Длительность воздействия: 24 часа.»

«Стоимость: 10 очков.»

После активации под пальцами возникло знакомое тепло, только ощущалось оно уже иначе. При УРС я словно накладывал грелку, и согревающая энергия проникала внутрь. Тут же у меня начало покалывать кончики пальцев, и могло показаться, будто через них проходят незаметные импульсы, которые короткими электрическими ударами учили нервную систему правильной позе.

– Щекотно, – вдруг хихикнул Илья.

Пунктирная линия начала постепенно совмещаться с настоящей, и я вызвал интерфейс.

«Латеральный наклон таза: 1,8 градуса.»

«Расчётные потери энергии: 11%.»

Да ладно, неужели сработало? Я отпустил голеностоп Ильи и заметил, что он не сдвинул ступню ни на миллиметр, будто нынешнее положение стало для него привычным. Непонятно только, пропадёт воздействие после окончания, или организм при нагрузке его запомнит и в дальнейшем будет стремиться к правильному исполнению.

– Давай ещё раз, только беги так же, как бежал раньше. Не ускоряйся, мне нужно проверить разницу.

Сазонов вернулся к отметке и приготовился. На этот раз я двинулся попутно вместе с ним по бровке, не отрывая взгляда от модели. Первый шаг подсветился жёлтым, что уже небольшой прогресс, второй тоже, а вот затем… Затем стопа почти точно попала в пунктирную траекторию, и контур неожиданно вспыхнул зелёным.

Илья полностью выполнил шаг, как подсвечивала Система, сохранив оптимальный угол и положение бедра. Таз больше не проваливался так заметно, и колено шло по более ровной линии. На финише передо мной вновь появился отчёт интерфейса, который говорил, что эффективность забега выросла на восемнадцать процентов.

– Да не может быть, – второй раз удивился я.

Лысев посмотрел на секундомер, и его глаза тут же округлились.

– Две и девять, – заявил он с придыханием. – Предыдущий был три и две.

– Да ладно? – тут удивляться настала очередь Ильи. – Я точно так же пробежал, считайте, один в один.

Валерий Иванович нахмурился и шагнул вперёд.

– Четыре барьера, бежишь в три четверти силы, – сказал он, обратившись к Сазонову. – Ахилл береги и, главное, сохрани положение стопы, какое тебе показал Алексей Николаич.

Илья со страхом посмотрел на тренера, сглотнул и вышел на дорожку.

Первые два шага контур оставался жёлтым, а затем снова стал зелёным. Перед вторым барьером стопа вновь сменила положение, но Илья инстинктивно исправил ошибку, вновь выполняя идеальный шаг. Толчок получился намного увереннее, а после приземления правая нога почти идеально легла в пунктирную модель.

Когда парень пересёк финишную черту, Лысев посмотрел на секундомер и сразу перевёл на меня взгляд.

– На две десятых быстрее его обычного разминочного прохода.

Я метнул взгляд на возвращающегося Сазонова и улыбнулся.

– Потребуется какое-то время для тренировок, но, думаю, это не итоговый результат, Валерий Иванович.

Стоило ли говорить, что после выступления Сазонова внутри нашей небольшой группки началось оживление. Да и снаружи заметили, как мы начали что-то яро обсуждать и постоянно сверять новые показатели с секундомером. Особенно это было видно по удивлённому взгляду Лысева и довольной улыбке самого Ильи.

Так что так получилось, что Света сама подошла ко мне следующей.

– А может, меня посмотрите? – спросила девушка. – Может, я что-нибудь не так делаю. Просто мне бы тоже хотелось улучшить мои показатели.

– Для этого я здесь и нахожусь, – ответил и приступил к работе с ней.

Поверх Мироновой тут же развернулась уже привычная полупрозрачная модель, только теперь новый навык показывал не просто оси суставов и траекторию движения, а работу корпуса изнутри. В области нижней части живота и паха вспыхнуло красное пятно. И в динамике мне стало понятно, в чём проблема. На фазе подготовки к прыжку Света инстинктивно задерживала дыхание, поджимала живот и словно запирала воздух внутри. Диафрагма уходила вверх раньше времени, и таз терял нормальную стабилизацию. Рядом почти сразу появилась модель того, как всё должно быть на самом деле. В ней вдох распределялся в нижние рёбра и бока, живот не каменел, а мягко расширялся. К тому же на усилии корпус включался без этого судорожного защитного зажима, с которым Миронова никак не могла справиться.

Простыми словами, при прыжке её тело сопротивлялось, и результат выходил гораздо хуже, чем мог бы.

– Что такое? – насторожилась она.

– Ничего страшного, – ответил я и подошёл ближе. – Просто ты опять пытаешься защитить проблемное место не тем способом. Посмотри на то, как ты стоишь, вроде ещё никуда не прыгнула, а уже вся зажалась.

Света смутилась и невольно бросила взгляд на Рыжикова и его подопечных.

– А-а-а, – медленно протянул я. – Не обращай внимания на их слова, Свет. Уроды есть уроды, но лучше заткнуть им рот своими показателями, а не замыкаться в себе. Не переживай, ты лучше и талантливей, чем все они вместе взятые, и я это докажу.

Я встал перед ней, положил одну ладонь чуть ниже пупка, а вторую на поясницу, позволяя девушке почувствовать разницу.

– Смотри, когда вдыхаешь, не нужно надуваться, как шарик. Дай воздуху спокойно разойтись в бока, а на выходе не втягивай живот изо всех сил. Как раз наоборот, оставь корпус расслабленным и не зажимайся.

Первая попытка ожидаемо оказалась кривой, и когда грудная клетка дёрнулась, и живот стал плотным, красный ореол интерфейса почти не изменился. На второй раз получилось лучше. Зона побледнела, но правый сгибатель бедра всё равно попытался первым перехватить движение.

«Восстановление дыхательно-стабилизационного паттерна.»

«Стоимость: 10 очков.»

Гулять так гулять…

Тем более, раз её нервной системе можно помочь, то помочь надо. После того, как подтвердил списание, на кончиках пальцев сразу ощутил то самое покалывание, и Света вздрогнула.

– Щекотно, Алексей Николаевич.

– Терпи, – ответил я. – И главное, запоминай положение диафрагмы на вдохе и выдохе и не забывай про живот.