Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Вика зашла в кабинет, закрыла за собой дверь и осмотрелась. За окнами показалось любопытное лицо оператора, который уже навострил своё орудие, собираясь снимать контент, и я закрыл жалюзи. Девушка сняла курточку, вальяжно бросила её на кушетку и запрыгнула сверху.

– Ну, что будем делать? – спросила она, закинув ногу на ногу.

– Сначала скажешь мне, когда ты прекратишь всё это.

– Что это? – непонимающе спросила она.

– Вот это, – я указал на то, как Вика сидела. – Пытаться всё превратить в какую-то бесконечную игру. Я понимаю, что это твой образ, и ты работала над ним годами, но меня это начинает потихоньку уже напрягать. В общем, ты и сама прекрасно знаешь, что делаешь.

Она кивнула.

– Знаю.

Я устало прошёлся ладонями по лицу и посмотрел на часы. Стрелка постепенно подбиралась к восьми вечера.

– Ждёшь кого-то? Или тебя кто-то ждёт? – спросила она с явным подтекстом.

– Нет, – сухо ответил я и кивнул на её руки. – Рассказывай, как себя чувствуешь?

Вика опустила голову и посмотрела на правую, касаясь кончиками пальцев собственных подушечек.

– Всё действительно стало лучше. В правой иногда немного покалывает, если долго держу газ, но уже не так, как раньше. Больше не немеет, а левая вообще не болит.

– Так, погоди… Что ты держишь? Газ⁈ – произнёс я и тут же сложил руки на груди. – Вика…

– Ну а что? А как мне ещё проверить, немеет или нет? Я проводила клинические испытания, вроде вы, врачи, это так называете.

– Я не врач, сколько ещё раз тебе это твердить? Ладно. Давай сюда свои культяпки, будем разбираться.

Я встал перед ней и взял правую кисть. Сначала решил провести обычную проверку чувствительности большого, указательного и среднего пальцев, затем сгибание и разгибание кисти и несколько движений в запястье.

– Сжимай, – сказал я.

Она обхватила мои пальцы и стиснула. Сила хвата на обеих руках оказалась действительно нормальной, поэтому я аккуратно прошёлся пальцами вдоль лучевой кости, уделив особое внимание участку бывшей трещины.

– Здесь?

Вика покачала головой.

– Ничего.

Я надавил чуть сильнее.

– А здесь?

– Вообще ничего, – ответила она.

Пришлось вызвать интерфейс и наложить виртуальную сетку на обе руки.

«Левая лучевая кость. Консолидация повреждения: 90%.»

«Остаточная нестабильность: минимальная.»

Следом Система переключилась на правую.

«Срединный нерв. Функциональная проводимость: 86%.»

«Остаточная компрессия: незначительная.»

«Отёчность сухожильных влагалищ: минимальная.»

– Хорошо, – тут же сказал я вслух. – Мы почти закончили. Сегодня добьём остатки, и дальше организм твой сам справится. Ложись!

Вика ухмыльнулась и легла на спину.

Я сел сбоку и взял правую руку. Начал с запястья, а затем медленно прошёлся по сгибателям предплечья. Ткани действительно стали гораздо мягче, чем в прошлый раз. Отёка почти не осталось, напряжение снизилось, но несколько плотных участков всё ещё ощущались под пальцами.

– Сегодня будет чуть интенсивнее, – предупредил я. – Нужно окончательно разгрузить нерв.

В интерфейсе тут же появилась новая строка.

«Доступна финальная коррекция срединного нерва.»

«Устранение остаточной компрессии.»

«Стоимость: 30 очков.»

Мысленно подтвердил и заметил, что Вика всё это время на меня откровенно пялилась.

– Что? – спросил я, ощущая, как по ладоням привычно разлилось тепло.

– Почему ты вообще решил заняться спортивной реабилитацией?

– Что, никаких колкостей? Никакого флирта? Первый серьёзный вопрос за всё время.

Вика смущённо отвела взгляд, но всё же продолжила.

– Отвечай на вопрос.

Я задумался. А это действительно был хороший вопрос, который почему-то сам себе никогда не задавал.

– Потому что мне это интересно и хорошо получается, – ровным голосом ответил я.

Соколова вновь повернула голову.

– Когда просто интересно, люди настолько сильно не погружаются в предмет, поверь мне, я знаю. И пошёл ты в сферу не ради денег, иначе после выпуска не стал бы работать физруком.

– Ты уже и это обо мне узнала?

Она улыбнулась.

– Это оказалось не так сложно, после того как тебя нашла. Отвечай на вопрос.

Я пожал плечами и продолжил мягкую работу с сухожилиями.

– Частично из-за своего отца, частично из-за других случаев. Когда занимаешься физическим трудом, тело довольно быстро начинает сдаваться, а у спортсменов вообще ограниченный запас времени. Не знаю, может, всегда хотел помогать людям добиваться своей мечты.

Девушка перевела взгляд на потолок и некоторое время молча смотрела на него.

– Это уж точно, – наконец выдохнула она.

Вдруг под большим пальцем нашёлся плотный участок возле локтевого сгиба, правда, когда надавил, Вика тут же втянула воздух.

– Сейчас пройдёт, – спокойно сказал и сделал несколько круговых движений, пока напряжение не исчезло.

«Функциональная проводимость: 98%.»

– Всё, с правой закончили, – добавил я. – Пара дней спокойного режима, и будешь как новенькая.

Она довольно улыбнулась.

– Значит, теперь левая?

Я молча кивнул и прочитал сообщение интерфейса.

«Доступно завершение регенерации костной ткани.»

«Стоимость: 20 очков.»

– Теперь понятно, почему к тебе люди ходят, – внезапно сказала Вика. – У тебя очень тёплые руки. Действительно волшебник.

Я ничего не ответил, лишь усмехнулся и растянулся в улыбке.

– Ладно, теперь твоя очередь: почему байк? – спросил я, отслеживая обратный отсчёт на интерфейсе в пять минут.

На губах девушки тут же появилась широкая улыбка.

– Потому что это круто!

– Круто, когда на всей скорости вылетаешь из него и кубарем катишься по земле, моля всех богов о том, чтобы уцелеть?

Вика кивнула.

– И это тоже. Круто, когда адреналин бьёт в голову с такой силой, что мир перестаёт ощущаться привычным образом. Круто, когда обходишь всех на трассе и занимаешь первое место. Круто, когда под тобой ревёт двести лошадиных сил, а мир перед тобой превращается в одну сплошную линию.

Я ухмыльнулся.

– Чего? Я серьёзно. Порой это лучше, чем секс, – добавила девушка.

– А слава? Популярность? Деньги и спонсоры, за которых ты так трясёшься?

Она повела губой, отчего на правой щеке появилась небольшая ямочка.

– Это уже побочный результат моих трудов, Лёша. Но каждую копейку, каждую медаль и каждого спонсора я вырывала зубами. Всё, что у меня есть, – всё стоило мне сломанных костей, рёбер и один раз даже чуть не позвоночника.

«Активация протокола УРС-1 завершена.»

«Консолидация повреждения: 100%.»

«Рекомендовано исключить ударные нагрузки в течение 48 часов.»

Я отпустил кисть.

– Как-нибудь расскажешь мне об этом. Теперь разогни кулак, проверни ладонью.

Она выполнила всё подряд, после чего несколько раз сжала пальцы и удивлённо уставилась на руку.

– Всё же, Лёшенька, ты у меня волшебник, – сказала она, улыбнувшись. – Всё как новое.

Не успел я и ответить, как перед глазами мелькнул интерфейс.

«Закончена реабилитация подопечной.»

«Подопечная готова к возвращению в спорт.»

«Награда: 150 очков.»

Вот она, Система наставника, странная и чудесная. За саму реабилитацию она давала какие-то крохи, но стоило вернуть спортсмена к любимому занятию или привести его к победе, как награждала по полной.

– Замри, – вдруг выпалила Вика и достала телефон.

– Опять для твоего блога?

Девушка какое-то время смотрела на получившуюся фотографию, а затем показала её мне.

– Нет. Эта только для меня.

На ней я улыбался от уха до уха, будто только что узнал невероятную новость.

– Из-за простого интереса, Лёш, – добавила Вика, – люди так не улыбаются.

– Пожалуй, – согласился я. – Думаю, можно сказать, что я рад за тебя.

– Рад за меня? – неожиданно переспросила девушка.

– Ты с такой страстью рассказывала про мотоспорт, так что да, рад, что ты теперь можешь вернуться к любимому делу. Пару дней только подожди, чтобы закрепить результат, а потом вперёд. Покорять новые вершины.

Вика села на кушетке и посмотрела на собственные руки.

– Это что получается, что на этом всё?

Я улыбнулся и дёрнул за кран умывальника.

– Онемение тебя больше не будет беспокоить, а трещина сама срастётся, – ответил я, на всякий случай, не упоминая о том, что она уже в порядке.

– Да я не про это, – продолжила Вика, не слезая с кушетки.

– У меня есть девушка, – произнёс, вытирая руки полотенцем. – Ну, по крайней мере, думаю, что всё ещё есть, да ты и сама прекрасно знаешь.

Вика какое-то время смотрела на меня, а затем улыбнулась и спрыгнула с кушетки.

– Сегодня есть, завтра нет. Девушки создания ветреные, Лёш. Я бы на твоём месте не привязывалась к одной так сильно.

Она взяла брошенную курточку, нырнула во внутренний карман, а затем протянула мне плоскую белую коробочку.

– На вот, на память.

– Нет, – резко отверг, выставив перед собой руку. – Ты и так уже «помогла» мне. Хочется мне это признавать или нет, но без тебя я бы ещё не скоро открыл новый кабинет и уж тем более не имел бы такую рекламу.

– А это не за ту ночь, – добавила Вика, буквально всучивая мне новый смартфон. – Это за то, что вернул меня к спорту. Да и видела я твой телефон, ты ведь не хочешь, чтобы Ника сидела целыми днями и наводила резкость на фотках? Бери, считай, это для дела.

Я неохотно принял подарок и слегка улыбнулся.

– Спасибо, Вик. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, только надеюсь, Аня перестанет меня игнорить и возьмёт трубку.

На губах девушки появилась лёгкая улыбка, но радости в ней было мало.

– Не ценит она, – коротко бросила Соколова уже в дверях. – Ну ничего, у тебя есть мой номер, как и твой у меня. Так что даже не думай, что это наша последняя встреча. Я позвоню. И буду ждать твоего звонка.

С этими словами она закрыла за собой дверь, и я остался в полной тишине. Ещё одно знакомство в общую копилку моей практики. Ещё одно испытание, которое мне удалось пройти, и как результат – награда.

Я открыл коробку и достал новенький смартфон с надкусанным яблоком на логотипе. Последняя модель, как у Лены, приятный на ощупь экран и удобно лежит в руке. На мгновение показалось, будто он пах духами Вики, а когда поднёс к носу, то понял, что так и оказалось.

– Пометила, кошка этакая, – фыркнул себе под нос.

Надо будет его включить, проверить и наделать фотографий для странички в социальной сети, но прежде взял свой старенький и ещё раз позвонил Ане. Гудки шли один за другим, но ответа так и не последовало. Я посмотрел на часы и прикинул, что в это время она должна уже быть дома, и выдохнул.

Через несколько минут, когда различных фотографий оказалось достаточно, выключил свет, закрыл студию на ключ и побрёл по вечерней Москве к станции метро.

Дома всё ещё было непривычно пусто. Я поставил вариться пельмени, бросил одежду в корзину для белья и зашёл в душ. Тёплая вода приятно ударила в лицо, заставляя на мгновение забыть о проблемах реального мира. Разум постепенно утопал в размышлениях, пытаясь выстроить логический мостик между моей жизнью и теми людьми, кого получается встречать.

Может, всему виной была Москва, но мой список обеспеченных друзей и знакомых постепенно рос. Да что уж там говорить, у меня теперь своя собственная студия, и находится она не на задворках, а не так далеко от центра города. Статусное, можно сказать, место. Трое подчиненных, а вместе с администратором будет четверо. Это уже какой-никакой, но неплохой бизнес.

Банковский счёт, правда, всё ещё был в минусе на полмиллиона, но это дело поправимое. Как там гласит старая еврейская поговорка? «Если проблему можно решить деньгами – это и не проблема вовсе». Выплаты займут ещё какое-то время, но наступит день, когда смогу полностью погасить кредит. Правда, до этого момента придётся вкалывать не покладая рук, чтобы в ближайшее время не остаться на улице или не объявить о банкротстве.

Чёрт, помощь Ани мне бы сейчас пригодилась как никогда. У неё всегда был план действий.

Я вышел из душа, вытираясь полотенцем, а затем бросил его на диван и отправился на кухню. Пельмени были уже готовы, ноутбук призывно светил экраном, на котором были открыты данные о калужских олимпийцах. Завтра нужно будет к ним съездить, отчего придётся перенести торжественное открытие ещё на сутки. Нике всё равно понадобится время, чтобы закончить с оформлением страницы, и можно будет начинать.

Лениво засунул пельмешек в рот и принялся разбираться в новом смартфоне. Перенести все данные оказалось не так просто, и я вручную переписывал все номера телефонов и заново скачивал все приложения. Пришлось потратить на это около часа, после чего плюнул и решил доделать это после. Нужно ложиться спать, ибо здоровый сон – залог успеха.

Завтра… Всё уже завтра.

Правда, не успел я и выдохнуть, как перед глазами появилась рябь интерфейса, после чего появилось сообщение.

«Зафиксирована победа подопечного: Орехов Константин.»

«Первое место на городских соревнованиях по пауэрлифтингу в категории до 105 кг.»

«Награда: 200 очков.»

Я не сразу понял, что случилось. Двести очков за победу Кости?

Ладно, сон откладывается. Интересно же понять, что произошло.

Вернулся за ноутбук и принялся искать информацию о соревнованиях. Если уж Система решила отсыпать мне двести очков за победу Орехова, хотелось бы увидеть, за что именно заплатили.

С поиском пришлось немного повозиться. Официальный сайт соревнований ничего не выдал, и это логично, так как Орехов только что выиграл, и таблица результатов и фотографии появятся неизвестно когда.

Но мне повезло, и через десять минут поисков я нашёл видео трансляции, снятое местным спортивным блогером и выложенное у него в соцсетях.

– Ну, давай, Орехов, посмотрим, что там у тебя и как, – перемотал видео к моменту, где он как раз появился в кадре.

С виду Костя выглядел отлично, даже лучше, чем помнил. Плечи казались шире, движения увереннее и никакой лишней суеты перед стартом. Первый подход прошёл чисто, как, собственно, и второй. Было видно, что он не просто вернулся к тренировкам, а снова набрал форму и теперь чувствовал себя намного лучше.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, как он, словно осиновый лист на ветру, дрожал перед своим первым соревнованием. Правда, наблюдая за выступлением, на третьем подходе улыбка начала постепенно исчезать. Я перемотал назад, просмотрел ещё раз и нахмурился.

Орехов подошёл к штанге, расставил ноги и взялся за гриф. Со стороны всё выглядело вполне нормально, спина и колени работали как положено, и даже движение выполнялось вполне плавно. Однако в момент максимального усилия таз едва заметно смещался, а в пояснице появлялась дрожь.

– Да едрить тебя за ногу…

На последней фазе подъема Костя слегка повёл корпусом, будто пытался разгрузить одну сторону, потом сразу выпрямился и поставил штангу. Пока он принимал поздравления, я с интересом посмотрел на ехидно улыбающегося Королева, стоящего за его спиной. Либо Костя научился каким-то образом не показывать боль, либо он банально боли не чувствовал.

И вот второй вариант мне нравился куда меньше по весьма очевидным причинам.

– Обкололи? – пробормотал я.

Вполне возможно. Местный врач с подачи Королёва закачал в него обезболивающее, противовоспалительное и что-нибудь ещё прямо перед выступлением. Я не знал, что конкретно они могли использовать и использовали ли вообще, но движения Кости выглядели слишком свободными для человека, который так опасно перегружал свою старую проблемную зону.

Я вновь перемотал ролик и поставил на паузу в момент отрыва штанги, а потом активировал удалённое сканирование за десять очков, и перед глазами появилась уже знакомая синяя рябь.

Изображение на экране будто на мгновение стало глубже, и поверх фигуры Орехова появилась тонкая сетка, а затем начали подсвечиваться отдельные участки. Поясница вспыхнула жёлтым почти сразу.

«Повторная перегрузка поясничного отдела».

«Множественные микроповреждения мышечно-связочного аппарата L4-S1.»

«Обнаружены свежие надрывы паравертебральной мускулатуры.»

Я поставил кружку на стол, а интерфейс продолжил.

«Признаки критической перегрузки межпозвонкового сегмента L5-S1.»

«Вероятность рецидива грыжевого выпячивания при сохранении текущей тренировочной нагрузки: высокая.»

«Рекомендовано немедленное снижение осевой нагрузки и очная диагностика».

Вот теперь стало совсем не смешно. Я откинулся на спинку стула и несколько секунд смотрел на результаты. Костя стоял на экране с поднятыми руками, вокруг хлопали люди, а какая-то симпатичная девушка уже лезла его обнимать. Прям властелин всего мира.

Вот только его собственная поясница вновь начала превращаться в фарш.

Первым порывом было позвонить и спросить, какого хрена он вообще делает. Отправить на МРТ, заставить снять нагрузку и расписать новую программу. Даже нашёл его номер в новом телефоне, но вдруг остановился.

А смысл?

Случилось как раз то, о чём я предупреждал его и Королёва. Ну помогу я ему снова, ну подлечу ему поясницу, назначу реабилитацию, а они оба на неё наплюют. И дело тут даже было не в деньгах. Те же пятьдесят тысяч от Королёва мне бы не помешали, но гордость взяла своё. Каждый раз выступать в качестве спасательного круга я не собирался.

Костя не был ребёнком и уже далеко не начинающим спортсменом. И если ему плевать на собственное здоровье, то и мне тоже.

Я медленно убрал телефон и посмотрел на экран ноутбука и коротко произнёс:

– Твой выбор, Костя.

И именно в этот момент произошло то, что я считал невозможным. Сетка интерфейса медленно сворачивалась с изображения Орехова до тех пор, пока перед глазами не осталось одно предложение.

«Подопечный: Константин Орехов.»

«Статус: Исключен из списка.»

После чего интерфейс свернулся в одну точку и потух. Я ещё какое-то время сидел, размышляя над тем, что только произошло.

Получается, я сам отказался от него, приняв такое решение, и интерфейс среагировал на моё подспудное желание? Первый подопечный, принёсший столько проблем и сделавший свой выбор, который совсем скоро повлечёт за собой большие проблемы. Если не инвалидность, то, как минимум, операцию и полный запрет на спорт.

Типичная история, каких сотни тысяч по всему миру, в которой молодые спортсмены разменивают здоровье на медали. И проблема в том, что процент победивших в ней крайне невысок, и даже они, добившиеся признания, слишком часто получают совсем не то, что хотели.

Вместо денег и славы – долги и забвение. Вместо хорошей физической формы – боли в суставах и походки стариков.

Я тяжело вздохнул, понимая, что слушать меня всё равно никто не будет. Ни сейчас, ни в момент пика славы. Вот потом, когда Костю накроет, тогда он, возможно, снова прибежит. Или его тренер позвонит. Но тут вопрос, смогу ли я ему помочь, если Система исключила его из статуса подопечных? И есть у меня такое ощущение, что ответ будет неутешителен.

А затем я плюнул, решительно закрыл ноутбук и отправился спать. Утро вечера, как говорится, мудренее, тем более утром мне ехать в Калугу. А Орехов… А что Орехов? Не мальчик уже, сам разберётся со своей жизнью.

Я со своей стороны сделал всё, что мог, и совесть моя чиста.

Глава 17

К одиннадцати электричка наконец докатила до Калуги. Я вышел на перрон, перекинул ремень сумки через плечо и огляделся. В прошлый раз Валерий Иванович встречал меня возле выхода, и сейчас ничего не изменилось. Единственное, тогда он был спокоен и собран, а сейчас по нему было видно, что мужчина заметно нервничал.

Он стоял в стороне от потока пассажиров, засунув руки в карманы лёгкой куртки, и нетерпеливо постукивал правой ногой. Я решил, что, если бы кому-нибудь из его подопечных стало хуже, это явно отразилось бы на еженедельном отчёте, или сам тренер, по крайней мере, соизволил бы позвонить. Значит, дело в чём-то другом.

– Алексей Николаевич! – заметив меня, он поднял руку.

– Валерий Иванович, – махнул ему навстречу, – что-то вы сегодня какой-то невесёлый.

– Веселиться будем, когда они начнут медали мне приносить, а не разваливаться по частям, – как-то безрадостно ответил он.

Мы пожали руки и направились к машине. По дороге Лысев уже начал докладывать обстановку, будто боялся впустую потерять время.

– Сазонов, в целом, старается. Если уж быть полностью честным, я сначала сомневался, причём не без причины. Он у нас парень такой, что скажут бежать, он будет бежать до тех пор, пока ноги не отвалятся. Это, конечно, хорошо, и упражнения он все ваши делает, но временами всё равно начинает геройствовать.

– Это ожидаемо, – согласно кивнул я. – Я уже к такому привык. Как только спортсменам начинает становиться чуть лучше, они зачастую сразу повышают нагрузку, будто проблема и вовсе исчезла.

Лысев невесело усмехнулся.

– Тут не поспоришь. Миронова держится, жалоб никаких нет, упражнения выполняет. Не знаю, было ли видно на видео, но она стала меньше зажиматься на разбеге.

– Уже хорошо.

Мы дошли до серого служебного автомобиля, и Валерий Иванович открыл багажник, предлагая бросить туда сумку.

– А вот Кравцов меня беспокоит, – продолжил он, садясь за руль машины.

Я сел рядом и пристегнулся.

– Плечо?

– И плечо тоже, но два дня назад у него спину прихватило, поясницу, если быть точнее. Сначала сказал, что, мол, ерунда, а потом после бросковых упражнений опять заныло. Я ему приказал уже дождаться вас и в аптечку пока не лез. С тех пор он пока не тренировался.

– Вот это правильно, – ответил я. – Бывает, сначала обезболят, а потом начинают проблему искать. Без понимания причины симптом – всё равно что затыкать пальцем дыру в плотине. Несколько секунд будет сухо, а потом вместе с пальцем унесёт половину стены.

– Значит, сегодня посмотрите? – спросил тренер, выруливая на дорогу.

– Для этого и приехал. Его проблему тоже посмотрим, работы предстоит много, поэтому не будем откладывать.

Машина вырулила от вокзала, и город поплыл за окном. После Москвы всё здесь снова казалось как-то компактнее. Меньше поток машин, меньше суеты, даже расстояния между двумя точками казались какими-то несерьёзными. Ещё вчера вечером я сидел за ноутбуком и смотрел, как один спортсмен сознательно загоняет себя обратно в травму, а теперь еду к троим другим и почему-то чувствую совсем другое.

Что-то очень похожее на азарт.

Не тот, который испытывают спортсмены перед выступлением, а скорее рабочий, когда перед тобой лежат три задачи, и каждая из них уже успела измениться с прошлого визита. У Сазонова надо посмотреть, насколько перестроилась механика. У Мироновой – проверить реакцию на стабилизацию и нагрузку. Кравцов же решил, что одной проблемы с плечом ему мало, и решил добавить к уравнению ещё и поясницу.

В общем, дел непочатый край, а я ещё даже не приступил.

– Алексей Николаевич, – неожиданно начал Лысев. – Я всё хотел спросить, вы ведь работаете не как обычный массажист?

– Очень аккуратная формулировка, – вовремя подметил я.

– Я серьёзно. Через меня много кто прошёл: массажисты, врачи, реабилитологи. Обычно человек работает с тем местом, которое болит, вы же всё время смотрите, как они стоят, как двигаются и как включаются те или иные части тела. Это какая-то ваша методика?

– Можно и так сказать, но я бы назвал это комплексным подходом. Методика у меня своя действительно есть, и я постоянно применяю её на практике, но в целом – да, просто выстраиваю цепочки между причиной и следствием. А причина не всегда там, где болит.

– Удобный ответ, – ухмыльнулся мужчина.

– Скорее, честный, – заметил я. – У организма редко бывает так, что одна мышца решила испортить человеку жизнь исключительно из вредности. Есть так называемая цепочка из движения, компенсации и перегрузки. Я сейчас как раз и пытаюсь всё это собрать в одну более-менее понятную систему.

– Значит, всё же методика. Я так и думал, – кивнул сам себе мужчина и больше спрашивать не стал.

В общих чертах и так было понятно, просто я не уточнил, что часть этой самой методики временами разговаривает со мной белыми буквами на синей простыне интерфейса прямо перед глазами. И этим нужно пользоваться, так как после истории с Ореховым желание экономить очки у меня заметно уменьшилось.

Если сегодня Система покажет что-то серьёзное – буду использовать на полную. Нет смысла постоянно копить их и не использовать, к тому же самый жирный кусок награды выдавался не за само лечение, а за победы подопечных. Поэтому если хочу заработать, нужно не только вернуть их в спорт, но и заставить выиграть, что само по себе куда интереснее.

И тут вопрос: изменилась бы награда, если бы я работал по своей специальности, в качестве тренера? Ведь тренировки, приведшие к победе, тоже значимы.

Через полчаса мы уже были в знакомом здании спортивной школы. В прошлый раз я разглядывал коридоры с любопытством человека, которого впервые пустили за кулисы большого спорта, но теперь воспринимал всё куда привычнее.

Лысев привёл меня в ту же тренерскую, где мы работали в прошлый приезд. Массажный стол уже стоял на прежнем месте, возле стены пара стульев, шкаф и небольшая раковина в углу. Мне сразу показалось, что за прошедшие две недели здесь будто вообще никто ничего не трогал.

– Всё оставили, как и было, – будто прочитав мои мысли, произнес тренер.

Хорошо живут, раз могут позволить себе не использовать целое помещение, консервируя его. Мне бы так… И желательно без платы за аренду.

Я поставил сумку на стол и принялся раскладывать. Полотенца, антисептик, тейпы и небольшие флаконы с маслом. Привёз с собой даже несколько одноразовых простыней на всякий случай. Движения были настолько привычны, что каждый раз готовил рабочее место в одном и том же порядке. Всё, чем придётся пользоваться часто, ближе к правой руке, редкое лучше поставить на край, чтобы не занимало место.

Накрыл стол свежей простыней, поставил рядом небольшой валик и только после этого повернулся к тренеру.

– Сегодня буду работать с ними по очереди, а вам лучше остаться за дверью.

Лысев удивлённо приподнял бровь.

– Мешать буду?

– Не мне, а скорее, им. При тренере они могут что-нибудь скрыть или наоборот начнут геройствовать. Мне бы не хотелось постфактум выяснить, что на самом деле болит ещё и в другом месте, просто боялись раньше сказать.

Мужчина задумался, а затем кивнул.

– Звучит логично. С кого начнёте?

– Начнём с Сазонова, как в прошлый раз.

Через несколько минут в комнату вошёл Илья. Уже по тому, как он переступил порог, стало понятно, что за две недели дело сдвинулось с мёртвой точки. Тогда он заметно берёг правую ногу и даже при обычной ходьбе старался переносить вес на левую. Теперь вошёл почти нормально, разве что правую стопу всё ещё ставил на наружный край.

– Ну, как себя чувствуешь?

– Уже намного лучше. При ходьбе вообще почти не тянет, а утром только первые минут десять ахилл как деревянный, но после ускорений начинает тянуть.

– Насколько?

Илья на пару секунд задумался.

– Ну где-то на три из десяти, иногда бывает на два.

– Ясно. Вот только ускорения я тебе не разрешал. Пройдись сначала туда-обратно.

Илья сделал несколько проходов по комнате, а я присел чуть ниже, наблюдая за постановкой стопы. Со стороны всё действительно стало заметно лучше, но старая привычка осталась. При переносе веса Илья сильнее опирался на наружный край правой стопы, а колено над ней уходило вперёд хуже, чем над левой. Это означало, что правому голеностопу не хватало подвижности.

– Теперь иди к стене. Носок не отрывай, коленом старайся тянуться вперёд.

Я сравнил обе стороны и заметил, что левое колено спокойно ушло дальше, а правое остановилось раньше.

– Чувствуешь? – спросил я.

– Да вроде. Спереди должно что-то упираться?

– Именно.

Уложив его на живот, начал с обычной пальпации. Икроножная мышца плотнее справа, задняя большеберцовая тоже перегружена. По средней трети ахилла прошёлся пальцами осторожно, так как там всё ещё сохранялось небольшое утолщение, особенно когда давил сильнее.

Пришлось подключить Систему, и перед глазами привычно появилась синяя сетка и наложилась на голень и стопу.

«Хроническая тендинопатия средней трети правого ахиллова сухожилия.»

«Остаточное раздражение паратенона.»

«Тыльное сгибание голеностопного сустава ограничено.»

«Избыточная активность икроножной и задней большеберцовой мышц.»

«Запаздывающая активация малоберцовых мышц при постановке стопы.»

В целом, ничего нового, но теперь хотя бы чётко понимал, что двигался в нужную сторону.

– Смотри, Илья, – спокойно начал я. – Сухожилие у тебя действительно повреждено, но проблема не только в нём. Голеностоп нормально не пропускает голень вперёд, из-за этого стопа уходит на наружный край. Получается, что при каждом шаге и особенно при разгоне ахилл получает лишнее скручивающее усилие. Поэтому сначала вернём движение суставу, потом заставим мышцы нормально удерживать стопу.

– А сухожилие само восстановится? – вполне справедливо спросил он.

– Если перестанешь проверять спринтом, насколько оно восстановилось, то шансы резко возрастут.

– Понял, – виновато кивнул он.

– Надеюсь.

– А ещё вопрос можно?

– Валяй…

Мне даже интересно стало, что он хочет уточнить. Парень немного замялся, а потом всё же решился.

– А я вообще смогу вернуться в большой спорт? Нет, я понимаю, что нас уже списали, но всё же… – он скосил взгляд в сторону, а потом горячо продолжил. – Я просто всю жизнь только этим и занимался, ничего толком не умею, и если сейчас уходить, то куда? У меня даже опыта нет, чтобы пойти тренером.

Я усмехнулся. Вовремя я решил перестать экономить очки. Куда он денется, побежит как миленький… Да ещё и награды начнёт забирать.

– Ладно… Не дрейфь. По сути, если всё сегодня получится как я задумал, то завтра посмотрим на вас уже в динамике. Возьмёшь ты ещё свои медали, не переживай. А пока давай, продолжаем.

Я попросил его перевернуться на спину и согнуть ногу. Одной рукой зафиксировал нижнюю часть голени, второй взял стопу и начал осторожно выводить её в тыльное сгибание. В момент движения мягко направлял область таранной кости назад. После этого перешёл к мышцам голени и поставил стопу в нужное положение.

– Теперь слегка дави вниз и внутрь, но не со всей силы, давай на двадцать процентов.

Илья напрягся.

– Держи… Пять, четыре, три, два, один… Выдохнул и полностью расслабил.

На расслаблении я осторожно добавил ещё немного тыльного сгибания, затем повторил ещё несколько раз.

– Такое упражнение сам не делай, – предупредил я. – Здесь важно контролировать положение сустава. А вот кое-что другое я тебе покажу.

Достал из сумки эластичную ленту, закрепил её и дал Сазонову.

– Стопа должна быть ровной. Наружный край слегка отводишь в сторону, только не разворачивай всю ногу от бедра. Работать должна именно стопа.

Первый раз у него получилось неправильно, но на второй уже вышло намного лучше.

– Вот, именно это движение. Суть состоит в том, чтобы воздействовать на мышцы, которые у тебя запаздывают и не успевают удержать стопу при контакте с землей. Ничего, научишься.