Текст книги "Не триумфатор (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19
Змеиное кубло или лагерь принца

Глава 19

Змеиное кубло или лагерь принца

– Их высочество принц Дэзэул и его военный советник Лойсион Годи из Лоа, – очень коротко, по-военному, почти выкрикнул герольд, после чего обратился в мою сторону: – Гедар Хавир из Кроу.

Лоа – старые добрые знакомцы Кроу. Наши злейшие враги. Между прочим – один из сильнейших кланов Равы, из первой десятки имперского рейтинга. Они немалую часть нашей вотчины подгребли под себя, да и от прочих территорий изрядно отщипнули. О Лойсионе я наслышан. Семьдесят восемь лет, но и на сорок не выглядит. Среди воинов репутация у него невеликая, зато объяви кто-нибудь конкурс на главную змеюку подколодную, я бы без колебаний поставил все деньги на его победу. Известен тем, что решает щепетильные вопросы для принца Дэзэула, причём решает качественно. За это его здесь привечают, он, можно сказать, местный фаворит. Также ходят слухи, что многие недруги Лойсиона слишком уж скоропостижно умирают. Особенно много пересудов вызвали две смерти, когда внезапно умерли господа, вызвавшие его на дуэль. Один просто не дожил немного, когда военный советник взял отсрочку из-за недомогания, второй ухитрился нарваться на другую дуэль, которую почему-то провели чуть ли не в ту же секунду. И погиб он на ней как-то странно, позволив себя легко прирезать заведомо более слабому противнику. Очевидцы поговаривали, что его опоили чем-то одурманивающим, а потом лекари почему-то замешкались, не оказали помощь вовремя.

В общем, если Лойсион сейчас предложит выпить чаю, придётся сослаться на безводную диету бедуина. При всех моих параметрах такого человека следует опасаться.

Принц выглядел старше своего отца и куда потрёпаннее жизнью. Чрезмерное количество косметики скорее не скрывало это, а подчёркивало. Ходили невнятные слухи о его нешуточных увлечениях алкоголем и самым легкодоступным слабым полом, но верится в такое слабо. Так-то значительную часть аристократии можно обоснованно обвинить в самых низменных пристрастиях, но ведь обычно на здоровье это не сказывается.

Здешняя медицина способна отращивать утерянные конечности и в какой-то мере отматывать биологический возраст, а уж сглаживание последствий неумеренных возлияний и лечение неприличных заболеваний для неё и вовсе сущие пустяки.

Дождавшись, когда советник расположился на роскошном кресле, я присел на почти столь же роскошный стул, заметив, что Дэзэул при этом поморщился.

Одна из привилегий, или даже, можно сказать, обязанностей старой аристократии Арсы – право сидеть в присутствии особ императорской крови без дозволения, при условии, когда те тоже не стоят на ногах.

Так-то я сегодня больше десяти часов провёл в седле, мне постоять не помешает, но если не воспользуюсь завоёванным предками правом, благородное сообщество такое поведение может воспринять нехорошо. Всяческих тонкостей в здешнем этикете хватает и лучше их без причины не игнорировать.

Или принцу нечасто со старой аристократией приходится дело иметь, или считает, что я по возрасту не дорос до демонстрации такого права.

Чем ещё можно объяснить его почти нескрываемый негатив?

Впрочем, насколько я слышал, этот сын императора славится противоречивым характером, осложнённым изменчивостью мнений. Если я его чем-то огорчил, это вовсе не означает, что наши отношения испорчены на долгий срок.

Принц медленно кивнул и нехотя выдавил из себя:

– Гедар Хавир, мы весьма рады вашему неожиданному прибытию.

– Неожиданному? – позволил я себе лёгкое удивление.

Принц покосился на Лойсиона и тот, скривившись, пояснил:

– Мы не получали никаких известий о том, что ваш отряд должен присоединиться к армии.

– Очень странно, потому что я ещё две с лишним недели назад получил приказ явиться в ставку их высочества. И приказал это наш император, причём самолично.

Принц снова кивнул:

– Должно быть, из-за внезапного отступления произошла некоторая неразбериха. Мы в тот момент столкнулись с множеством неожиданных сложностей. Но это, разумеется, не оправдывает тех, кто в ответе за учёт подкреплений. Лойсион, проследи, чтобы с виновниками разобрались по всей строгости. Нельзя терять из виду отряды из-за оплошностей каких-то писцов. Итак, Гедар, мне успели доложить, что вы прошли из Мудавии до побережья через Прибрежный хребет и спустились с гор где-то на юге. Как далеко отсюда вы выбрались на равнину?

– Приблизительно три стандартных дневных перехода. Чуть севернее Дэглби, в том районе, где начинаются самые старые корабельные леса.

– Да, помню эти прекрасные сосны на склонах, довелось там славно поохотиться незадолго до наступления ассиопцев. Олени в тех лесах бесподобные. И какими же силами вы располагаете?

– Около двух тысяч клановых воинов и около тысячи весьма неплохих наёмников.

– Конница?

– Ваше высочество, в основном пехота, но пехота хорошая.

Принц с советником переглянулись, и последний, скривившись, недоверчиво спросил:

– И каким же образом вы со столь ничтожными силами смогли преодолеть оставшийся путь? Вы что, обнаружив неприятеля, вернулись в горы и обошли позиции ассиопцев по кручам и скалам?

Я покачал головой:

– С конницей и обозами такой обход на месяц может затянуться. Да и смысл? Я спокойно провёл отряд понизу, вдоль хребта по тем же корабельным лесам. Там нет больших сил ассиопцев, только редкие посты и дозоры. Но их мало, мы легко избегали нежелательных встреч, пока не добрались до Мокренькой. Из-за особенностей берегов эта речушка неудобна для переправы, пришлось использовать мост.

– Неужели там не оказалось заслона? – недоверчиво спросил принц.

– Заслон был, около трёх тысяч пехоты. Также ассиопцы устроили там лагерь для обоза, отдельно от пехотного отряда. Больше четырёх тысяч повозок с армейским имуществом. Тысячу с лишним мы забрали, остальное добро пришлось сжечь на месте. К сожалению, у нас не хватило сил, чтобы всё захватить с собой.

Принц резко оживился:

– Постойте, тот непонятный дым в районе моста у Мокренькой… Получается, это ваших рук дело?

– Да, ваше высочество, это горело то, что мы не смогли забрать.

Дэзэул улыбнулся искренне, прям засветился лучами дружелюбия:

– Ну наконец-то загадка разрешилась, а то видели этот странный дым все, а что горит, толком сказать ничего никто не смог. Разведка наша совсем никуда не годится, так и не оправилась после отступления. Помнится, чуть позже паника поднялась из-за появления южан севернее от Мокренькой. Я так понимаю, это были не ассиопцы, не так ли?

Я кивнул:

– Это был мой отряд. Нас даже почти попытались атаковать, действительно за противника приняли.

– Ну а что вы хотели? Вас ведь здесь не ждали. А те тысяча с лишним повозок, что вы упомянули… Они ведь не пустые?

Я пожал плечами:

– Какой смысл пустые брать? Мы прихватили оттуда самое ценное. Всех обозных лошадей, коров, свиней и баранов тоже забрали. Большому войску надо много мяса, вот я и подумал, что здесь оно не помешает.

Ещё больше оживший принц хлопнул в ладоши:

– Ну ещё бы! Конечно же, не помешает. Меня особенно радует, что вы обозных кляч прихватили. Наши вороватые вагенмейстеры каждый день жалуются на падёж этих скотин. Складывается впечатление, что их со всей империи стаскивают сюда лишь затем, чтобы они здесь побыстрее подохли. Прикажите своему интенданту немедленно пообщаться с моими тыловыми крысами. Уверен, лишних коней они у вас с руками оторвут. Ты слыхал, Лойсион? Этот юноша не успел появиться, а уже неплохо поживился. Причём не за мой счёт, как твои ненасытные Лоа и прочие нахлебники, а за счёт ассиопцев. Ну не прекрасно ли?

Лойсион кивнул и чуть улыбнулся.

Причём улыбка его походила на гримасу человека, только что съевшего ящик зелёных лимонов.

– И да, а что там с тем заслоном? – встрепенулся принц. – Те три тысячи пехоты? Они разве вам не мешали?

– Ваше высочество, да кто бы им позволил мешать? – притворно удивился я. – Мы напали на них под утро, в самое тёмное время. Сходу прижали к реке, побили всех, кто сразу не догадались бежать оттуда со всех ног. Лагерь устроить, как следует, они не успели, мои арбалетчики расстреливали их, будто куропаток в поле. Спаслись лишь те, которые без заминки рванули через мост на другой берег Мокренькой. Подозреваю, ваши патрульные до сих пор вылавливают этих «храбрецов» по кустам.

– Храбрецов, ну да… – ухмыльнулся принц. – Так сколько всего солдат вы привели, я запамятовал?

– Немного, три тысячи. Но, повторяю: это очень хорошие солдаты. Позволю даже предположить, что таких хороших вы видите нечасто. Тот заслон и обоз я разогнал без потерь, несколько легкораненых не в счёт. Полагаю, всем понятно, что никудышные бойцы на такое неспособны. И да, мы там взяли больше тысячи пленных. Мне они не нужны, и, признаться, не понимаю, что с ними делать.

Принц отмахнулся:

– Да утопить их надо было в той же Мокренькой. Хотя нет, воды на тысячу южных собак там вряд ли хватит. Да пусть ваши люди просто намекнут, и тот сброд, что вечно за армией тянется, разберёт у вас всех до единого. Даже деньги неплохие заплатят за каждого.

– В империи разрешили торговать людьми? – удивился я. – Не думал, что так отстал от жизни, пока сидел в Мудавии.

– Нет, Гедар, такой торговли официально нет. Но здесь ведь война, здесь на некоторые вещи смотрят иначе, так что пусть ваши люди только намекнут, и вам всё устроят. Кстати, господа, а не выпить ли нам вина? Как-никак, господину Гедару удалось сбить один из заслонов и даже неплохо пощипать чей-то богатый обоз. Ты, Лойсион, не заслужил, конечно. После той оплошности с арьергардом тебе бы, по-хорошему, и воду надо месяц не давать. Ну да ладно, не могу я на тебя долго злиться. Эй! Налить всем! Не будем портить момент какими-то мелочными придирками.

Рожа Лойсиона стала ещё кислее, а я начал пристально приглядывать за его руками.

Дабы те не подобрались к моему бокалу.

Бокал вина в понимании принца – это серьёзно. Нам и фрукты принесли, и сыры, и несколько видов мёда.

Пока слуги хлопотали над крошечным столиком из дорогой узорной древесины, я вспомнил о важном вопросе:

– Ваше высочество, их величество император Кабул помимо всего прочего приказал мне сдать перчатку десницы по прибытии. Я так понимаю, принимать отставку должны вы?

– Отставку? Что за чушь⁈ Гедар, всеми десницами заведует мой отец, я никоим образом к их отставкам и назначениям не причастен. И да, а почему это он решил забрать у вас перчатку?

– Её на год мне давали, а год уже несколько месяцев как миновал.

– Странно… Лойсион, ты ведь помнишь, как хорошо мой отец отзывался о Гедаре? Хвалил его за какие-то победы в Мудавии, говорил, что лишь благодаря его стараниям страну южанам не отдали. Как по мне, жалеть о такой потере не следует, но отцу, конечно же, виднее. Не знаешь, почему он решил оставить спасителя Мудавии без перчатки?

Лойсион, напрочь позабыв про килограммы съеденных лимонов, с трудом скрывая ликование, ответил:

– Ваше высочество, если вы непричастны к делам десниц, я тем более не имею к ним ни малейшего отношения. Мотивы нашего мудрейшего императора мне неизвестны.

– Ну да, нашёл я у кого спрашивать. Впрочем… Ты же помнишь, тут вроде с утра Эмэс мелькал? Было такое?

– Да, – кивнул Лойсион. – Если вы о Эмэсе из Шор, то я его видел с час назад.

– Он же перст Йоргава, не так ли? И вроде бы даже первый.

– Именно так, первый. Даже должен сказать, что мне не всегда понятно, кто у них там за главного: Йоргав или этот вечно мрачный Эмэс. Оба весьма и весьма деятельные и хорошо спелись.

– Нам бы побольше таких деятельных, и мы бы давно сняли осаду с Феоронниса, – хмыкнул принц. – Гедар, через час состоится открытый военный совет, и вы на него приглашены лично мной. В числе приглашённых также состоит Йоргав Вэйс, он четвёртый десница. Полагаю, уж он-то точно знает, что полагается делать с вашей перчаткой, вот у него и поинтересуемся. Мне самому интересно, как это у вас, десниц, происходит. Назначения видеть не раз доводилось, а вот отставку никогда.

* * *

Спустя два немалых бокала и пятнадцать минут принц, наконец, меня отпустил. Я бы мог и дальше сидеть, ведь он, похоже, был настроен нанести серьёзный ущерб запасам вина, да и Лойсион снова начал мрачнеть, что грело мою душу. Отставка Кроу, конечно, бальзам на змеиную душу, но то, что переменчивый принц, поначалу мрачный, так стремительно начал проникаться ко мне симпатией, для Лоа всё равно, что тупым серпом по самому чувствительному месту.

Найдя взглядом Кими, поспешил к ней:

– Ну что, нашли?

– А куда он денется из лагеря военного? – фыркнула девушка.

– Ну не скажи… не скажи… были бы ноги. Кто он вообще такой?

– Да дурак он.

– Кими, мне его умственные способности вообще неинтересны, мне интересно кое-что другое.

– Да какой-то младший писарь при каком-то непонятном старшем писаре. Обычные бездельники при канцелярии принца. Что один, что второй сейчас ничем не занимаются, потому что их задача описывать подвиги и победы их высочества. Как ты понимаешь, побед нет, подвигов тоже, поэтому старший писарь где-то пьёт сивуху, а младший работает за двоих. То есть ничего не делает, просто валяет дурака с важным видом. Тут, как я посмотрю, половина лагеря тем же самым занимается.

– Непонятный писарь, говоришь? Не удивлён… Орнич, покрутись здесь. Если увидишь, как от принца выходит тощий тип, похожий на кишечного червя, переевшего лимонов, проследи, что он делать будет. Только далеко за ним не ходи, не хватало ещё, чтобы он слежку заметил.

– А если я кого-то из ребят привлеку?

– На твоё усмотрение, главное, чтобы он ничего не заподозрил. Кими, давай, веди к этому деятельному писцу. Задам ему парочку вопросов.

– Да сколько угодно. Брунгильда с ним уже немного пообщалась, так что, думаю, он уже созрел до такой степени, что готов вспомнить, как младенцем пелёнки пачкал.

– Мне эта тема неинтересна.

– Ну мало ли, вдруг заинтересуешься. Брунгильда талантливая, не сомневайся в ней.

Озд Олло Пус обнаружился в ничем не примечательной большой палатке. Забившись в дальний угол, он сидел на краю кривоногого табурета, где, несмотря на прохладу, усиленно потел, с ужасом взирая на Брунгильду. А та, неспешно полируя ногти большущим ножом, плохо отмытым от подозрительных багровых пятен, убедительно объясняла писцу ужасающие подробности той беды, что с ним непременно приключится, если ей хоть что-нибудь не понравится в его словоохотливости.

Оценив ситуацию, я покачал головой:

– Брунгильда, да он, наверное, ни в чём не виноват.

– Как это не виноват⁈ – изумилась женщина. – Господин, он ведь уже во всём признался.

– Да я просто просил его найти, и всё. Поговорить мне с ним надо. Никаких допросов, всего лишь обычный короткий разговор.

Брунгильда погрозила Озд Олло Пусу пальцем:

– Ладно, тля, на этот раз ты, возможно, проскочил. Но помни, мамочка всё знает про твои шалости.

Присев перед запуганным писцом, я спросил:

– Это ты мне отвечал?

– П… Простите, господин, но я впервые вас вижу, – проблеял Озд Олло Пус.

– Три дня назад кто-то ответил на вызов по амулету связи. Представился твоим именем. Как-то не верится, что ты здесь совершенно ни при чём…

– Господин, позвольте, я с этим скунсом потным по-своему поговорю, – попросила Брунгильда.

– Нет, не надо со мной по-своему говорить! – умоляюще воскликнул писарь. – Господин, я ведь не говорил, что я тут ни при чём. Я просто сказал, что впервые вас вижу. Как я мог вас видеть, если амулет только буквы и цифры передаёт?

– Значит, отвечал ты. Так?

– Да, господин. Верно. Очень тогда удивился, хорошо тот момент помню.

– И что же тебя удивило?

– Да то, что амулет заработал. Так-то я вообще не думал, что он настоящий. Когда мы в большой спешке покидали старый лагерь, на повороте с нашей повозки свалился стол, а за ним покатился сундук с принадлежностями для письма. У стола при этом ящик выдвижной вылетел, а сундук раскрылся, и всё высыпалось в грязь. Другие повозки нас подпирали, все боялись, что ассиопцы налетят, орали, торопили. Нам пришлось спешно всё собирать, не глядя. Даже мне тогда пришлось в канаве лазить. А потом, когда очищал вещи от грязи, увидел эту штуковину. Спросил у господина Ходжи, что это. Он не знал, но сказал, что похоже на амулет связи. Вот только такого быть не может, ведь они дорогие, никто нам такой не даст. Да и зачем он нужен в нашем деле? Нам не с кем говорить по дальней связи, мы просто записываем славные деяния императорской армии.

– То есть этот амулет валялся в грязи, и ты его поднял случайно?

– Простите, господин, выглядит всё именно так, но подтвердить не могу. Поверьте, я не помню, чтобы поднимал его. Там возница тоже собирал разбросанное, и старший над душой стоял, орал и угрожал. И не только он угрожал, некоторые требовали нас за обочину вытолкнуть, чтобы побыстрее дорогу расчистить. Мы, конечно же, торопились, хватали всё вперемешку с грязью, без разбора, почти не глядя. Даже камней несколько прихватили случайно. Мне очень смутно вспоминается полностью залепленная грязью похожая вещь. Она там в отдалении лежала, не в канаве за обочиной, а за ней. Туда чернильница закатилась, будь она неладна, вот я и полез. Увидел что-то угловатое рядом с ней, прихватил заодно. Но не могу сказать, что всё происходило именно так. Поймите: грязь после дождя, спешка, крики. Все боятся, что южане вот-вот появятся, из-за возникшего затора паника у многих начиналась. У меня не было возможности разглядывать каждый предмет. Простите, господин.

– Ну так что, прочистить этому сосунку память? – предложила Брунгильда. – Господин, гарантирую, он всё вспомнит, я умею мозги в порядок приводить. Было дело, одному мужику и разум и память возвратила полностью. Ему любовники его жены так сильно по голове ночными горшками настучали, что он, якобы, позабыл, где спрятал банковские жетоны. Лекарь вылечить не смог, а я вот смогла. И лекарства тратить не пришлось, и все жетоны отыскались, к радости верной супруги.

– Какая прелестная история, – восхитилась Кими.

– Ну так что, начинать чистку? – деловито уточнила Брунгильда.

– Но я честно не помню! – почти захныкал Озд Олло Пус. – Я, когда его отмыл, даже не думал, что он настоящий. Выкидывать не стал, потому что там бронза и камешки блестящие. Думал, что-то за материалы можно выручить на скупке, но так и не собрался сходить к маркитантам. Очень удивился, когда он светиться начал.

– И где же он?

– Вон, господин, за той шкатулкой лежит. В целости и сохранности.

Я повернулся к Брунгильде:

– Объясни ему, что болтать ни про амулет, ни про нас не нужно. И также объясни, что с нами выгодно дружить. Компенсируй ему за беспокойство и договорись, чтобы докладывал нам, если вдруг ещё что-то интересное найдёт или услышит. Хорошенько с ним потолкуй. Ну не мне тебя учить, ты лучше понимаешь, как такие дела делаются.

Из палатки я выходил под невнятное бурчание Брунгильды. Та что-то бормотала про непослушных мальчиков, которые обойдутся безо всяких компенсаций, причём будут этому весьма рады.

– Что не так с амулетом? – спросила Кими, выходя следом.

Оглянувшись по сторонам, я, стараясь поменьше шевелить губами, пояснил:

– Одну часть связки амулетов имперская канцелярия переслала мне в Мудавию с гвардейским курьером, а вторую отправила сюда, в штаб принца. Как ты знаешь, моя при мне, а местная почему-то оказалась в придорожной грязи, где её случайно подобрал этот несчастный бумагомаратель. Также ты, наверное, заметила, что нас тут никто не ждал. Все так удивляются, будто про Кроу впервые в жизни услышали. Принц, конечно, мог позабыть, но, даже человек Лоа удивился, когда меня увидел. Наигранным его поведение не выглядело, он реально изумился.

– Может всё же хорошо притворялся? – предположила Кими.

– Не исключено, – не стал спорить я. – Но даже если так, это не отменяет странную историю с амулетом. Такие вещи за обочиной дороги сами по себе не оказываются. Они все на строгом учёте, да и писарь прав, материалы дорогие, даже если просто по весу сдать, какие-то деньги получишь. Он, правда, решил что это рядовая бронза, но что с него взять.

Кими покачала головой:

– Здесь все кому надо прекрасно знали, где именно мы выберемся с гор. И знали также, что всё поменялось, и поэтому мы окажемся на территории южан. Чтобы нас никак не смогли об этом предупредить, амулет просто выбросили. Хотя толку в тех горах от него почти нет, они об этом, возможно, не подозревали. Ну или перестраховались. Получается как-то так.

Я кивнул:

– Да, Кими. Детали не знаю, но, похоже, нам тут кто-то не рад. Сильно не рад. Заранее подсуетился, подстроил проблемы. Это не простой человек или люди, это кто-то с серьёзными возможностями.

Брунгильда вышла из палатки и доложила:

– Господин, этот огрызок будет самым верным вашим человеком. О последствиях предупреждён и очень их не хочет. Но если что-то от него нужно будет, меня посылайте, так вернее.

Торопливо подскочивший Орнич протараторил:

– Господин, я этого опарыша заметил и проследил. Он зашёл в богатый шатёр. Потом оттуда быстро выскочил слуга, я послал человека и за ним приглядеть. Слуга прям бегом добежал до клеток с птицами, там привязал к одной маленький свиток и выпустил её. Птица улетела, слуга вернулся, а тот тощий так и не выходит из шатра.

– Куда птица полетела? – уточнил я.

– Прямиком на юг. Не знаю, кто там, может к какому-то заслону или к дозорным отправили.

Я покачал головой:

– Ни к тем, ни к другим… Орнич, бегом шли гонца к нашим. Пусть отправят сюда пару разведчиков. Если это то, о чём я думаю, из того шатра птиц посылать будут ещё не раз. Одну такую пташку нам надо аккуратно прихватить. Но только одну. Если до адресатов две или больше не доберутся, это будет выглядеть подозрительно.