Текст книги "Убийца легенд (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– В смысле? – удивился я. – Вы что, окта напоили?

Оббет пожал плечами:

– Ну а что людям оставалось? Все хотели именно с тобой отметить такое дело, но ты не просыпался, даже когда бабёнки об тебя всякими мягкими частями тёрлись. Понятно, что сильно устал. Конь твой тоже уставшим выглядел, но он не спал беспробудно, и кому-то пришло в дурную голову, что раз уж тебя нет на празднике, то он отдуваться должен. А ещё кто-то поспорил, что окт ведро пива не осилит. Вот с этого всё и началось…

Старейшина обернулся, провёл взглядом по разгромленной части лагеря, медленно кивнул:

– В общем, мой тебе совет – окту своему не наливай. Никогда и ничего. Кроме воды, конечно.

Я присел на соседний камень:

– Если не возражаешь, давай о делах. Вчера мы не успели нормально пообщаться, слишком плохо на вас этот паук повлиял, да и я спал на ходу. Наш договор о ваших наёмниках в силе?

Оббет кивнул:

– Конечно. Я успел собрать восемьдесят шесть человек. Но ты знаешь… После этого монстра за тобой, наверное, сотни две наших пойдут. Даже побегут. Если ты эту тварь мне оставишь, конечно. Нет, я не ради артефактов. Может это и хороший материал, но слишком тёмный, только для некромантов такое интересно, а у нас их не любят. Я эту мерзость повешу на стене зала для собраний. Это ведь не просто куча черепов, это чудовище из самых страшных наших легенд. Ну, то есть, похоже на чудовище из легенд. Пожиратель разума, Туманный мозгоед, Восьминогий Гость… по-всякому называют. Увидеть такого воочию… это было сильно… Не сомневайся, многие заходят послужить убийце легенд, который притащил из тумана настоящего мозгоеда.

– Если эти сотни вроде тебя, Оббет, это одно, а если простые люди, это другое. Боюсь, многие из них рискуют не вернуться.

Старейшина на это отмахнулся:

– Нам нельзя допускать перенаселение, а воины не живут вечно, так что сам всё понимаешь. И да, о тебе мы слышали кое-что ещё до того, как тебя к нам занесло. Ты людей своих бережёшь, это даже южане признают. И да, тебе лучше с Решаватом поговорить. Он прям очень хотел вчера пообщаться. Самыми жирными темами по наёмникам именно Решават занимается. Да и не только по наёмникам. Он не из Ормо, но он друг нашего города. Однако лично я таких друзей никому не пожелаю, так что советую с ним ухо востро держать.

– Понял, поговорю. Новости какие-нибудь есть из Мудавии?

Оббет кивнул:

– Твои люди проиграли битву у реки.

Я покачал головой:

– Что-то не так, никакой битвы у реки быть не должно. Возможно, ты имеешь ввиду некоторые крепости второй линии. Но гарнизоны оттуда мы убрали, остались лишь дозоры мудавийских ополченцев. Если их побили, это далеко не битва, это так… мелочь.

– Гедар, сведения получены от южан, есть у нас там кое-какие связи. Я не знаю, может они и преувеличили. В любом случае их новый командующий развил бешеную деятельность. Мы даже тут сейчас опасаемся, что его летучие отряды нагрянут. Хотя до низины с нежитью отсюда рукой подать, это безопасное место, нежить сюда не лезет. Но местные считают, что здесь уже пустыня вовсю располагается, поэтому тоже не лезут. Так что южанам, получается, в этой долине делать нечего. Но этот новый генерал совершенно непредсказуем, и ему благоволят два короля из трёх. Так что творит, что хочет.

– А до меня доходили слухи, будто он в королевской тюрьме сидел.

– Да, – признал Оббет. – Как раз король его страны не очень-то в восторге от своего генерала. У них там свои разногласия какие-то. Зато два остальных очень даже приветствуют его решительность. В последние дни этот Шайен будто обезумел. Причём именно здесь лютует сильнее всего. В степи не протолкнуться от его отрядов. Те прям землю роют. Официально, ищут каких-то конокрадов, но я думаю, это они для отвода глаз говорят. Не могут простые конокрады такую волну вызвать. И не только от южан такие сведенья поступают, подтверждение мы получили и от наших мудавийских друзей. Те на место встречи примчались просить о защите. Это не наша война, но отказать в помощи тоже нельзя, слишком многое нас связывает. Пришлось их спрятать на подземных тропах. Видишь до чего дошло? В родной степи бедолагам податься некуда. Нет, это точно не в украденных конях дело. У нас некоторые начали поговаривать, что генерал тебя ищет. Но это ведь чепуха, откуда он вообще может знать, что ты здесь?

Я нахмурился:

– Может поймал кого-то из моих дружинников. Да нет, бред, они шудры древней семьи, их пытать бессмысленно. Разве что… У нас был проводник. Если южане его взяли, он мог сказать, что я где-то в степи потерялся.

– Если так, это объясняет такую бешеную активность, – сказал Оббет. – Схватить десницу императора… Хорошо звучит…

– А что, от южан более подробных сведений нет? – осторожно спросил я. – Не могу поверить, что вы не завели себе там нормальных агентов.

Старейшина поморщился:

– Всё непросто. Да, ты прав, есть источники, которые знают больше. Мы стараемся контролировать территории вокруг наших городов, да и не забывай, что нам приходится дела вести с местным населением. Какие-то сведения мы, конечно, получаем, но со связью здесь проблемы, а организовывать встречи в такой суете опасно. Один наш… скажем так, высокопоставленный друг, оставил записку, что все эти поиски действительно ради каких-то пропавших коней. А это уже не уровень слухов, он знает больше других. Ну не бред ли? Я почти уверен, что он нас предал, или его заставили нас предать. Другой информации пока что нет, но то, что южан в степи больше, чем травы, это факт.

– Плохой факт, Оббет, очень плохой… Мне надо побыстрее к своим добраться, и придётся постараться, чтобы не нарваться.

– Ну тут мы тебе не помощники, артефакта пути возле столицы Мудавии нет. И да, если ты наймёшь всех желающих, идти придётся долго. Паченрави не очень хорошие наездники, большой скорости от них не жди.

Я нахмурился:

– Но ты же говорил, что постараешься найти людей, которые с лошадьми ладят.

– Да, говорил. Но я тогда не понимал обстановку. Гедар, твоя империя начинает воевать всерьёз с югом. Наёмники нарасхват, даже самые захудалые получили контракты. Всех разобрали, даже наших немало ушло. В бедных городках паченрави часто так подрабатывают.

В голову пришла интересная мысль:

– Слушай, Оббет, а если я всадников наёмных сам найду. Ну или подскажу, где искать. Передам кое-кому письмо, и там желающие найдутся. Можно как-то через вас их переправить сюда, в Мудавию?

– Ну… как я уже не раз говорил, этот паук нас очень удивил. Полагаю, тебе теперь позволено куда больше. Но это с Решаватом говорить надо, я в такие дела не лезу, не моё это.

– Понял. И да, вашу неполную сотню, или сколько их в итоге окажется, я, скорее всего, найму в любом случае. Но мне лучше в столицу одному отправиться, это быстрее будет. Они смогут без меня туда добраться?

– Отсюда вести их даже не думай, – уверенно ответил старейшина. – Южане свирепствуют, везде кого-то ищут. А ещё они собирают силы, все дороги забиты их колонами и обозами. Мудавийцы может и проскочат, вот только наши люди так хорошо степь не знают, нарвутся обязательно. Южане не смотрят, кто и откуда, они всех здесь вырезают, подчистую. Но мы можем переправить людей через другой артефакт. Оттуда тоже дорога непростая, но если получится добрать ещё сотню-другую, разбойники к ним не сунутся. Но и в скором времени их тогда не жди, дорога там и без разбойников неудобная, да и наездники из этих ребят не очень.

– Я тебя понял. Хорошо, давай так и сделаем. Может ещё какие-то новости есть? Слухи? Предположения? Я несколько дней сам по себе по пустыне бродил, совсем от жизни оторвался. Может не про южную степь, может про центр страны что-то интересное знаешь.

Оббет подумал и покачал головой:

– Даже не знаю, что ещё можно добавить… Степь здесь, на юге, опустела, из центральной Мудавии новости и до этого редко приходили. Разве что вот, посмейся. И те мудавийцы, которых мы спрятали, и дозорные, которые этот лагерь охраняют, рассказывают о странном сайгаке. Носится везде как ошпаренный, шарахается от каждой лепёшки коровьей. Понимаешь? Сайгак, который боится навоза. На каждую кучу смотрит, как на волка затаившегося. Так-то они все трусливые, это да, но не настолько же.

– Да уж, трудно с такой фобией в местной степи выживать, – признал я. – Ну так что, где этот твой Решават?

* * *

Решават оказался из тех людей, которые с радостью продадут что угодно, кроме стыда и совести. Так-то их он тоже готов с радостью толкнуть первому встречному, но чего нет, того нет. Когда торгаш узнал, что я готов расплачиваться за его услуги трофеями Хаоса, за сердце начал хвататься, представляя, сколько потенциальной прибыли он упускает из-за дефицита наёмников.

То есть мои расклады его весьма заинтересовали, и, несмотря на возможные сложности, он счёл их осуществимыми если не полностью, то частично. Доставку такого количества людей через море, где свирепствуют пираты и неотличимые от них военные флоты нескольких держав, он не одобрил, но поклялся решить вопрос с переправой их через систему скрытых дорог. Пропускная способность их, увы, невелика, но это лучше, чем ничего.

Также он пообещал вычистить в доступных местах всё живое, что называет себя наёмниками. Никому не годный копеечный мусор человеческий или слишком набивающие себе цену неумёхи – меня сейчас всё устраивало.

Ну а куда деваться, если в преддверии большой войны лучший материал заранее разобрали.

Я выдал торгашу неплохой аванс, и мы расстались довольные друг другом.

Пора отправляться дальше на север. В столицу, где меня уже потеряли. Через дороги, кишащие южанами, через степи, где не протолкнуться от вражеских дозоров и карательных отрядов.

Да ладно, это я преувеличиваю.

Зачем нарываться на неприятности, терять время на стычки с врагами, если у меня появился новый способ передвижения.

С нефритовым артефактом я разобрался быстро, но сразу использовать его не стал. Ведь если перемещусь прямиком из лагеря, и у паченрави вопросы ненужные появятся. Да и кто его знает, где окажусь. То есть это, как раз, прекрасно известно, но ведь в точке назначения может запросто оказаться крупный отряд южан или даже их военный лагерь.

Внезапно появиться в скопище врагов средь бела дня…

Риск невелик, конечно, но лучше его избежать.

Так что я, для начала, проехался немного своим ходом. Эта часть южной степи мне незнакома, но паченрави объяснили, где меньше шансов нарваться. И также подсказали несколько укромных уголков, где можно остановиться на отдых или переждать вражескую активность.

Вот по этим указаниям я и забрался в глубину подконтрольной Тхату территории. И там, досидев до вечера в закрытом от посторонних глаз урочище, достал из Скрытого вместилища тяжеленный кусок нефрита.

На миг поколебался. Может сэкономить? Перезарядка у артефакта долгая, а вещь дико полезная. Мало ли что меня ждёт в столице, вдруг уже завтра понадобится. Если рвануть в ночь, окт со свежими силами до рассвета почти столько же проскачет безо всяких хитростей. Навык, улучшающий зрение я ему уже успел скормить, так что видеть будет немногим хуже, чем днём.

Но нет, это ведь в идеале так. А на деле мешают овраги, сухие русла, развалы валунов, норы степных грызунов и даже скалы. Это нетронутая равнина, а не дорога, да и рельеф местами на равнинный не очень-то похож.

К тому же южане и ночью способны неприятности устроить даже без навыков, улучшающих зрение. Местным лошадям для неспешного передвижения достаточно света звёзд, так что дозоры и в темноте могут повстречаться.

Нет, время слишком дорого. Прямо сейчас дорого.

Жил же как-то без этого артефакта раньше, вот и дальше проживу.

Так что в откат его.

Верхом осуществлять перенос не рискнул. Метод непроверенный, непонятно, каково нам на той стороне придётся. Так что потащил окта за собой.

Мы оказались там, где и требовалось – в приметной долине, зажатой меж трёх пологих холмов, чьи вершины венчали перекошенные в разные стороны древние менгиры.

Окт заржал чуть испуганно и недовольно, показывая, что переход ему не понравился. А я прищурился, уставившись на стадо скота и стоянку кочевников, что виднелась чуть дальше. Мы им почти на головы свалились. До ближайшего пастуха шагов сто пятьдесят, и это мальчишка, отчаянно сражающийся с дремотой. Но голос окта заставил его встрепенуться, он начал тревожно оглядываться.

Всё же хорошо, что я темноты дождался. Кто знает, может среди этих мудавийцев есть те, кто знают меня в лицо. Я ведь здесь, на юге страны, в последнее время примелькался. Скорее всего, это одно из последних кочевий, что массово перебираются на север, а мы часто с такими беженцами сталкивались, получая от них свежую информацию, проводников и прочую помощь.

Они может и поймут, что ночью какой-то всадник из ниоткуда появился, но с десницей далёкого императора связать ночного гостя не должны.

Открыв Картографию, я не сдержался от довольной улыбки. В пустыне отвык от качественной работы этого полезнейшего навыка, теперь никак не наиграюсь, то и дело заглядываю, как по делу, так и без надобности. Ведь знаю прекрасно, что двигаться надо вон туда, меж холмов. Километра три степного бездорожья придётся преодолеть, и дальше начнётся прекрасная тропа, что ведёт прямиком к дороге.

Направив окта на север, обернулся напоследок.

И нахмурился.

Ночное зрение не заменяет дневное полностью и работает тем хуже, чем больше расстояние до объекта. Также в этом режиме нередко обманывается мозг, рисуя то, чего на самом деле нет.

Но здесь ошибки быть не может. Из-за холма показался вражеский отряд – полторы сотни лёгких всадников и около десятка тяжёлых. Ночное зрение – навык нередкий, но сомневаюсь, что он у всех имеется (причем, хорошо прокачанный). Поэтому двигались южане медленно, подсвечивая путь горящими факелами.

Такая толпа не тянет на случайно заглянувший отряд разведчиков. Враги целенаправленно двигались именно сюда, к затаившимся в долине кочевникам. И я сильно сомневаюсь, что им просто захотелось мудавийцам спокойной ночи пожелать. Подозреваю, что передо мной те самые каратели, из-за которых я остался без заслуженных бонусов.

Что делать?

Лучший вариант – двигаться дальше, как ни в чём не бывало. Эти кочевники сами виноваты, им ведь уже которую неделю втолковывают, что надо срочно перебираться на север. Но нет же, некоторые до того прикипели к земле предков, что им легче умереть вместе со всеми родными, чем её покинуть.

Вот-вот, пусть теперь сами разбираются со своими проблемами. Это и рационально и правильно. Каждая моя минута сейчас бесценна, я не могу тратить время на беспечных ротозеев, которые по своей воле не ушли сразу и дотянули до появления карателей.

С этими мыслями я развернулся и…

И направился наперерез.

Вихревая скрытность

Трофейный жезл привычно лёг в руку, окт, будто мысли читая, начал заворачивать с таким расчётом, чтобы в нужной точке выйти на параллельный курс с южанами.

– Молодец, Снег, так и держись. И советую тебе тоже попробовать спрятаться.

Маскировочных навыков в этом мире превеликое множество, и все они в разной мере страдают одинаковыми недостатками: не работают или плохо работают при хорошем освещении; и категорически не дружат с движением. В большинстве случаев эффективно прикрывают лишь неподвижных или очень медлительных «пользователей», скрывающихся в тенях и сумерках.

Вихревая скрытность тоже этого не избежала, но так как навык редкий и мощный, традиционные несовершенства частично сглаживаются. К тому же ночь темна, сама по себе прекрасно прячет безо всяких хитростей, и Снег в придачу послушался совета и тоже попытался активировать свою Мимикрию. Я не знаю, насколько она у него хорошо получается, потому как нахожусь в точке, охваченной конским умением. Увы, у нас тот случай, когда некоторые вещи можно полностью разглядеть лишь со стороны. Но, надеюсь, свою лепту в нашу маскировку окт тоже вносит.

Грубо сколоченным шкафом конь притворялся мастерски, это нельзя не признать. Я с нескольких шагов не отличал его от предмета мебели. Но, опять же, мы находились в тёмном подземелье, и в тот момент от него не требовали скакать куда-то, он просто стоял неподвижно. То есть навык себя показал хорошо, но происходило это в идеальных условиях.

Однако надо не забывать и о том, что я день за днём подкидываю коню всевозможные трофеи. В том числе дорогие. Он их, бесспорно заслужил, да и у меня не убудет. Этот окт и сам по себе необычный, заметно отличается от собратьев, так вдобавок я в него уже целое состояние вложил.

Вряд ли во всём мире найдётся конь, которому столько драгоценностей скормили. Не удивлюсь, если его Мимикрия обзавелась новыми возможностями.

Южане действительно заметили нас далеко не сразу. До них шагов сто оставалось, когда самые зоркие начали реагировать. Причём реагировали как-то странно. Некоторые руками тыкали, орали непонятное, выпучив глаза, остальные всматривались во тьму ночную, пытаясь тоже что-то разглядеть, но явно безуспешно.

Солнце, что повисло над их головами, с освещением не помогло.

Потому что цвет его чернее самой чёрной ночи.

Врезали первые кривые молнии, сотканные из того же непроглядного мрака, покатились по земле кони и всадники. Кто-то закричал перепугано; кто-то взвыл от нестерпимой боли; разгоняя тьму, засверкали там и сям разряжающиеся амулеты и защитные навыки. В их отблесках меня разглядели многие, и реакция врагов оказалась ненормальной.

Южане, избиваемые смертоносной чернотой, уставились потрясённо, будто привидение увидели. Многие при этом выкрикивали что-то удивлённо-бессвязно, и этот потрясённый ропот оказался столь громогласным, что заглушил вопли тех, кого убивала и калечила боевая магия.

Но долго выслушивать их не пришлось, потому что мой самый мощный магический навык децибелами на порядки превосходил Чёрное солнце юга. Да и оптические эффекты несравнимы. Засверкало, загремело, заплясали настоящие молнии, пропитывая округу жестоким электричеством. Несмотря на то, что земля давно ссохлась без дождей, тела людей и туши лошадей содрогались, будто неудачные умертвия, что пытаются подняться по воле некроманта-неумёхи.

Из потока перепуганных всадников вырвался одинокий всадник, вскидывая над головой жезл. Маги – это прекрасно, но Рунный мародёр ещё не перезарядился, потому церемониться нет смысла. Швырнул Сгусток липкого пламени и следом отправил Лезвие. Мог бы и привычными навыками обойтись, но захотелось узнать, как новые приобретения работают против волшебников.

То ли маг был совсем так себе, то ли оба приобретения диво как хороши, но результат оказался идеальным. Сгусток ударил по сработавшему Воздушному щиту, брызнул искрами, теряя часть заряда и прошёл дальше, через защиту ударив с такой дурью, что верхнюю половину тела южанина разорвало в горящие клочья. Конь, испуганно заржав, помчался прочь, унося в седле нижнюю часть бедолаги-волшебника, но далеко не убежал.

Лезвие, срезав животному голову, притормозило, и тут же рвануло в сторону основной массы всадников. Рубануло одного, и, замедляясь, задело ещё двоих, после чего замелькало туда-сюда, будто взбесившийся бумеранг. И каждое изменение траектории порождало всё новые и новые трупы.

Гнев грозовых небес отгремел и, похоже, второй не потребуется. Южане, только что считавшие себя хозяевами степи и направлявшиеся карать слабаков-кочевников, удирали в ночь поодиночке, позабыв про всякое подобие управления. Каждый сам по себе, ни один офицер даже не дёрнулся остановить панику. А ведь их всё ещё много оставалось, уж точно не меньше половины. Однако нет – пара массовых ударов и продолжавшее порхать Лезвие чуть ли не мгновенно довели врагов до позорного состояния.

А ведь сбылась моя давняя мечта. Я действительно стал магом.

Опасным боевым магом, способным в одиночку запросто разгонять толпы врагов.

Теперь надо как-то вторую мечту до ума доводить.

Куда более сокровенную мечту.

Пора становиться рунным мастером.

Опасным рунным мастером.

Глава 14

Скопившиеся дела

Столица Мудавии меня встретила тем, чем и должна была встретить столица Мудавии – тотальным бардаком. Разве что на этот раз в посаде не пришлось схлестнуться с бунтовщиками (как произошло после первого долгого вынужденного отсутствия), а в остальном разница почти не ощущалась.

Какие-то оборванцы с вороватыми рожами на пути к стене оценивающими взглядами изучали окта и бесхитростно предлагали бесплатно выпить и заодно сыграть в кости с порядочными людьми. Барышни наперебой предлагали услуги интимного характера, причём некоторые из них годились мне в бабушки и все поголовно не дружили с гигиеной. С одной стороны долго преследовал настойчивый уличный торговец, похожий на головореза. Он всеми способами уговаривал меня купить изгвазданную в крови рубаху, «достойную такого богатого молодого человека». С другой стороны за ногу цеплялись попрошайки, норовя добраться до кошелька и настойчиво требуя дать им денег в долг под хороший процент.

Я, как бы, личность популярная, но сходу меня почему-то не узнали.

Более того, меня не узнали даже на воротах. Солдаты, дежурившие на них, оказались незнакомыми, причём на мудавийцев не походили. Да и по говору явные равийцы. Скорее всего – очередное подразделение из давно обещанного пополнения прибыло в моё отсутствие.

По-идее, имперские войска – эталон дисциплины и порядка. На деле охранники полностью игнорировали пешеходов, зато вовсю шерстили подводы с грузами, требуя с возниц свою долю товарами или деньгами. Те, кого к взяточничеству не привлекли, расположились в тени от башни, где устроили массовую игру в азартные игры.

Одинокий богато одетый всадник некоторых заинтересовал. Один даже спросил, кто я такой и что здесь делаю, на что я высокомерно предложил ему захлопнуть пасть и никогда её не раскрывать в присутствии благородных особ.

Как ни странно, заяви я такое мудавийцам, и результат предсказать сложно. У местных жителей аристократии, как таковой, давным-давно нет, эта особенность государственного строя своеобразно сказывается на общественном сознании. Говоря проще, большинству не то, чтобы плевать на мой статус, они просто никогда не сталкивались с благородными привилегиями. Однако в Раве у простолюдина-солдата в такой ситуации лишь два варианта: позвать офицера или молча проглотить оскорбительные слова и почтительно склониться.

Что рядовой и сделал.

Мысленно сделал заметку, что надо приготовить трёхведёрную клизму со скипидаром и для офицера, которого я здесь не наблюдаю и для тех, кто обязаны следить за состоянием охраны городских ворот. Пока я тут самолично всем распоряжался, ни для кого исключения не делали, и в обязательном порядке ставили грамотных стражников. Те каверзными вопросами проверяли всех входящих, благодаря этому удалось разоблачить несколько агентов Тхата и опасных преступников.

На улицах тоже хватало беспорядка. Район, прилегающий к южной стене, всегда отличался повышенной антисанитарией, но то, что здесь творилось сейчас, даже канализационных крыс в уныние приводило. Улицы превращены в лагеря беженцев, люди местами располагались прямо на земле, без намёка на укрытие. Дети босиком носились по нечистотам, от них с кудахтаньем разбегались мелкие мудавийские куры. Еду готовили на самых примитивных очагах, устроенных возле сливных канав, а где брали воду, даже не хочется знать. Также здесь повсюду, где можно и нельзя располагался рогатый скот, меж коровами и баранами бродили пастушьи псы, частенько отмеченные язвами кожных болячек. Что это бесчисленное стадо делает в городе – непонятно. Бойни располагаются в другой стороне, у северных ворот, и пропускная способность их такова, что столь безумное количество животины через мясников и за две недели не провести.

Да и где хранить столько мяса? Ледников раз-два и обчёлся, коптить и солить – трудоёмкие и длительные процессы.

Ещё одна мысленная заметка.

Пока добрался до миссии, от подобных наблюдений голова распухла. Начал понимать, почему меня так упорно отговаривали от похода. Война войной, но упускать из виду ситуацию в столице нельзя, здесь явно не хватает единоначалия.

Хотя бы изредка следует устраивать некоторым подчинённым «скипидарную клизмотерапию». Как показывает практика, на короткий срок этой процедуры хватает. Да, идеальный порядок в Мудавии невозможен, но что-то на него похожее местные (при должном и регулярном насильственном стимулировании) изобразить способны.

Охрана имперской миссии бдела и меня, наконец, заметили. Причём встретили, как полагается, сразу не пропустили. Сочли одинокого десницу в изгвазданной одежде слишком подозрительным явлением. Как и предписывали правила, привели одного из наших немногих магов. Волшебник он так себе, почти бесполезный, с единственным навыком, причём не боевым. Достался он ему случайно вместе с набором стартовых атрибутов, за какое-то неожиданное достижение, повторять которое бессмысленно – бонус одноразовый. Умение позволяло определять истинную внешность тех, кто скрываются под иллюзиями и обнаруживать невидимок. Естественно, разоблачает не всех и не всегда, но большую часть низовых противников, в теории, выявлять должно.

Отлично, значит, введённые мною меры безопасности хотя бы здесь не спустили в унитаз.

Не успел я заехать во двор, как навстречу выскочили Шатао и Кьян. Кто из них кто, я постоянно путаю, потому что они одинаково безголовые и потому всегда также одинаково жизнерадостны, что делает их похожими друг на друга.

Похоже, их такая путаница радует, оба всячески стараются избегать различий. Ничем иным не могу объяснить то, что оба обзавелись абсолютно одинаковыми синяками: что у одного под правым глазом, что у второго.

– Здравствуйте молодой господин!

– Какое счастье вас видеть, господин Гедар.

– Да, счастье!

– Большое счастье!

– Здесь вас многие ждут очень.

– Да, многие. Господин Глас даже ругался из-за вашего отсутствия.

– Вчера ругался.

– Сильно.

– С грязными выражениями.

– Он в последнее время несдержан.

– Наверное, из-за болезни.

– Какая-то странная у него болезнь.

– Да, очень странная, из-за неё он сидеть не мог несколько дней.

– Никогда про такие болезни не слышал.

– Да никто здесь не слышал.

– Оболтусы, вы что, с левшой подрались? – спросил я.

– С каким левшой, господин Гедар?

– Не знаем мы никакого левшу.

– И мы не дрались, мы выполняли…

Перебив словоизлияние Шатао (или Кьяна), подскочил Аммо Раллес. Понятия не имею, каким образом толстяк узнал о моём появлении и как сумел так быстро выбраться из своего кабинета, но факт – стоит, радостно вскинув руки, улыбается радостно, но глаза при этом выдают немалую тревогу.

– Господин Гедар! Какая радость! Вы живы!

– А разве Камай вам ничего не говорил? – спросил я, слезая с коня.

– Да, ваш идзумо ежедневно докладывал, что с вами всё в порядке. Но вы же знаете, как на юге всё непросто. Не все амулеты работают одинаково хорошо, вот и его амулет мог показывать что-то не то.

– Как сам Камай? И как мои люди?

– Бросив вас снова одного, ваши люди добрались до города без потерь, – ответил глава миссии.

– Они меня не бросали, они выполняли мой приказ.

Толстяк покачал головой:

– Приказ это или нет, выглядит некрасиво. И ведь действительно не первый раз такое случается. Господин Гедар, уж простите за дерзость, но не высказаться не могу. Вы десница императора, вы глава древнего и уважаемого рода, негоже такому благородному господину в одиночку степную пыль глотать. Именно для таких дел и предназначена дружина.

– Дружина – громко сказано, – скривился я. – До дружины бойцам Камая ещё расти и расти. Ну да ладно, не будем о грустном, лучше поговорим о делах. Мне нужен немедленный отчёт. Хотя бы самый краткий, но немедленно.

Аммо Раллес всплеснул руками:

– Какой отчёт? Какой немедленный? А обед? А омовение с массажем? А чистая одежда? Слуги уже готовят для вас воду и масло, я успел распорядиться. И кухню мы восстановить успели, поварам снова есть где развернуться. Вон, оцените состояние ремонта.

Да, признаю, строят тут быстро. Город я покинул не так давно, и миссия тогда походила на небрежно отреставрированные древние руины. Единственный удар Чёрным солнцем юга нанёс колоссальный ущерб главному зданию, а от последовавшего за ним пожара оно местами выгорело. Я полагал, что уцелевшую часть проще доломать и построить на этом месте что-то новое, но Аммо Раллес тогда уверил, что всё восстановят в кратчайшие сроки.

Не обманул, хотя о полном восстановлении пока говорить рановато. Рабочие шумят и снаружи, и изнутри перестук молотков доносится, но с виду зданию лишь былых роскошных балконов недостаёт.

Тех самых, под обломками которых я пропустил первый этап штурма миссии.

Гм… А вед шустро Аммо Раллес порядок тут наводит. Может назначить территорией миссии весь город, чтобы он повсюду с бардаком так же оперативно разбирался?

Моих полномочий для столь странного назначения, естественно, недостаточно, но последние события сказались и на нашем статусе, и на статусе руководства страны. Теперь никто не понимает, где начинается одно, а где заканчивается другое, да и с легитимностью не всё гладко. Всё переплелось причудливо, в условиях смены власти и кадрового города наши военные и гражданские спецы занимаются местными нуждами, а граждане Мудавии, в свою очередь, делают то, что никогда не делали прежде.

Например, охрана миссии почти полностью набрана из мудавийцев. Я почти сразу после того нападения решил, что нашим мордоворотам место в военном лагере. Откуда, собственно, их и взяли в своё время.

Совсем отбились от рук, прозевали подход вражеских отрядов, развели позорную суету при нападении. Некоторые и вовсе сбежали, опозорив своей трусостью всё подразделение. Вот пускай офицеры снова из них людей делают.

Внутри ремонт шёл вовсю, но лишь возле входа. Дальше всё, как прежде, даже ковры постелить успели. В Мудавии их обожают, и стоят они, по меркам империи, копейки, так что бюджетные экземпляры даже в коридорах стелить не жалко.

Кабинет главы миссии, похоже, отремонтировали в первую очередь. Здесь ничто не напоминало о случившемся. Вообще-то это помещение сейчас за мной числится, но по старой памяти называем его именно так. К тому же во время моего отсутствия здесь Аммо Раллес всем заправляет.

Да и когда я на месте, мы, можно сказать, на двоих кабинет делим. Банально удобнее: всегда друг друга о чём-то спросить можно без проволочек; секретарь умелый в миссии лишь один, его на двоих не разорвать; да и печати туда-сюда таскать не приходится.

Развалившись в роскошном кресле, я спросил о самом важном:

– Что со снабжением? И почему скотом под стенами все улицы забиты?