Текст книги "Леди Бланш и мистер Грей (СИ)"

Автор книги: Арсений Либис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21

Первым пришёл в себя Тристан. Он лежал на спине, глядя сквозь редкий полог листвы в серое небо, и сжимал в ладони амулет. Он медленно сел. Голова гудела, будто он пил три дня подряд. Хотя откуда ему знать? Тристан никогда не брал в рот ничего крепче сидра и церковного вина во время причастия. Рядом с ним, привалившись спиной к корявому стволу, сидел Гидеон. Его камзол был выпачкан мхом, волосы без парика растрёпаны. Чуть поодаль, на боку, свернувшись калачиком, спала Бланш. Финн лежал ничком, уткнувшись лицом в мох, и его плечи мелко вздрагивали. А Робин стояла на четвереньках в паре шагов от Тристана, и он почувствовал на себе её тяжелый взгляд. Она встала на ноги, пошатнулась, но устояла. Сделала шаг к нему. Ещё один.

– Где он? – спросила тихим страшным голосом.

Тристан попятился:

– Он ушёл, – ответил он. – Спас нас. Но себя не смог.

Она посмотрела на него так, будто он ударил её в лицо:

– Это ты… Ты его убил.

– Он сам выбрал…

Робин не дала ему договорить. Она рванулась вперёд с диким криком, в котором смешались ярость и боль, и обрушила кулаки на его грудь, на плечи, на лицо. Тристан пошатнулся, не пытаясь защищаться. Она била его, не чувствуя ни собственных рук, ни слёз, застилавших глаза.

– Ты убил его! Ты убил моего ангела!

Тристан стоял перед ней. Его лицо было залито кровью из рассечённой брови, на скуле уже проступал синяк. Но он не двинулся с места. Он смотрел на неё с горечью и тихо проговорил:

– Он сам этого захотел. Он принес себя в жертву... Почти как Христос.

– Лжёшь! – выкрикнула Робин в его лицо.

К ней подоспел Гидеон:

– Хватит! Я вижу, он не врет... Это в духе Ариэля. Я бы на его месте поступил так же.

Он с трудом оттащил разъяренную девушку от Тристана. Тот вытер кровь с лица, с трудом оседлал коня, направил его к выходу из леса.

– Куда это ты собрался? – крикнул вслед Гидеон.

– К отцу, – ответил Тристан.

– Его нельзя отпускать! – прорычала Робин. – Он нас сдаст!

– Не сдам... – отозвался Тристан. – Идите вы все к черту.

– Сам к нему иди, Виндфорд! – крикнула Робин и показала весьма неприличный для девушки жест.

Тристан, ничего не ответив, скрылся за деревьями. Робин упала на колени и разрыдалась. Гидеон бросился ее утешать. С другой стороны подошла Бланш, и в ее голубых кошачьих глазах стояли слезы.

– Что тут за шум? Кто мешает мне спать? – послышался незнакомый старческий голос.

Они обернулись: из-за широкого ствола старого дуба, почти полностью скрытого густым плющом, показалась голова. Вернее, сначала показался длинный колпак с помпоном на конце. Под колпаком обнаружилось лицо: всё в глубоких морщинах, с седой бородой, которая спускалась чуть ли не до пояса, и с глазами, которые смотрели на них с искренним, почти детским, изумлением.

Старик выбрался из-за дерева целиком. На нём была ночная рубашка, местами порванная, местами выпачканная зелёным мхом. Он щурился, как сова на солнце, и почёсывал живот с отсутствующим видом.

– Кто посмел меня разбудить? – спросил он, оглядывая поляну. – Я тут, знаете ли, сон видел! Прекрасный сон! Про то, как моя ученица Арабелла вышла замуж за сына моего друга, Иоганна Георга. Ух и чудесная была свадьба!

Он перевёл взгляд с одного лица на другое, потом прищурился, словно пытался вспомнить, где он их видел. Потом почесал затылок под колпаком, отчего помпон качнулся ещё сильнее.

– Хотя, постойте-ка… Это вы что ли в мою ловушку попали? Я ведь поставил её для незваных гостей. И сам, похоже, тоже в неё угодил. Смешная история, а?

Он хихикнул, но никто не поддержал его веселья. Робин, всё ещё стоящая на коленях, подняла на него красные заплаканные глаза.

– Какой сейчас год? – спросил старик, ни к кому не обращаясь. Он поднял палец к лицу и принялся загибать, будто считал что-то в уме.

Гидеон переглянулся с Робин и нехотя назвал год от Рождества Христова. Старик вытаращил глаза. Помпон на его колпаке вздрогнул.

– Два года?! – завопил он. – Я два года проспал?! Вот это да! Это самый долгий мой сон! Ну, ничего, ничего, зато выспался! Я теперь настолько полон сил, что Стоунхендж смогу снова передвинуть.

Он засмеялся, потирая руки, но смех оборвался, когда Робин поднялась на ноги. Она шагнула к нему, и старик инстинктивно отступил на шаг.

– Ради этого, – сказала она, и голос её дрожал от ледяного презрения, – ради этого Ариэль отдал свою жизнь?!

Она сжала кулаки и, не говоря больше ни слова, развернулась и направилась к лошадям. Там стояла её кобыла, всё это время мирно щипавшая траву. Робин вскочила в седло с той же яростью, с какой только что била Тристана.

– Робин! – Гидеон бросился к ней. – Ты куда? Опомнись!

Она натянула поводья, развернула лошадь и посмотрела на него сверху вниз:

– На Скалу Ветров! Не надо ехать со мной. Это моё дело.

– Робин! – попытался остановить её Гидеон. – Ариэль умер! Ты ничего не изменишь!

– Я знаю, – отрезала она. – Но я должна с ним попрощаться.

Она ударила лошадь пятками – та рванула с места, понеслась между деревьями и быстро скрылась за стволами. Гидеон вздохнул.

Корнелиус, который всё это время стоял, разинув рот, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу, отчего помпон подпрыгнул.

– Скала Ветров! – воскликнул он. – Знаю это место! Там живёт один старый зловредный дух! Слушайте, я поймаю его однажды! Посажу в зеркало, и он будет мне служить как дворецкий!

Бланш в ответ на его слова зло мяукнула. Он повернулся к ней:

– Здравствуй, имп! Кто тебя научил этим ругательствам? Воспитанные кошки так не выражаются!

Бланш в ответ снова что-то промяукала.

– Арабелла? Давно ее не видел. Совсем меня забыла. Раньше навещала иногда, а теперь совсем стыд потеряла.

Бланш издала злой рычащий звук.

– Как умерла?! Жалко... Хорошенькая была. Предлагал ей бессмертие, не захотела, глупая. Не хочу, говорит, замуж за этого твоего немца... Ну как так? Прекрасная была же партия...

Гидеон кашлянул, обращая на себя внимание. Старик посмотрел на него, будто увидел впервые:

– Чем могу быть обязан, молодой человек?

– Нам нужна помощь... – сказал Гидеон. – Бланш... в смысле этой чудесной кошке... нужна помощь. Ей все трудней обретать человеческий облик.

Старик удивленно схватил себя за бороду:

– А она умеет?! Ого... И какой же мастер подверг ее столь искусной трансмутации?

– Муррья, – ответила Бланш.

– Надо же... И у кого Арабелла такому научилась? Талантливая девочка... Жаль, больше меня не навещает.

– Так вы сможете нам помочь, мастер Корнелиус? – спросил Гидеон.

Старик сгреб бороду в кулак:

– Задача весьма непростая... Но... – он захихикал, потирая руки: – Но жутко интересная!

Глава 22

Скала Ветров поднималась над зелёными холмами, как обломанный клык древнего зверя. Робин оставила лошадь у подножия. Дальше была лишь крутая тропа. Робин карабкалась вверх, цепляясь за выступы, сдирая кожу с ладоней, но не чувствуя боли. В груди всё горело, каждый вдох отдавался сухим колючим огнём.

Ветер на вершине был другим. Не чета ласковому морскому бризу, что ласкал гавань Вортимера. Он рвал одежду, хлестал по лицу, завывал в расщелинах замогильным голосом. Он дул сразу со всех сторон, закручиваясь в бешеные воронки над самым обрывом, где внизу, в туманной дымке, угадывалось холодное серое море.

Робин упала на колени. Её волосы рванулись вверх, как языки пламени, и ветер хлестал ими по мокрым щекам, но она не пыталась их убрать. Она смотрела в серое небо, в эту бесконечную пустоту, где не было ни облаков, ни птиц, ничего, кроме этого проклятого ветра.

– Ариэль! – крикнула она.

Голос сорвался, превратился в хрип, который ветер тут же унёс и разметал по скалам. Она попыталась снова, но из горла вырвался только сдавленный всхлип.

– Ты слышишь меня?! – закричала она, уже не заботясь о том, как это звучит. – Я здесь! Я пришла! Я пришла проститься! Но я не хочу! Я не хочу, слышишь?!

Ветер свистел в ушах. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с холодным потом, и ветер тут же срывал их с щёк, но новые текли снова.

– Они все помнят! – крикнула она в пустоту, и голос её дрогнул. – Бланш помнит! Гидеон помнит! Он даже не знал тебя по-настоящему, а помнит! Финн тоже… И этот чёртов Тристан! Этот лицемер, даже он помнит! Нас пятеро! Ты слышишь, Ариэль?! Тебя помнят!

Она ударила кулаком по камню. Боль вспыхнула в костяшках, но она даже не обратила на это внимания.

– Я помню! – её крик сорвался на рыдание. – Я помню каждое слово! Я выжила ради тебя! А ты ушёл! Ты ушёл, Ариэль! Как ты мог?!

Она опустила голову, уткнулась лбом в холодный камень, и плечи её сотрясались от беззвучных рыданий. Ветер выл вокруг неё, будто оплакивал вместе с ней. И Робин, несмотря на шум, начала петь. Сначала тихо, потом все громче, ее голос нарастал, заставляя даже ветер присмиреть. Она пела колыбельную. Но она в ее устах была больше похожа на древнюю молитву или гимн. Её голос всхрипывал, но она продолжала снова и снова, будто от этого зависела ее жизнь. В конце концов, легкие не выдержали. Девушка закашляла и бессильно опустилась на холодный камень. Ветер бесновался вокруг неё.

– Вортимер… – прошептала она. – Я все поняла. Знаешь, чего я хочу, Вортимер? Если ты бог, то я хочу, как у папистов, быть твоей монахиней… Если черт, быть твоей ведьмой. Я хочу служить тебе, Вортимер… Даже если ты будешь молчать… Я все равно буду приходить сюда… Я сама. Буду здесь сама. Придумаю свои молитвы. И пусть меня повесят как язычницу или ведьму… Мне все равно.

Из глаз Робин текли слезы, но ветер тут же их осушал. И вдруг она услышала тихий шепот:

– Я здесь, Робин.

Девушка замерла. Слёзы всё ещё ползли по её лицу, но она подняла голову, и глаза её расширились.

– Вортимер?

– Я здесь, – повторил шёпот, и ветер на миг стих, будто прислушиваясь. – Я с тобой, моя девочка… Я никогда тебя не брошу. Никогда…

Она вскочила на ноги так резко, что закружилась голова. Ветер снова ударил ей в лицо, но она не отворачивалась. Робин стояла на самом краю обрыва, вся мокрая от слёз, растрёпанная, в рваной одежде, и смеялась.

– Ты жив! – крикнула она из последних сил. – Ты жив! Я знала!

– Тише, милая, тише… Ты сорвала голос…

– Хорошо, тогда я… буду радоваться иначе… – беззвучно ответила девушка.

Она сделала шаг вперёд, на самый край обрыва, где ветер был сильнее всего. А затем начала танцевать. Это был древний танец, который она видела лишь однажды, когда была совсем маленькой, на деревенском празднике в канун Бельтайна. Старые люди водили хороводы вокруг костров, а ветер кружил над ними, и они поднимали руки к небу, прося у него дождя или хорошего урожая.

И сейчас, стоя на краю света, Робин кружилась, запрокинув голову, раскинув руки в стороны, и ветер подхватывал её, будто играл с ней. Её чёрные волосы метались, а ветер сушил слёзы на её щеках, срывая их одну за другой.

Она танцевала долго, пока ноги не подкосились, а икры не начали гореть. Тогда она рухнула на спину и долго смотрела в серое небо, которое казалось ей ясным.

– Не бросай меня, – прошептала она. – Я буду сама. Но будь рядом…

Ветер постепенно смолк, и в наступившей тишине она услышала его снова:

– Я буду с тобой… С тобой и твоими потомками. Был, есть и буду. Пока море несет волны к скалам. Пока небо не рухнуло вниз.

Нежные невидимые руки обняли ее тело. Робин счастливо засмеялась, будто снова была маленькой девочкой.

***

Лес вокруг сгустился до непроглядной зелени. Воздух стал тягучим, как старый мёд, и каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в мягком мху, будто земля не хотела их отпускать. Корнелиус шёл впереди, то и дело останавливаясь, чтобы почесать затылок под своим дурацким колпаком, и бормотал что-то себе под нос.

– Альбедо-нигредо, альбедо-нигредо… – повторял он, размахивая руками, словно дирижировал невидимым оркестром. – Очищение, омертвление, растворение… Этапы… Без этапов никак.

Гидеон шёл следом, придерживая Бланш под локоть. Финн плёлся позади, то и дело оглядываясь на деревья, которые, казалось, следили за ними.

– Мастер Корнелиус, – осторожно начал Гидеон, – сколько нам ещё идти?

– Идти? – старик резко обернулся и уставился на него с искренним удивлением. – А мы уже пришли, мой юный друг! Пришли! Вы просто не видите!

Он взмахнул рукой, и воздух перед ними дрогнул, будто занавес, который кто-то отдёрнул в сторону. Иллюзия схлынула, как вода с мокрого стекла, и перед ними открылся дом.

Он стоял на поляне, заросшей диким плющом и крапивой. Каменный, в три этажа, с высокими стрельчатыми окнами и массивной дубовой дверью, которая висела на одной петле. Когда-то, наверное, это было настоящее поместье, достойное графа или даже герцога. Но теперь он выглядел так, будто его забыли лет на пятьдесят. Плющ лез в окна, в щелях между камнями проросла трава, а на крыше, где полагалось быть черепице, красовался целый ковёр мха и каких-то неведомых лишайников.

– Уютненько, – сказал Финн. – Будто замок Зеленого рыцаря.

Алхимик толкнул дверь, и та с протяжным скрипом открылась, явив взгляду просторный холл. Внутри был мраморный пол, огромная лестница с коваными перилами, люстра, которая, правда, не горела и была вся в паутине, и несколько дверей, ведущих в неизведанные комнаты. Везде лежал толстый слой пыли.

– Прошу, прошу! – старик засуетился, сметая пыль с ближайшего стула. – Садитесь! Я сейчас… Я только проверю, что там в лаборатории…

Он исчез в одной из дверей, оставив их стоять в пыльном великолепии. Бланш тихо мяукнула и прижалась к ноге Гидеона. Юноша чувствовал, как она дрожит, то ли от холода, то ли от страха.

Корнелиус появился через час. Он вылетел из лаборатории взъерошенный, с ожогом на рукаве, и тащил за собой огромный медный котёл, который, судя по звуку, волочился по полу, оставляя за собой глубокую борозду.

– Почти! – крикнул он. – Почти готово! Альбедо-нигредо, альбедо-нигредо… Очищение через растворение… Главное – не перегреть! А я перегрел! Но ничего, ничего, я добавил толченого льда.

Он поставил котёл посреди холла, пыхтя и отдуваясь, и начал колдовать над ним, бормоча что-то на латыни и на каком-то другом языке, которого Гидеон не узнал.

Прошло ещё два часа. За это время Финн успел заснуть на пыльном диване, укрывшись собственным плащом, а Гидеон и Бланш сидели на полу, прижавшись друг к другу, и слушали, как Корнелиус булькает, шкворчит, перемешивает, пробует на язык, сплёвывает и снова перемешивает.

Наконец старик выпрямился с торжествующим возгласом. В руках он держал небольшую стеклянную чашу, наполненную янтарной жидкостью. Она переливалась, словно живая.

– Готово! – объявил он, подходя к ним. – Она готова! Мой рецепт! Моя гордость! Зелье, которое вытравит из твоей подруги её кошачью суть!

Гидеон поднялся:

– Вытравит?!

Бланш выгнула спину и зашипела.

– Ну а как вы хотели?! Иначе никак… Оставить человеческую суть… Иначе звериная опять начнет преобладать. Из нее выйдет славная девушка… Почти как Арабелла. Кстати, куда она подевалась? Вечно бродит по лесу, вместо того, чтобы помогать мне в изысканиях… Надо было украсть слепую дочку у фермеров… Угораздило взять египтянку.

Бланш неуверенно подошла и понюхала жидкость.

– Вот так, молодец, кисонька… – сказал старик. – Пей, не бойся.

Кошка уже высунула язычок, чтобы начать лакать, когда Корнелиус добавил:

– Шанс, конечно, что она выживет, один к четырем… Но это будет занятный эксперимент. Многое зависит от того, насколько много в ней кошачьей сути.

– Что?! – вскочил Гидеон. – Бланш, стой!

Он в последний момент успел выбить чашу из-под носа кошки. Она сама в испуге отпрыгнула. Корнелиус запричитал:

– Ай-яй-яй… ну как же так?! Столько редких ингредиентов кошке под хвост…

Гидеон хотел было отходить безумного старика тростью. Он с трудом сдержал этот порыв, глубоко выдохнул, чтобы успокоиться и спросил:

– Уважаемый мастер Корнелиус, а не существует другого… Менее опасного способа решить эту проблему?

Алхимик почесал густую бровь:

– Вообще-то есть! И он гораздо более простой. Но я полагаю, вы вряд ли согласитесь…

– Почему же?!

– Потому, что это обратная трансмутация…

Гидеон непонимающе посмотрел на Корнелиуса.

– Ах ну да, вы же профаны. Все время забываю. Я имею ввиду, что проще сделать вас, молодой человек, котом!

Финн вскочил:

– Ещё чего! Не соглашайтесь, господин Гидеон!

Бланш тоже недовольно заворчала. Гидеон сделал примирительный жест руками:

– И это… никого не убьет?

– Нет, тут всегда стабильная трансформация. И простая… Вот смотрите… Немного кошачьей мяты… Этот корень… как его там… Голова селедки… Устричный сок… Замешиваем, доводим до рубедо… И… вот оно!

Корнелиус подобрал опрокинутую чашу и наполнил ее новой жидкостью:

– Ну что, молодой человек, хотите отрастить себе усы и хвост?

Гидеон посмотрел на Бланш, на испуганного Финна. И медленно кивнул.

Эпилог

Спустя несколько месяцев у подножия Скалы Ветров появилась маленькая уютная таверна. Там подавали прекрасную баранину, свежий сидр, а для особых гостей имелся чай, будто из лучших домов Лондона. Здесь заправляла смуглая женщина со шрамом на щеке. О ней ходило немало слухов. Что у нее нет мужа, но при этом несколько детей. Что иногда люди видели, как она голой танцует на вершине скалы. Но у госпожи Марш были могущественные покровители, и дальше слухов дело никогда не заходило.

Что касается Бланш и ее жениха, ухоженного изящного серого кота, по имени Мистер Грей, их часто видели в тех местах. То у таверны, то в «Старом Вороне», то в самом Вортимере. Горожане души в них не чаяли. Многие даже оставляли на подоконнике свежие устрицы, надеясь, что именно этой ночью кошачья пара окажет честь их дому. Эти двое наплодили великое множество котят, и ныне считается, что все кошки Вортимера являются их потомками. Сами они прожили довольно долго. По крайней мере, некоторые очевидцы утверждали, что встречали эту парочку даже во времена безумного короля Джорджа.

Особняк Гринвудов был опечатан по приказу суда. Но вскоре там случился пожар. Он был столь силен, что от дома ничего не осталось, только обгорелые балки, торчащие, как пальцы мертвеца. Горожане обходили это место стороной. Поговаривали, что по ночам там слышен тихий шелест, будто кто-то перебирает листья, и пахнет лавандой, хотя на пепелище ничего не росло. А некоторые даже видели призрак Арабеллы, что молча бродила среди руин. Но время стирает любые страхи. Когда память о леди Арабелле и её странной наследнице стала скорее легендой, чем былью, магистрат Вортимера решил, что место должно быть освящено. На старом фундаменте возвели небольшую церковь Святого Духа. Она и сейчас там стоит.

Что касается Тристана Виндфорда, то он вернулся к отцу через три дня после того, как покинул Зелёный лес. Отец не стал предавать его суду, просто посадил под домашний арест, заставив каяться.

Но вскоре стало не до того.

На следующий год умер весёлый король Чарльз. Ему наследовал его брат Джеймс, которого в Англии не любили, потому что он был открытым папистом. Сайлас Виндфорд, всю жизнь боровшийся с католической угрозой, не мог этого стерпеть. Когда до него дошла весть, что в Дорсете высадился незаконнорождённый сын покойного короля с целью свергнуть Джеймса, он, не раздумывая, собрал отряд из своих сторонников и примкнул к восстанию. Он шёл в бой с тем же холодным огнём в глазах, с каким когда-то отправлял ведьм на виселицу. Только теперь он сражался за протестантскую Англию.

Восстание бастарда было жестоко подавлено. Сайласа взяли в плен, заковали в цепи и доставили в Лондон, где суд, верный новому королю, приговорил его к казни через повешение, потрошение и четвертование. Говорят, он умер молча, не издав ни звука, и даже палач потом рассказывал, что такого упорства ни у кого не видел за всю свою жизнь.

Тристану повезло больше: ему удалось сбежать в Голландию. Несколько лет спустя король Вильям оказался более удачлив в деле свержения паписта Джеймса. Заняв трон, он объявил амнистию, и Тристан вернулся домой. Со временем он восстановил имущественные права и даже стал судьей в Вортимере. Правда, в его глазах больше не было фанатичного блеска. По его приговору не было казнено ни одной ведьмы. Сам он так и не женился, хотя некоторые замечали, что он подозрительно часто наведывался в таверну у подножия Скалы Ветров, и дети госпожи Марш были весьма похожи на него. Но сами знаете, слухи, они, как ветер.

Юный Финн исполнил свою мечту. Он с попутным ветром прибыл в Город Братской Любви. Ловкий подросток приглянулся одному из купцов. Финн стал его помощником, а потом и вовсе компаньоном. Финн разбогател, женился и в старости, окруженный внуками и правнуками, надиктовал свои мемуары. При его жизни они не снискали популярности, но в наше время именно благодаря им история Бланш и мистера Грея получила широкую известность. Эта кошачья пара сейчас так популярна в Вортимере, что магистрат даже распорядился поставить им памятник прямо на центральной площади. Вы и сейчас можете его увидеть: на небольшом постаменте стоят кошка с котом, образуя хвостами знак сердца.

Кстати, одна француженка, что жила при дворе Джеймса, еще в бытность его герцогом Йоркским, после вернулась домой и записала эту историю. Но она там страшно все напутала. Бланш стала заколдованной принцессой, Гидеон рыцарем, а Робин с Ариэлем она вовсе выбросила из своей сказки. Французы… Что с них возьмешь? Если бы не мемуары Финна Мюррея, мы бы не знали всей правды.

Так закончилась эта история. Но в Вортимере их еще очень много, потому что в месте, где дует ветер, всегда слова будут так или иначе сплетаться в какие-то интересные повести и сказки. Так что приезжайте сюда, не забудьте подняться на Скалу Ветров, прогуляться в Зеленом лесу и навестить Бланш с мистером Греем. И обязательно потрите их бронзовые хвосты. Это приносит удачу!