Текст книги "Леди Бланш и мистер Грей (СИ)"

Автор книги: Арсений Либис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4

Она вскочила в распахнутое окно так бесшумно, что свеча на туалетном столике даже не дрогнула. Белое тело мелькнуло в лунном свете и мягко приземлилось на пушистый ковёр у камина. Ещё мгновение – и тут уже сидела на корточках обнажённая девушка, обхватив руками колени. Её длинные светлые волосы струились по бледным плечам, и только на тонкой шее поблёскивал в отсветах лунного света ошейник с серебряным ключиком.

Она на секунду замерла, привыкая к человеческому телу. Всегда было странно возвращаться. Тепло кожи, тяжесть конечностей, ощущение пальцев... И каждый раз это казалось чудом.

Бланш поднялась, и в тот же миг по воздуху на нее сверху опустилась рубашка из белой тонкой ткани. Причем слуги не было видно. Бланш улыбнулась краешком губ:

– Благодарю, Ариэль. Ты сегодня в хорошем настроении.

Девушка подошла к большому венецианскому зеркалу в резной раме. В глубине стекла, едва различимый, как дымка над утренним лугом, шевелился прозрачный силуэт. Голос, похожий на шелест сухих листьев, прошелестел из зеркальной глубины:

– Я всегда в хорошем настроении, когда моя госпожа возвращается с прогулки живой и невредимой. Сегодня было много шума.

Бланш звонко засмеялась, откинув голову назад:

– Ариэль, это было нечто! Весь город сошёл с ума. Они бегали с сетями, ставили капканы друг другу на ноги, ругались и дрались. Один джентльмен повис на карнизе с дохлой рыбой на верёвке. Другой угодил ногой в железный капкан и орал так, что, наверное, разбудил полгорода. Я сидела на дубе и смотрела на всё это, и мне казалось, что я попала в балаган.

Она повернулась к зеркалу и добавила с торжеством:

– А потом они поставили ловушку. Прямо на моей тропинке! И в неё попался сам Тристан Виндфорд!

Она подошла к туалетному столику, взяла гребень и начала расчёсывать спутанные волосы. Голос Ариэля стал мягче, но в нём послышалась лёгкая укоризна:

– Вы слишком легкомысленно относитесь к этому, моя госпожа. Весь город в смятении. Магистрат уже начал поговаривать, что ваша затея это насмешка над добропорядочными гражданами. Вчера мэр говорил, что леди Гринвуд перешла черту.

Бланш фыркнула, бросила гребень на столик и обернулась к зеркалу.

– Магистрат? Те самые почтенные господа, которые один за другим являлись ко мне с предложениями руки и сердца? У тебя отличная память, Ариэль. Скажи, кто из них не сидел в этом доме, не пил чай из моего сервиза и не намекал на то, что «молодой леди нужен надёжный мужчина»? Мэр присылал своего сына, такого же важного, как он сам, который говорил только о налогах и своей коллекции фарфора. Советник Грейвз явился лично, хотя ему под семьдесят, и целый час рассказывал о своей покойной жене, которая не умела вести хозяйство, и как он мечтает найти женщину «более практичную».

Она подошла к самому зеркалу и коснулась пальцами холодного стекла:

– Скажи, Ариэль... Если бы я была хромой и горбатой, если бы у меня был один глаз и борода, разве нашлось бы меньше женихов? Разве кто-нибудь из них не пришёл бы, потому что я дурна собой?

Силуэт в зеркале чуть качнулся, и голос, похожий на ветер, ответил тихо:

– Нет. Они пришли за вашими деньгами. Красота здесь лишь приятное дополнение. Истинный бог в этом городе – гинея. Ей молятся, за неё убивают, ради неё женятся и сжигают невинных на кострах.

Бланш замерла. Потом медленно отошла от зеркала, села в кресло у камина, и в голосе её появилась такая горечь, какой не было, когда она смеялась над неудачливыми женихами:

– И после этого они смеют преследовать людей за колдовство? Они утверждают, что верят в Бога, что ловят дьявольских пособников, а сами поклоняются золоту, как язычники – идолам. Они говорят о святости, но готовы продать душу за лишний фунт. И эти люди... судят, приговаривают и казнят.

Она замолчала, глядя на свет луны, падающий в окно.

– Так что моя безумная затея – единственный способ отвадить всех этих женихов, Ариэль.

– И то верно, госпожа. Но это им скоро надоест, и они найдут способ так или иначе попасть в дом. И потом вы можете попасться кому-нибудь.

– За это не беспокойся, дорогой Ариэль, – промурчала Бланш, любясь собой в зеркале. – Ни одному мужчине меня не поймать.

– Я надеюсь на это. Не желаете чего-нибудь перекусить?

– Молочка, Ариэль... – ответила Бланш, облизнула ладонь и принялась умывать влажной рукой лицо.

На пол мягко опустилась блюдце с жирным молоком. Девушка прикрыла глаза от удовольствия, опустилась на четвереньки и начала лакать, будто оставалась кошкой. Насытившись, Бланш поднялась и сказала с довольным видом:

– Теперь можно и поспать.

– Позвольте прежде смыть ваши усы, госпожа.

– Что ты себе позволяешь, Ариэль?!

– Ваши молочные усы не красят вас ни в кошачьем, ни в человеческом обличье, – спокойно возразил дух-дворецкий.

Бланш усмехнулась, снова лизнула ладонь и начала умываться.

– Меня беспокоят ваши слова о том, что в ловушку попался Тристан Виндфорд...

– Да, я от него такого не ожидала. Виндфорды единственные во всем городе, кто не приходил ко мне с подобными предложениями. Но теперь понятно, что они не лучше прочих.

– Виндфорды – охотники на ведьм. И я не уверен, что их намерение в том, чтобы заполучить вас в жены.

Бланш вздрогнула:

– Думаешь, они знают?

– Если бы точно знали, уже стояли бы под дверями в сопровождении толпы с факелами. А пока, видимо, лишь ищут доказательства. Потому я и молю вас, госпожа, будьте благоразумны!

Бланш провела пальчиком по зеркалу, повторяя очертания Ариэля:

– Хорошо, мой защитник... Я буду благоразумна, как никогда.

Глава 5

На следующую ночь Гидеон вышел из «Бронзовой киски» один. Робин спала крепким сном. Он не стал её будить, в этот раз он решил действовать сам, как и обещал. К тому же, если что-то пойдёт не так, лучше, чтобы его поймали одного.

Город всё ещё сходил с ума, но безумие изменило своё лицо. Если вчера здесь метались купцы и мелкопоместные дворяне в хороших кафтанах, то нынче хозяйничали простолюдины. Лавочники, подмастерья, портовые грузчики и даже нищие с окраин. Все, кого можно было нанять за пару шиллингов, или кто сам надеялся сорвать куш, продав ключ какому-нибудь богатому жениху. По улицам и садам шныряли фигуры с сетями, мешками и самодельными силками. Где-то вдалеке раздавались ругань и звуки драки.

У старых ворот Гидеона остановили двое стражников с фонарями.

– Эй, господин хороший, – окликнул старший, щурясь. – Неужто и вы в это безумие полезли? Леди Бланш, видать, совсем разум потеряла, а теперь весь город за ней следом.

Гидеон улыбнулся самой своей располагающей улыбкой и покачал головой:

– Нет, друзья. Я человек благоразумный. Просто вышел прогуляться перед сном. Морской воздух, знаете ли, полезен для лёгких.

Стражники переглянулись. Тот, что помоложе, хмыкнул:

– Ага, особенно, когда вокруг кошек ловят. Троих уже в холодную забрали – одного за то, что капкан на чужой земле поставил, другого за то, что соседу по голове сетью заехал. Третий просто пьяный был и орал, что кошка – сам дьявол в зверином обличье.

– Страсти-то какие, – покачал головой Гидеон. – А я, пожалуй, лучше подальше от греха.

Он вежливо кивнул и двинулся дальше, чувствуя на спине их подозрительные взгляды. Но стража скоро отвлеклась на очередную потасовку в переулке. У ночного торговца, что всё ещё держал лоток у рынка, Гидеон купил свежей печёнки, копчёной рыбы и небольшой кувшинчик молока. Торговец удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал: в эти дни всякое случалось.

Особняк Гринвудов стоял всё так же тихо и неприступно. Гидеон обошёл стену и выбрал место чуть дальше вчерашней засады, под старой грушей, где трава была гуще, а тень плотнее. Он аккуратно разложил угощение на чистой тряпице. В этот раз никаких ловушек, только приманка и терпение.

Гидеон сел на корень дерева, прислонился спиной к стволу и затих. В такие мгновения к нему всегда приходили воспоминания. Детство в Сент-Джайлсе, самых гнусных трущобах Лондона, мать-прачка с вечно красными от горячей воды руками. Игрушек не было, как и друзей. Зато были кошки. Бездомные, полуголодные, но очень гордые. Их особенно много развелось после Великой чумы. Маленький Гидеон часами наблюдал за ними: как они мягко ступают, как замирают перед прыжком, как одним движением плеча сбрасывают с себя чужие взгляды. Он учился у них грации, которой не было в его рваной одежде и грязных коленях. Учился быть незаметным и в то же время заметным, когда это нужно.

Однажды его заметил старый джентльмен. Гидеон тогда ловко увернулся от кареты, перемахнув через лужу с изяществом, которому позавидовала бы любая уличная кошка. Джентльмен велел кучеру остановиться, прищурился и сказал:

– Мальчик, у тебя манеры льва в обличье крысы.

Незнакомец поинтересовался, как зовут его родителей. Гидеон честно ответил, что мать зовут Молли Грей, а своего отца он никогда не знал. Это весьма удивило джентльмена, он велел немедленно отвести его домой к Гидеону. Мать при виде господина всплеснула руками и залилась слезами. И джентльмен тоже:

– Молли, ты ли это? Сколько лет прошло! У тебя такой чудесный мальчик... – утершись платочком, он спросил: – Сколько лет твоему сыну?

– Восемь, сэр... – отвечала Молли.

– Надо же, какое совпадение... – удивился богач. – А какое имя ты ему дала?

– Гидеон...

– Прекрасное имя. И держится, будто прирожденный джентльмен. Послушай, Молли, я хочу поучаствовать в его судьбе, раз не смог в твоей. У меня наследник одного возраста с твоим мальчишкой. Пусть он будет ему слугой и компаньоном.

Мать снова заплакала и велела Гидеону поклониться господину. Сама же рассыпалась тысячью благодарностей. Так кошачья школа позволила Гидеону выбраться из грязи. Он тихо усмехнулся своим мыслям.

Прошло, наверное, около часа. Луна уже высоко стояла над крышей особняка, когда в траве раздался едва слышный шорох. Гидеон замер, не поворачивая головы. Из темноты выскользнула человеческая фигура. Быстрым движением незнакомец схватил печёнку, сунул рыбу за пазуху и потянулся к молоку. Гидеон вскочил:

– Эй! Это не для тебя!

Фигура метнулась прочь. Гидеон бросился следом. Вор был мелким и вертким, как крыса. Если судить по фигуре и телосложению, мальчишка лет десяти. Он петлял между деревьями, перемахивал через кусты, но Гидеон, обученный когда-то уличным кошкам, не отставал. Ветви хлестали по лицу, под ногами чавкала сырая земля. Впереди мелькала тёмная спина в рваном кафтане.

– Стой, мошенник! – крикнул Гидеон, хотя и сам понимал, как смешно это звучит из его уст.

Они бежали до самого порта. Тут в одной из подворотен Гидеону удалось припереть вора к стенке.

Вор оказался совсем худым и грязным мальчишкой. Рваная одежда висела на нём клочьями, босые ноги были черны от грязи. Когда Гидеон прижал его к сырой стене, тот зашипел, как загнанный котёнок, и попытался вырваться.

Гидеон занес трость для удара, но в последний момент замер. При свете луны он увидел знакомые до боли глаза: голодные, злые, полные отчаяния и решимости. Такие же, какие когда-то были у него самого. Рука с тростью медленно опустилась.

– Как тебя зовут, крысёнок? – спросил он уже тише.

Мальчишка шмыгнул носом и буркнул:

– Финн, сэр.

– Зачем ты полез за моей едой, Финн?

– Есть хотел... – огрызнулся тот. – Я не знал, что ваша. Просто... живот подвело.

Гидеон посмотрел на него внимательнее. Нищий и оборванный, явно сирота. Он вздохнул, достал остатки печёнки и рыбы, завёрнутые в тряпицу, и протянул мальчишке. Сверху положил три серебряных шиллинга:

– Держи. И не шляйся больше по чужим садам ночью.

Финн сначала недоверчиво уставился на еду и монеты, потом быстро схватил всё, словно боялся, что Гидеон передумает.

– Спасибо, сэр... – пробормотал он, кланяясь неловко и низко. – Пусть Пресвятая Дева хранит вас.

И тут же метнулся в темноту, прижимая добычу к груди. Гидеон постоял ещё минуту, глядя ему вслед, и тихо выругался себе под нос:

– Размяк, как старая баба... Робин меня убьёт, когда узнает.

Он вернулся к особняку Гринвудов уже без особой надежды. Кувшин лежал на боку и был пуст, белая кошка или какая-то другая вылакали все досуха. Гидеон постоял под грушей, покачал головой и тяжело побрёл обратно в «Бронзовую киску».

А высоко на ветке старого дуба, скрытая густой листвой, сидела большая белая кошка. Она молча проводила взглядом удаляющуюся фигуру мистера Грея, грациозно облизнулась и одним бесшумным прыжком исчезла в темноте сада.

В своей спальне Бланш Гринвуд приняла человеческий облик. Лунный свет серебрил её обнажённые плечи. Ариэль, как всегда, был тут как тут. Рубашка и лёгкий халат мягко опустились на неё из воздуха.

– Сегодня было не так весело, как вчера, – сказала она, завязывая пояс. В голосе слышалась задумчивая нотка. – Все эти мужланы с сетями и капканами уже приелись. А вот один охотник... был не так плох.

Прозрачный силуэт в венецианском зеркале слегка наклонился вперёд.

– Не так плох? – повторил Ариэль с вежливым интересом. – Это уже любопытно. Позвольте осведомиться, моя госпожа... уж не влюбилась ли леди Бланш в первого же джентльмена, который оказался не таким уж болваном?

Бланш резко обернулась к зеркалу, глаза вспыхнули.

– Что за глупости, Ариэль?! – возмутилась она. – Влюбилась? Да я его в первый раз вижу! Просто... он отдал почти всю еду для моей приманки какому-то голодному сироте вместо того, чтобы дать ему взбучку. – Она фыркнула, подошла к зеркалу и ткнула в него пальцем: – И вообще, это не твоё дело, старый сплетник! Я просто отметила, что среди всего этого стада баранов нашёлся один, у которого хотя бы осталась совесть. Не больше!

Силуэт Ариэля слегка колыхнулся:

– Как скажете, госпожа.

– Именно так я и говорю! – Бланш отвернулась, но на ее щеках играл румянец. – Принеси мне копченой рыбы. И не смей больше задавать мне таких дерзких вопросов.

– Слушаюсь, – ответил Ариэль с безупречной вежливостью.

Но когда Бланш ела рыбу, не используя столовых приборов, из зеркала донёсся едва слышный шелестящий смешок.

Глава 6

Утро в «Бронзовой киске» выдалось тяжёлым. Солнце едва успело подняться над крышами, а в маленькой комнате на втором этаже уже кипели страсти.

– Я сказала – всё! – Робин стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на Гидеона так, будто хотела его задушить. – Мы уходим из этого проклятого города сегодня же. Пока нас не вздёрнули за гибель старушки или ещё за что-нибудь похуже.

Гидеон, сидевший на краю кровати и натягивающий чулки, только отмахнулся:

– Моя Виола, ты всегда говоришь «уходим», когда дело становится интересным. Мы почти у цели.

– У цели?! – она резко повернулась. – Ты вчера вернулся с пустыми руками и с видом блаженного идиота! Что ты там делал? Молился на луну?

– Я пробовал новый подход, – спокойно ответил Гидеон. – Без капканов и верёвок. Иногда нужно действовать тоньше.

Робин издала короткий злой смешок:

– Тоньше! У тебя всегда так. Сначала «тоньше», потом мы бежим без штанов через половину Англии. Я устала, Гай.

Гидеон хотел ответить, но в этот момент со стороны окна послышался тихий скрип. Оба мгновенно умолкли. В узкое окно ловко протиснулся маленький худой силуэт. Финн спрыгнул на пол, отряхивая грязь с коленей, и замер, увидев два пристальных взгляда.

Робин среагировала быстрее Гидеона. В её руке блеснул узкий нож, и через мгновение лезвие уже холодило горло мальчишки.

– Кто такой? – прошипела она. – Говори быстро, пока я не перерезала тебе глотку.

Финн замер, боясь даже сглотнуть:

– Я – Финн. Слышал, как вы говорили… Я не шпион. Я могу помочь.

Гидеон поднял руку, останавливая Робин:

– Это тот мальчишка, что украл еду для кошки.

– А я говорила тебе, не подавай никогда этим негодяям. Они прицепятся потом, как клещи к собаке.

– Я пришел отблагодарить доброго господина, – возразил Финн. – Мне вообще не нужны чужие деньги. У меня родители торгуют шерстью.

– И тем не менее, ты воруешь еду и без дома, словно крыса… – отозвался Гидеон.

– Они умерли в этом городе… – тихо ответил Финн.

– Мы здесь не для того, чтобы слушать жалостливые истории, – буркнула Робин, убирая нож. – Говори, зачем пришел.

– Я видел вашу белую кошку, – быстро заговорил Финн. – Несколько раз в порту. Она очень любит устриц. Ворует их у моряков. А когда ест, так урчит, будто перед ней сладкая булочка.

При упоминании булочки Финн блаженно сглотнул. Гидеон медленно расплылся в улыбке:

– Устрицы, говоришь…

– Да, сэр. Она от них прямо с ума сходит.

– Вот видишь! – Гидеон повернулся к Робин, глаза его блестели. – Это судьба. Нам просто нужно достать устриц.

Робин смотрела на Финна с недоверием:

– А ты, значит, просто решил помочь из чистого милосердия?

– Я должен господину, – буркнул Финн, покосившись на Гидеона. – Он меня вчера накормил. Да и кошка красивая. Не хочу, чтобы её кто-нибудь поймал и задушил.

– Ещё один котолюб, – сказала себе под нос Робин.

Гидеон потрепал мальчишку по голове:

– Молодец. А теперь беги. И держи язык за зубами.

Он сунул ему еще несколько монет, вызвав этим недовольную гримасу своей подельницы.

Финн убежал, а Гидеон возбужденно заходил из угла в угол по маленькой комнатке:

– Устрицы… Сейчас не сезон. Их можно достать только у контрабандистов.

– Теперь я точно уверена, это все из любви к кошке, – фыркнула Робин.

– Я и сам своего рода кот, – улыбнулся Гидеон, тряхнув волосами.

***

Они нашли нужных людей ближе к вечеру в одном из дальних уголков порта. Трое угрюмых мужчин чинили сети возле старого потрёпанного судна, что называлось «Морская ведьма». При виде хорошо одетого Гидеона они сразу насторожились.

– Устрицы? – переспросил старший, щурясь. – Нет у нас никаких устриц. И не было. Вы, видать, ошиблись, господин.

– Мы хорошо заплатим, – улыбнулся Гидеон.

– Нечем торговать, – отрезал контрабандист.

Как Гидеон ни пытался, мужчины стояли на своём. Они явно приняли его за провокатора или агента властей.

Когда они отошли подальше, Гидеон задумчиво посмотрел на корабль:

– Ладно. Раз не хотят продавать… я сам проберусь ночью и возьму.

Робин покачала головой:

– Тебя поймают в мгновение ока. Ты, конечно, мастер врать и обольщать старушек, но ты не вор, Гай.

– Ничем не рискнув, ничего не приобретешь, – возразил Гидеон.

Она помолчала, глядя на тёмную воду гавани, потом тихо выругалась:

– Пойду я. Ты упрямый, как барашек с моей фермы… И если пойдешь, всё испортишь.

Гидеон хотел возразить, но увидел знакомый упрямый блеск в её глазах и только кивнул:

– Будь осторожна.

– Я всегда осторожна, – буркнула Робин. – В отличие от некоторых.

***

Ночь в порту была сырой и тяжёлой. Туман с моря полз по причалам, глуша звуки и размывая огни фонарей. Робин двигалась тенью, прижимаясь к бортам судов. Сердце стучало ровно, но в висках уже пульсировала тревога.

«Морская ведьма» стояла у самого края дальнего причала, низко сидя в воде. На палубе горел всего один тусклый фонарь, возле которого курил трубку вахтенный. Робин дождалась, когда он отвернётся, чтобы сплюнуть за борт, и одним ловким движением перемахнула через фальшборт.

Она сразу спустилась в трюм. Здесь пахло морской водой, гниющим деревом и едва уловимым солоноватым запахом устриц. Робин достала маленький нож и начала осторожно пробираться между ящиками и бочками. В слабом свете, проникавшем сквозь щели, она наконец нашла то, что искала: несколько больших плетёных корзин, прикрытых мокрой мешковиной – и принялась быстро набирать устриц в холщовую сумку. Сумка уже заметно потяжелела, когда сверху послышался скрип досок и грубый голос:

– Клянусь, я слышал шум внизу.

Робин замерла, прижавшись спиной к переборке. Сердце заколотилось как бешеное. По лестнице стучали тяжёлые ботинки. Свет фонаря скользнул по трюму, едва не задев её ногу. Робин медленно, очень медленно присела за большой бочкой, стараясь даже не дышать.

– Говорю тебе, здесь кто-то есть, – проворчал один из моряков, подходя ближе. – Корзины сдвинуты.

Тяжелый шаг. Ещё один. Робин видела грязные сапоги всего в полутора ярдах от себя. Мужчина остановился. Она слышала его тяжёлое дыхание. Время словно растянулось. Капля воды упала где-то в трюме, звук показался оглушительным. Внезапно фонарь резко повернулся в её сторону.

– Вот он!

Робин рванулась вперёд, как отпущенная пружина. Первый моряк попытался схватить её за руку, но она успела увернуться и со всей силы ударила его локтем в лицо. Раздался хруст и ругань. Однако второй уже преградил путь к лестнице:

– Не уйдешь, ворюга!

– Это шпион… Сегодня я его видел, они пытались устрицы купить!

Они прижали Робин к деревянному борту. Злые глаза шарили по ее лицу и телу.

– Смотри… шрам на щеке. И лицо бабское.

– Тебе везде бабы мерещатся, Том. Шел бы в бордель, что ли…

– Я тебе истинно говорю, это баба. Та самая, что ищут за убийство вдовы.

– А нам-то какое дело?

– Двадцать гиней, болван, на дороге не валяются!

Негодяи оскалились, пахнув на девушку запахом гнилых зубов. Робин извернулась и ударила его ногой в колено. Моряк взвыл, но не отпустил. Третий, самый здоровый, схватил её сзади за куртку.

– Держи крепче! – заорал он.

– Двадцать гиней… – прошептал моряк, которого назвали Томом, с хищной радостью. – Но сначала мы с тобой немного позабавимся, милая. Давно у нас не было такой добычи.

– Не боишься испанской болезни? – усмехнулся здоровяк, что держал Робин.

– Я страшнее любой заразы, – ухмыльнулся Том.

Грубые руки потянулись к её груди. Один из моряков уже начал развязывать верёвку на штанах. В Робин вспыхнула ярость, смешанная со страхом. Она резко дёрнула головой назад и разбила затылком нос державшему её сзади. Тот заорал. В ту же секунду она изо всех сил ударила коленом вперёд точно в пах мерзкому Тому. Моряк согнулся пополам с воем. Третий бросился к ней, но она пырнула его ножом в бедро. Вырвавшись, Робин схватила сумку с устрицами и бросилась к лестнице. За спиной раздавались проклятия и тяжёлый топот.

– Держи её! Не упусти!

Она вылетела на палубу. Вахтенный уже бежал к ней с дубинкой. Робин увернулась от удара, пнула его в живот и перемахнула через борт. Приземлившись на мокрые доски причала, она сразу рванула в сторону тёмных складов. Позади кричали, грохнул пистолетный выстрел. Пуля просвистела совсем близко, выбив щепки из ящика у её головы.

Робин бежала, петляя между штабелями брёвен и бочек, прижимая к себе сумку, как самое дорогое сокровище. Лёгкие горели, в боку кололо, но она не останавливалась. Только когда крики и топот остались далеко позади, она позволила себе замедлить шаг и привалиться к холодной каменной стене в узком переулке. Дыхание вырывалось с хрипом. Плечо ныло от сильного захвата, на губе выступила кровь. Но сумка была цела. Робин сплюнула, вытерла рот рукавом:

– Давно так не бегала… Чертов Гай, если дело не выгорит, я тебя подвешу за яйца на воротах этого проклятого города.

***

Робин вернулась в «Бронзовую киску» уже глубокой ночью. Она молча поставила тяжёлую сумку на стол и рухнула на стул, тяжело дыша. Гидеон одним взглядом оценил её растрёпанный вид, разбитую губу и кровь на рукаве.

– Что случилось, мой Автолик? – участливо спросил он.

– Кто? – нахмурилась она. – Ты опять выдумываешь дурацкие прозвища? Твои устрицы чуть мне жизни не стоили.

Гидеон хотел подойти ближе, но Робин только отмахнулась.

– Не сейчас. Делай своё дело. Я спать.

Она упала на кровать прямо в одежде и почти сразу провалилась в тяжёлый сон. Гидеон же осторожно взял сумку, завернул несколько самых крупных и свежих устриц в чистую тряпицу и тихо вышел из комнаты.

Он вернулся к старой груше за стеной особняка Гринвудов. Луна светила ярко, заливая сад серебристым светом. Гидеон аккуратно разложил устрицы на плоском камне, слегка приоткрыв створки ножом. Потом отошёл на несколько шагов и сел под деревом, прислонившись спиной к стволу.

– Ну что, киска… – тихо проговорил он в ночь. – Давай проверим, не соврал ли Финн.

Прошло не меньше получаса. Гидеон уже начал думать, что сегодня ничего не выйдет, когда в траве послышался едва уловимый мягкий шорох.

Из темноты сада вышла большая белая кошка. На ее тонком ошейнике тихо звенел серебряный ключик. Она остановилась в нескольких шагах от приманки, настороженно повела ушами и посмотрела прямо на Гидеона.

– Не бойся, – мягко сказал он, не делая резких движений. – Я не поставил ни капкана, ни верёвки. Только ужин.

Кошка ещё немного помедлила, потом грациозно подошла к камню. Она осторожно понюхала устрицу, лизнула её и вдруг с видимым удовольствием принялась есть. Тихое довольное мурлыканье разнеслось в ночной тишине. Гидеон улыбнулся:

– Значит, правда любишь. Рад был угодить, госпожа Кошка.

Он немного помолчал, наблюдая, как она ест, потом заговорил снова:

– Знаешь… когда-то давно кошки были моими единственными друзьями. Я рос в лондонских трущобах. Я с ними говорил, делился объедками и придумывал имена. До сих пор помню их всех: Хромоножка, Бетти, Мордоворот, Капитан Одноглазый… Иногда закрываю глаза и вижу их снова, будто они все здесь.

Кошка подняла голову и посмотрела на него блестящими голубыми глазами, будто понимая о чем он говорит. Гидеон грустно усмехнулся:

– Я долго думал, какое тебе дать имя. Понимаю, у тебя оно уже есть, ты ведь домашняя. Но если позволишь, я тебе придумаю новое, особенное.

Кошка посмотрела на Гидеона с интересом, он улыбнулся и продолжил:

– Первое что приходит в голову – Бланш…

Животное выгнуло спину, будто испугавшись.

– Не волнуйся, – мягко сказал Гидеон, – я понимаю, что так зовут твою хозяйку. Потому я решил, что такой благородной особе вроде тебя, нужно другое имя. Миранда. Твой особняк подобен острову Просперо. Ты сама живешь в невинности и гармонии, чуждая грехам большого мира за океаном. Как тебе?

Бланш посмотрела в глаза Гидеону и одобрительно моргнула. Юноша вздрогнул, он никогда не видел у кошек такого осмысленного и понимающего взгляда. На мгновение ему показалось, что перед ним красивая девушка с голубыми глазами. Он помотал головой, перед ним была все та же кошка. Она закончила есть, облизнулась и села, обхватив себя хвостом. Молодой человек медленно протянул руку ладонью вниз, чтобы погладить:

– Можно?

В ту же секунду кошка вскочила и метнулась в сторону. Гидеон опустил руку с лёгкой досадой. Но уже через мгновение он увидел её снова. Она сидела на нижней ветке старой груши, прямо над ним. Хвост плавно покачивался из стороны в сторону. Кошка смотрела вниз, чуть наклонив голову, и снова тихо мурлыкнула.

– Понял, – улыбнулся Гидеон. – У нас первое свидание, пока никаких вольностей.

Белая кошка ещё несколько секунд смотрела на него, потом мягко спрыгнула с ветки и растворилась в темноте сада, мелькнув напоследок белым пятном.

Гидеон остался сидеть под деревом, глядя ей вслед. На его лице играла задумчивая улыбка.

– Спокойной ночи, леди Миранда, – прошептал он в пустоту. – Ты – удивительное создание. Никогда таких не встречал.

Ключ на ошейнике так и не достался ему в эту ночь. Но что-то подсказывало Гидеону, что игра только начинается.