Текст книги "Леди Бланш и мистер Грей (СИ)"

Автор книги: Арсений Либис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Нож выпал из рук Робин и с глухим звоном упал на пол.

– Ариэль… – прошептала она. – Это ты?

Тристан кивнул. В его глазах блеснули слёзы.

– Я не умер, девочка. Я просто… перешёл.

– Но как?!

– У него в щеке застрял маленький осколок зеркала. И это сработало.

Он шагнул к ней, и Робин с всхлипом рванулась вперёд и обняла его. Она прижалась лицом к его груди, заливая кровью его разорванный кафтан, и разрыдалась снова. Но теперь это были слёзы облегчения.

– Ты жив… Ты жив! – повторяла она сквозь рыдания. – Я думала, что потеряла тебя!

Ариэль в теле Тристана неуклюже обнял её в ответ.

– Тш-ш-ш, – прошептал он, гладя её по спутанным чёрным волосам. – Всё хорошо, девочка. Я здесь, с тобой.

Финн стоял в дверях, широко раскрыв глаза. Он переводил взгляд с Робин на Тристана и обратно, и на его лице было написано полное непонимание.

– Госпожа Робин… – пробормотал он. – Что происходит? Это же тот, кто хотел убить вас! А вы его обнимаете!

Робин отстранилась от Ариэля, вытерла мокрое лицо и, всё ещё держа его за руку, повернулась к Финну.

– Это не он, Финн. Это Ариэль.

– Ариэль? – Финн озадаченно нахмурился. – Мне кажется, я пропустил какую-то важную историю...

– Так и есть, – устало сказал Ариэль. – Но сейчас не время рассказывать. Ты был прав, мальчик. Нам нужно уходить. Скоро сюда придут.

Робин кивнула, подняла с пола нож и, не выпуская руки Ариэля, направилась к двери.

– Времени мало, – сказала она. – Надо спасать Гая.

– И леди Бланш... – добавил Ариэль.

– И ее тоже, – согласилась Робин.

Глава 16

Гидеон сидел, привалившись к стене, и слышал, как леди Бланш всхлипывает за стенкой.

– Ну, что мистер Грей, – глухо сказала она, – теперь и ты знаешь правду. Наверно, уже сто раз успел пожалеть?

– Единственное, о чем жалею, – отозвался Гидеон. – что не родился котом. Во всем прочем меня ведет Господь и мой дурной характер.

– Не нужно мне лицемерной жалости… Ты надеялся урвать богатый куш и получить красивую невесту. И сейчас успокаиваешь себя, что это твоя расплата за грехи.

Гидеон помолчал. Слышно было только, как вода капает где-то в темноте, да его собственное дыхание.

– Вы правы, – сказал он наконец тихо. – Я и правда надеялся разбогатеть. Но сейчас я хочу спасти вас.

– Ты же сам слышал на суде: я даже не человек…

– Я всегда был уверен, что кошки лучше людей. Никогда не видел, чтобы они сажали кого-то в тюрьму и устраивали суды. Хотя забавное было бы зрелище… Представляете, сидит кот в парике и мантии!

Из-за стенки послышался то ли смешок, то ли всхлип.

– Так я, по-твоему, забавная зверушка в платье?

– Вы… вы не выходите у меня из головы последние дни. И в этих мыслях нет ничего забавного. Единственное мое желание спасти вас и потом заботиться до конца жизни.

– Не люблю, когда меня берут и начинают лапать грязными руками.

– Я так никогда не делал. Ни по отношению к кошкам, ни по отношению к женщинам.

На той стороне зазвенели цепи. Бланш вздохнула:

– Ты странный человек, мистер Грей.

– А вы странная кошка.

– Эй, тише там! – крикнул стражник. – Разговоры запрещены!

– Нас казнят через пару дней. Дайте наговориться хотя бы перед смертью…

– У вас будет целая вечность в Преисподней!

– Мне иногда кажется, что мы уже там, – вздохнула Бланш.

Стражник ещё что-то недовольно ворчал в ответ, когда на лестнице послышались шаги. В тусклом свете факела показались двое. Первым шёл Тристан Виндфорд. На его ангельском лице красовалась свежая грубо наложенная повязка, которая пересекала щёку и уходила под глаз. Кровь уже проступила сквозь ткань. Одежда его, обычно безупречно чистая, сегодня была не в лучшем состоянии. Он выглядел одновременно величественно и жутко. За ним следовало несколько городских стражей и невысокий мальчик-слуга в надвинутой на глаза шляпе.

Охранники вскочили:

– Господин Виндфорд? Что вы здесь делаете в такой час? И что с вами, вы ранены?!

– Неважно, – отрезал Тристан. – По приказу моего отца я забираю обоих пленников.

– Но господин судья ещё не вернулся из особняка Гринвудов…

– Именно поэтому я здесь. – Тристан шагнул ближе. Свет факела упал на его лицо, и повязка с пятнами крови стала заметнее. – Там творится настоящий ад. Весь дом под воздействием колдовства восстал против нас. Нужно срочно узнать, как снять заклятие с этого места.

Стражники, как те, что охраняли узников, так и пришедшие с Тристаном, поежились. Один истово перекрестился.

– Даже если так, господин Тристан, – ответил один из охранников, – мы не можем отдать пленников без письменного приказа.

Тристан шагнул вперёд, и в его голосе вдруг послышалась такая сталь, что стражник невольно попятился:

– Мой отец серьезно ранен. Он все еще в проклятом доме.

Стражи побледнели.

– Но… как мы можем отпустить пленников без подтверждения? – неуверенно спросил старший.

Тристан шагнул вперёд:

– Мой отец умирает, Барнс. А ты торгуешься со мной из-за бумажки.

В его глазах блеснули слёзы. Барнс сглотнул и молча бросился открывать камеру Гидеона.

Вскоре он и Бланш стояли перед Тристаном. Леди зло зашипела. Гидеон криво усмехнулся:

– А вот и Калибан…

На его удивление Тристан посмотрел на него непривычно мягко, даже с жалостью:

– Ты ошибаешься. Я в этой пьесе Ариэль.

От упоминания этого имени Бланш вздрогнула и удивленно посмотрела на Тристана. Тот в ответ еле заметно подмигнул. Между стражей проскользнула гибкая фигурка слуги. Гидеон поймал его взгляд и едва не вскрикнул. В ответ Робин, а переодетым слугой была именно она, незаметно приложила палец к губам.

Они вышли на площадь. Утренний воздух ударил в лицо сыростью и запахом моря. Вортимер только просыпался: где-то кричал петух, вдалеке слышались голоса рыбаков, тянувших сети. Но на площади перед ратушей было пусто. Только серые камни, мокрые от тумана, да несколько ворон, копошившихся в мусоре у сточной канавы.

Гидеон прищурился, привыкая к свету. Кандалы на запястьях тянули вниз, и каждый шаг давался с трудом. Немудрено, помимо ручных кандалов, к его ноге было приковано тяжелое ядро. Рядом шла Бланш с высоко поднятой головой, но он видел, как дрожат её руки. Ошейник всё ещё сжимал её горло.

– Быстрее, – прошептал Тристан, оглядываясь. – У нас мало времени.

Они почти дошли до угла, где начиналась узкая улочка, ведущая к порту, когда из-за поворота вышли люди. Сайлас Виндфорд стоял в центре площади, окружённый дюжиной стражников. В руке он сжимал шпагу своего сына.

– Тристан! – голос Сайласа прогремел по пустой площади, и вороны взлетели с мостовой. – Стой!

Ариэль повернулся.

– Ты меня ослушался! – загремел Сайлас. – Как ты смел меня ослушаться! И что ты натворил в доме ведьмы?! Я думал, тебя уже нет в живых!

– Отец, – сказал Ариэль спокойно, – я поступаю так, как должен поступить. Так мне указал Бог.

– Ты в своём уме, Тристан? Ты ведёшь пособников Дьявола к свободе? Ты предаёшь меня и Господа?

Ариэль медленно повернулся к Гидеону и Бланш, бросил быстрый взгляд на Робин, которая стояла чуть позади, сжимая под курткой нож, и едва слышно прошептал:

– Бегите.

И тут же резко оттолкнул конвоиров, стоявших рядом. Один из стражей пошатнулся, потерял равновесие и упал. Робин не стала ждать, она поднырнула под руку второго охранника, ударила его локтем в лицо.

– Быстро! – крикнула она, хватая Гидеона за руку.

Гидеон рванул вперёд, но ядро помешало, и он споткнулся. Бланш успела подхватить его под локоть.

– Не останавливайся! – прошипела она.

Они побежали. Сзади слышался голос Сайласа:

– Стреляйте!

Грянул мушкетный выстрел. Дробь ударила в стену в двух шагах от Гидеона, выбив фонтан каменной крошки. Он пригнулся и побежал быстрее.

Они влетели в узкий переулок, но через двадцать шагов он кончился глухой стеной, сложенной из грубого камня, высотой в два человеческих роста. Тупик. Гидеон ударил скованными руками по стене:

– Кровь Господня!

Позади слышались крики стражников и лязг оружия. Они приближались.

– Это конец, – прошептал Гидеон, прижимаясь спиной к холодному камню.

Бланш стояла рядом, тяжело дыша. Её глаза были закрыты, лицо побелело, и она чуть покачивалась, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Тихо, – сказала она вдруг.

Гидеон взглянул на неё с недоумением:

– Что?

– Молчи, – прошептала она, не открывая глаз. – Я чувствую… пустоту.

– Миледи, сейчас не время для отчаяния…

– Это не отчаяние, – перебила она резко, открыв глаза. – Я буквально чувствую пустоту. За этой стеной. Воздух другой. Холоднее. Там пространство.

Она шагнула к стене и провела пальцами по камню. Её руки дрожали, но движения были точными, будто она читала невидимые письмена.

– Здесь, – сказала она, указывая на едва заметную трещину. – Кладка старая, раствор крошится. За ней ход.

Ариэль-Тристан подошёл ближе и приложил ладонь к стене.

– Ого, – сказал он. – Римские катакомбы. Никогда не любил этих южан, но они всегда строили на совесть.

Гидеон и Ариэль ударили в стену плечами одновременно. Камень подался, но не рухнул.

– Ещё раз! – крикнул Гидеон.

Второй удар. Трещина стала шире. Из щели потянуло сыростью и холодом, запахом плесени и столетий.

– Помогите! – крикнула Робин, подбегая и вгоняя нож в щель между камнями. Она надавила, используя лезвие как рычаг, и камень качнулся.

Сзади уже слышались голоса:

– Они здесь! Хватайте их!

Гидеон подобрал ядро и ударил им в образовавшуюся брешь. Каменная стена рухнула, открывая тёмный зев, от которого веяло ледяным дыханием веков.

– Вперёд! – скомандовал Ариэль, отталкивая Гидеона к проходу.

Гидеон шагнул в темноту, за ним Бланш, потом Робин. Ариэль задержался на мгновение, глядя на приближающихся стражников. Сайлас бежал впереди, его лицо было искажено яростью, смешанной с отчаянием.

– Тристан! – крикнул он. – Остановись! Ты разрушаешь всё, ради чего мы живём!

Ариэль посмотрел на него с усмешкой:

– В Тристана вселился священный дух. Так бывает со всеми, кто носит имя Первопредка. Или ты забыл, Сайлас?

Судья остановился и побледнел. Он беззвучно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Ариэль слегка поклонился судье и скрылся в проломе. Катакомбы приняли беглецов в свои сырые древние объятия.

Глава 17

В «Старом Вороне», тайном трактире, который держал бывший разбойник по прозвищу Косой Пит, было тихо и спокойно. Снаружи лил летний дождь, а внутри пахло дымом, жареным мясом и старым деревом. Большинство посетителей были такими же беглецами, как и они, поэтому никто ни о чём не спрашивал.

Гидеон и Ариэль ушли купить краденных лошадей у египтян и заодно узнать последние новости. Робин и Бланш остались вдвоём за дальним столом у окна. Бланш пила свежее парное молоко. Робин вертела в руках кружку с сидром.

– Знаешь… – вдруг сказала она, – ты ему подходишь.

Бланш удивлённо подняла бровь:

– С чего ты так решила?

Робин пожала плечами:

– За таких, как Гай, надо держаться. Я это поняла давно, – она сделала глоток и продолжила тише: – Когда-то, года три назад, мы застряли в одном городишке на севере. Там снова началась чума. Я заболела. Думала, конец. Лежу в какой-то конуре, дышу через раз, вся в поту, и жду, когда мой ангел меня призовёт. А он не ушёл, сидел рядом. Менял тряпки, поил водой, тёр мне спину, когда начинался жар. И сам при этом был здоров. Никто не знает, почему он не заразился. Может, Бог его хранил. А может, он просто упрямый, как баран. Но он меня выходил. И тогда я поняла, что могу доверить ему свою спину. Если ты можешь стоять с кем-то спиной к спине, это твой человек.

Бланш опустила взгляд:

– Я не хочу разрушать такой союз.

Робин невесело усмехнулась:

– Это действительно союз. Мы как два подельника, как брат и сестра. Ну если бы они предавались инцесту. Хотя, говорят, среди богатеев таких полно. А Гай другой, ему нужна какая-то возвышенная, благородная дамочка. Вроде тебя.

Бланш фыркнула:

– Я не такая! Я вообще кошка!

– Тем и лучше. Кошек он любит больше жизни.

Бланш отпила молока:

– А ты?

– Я пойду своим путём.

Бланш посмотрела на неё с искренним любопытством:

– Каким?

В этот момент к столу подошёл хозяин трактира, коренастый бородатый мужчина с черной повязкой на глазу. Он молча поставил перед ними блюдо со свежеиспеченным хлебом и куском сыра, кивнул и ушёл. Робин проводила его взглядом и тихо сказала:

– Вот таким. Хотела бы открыть свою таверну. Небольшую. И подавать там чай.

Бланш улыбнулась уголком губ:

– А у тебя, кажется, тоже есть пара.

Робин вдруг сильно смутилась. Даже шрам на щеке слегка покраснел.

– Ну нет… – она покачала головой. – Он мой ангел. Я никогда… не думала о нём в этом смысле. Он для меня… совсем другое.

Она замолчала, глядя в кружку. Бланш мягко коснулась её руки:

– Иногда ангелы тоже становятся людьми.

– Ладно, там видно будет. Но ты мне иногда будешь уступать Гая? Он бывает хорош... в некоторых вещах.

– Что?

– Да шучу я... – рассмеялась Робин.

Снаружи послышался топот копыт и голос Гидеона, весело напевающего пиратскую песню:

Когда воротимся мы в Портленд, клянусь я сам взойду на плаху... Но только в Портленд воротиться не дай нам Боже никогда...

Дверь трактира открылась. Вошли Гидеон, Ариэль и… маленький чистенький мальчик в новой одежде. Робин прищурилась, пытаясь понять, где видела его раньше:

– Финн? Боже правый… ты ли это?

Мальчишка широко улыбнулся и бросился к ней. Робин едва успела встать, как он обхватил её руками и крепко прижался.

– Я получил вашу весточку! – радостно выпалил он. – Прибежал, как только смог!

Робин растрепала ему волосы, всё ещё не веря.

– Гляди-ка… Гидеон тебя приодел. Я тебя и не узнала.

Финн смущённо улыбнулся, потом робко покосился на Бланш и слегка поклонился. Та ответила ему мягкой улыбкой. Все расселись за столом. Ариэль, как всегда в последнее время, держался немного в стороне, задумчивый и печальный. Он молчал, глядя в свою кружку. Гидеон отхлебнул сидра и первым заговорил:

– Я предлагаю податься на север. Там тише, меньше патрулей. Можно переждать, пока шум уляжется.

Робин покачала головой:

– Я устала бегать, Гай.

Все замолчали. Финн поднял голову и сказал с неожиданной твёрдостью:

– Давайте уплывем за море!

За столом раздался негромкий смех.

– Нет, вы послушайте! – горячо заговорил Финн. – Там недавно основали Город Братской Любви. Его построили пуритане, но не такие, как здесь. Добрые. Они привечают все веры. Там много католиков, никто не прячет свои крестики…

Финн понизил голос до шепота:

– Там даже иудеи живут спокойно...

– Может, проще поехать к тебе на родину, в Шотландию? – усмехнулся Гидеон.

– Там нет моих родных. А за морем все можно начать заново, кем бы ты ни был раньше.

– Где ты этого наслушался? – спросила Робин.

– Моряки рассказывают... А я люблю их слушать.

– Они после кварты эля и не такое расскажут... – фыркнула Робин.

– Нет... море это не для меня... – сказала Бланш, побледнев. – А ты что думаешь, Ариэль?

Ариэль махнул головой, будто выходя из дремоты:

– Я привязан к этим местам. Тут появился, тут и умру.

– А что с... настоящим владельцем этого тела? – спросил Гидеон.

– Он пока спит... Но надо придумать, что делать с ним дальше.

Разговор постепенно затих. Финн начал клевать носом, Робин тоже выглядела уставшей. Когда все начали расходиться по отведенным им комнатам, Гидеон поймал взгляд Бланш. Она едва заметно кивнула. Они поднялись по скрипучей лестнице. Робин, уже стоявшая у своей двери, на секунду задержалась, посмотрела на них и грустно улыбнулась. После скрылась в комнате вместе с Финном.

Гидеон и Бланш остались в узком коридоре. Он открыл дверь в маленькую комнату, пропустил её вперёд. Бланш вошла и остановилась посреди комнаты, быстро окинув ее взглядом. В углу что-то зашуршало, девушка втянула воздух. На долю секунды её зрачки расширились, а пальцы невольно сжались, будто готовясь выпустить когти. Гидеон закрыл за собой дверь.

– Я много думала, – сказала девушка.

Гидеон шагнул ближе.

– О чём?

Бланш повернулась к нему. В свете свечи её глаза казались особенно большими и глубокими.

– О том, что я... не знаю, как быть дальше.

Она сделала шаг навстречу. Между ними осталось совсем мало расстояния.

– Тогда давай не будем думать, – прошептал Гидеон.

Он осторожно коснулся её щеки, наклонился и поцеловал. Она ответила, её руки легли ему на грудь, потом обвили шею. Поцелуй быстро стал глубже, жарче. Гидеон прижал её к себе, спустился ниже, к шее. Бланш тихо выдохнула, запустив пальцы ему в волосы.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Они упали вдвоём, не разжимая объятий. Его губы снова нашли её шею, потом спустились ниже, к ключицам. Бланш выгнулась, помогая ему стянуть платье. Ткань с тихим шорохом упала на пол.

Гидеон уже был над ней, целуя её грудь, живот, когда Бланш вдруг резко напряглась.

– Подожди… – выдохнула она.

Бланш выскользнула из-под него, полуголая, с растрёпанными светлыми волосами, и бросилась в дальний угол комнаты. Гидеон приподнялся на локте, растерянно моргая. В следующую секунду Бланш уже поднималась с пола. В зубах у неё была зажата маленькая серая мышь. Она гордо выпрямилась, подошла к окну, открыла створку и выплюнула добычу наружу. Затем повернулась к Гидеону с блеском в глазах, и спросила:

– Прости… Так на чём мы остановились?

Гидеон несколько мгновений смотрел на неё, а потом рухнул лицом в подушку и расхохотался.

Глава 18

Гидеон сидел и смотрел в окно на дождь. Прошло почти две недели с тех пор, как они нашли убежище в «Старом вороне». После сближения с Бланш он видел ее не так часто, как хотел бы. Она каждый вечер оборачивалась кошкой и уходила гулять, несмотря на скверную погоду. После приходила, ела, умывалась и засыпала у камина в общем зале или на коленях Гидеона. Он ее не видел в человеческом облике уже дня три. Не то чтобы это его беспокоило, в кошачьем обличье Бланш была не менее прекрасна. Но его не покидала тревога, он чувствовал, что с его любимой что-то не так.

Створки окна тихо скрипнули. Мокрая белая кошка ловко протиснулась в комнату и спрыгнула на пол. Вода стекала с её шерсти ручейками. Она встряхнулась, обрызгав половицы, и посмотрела на Гидеона.

– Здравствуй, моя красавица, – мягко сказал он. – Промокла совсем. Хочешь устриц? Я достал свежих.

Кошка сердито мяукнула. Гидеон уже знал, что это значит. Он послушно отвернулся к стене, уставившись в тёмные доски. За спиной послышался глухой болезненный хруст. Потом тяжёлое прерывистое дыхание и человеческий стон.

Когда всё стихло, Гидеон взял ее ночную рубашку и протянул ей не оборачиваясь. Бланш оделась, и тогда юноша наконец посмотрел на неё. Бланш подняла на него большие голубые глаза.

– Мне всё труднее, – сказала она тихо. – Каждый раз… возвращаться в человека. Будто тело уже не хочет. Или… не может, – она сглотнула и добавила со стыдом: – А вчера я не смогла. Сидела... И ничего не вышло.

Дождь за окном барабанил всё громче. Гидеон подошёл к ней, взял её холодные руки в свои и поднёс к губам.

– Тебе сложно было учиться? Быть человеком.

Бланш взяла одну устрицу и с шумом ее выпила.

– Когда я стала человеком, мне сложнее всего было принять идею Бога... – сказала она. – У нас, зверей, нет ничего подобного. Нет, у домашних, может, это люди. Но у нас... уличных, такого точно нет. Ну так вот... я однажды подумала, что если в мире существуют устрицы, то Бог точно есть. Сложно поверить, что такое совершенство не было создано каким-то Высшим Разумом. В общем, это было самое сложное. А превращалась я всегда легко. Даже не задумывалась, как это у меня получалось.

Гидеон улыбнулся:

– Не верю. Такая красавица и уличная? Никогда не видел кошек, подобных тебе, в трущобах...

– Тем не менее, это так. Я просто увязалась за Арабеллой, надеясь выпросить угощение. Мне тогда было, может, полгодика, совсем маленькая. И она взяла меня в дом. Души во мне не чаяла. Даже когда я научилась превращаться, она все равно гладила меня по голове и ворковала, как с ребенком.

– Ты всегда превращалась в особняке?

– Да. Первые разы под присмотром Арабеллы. Потом уже сама.

– Может, на самом доме было какое-то заклятие, которое тебе помогало? Я не то чтобы разбираюсь в этом... Но в сказках такое иногда бывает.

Бланш доела устриц и начала по-кошачьи умываться:

– Все возможно. Арабелла как-то говорила, чтобы я без необходимости надолго не покидала дом. Но это значит... Что мы не сможем быть вместе. Как муж и жена...

– Я придумаю что-нибудь, любимая, – Гидеон подсел к девушке и нежно ее обнял. – Мы будем вместе до конца наших дней. Клянусь.

Бланш нежно потерлась щекой о его щеку.

– Надо поговорить с Ариэлем, – сказала она. – Со мной Арабелла сюсюкала, а с ним вела долгие беседы, как с равным. Может, он что-то знает.

***

В общем зале «Старого Ворона» было жарко и дымно. Дождь за окнами хлестал по мутным стёклам, и ветер завывал в трубе, словно сам дьявол пытался прорваться внутрь. В камине весело потрескивали сырые поленья, и время от времени из них вылетали снопы искр, пляшущих по каменному полу.

Робин сидела на лавке у стены, поджав под себя ногу. Напротив неё, положив локти на стол, сидел Финн. Глаза у мальчишки горели тем особым огнём, который появляется у людей, когда они нашли свою правду и готовы за неё умереть.

– Я не шучу, госпожа Робин, – говорил Финн, и голос его дрожал от возбуждения. – Я знаю одного капитана. Он может взять меня юнгой на один рейс, вас пассажирами по сходной цене. Два-три месяца – и мы на месте.

– И что ты там будешь делать? – Робин хмыкнула, но в голосе не было прежней колючести. Усталость брала своё. – Там не растут пироги на деревьях.

– Я буду помогать строителям, – горячо ответил Финн. – Я умею работать руками, я сильный, и я быстро учусь. А когда подрасту, открою лавку. Или куплю корабль.

Робин только покачала головой, но Ариэль, сидевший в кресле у камина, поднял глаза от кружки:

– Ты хочешь уплыть, Финн?

– Да, господин Ариэль, – Финн повернулся к нему всем корпусом. – Здесь мне нечего ждать. Только петля или каторга. А там… там я могу стать кем-то.

– Я могу дать тебе попутный ветер, – сказал Ариэль. – Когда уйдёшь из порта, я пошлю тебе такой ветер, который донесёт до берега быстрее, чем любой другой корабль. Я умею это делать.

Финн просиял:

– Вы правда мне поможете? Тогда решено! Я вернусь в Вортимер и потолкую с тем капитаном. Договорюсь о себе и трех пассажирах.

– Потолкуй, – сказал Ариэль спокойно. – Но я сам никуда не поплыву.

– Почему?!

– Потому что я здесь родился, – Ариэль поднялся и подошёл к окну. За мутным стеклом бился дождь, и в его отсветах лицо Тристана казалось бледным как мел. – Эти белые скалы, древние сосны и дубы... Это и есть я.

– Тогда… – Финн сглотнул. – Тогда я останусь. Я не хочу бросать вас.

Робин фыркнула, но в голосе её была непривычная мягкость:

– Дурачок ты, Финн. Ты не можешь остаться из-за нас. У нас у каждого свой путь. Я, например, вот, – она опёрлась подбородком на руку и посмотрела в огонь, – хочу таверну. Чтобы подавать чай, и чтобы никто не спрашивал, кто ты и откуда.

Ариэль повернулся к ней, и в его взгляде появилось что-то похожее на озорство:

– Знаешь, девочка… я знаю одно хорошее место. У подножия Скалы Ветров. Там до Великой Чумы стоял трактир. Мы, когда ездили с Гидеоном за лошадьми, проезжали мимо того места, оно все еще пустует.

Финн подскочил со своего места:

– Так вы все там будете? Мы же тогда вместе останемся! Госпожа Робин откроет таверну, вы будете жить у неё, а я помогу, пока не соберу денег на своё дело!

Ариэль улыбнулся и хлопнул мальчика по плечу:

– Вот это разговор!

И неожиданно побледнел, пошатнулся и начал медленно оседать на пол.

– Ариэль! – Робин сорвалась с места и подхватила его под мышки, не давая удариться головой о каменный пол. – Ариэль, очнись!

Она опустила его на пол, приподняла голову и хлопнула по щекам. Без толку. Финн стоял рядом, бледный, как мел, и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

– Что с ним? – прошептал мальчик.

Робин не ответила. Она оглянулась по сторонам, вскочила, схватила со стола кувшин с водой, плеснула немного на ладонь и брызнула в лицо Ариэля. Раз, другой, третий. Веки его дрогнули. Робин склонилась ниже:

– Ариэль? Ты слышишь меня?

Глаза распахнулись. Но это были не глаза Ариэля. В них блестел лёд. Тристан Виндфорд посмотрел на Робин с ненавистью.

– Ты испортила моё лицо, – прохрипел он.

Робин попятилась. Руки Тристана взметнулись и сомкнулись на её горле. Пальцы впились в кожу, перекрывая дыхание.

– Отпусти её! – воскликнул Финн и бросился на Тристана, пытаясь оторвать его руки от горла Робин. Но охотник на ведьм даже не заметил этого.

Робин хрипела, её лицо багровело. Она колотила его по рукам, по груди, но хватка была мёртвой. В глазах уже темнело, когда Финн, отчаявшись, схватил со стола тяжёлый глиняный кувшин и изо всех сил обрушил его на голову Тристана. Глина раскололась, и вода хлынула на пол. Тристан замер на мгновение, его руки дрогнули, пальцы разжались. А затем он завалился на бок и больше не двигался.

Робин отползла на четвереньках, хватая ртом воздух, кашляя и задыхаясь. На шее уже проступали багровые следы пальцев.

– Госпожа Робин! – Финн бросился к ней, обхватил за плечи. – Вы в порядке?

Она кивнула, не в силах говорить. Потом, отдышавшись, подползла к бесчувственному телу Тристана.

– Ариэль! – она трясла его за плечо, била по щекам. – Ариэль, вернись! Ты слышишь меня?!

Она прижала ухо к его груди. Сердце билось. Она снова тряхнула его:

– Ариэль! Очнись!

Веки дрогнули, медленно приподнялись, и Робин увидела знакомую мягкость во взгляде.

– Ариэль, – выдохнула она. – Это ты?

Он с трудом приподнял голову и простонал:

– Я… теряю контроль над этим телом. Виндфорд сильней, чем я думал.

Робин села на пол. В горле саднило, и она с трудом сглотнула. Финн стоял над ними, сжимая в дрожащих руках осколок кувшина. На его лице застыл ужас, но в глазах уже просыпалась решимость.

– Что будем делать, госпожа Робин? – спросил он тихо.

Робин не успела ответить, дверь общего зала с грохотом распахнулась. В проёме стоял Косой Пит:

– Сюда только что наведывались люди судьи Виндфорда! – вскричал он, с силой затворяя дверь и набрасывая тяжёлый засов. – По всей округе рыщут, сына его разыскивают. И, как я вижу единственным глазом, он сейчас у меня в «Вороне» сидит с разбитой головой. Вам надобно убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Я сумел заморочить им голову да отвести глаза, но вы сами понимаете, долго ли продержится такая уловка. Иные постояльцы могут оказаться не столь благонадёжными и не столь верными слову.

Робин поклонилась старому разбойнику:

– Спасибо тебе за все, Питт. Мы уйдем сегодня ночью.

***

Ночь стояла сырая и тёмная. Дождь прекратился, но ветер всё ещё гулял по пустошам, шевеля мокрую траву и заставляя деревья скрипеть, как старые корабли. Небо было затянуто тучами, и лишь изредка сквозь разрывы проглядывала бледная луна, освещая дорогу на несколько мгновений, чтобы снова спрятаться.

Отряд возглавлял Гидеон на крупном гнедом мерине. За ним Финн верхом на пони. Мальчику не доводилось ездить верхом, потому он был бледен и напряжён, но держался молодцом, хотя каждый толчок седла заставлял его вздрагивать.

– Не бойся, – сказал Гидеон через плечо. – С этой лошадки невысоко падать.

Из-за пазухи послышалось мяуканье. Бланш, свернувшаяся клубком под его камзолом, тоже не одобряла верховую езду. Позади них ехала Робин на коренастой лошади. На её лице застыла привычная маска усталой злости, но в глазах читалась тревога. Она то и дело оглядывалась на Ариэля, который замыкал отряд.

Ариэль сидел в седле на удивление уверенно, хотя его лицо в бледном свете луны казалось почти прозрачным. Он молчал, глядя куда-то вперёд, и ветер шевелил его светлые волосы, обнажая повязку на щеке.

– Ну что, – нарушил тишину Гидеон, когда они миновали очередной перелесок. – Двигаемся к северу. Я знаю одно надёжное место недалеко отсюда. Старая лесная сторожка. Там можно пересидеть пару дней.

– И что дальше? – спросила Робин хрипло. Горло у неё всё ещё саднило, и она старалась говорить тихо. – Мы не можем бегать вечно.

– Робин права, – тихо сказал Ариэль. – Нам нужно решить наши проблемы. И, прежде всего, две главных. Как вернуть Бланш возможность превращаться и найти мне более подходящий сосуд.

Гидеон обернулся:

– И как же это можно сделать?

Ариэль помолчал. Ветер донёс до них запах сырой земли и далёкой воды.

– У Арабеллы был учитель, – сказал он наконец. – Старый алхимик по имени Корнелиус.

– Если Арабелла умерла, то он тем более, – отозвался Гидеон. – Сколько лет-то прошло?

– Корнелиус не умирает. Он достиг того, что люди называют бессмертием. Ему уже лет четыреста, если не пятьсот. И он живёт в Зелёном лесу.

– В Зелёном лесу? – переспросил Гидеон. – Но это же гиблое место, говорят, там даже зверей нет!

– Дед говорил, там живет Лесной Царь. Никто из его царства не возвращается живым.

– Именно поэтому он там и обитает, – ответил Ариэль. – Корнелиус умеет прятаться. Арабелла рассказывала, что случайно наткнулась на него, когда собирала травы. Она тогда заблудилась и чуть не умерла. А он нашёл её, выходил, а потом взял в ученицы.

Гидеон прищурился:

– Так она тоже была из наших? Из бедняков?

– Да, – кивнул Ариэль. – Она была египтянкой.

Робин фыркнула:

– Египтяне... Терпеть не могу этих бродяг.