Текст книги "Леди Бланш и мистер Грей (СИ)"

Автор книги: Арсений Либис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Утро в «Бронзовой киске» началось не с яичницы с беконом. Дверь в общий зал с треском распахнулась. В трактир ввалились шестеро крепких мужчин, трое из них были вчерашними моряками с «Морской ведьмы». Остальные – портовые головорезы и мелкие охотники за наградами, почуявшие запах двадцати гиней.

– Где они?! – заревел один из моряков, хватая за грудки Барнаби Когга. – Девка со шрамом и щеголь в синем камзоле!

Гидеон и Робин, как раз спускавшиеся по лестнице, замерли на середине пролёта.

– Чёрт… – выдохнула Робин.

– Бежим! – крикнул Гидеон, хватая её за руку.

Они рванули обратно в комнату, захлопнули дверь и задвинули тяжёлый засов. Снизу уже неслись топот и ругань.

– Через окно! – скомандовал Гидеон.

Они выскочили во двор, едва не сбив служанку с подносом. Позади уже слышались крики:

– Они там!

Началась погоня. Гидеон и Робин мчались по узким улочкам Вортимера. Утренний город ещё только просыпался, но их преследователи быстро набирали численность: к морякам присоединились ещё несколько местных, жаждущих награды.

– Сюда! – Робин резко свернула в переулок.

Они вылетели на небольшую площадь у рыбного рынка. Робин на бегу налетела плечом на штабель бочек с солёной рыбой. Несколько бочек с грохотом повалились и покатились вниз по мощёной улице прямо на преследователей.

– Кровь Господня! – заорал кто-то, когда тяжёлая бочка сбила двоих с ног.

Это дало им несколько драгоценных секунд. Они свернули ещё раз, потом ещё, но город словно сжимался вокруг них. Крики «Держи их!» раздавались уже со всех сторон.

– К порту! – тяжело дыша, бросил Гидеон. – Там можно затеряться среди кораблей.

Они выскочили на набережную. Впереди блестела свинцовая вода гавани. Но пути дальше не было: слева и справа их уже отрезали. Моряки и охотники приближались плотной толпой, некоторые уже вытаскивали ножи и дубинки.

– Конец… – выдохнула Робин, доставая свой нож. – Придётся драться.

Гидеон огляделся в отчаянии. Бежать было некуда.

Вдруг из-за груды старых ящиков вынырнула маленькая фигурка.

– Сюда! Быстро! – отчаянно замахал рукой Финн.

Не раздумывая, они бросились за ним. Мальчишка нырнул в узкую щель между двумя полуразвалившимися складами, почти незаметную со стороны. Гидеон и Робин протиснулись следом. Финн отодвинул гнилую доску, и они спустились по шаткой деревянной лестнице в полутёмное подземелье под складом.

– За мной! – шептал Финн. – Быстрее!

Они спрыгнули в сырое пахнущее плесенью и крысами помещение. Финн тут же задвинул тяжёлую крышку люка и навалил сверху несколько мешков. Сверху донеслись топот и ругань преследователей, но постепенно голоса стали удаляться.

В убежище было темно. Только слабый свет пробивался сквозь щели в потолке. Финн зажёг огарок свечи и посмотрел на них блестящими глазами:

– Я знал, что они за вами придут. Вчера вечером в порту только об этом и говорили.

Робин тяжело дышала, привалившись спиной к стене. Гидеон вытер пот со лба и посмотрел на мальчишку с искренней благодарностью:

– Ты опять нас спас, Финн. Второе «спасибо» за два дня – это уже слишком много для одного уличного крысёнка.

– Я же сказал… я должен вам, – смущённо буркнул Финн. – Здесь безопасно. Это моё тайное место. Никто не знает. Можно переждать до вечера.

Робин посмотрела на Гидеона долгим, тяжёлым взглядом.

– Ну что, мистер Котолюб? – процедила она. – Теперь-то ты доволен? Нас ищет уже полгорода.

Гидеон устало улыбнулся, хотя в глазах мелькнула тень вины:

– Мы выберемся, моя дорогая. Как всегда.

Финн переводил взгляд с одного на другого и тихо спросил:

– А… вы правда убили ту старую вдову?

Робин фыркнула.

– Убили? – переспросил Гидеон с искренним изумлением. – Боже упаси, Финн. Мы всего лишь… отвлекли её от мирских забот. Она сама решила, что жизнь без нас слишком скучна.

В полутёмном подвале пахло сыростью, старым деревом и едва уловимым дымом от свечи. Финн сидел на перевёрнутом ящике, обхватив колени руками. Гидеон молчал, переводя дух, а Робин подозрительно осматривала их новое убежище.

Вдруг её взгляд зацепился за шею мальчишки. Когда Финн наклонился, чтобы поправить мешок у входа в люк, из-под его рваной рубахи на миг выскользнула тонкая кожаная верёвочка. На ней висел небольшой потемневший от времени деревянный крестик с фигуркой Христа. Робин прищурилась:

– А это что у тебя, крысёнок?

Финн резко выпрямился и инстинктивно сунул крестик обратно под рубаху. На его лице мелькнула тревога.

– Спокойно, Финн. Мы не из тех, кто бегает с факелами за папистами, – мягко сказал Гидеон.

Мальчишка помялся, потом всё-таки ответил тихо, почти шёпотом:

– Я из Стерлинга.

Робин фыркнула, но уже без злости:

– Значит, ты ещё и папист. Ну конечно. Полный комплект: мошенник, воровка и католик. Нам только ведьмы для полного счастья не хватало.

Гидеон посмотрел на мальчика с лёгкой грустью:

– В наше время быть католиком в Англии почти так же опасно, как быть нами. Держи свой крестик подальше от чужих глаз, Финн.

Мальчик кивнул и крепче сжал верёвочку под рубахой.

– Я знаю, сэр. Поэтому и прячусь. Как и вы. Мои родители были очень набожные. Они мечтали посетить могилу святого Якова в Испании. Но прежде отец решил уладить кое-какие дела в этом городе, а потом отплыть отсюда.

– Это была плохая мысль, – покачал головой Гидеон.

– Да, сэр. Нас по пути ограбили. А когда отец обратился в суд, их самих схватили, как преступников. Они умерли в тюрьме… А я уже три года здесь.

В тусклом свете огарка все трое ненадолго замолчали. Над их головами, где-то наверху, всё ещё раздавались далёкие крики охотников за наградой.

Робин первой нарушила молчание. Она подошла к щели в стене, прислушалась к удаляющимся голосам, потом резко повернулась к Гидеону. В её глазах горел холодный огонь, который он знал слишком хорошо.

– Время игр кончилось, – сказала она тихо. – Ночью мы убираемся из этого города.

Гидеон открыл рот, чтобы возразить, но она перебила его резким взмахом руки:

– Не смей говорить мне про кошку, про ключ и про дурацкую леди Гринвуд. Она стоит нам слишком дорого. Мы уходим, Гай.

Финн сидел на ящике, прижав колени к груди. Он смотрел на них обоих и вдруг спросил, и голос его дрогнул:

– А… можно я с вами?

– Нет, – отрубила Робин. – Ты нас спас, и за это спасибо. Но мы беглецы, мальчик. Мы приносим беду. Если нас поймают, тебя повесят рядом с нами за компанию. Ты этого хочешь?

Финн побледнел, но не отвел взгляда.

– Я уже никому не нужен в этом городе, – сказал он тихо, но твёрдо. – У меня никого нет. Если вы уйдёте, я останусь здесь. А здесь меня найдут, когда вы сбежите. Они будут спрашивать… и я не умею врать, как вы.

Робин открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но Гидеон опередил её. Он подошёл к Финну, опустился перед ним на корточки и положил руку ему на плечо:

– Робин права в одном: мы – опасные спутники. Если с нами поймают тебя, тебя не пощадят.

Финн кивнул, но не отвёл глаз.

– Я знаю, сэр. Но я лучше умру в пути, чем сгнию здесь, как крыса.

Гидеон обернулся к Робин. В его взгляде была мягкая, но непоколебимая решимость:

– Я видел от этого мальчика только добро. Дважды он спас нас. Он украл у меня еду, потому что был голоден, но потом пришёл и отдал долг. Это больше, чем делают многие взрослые. А кроме того, это даже удобно. Подумай, Робин: двое взрослых с ребёнком, никому не интересная семья. Констебли ищут мужчину и женщину. А тут будет мужчина, женщина и их… ну, скажем, племянник. Мы просто скромные торговцы, которые возвращаются домой после неудачной ярмарки. Никто не обратит внимания.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнесла она, – что мы теперь будем притворяться семьёй?

– Именно так, моя дорогая. – Гидеон театрально поклонился. – Я – заботливый муж, ты – моя уставшая, но любящая жена, а Финн – наш непослушный племянник, которого мы везём в деревню, чтобы он не позорил родню в городе.

Робин скрестила руки на груди и окинула его взглядом, в котором смешались раздражение и невольное уважение.

– Ты думаешь, кто-то купится на то, что я – твоя жена?

– А почему нет? – Гидеон подошёл к ней и взял за руку, игнорируя её попытку отдернуть её.

– Ты красивая, я – обаятельный, а Финн достаточно похож на нас обоих, чтобы никто не усомнился.

Финн, услышав это, слегка приободрился. Ему понравилась эта игра.

Робин вырвала руку, но в её голосе уже не было прежней жёсткости.

– Если я буду твоей женой, – сказала она, – то первое, что я сделаю как жена – велю тебе меньше болтать.

Гидеон рассмеялся:

– Согласен. Но пока я болтаю, мы хотя бы живы.

Финн тихо хихикнул, но тут же замолчал, поймав на себе колючий взгляд Робин.

– Ладно, – сказала она, отворачиваясь. – Семья так семья. Но если кто-нибудь из вас назовёт меня «дорогой» или ещё как-нибудь ласково при посторонних, я прирежу вас обоих во сне.

Гидеон приложил руку к сердцу с притворной обидой:

– Я и не собирался. Я буду называть тебя исключительно «любимая» и «моя радость».

– Я серьёзно, Гай.

– А я никогда не шучу, когда дело касается выживания, – он подмигнул ей, и она покачала головой, но не стала спорить.

– Итак, – Гидеон повернулся к обоим, понижая голос до делового. – План на ночь: мы ждём темноты. Потом вылезаем, идём к восточным воротам. Финн знает город лучше нас. Он поведёт по самым глухим переулкам. Выходим из города, добываем фермерскую одежду, отмываем Финна и спокойно идем в сторону Лондона.

– Хоть что-то разумное впервые за несколько дней, – сказала Робин и растянулась на грязном дощатом полу.

– Сладких слов, моя милая супруга. Пусть тебе приснится тот самый ангел, – улыбнулся Гидеон.

Робин в ответ тихо выругалась, но тут же отвернулась и заснула.

Глава 8

Ночь в Вортимере была сырой и недоброй. Туман с гавани стелился по земле густыми клочьями, приглушая шаги и превращая фонари в размытые жёлтые пятна. Троица двигалась быстро, стараясь держаться самых тёмных переулков.

Финн шёл первым. Маленький, верткий, он знал каждый камень и каждую щель в этом городе. За ним Робин, напряжённая, с ножом наготове под курткой. Гидеон замыкал, то и дело оглядываясь.

– Тихо, – выдохнул Финн, внезапно прижавшись к стене. – Стража.

Из-за угла показались трое: два стражника с фонарями и помощник констебля. Голоса звучали раздражённо и устало.

– … весь порт вверх дном перевернули, а этих двоих как ветром сдуло.

– Найдутся. Двадцать гиней – хорошая приманка.

Троица вжалась в узкую щель между старым складом и каменной оградой. Гидеон закрыл собой Робин и Финна, прижав их к холодным кирпичам. Сердце колотилось где-то в горле. Шаги приближались. Свет фонаря скользнул по стене всего в двух футах от лица Гидеона.

Один из стражников остановился прямо напротив их укрытия, тяжело дыша.

– Чёртова ночь… – пробормотал он и сплюнул. – Показалось.

Они пошли дальше. Только когда голоса окончательно стихли вдалеке, троица позволила себе выдохнуть. Они свернули в квартал старых усадеб. Особняк Гринвудов неожиданно оказался почти на пути – высокая стена, увитая плющом, и знакомые очертания готических окон. Именно там, в небольшом садике за стеной, они и увидели его.

Тристан Виндфорд стоял в круге света от масляного фонаря. В левой руке он крепко держал за шкирку большую белую кошку. Та отчаянно извивалась и жалобно мяукала.

– Признавайся, порождение ада! – голос Тристана дрожал от холодной ярости. – Я читал, я знаю! Все кошки – слуги дьявола!

Кошка мяукнула ещё жалобнее, почти по-человечески. Тристан правой рукой достал из-под кафтана тяжёлый серебряный амулет. Он попытался прижать его к мордочке кошки. Бланш отчаянно ударила лапой и закричала от боли. В воздухе явственно стал слышен запах паленой шерсти, амулет обжег ее конечность. Гидеон покраснел от гнева и дернулся вперед.

– Гай… – Робин схватила его за рукав, но было уже поздно.

– Отпусти её! – рявкнул Гидеон, перемахивая через невысокий участок стены.

Тристан резко обернулся. Кошка воспользовалась моментом. Она дернулась изо всех сил, вырвалась и, сильно хромая на обожжённую переднюю лапу, метнулась в кусты.

– Ты! – процедил Тристан, выхватывая шпагу. Клинок хищно блеснул в свете фонаря.

Гидеон замер. У него не было шпаги, она потерялась ещё во время бегства от охотников за наградой. В его руке была только крепкая трость с тяжёлым серебряным набалдашником.

Тристан побагровел от гнева:

– Трость, серьезно? Да как ты смеешь!

– У моего тезки Гидеона было всего триста воинов, но он побил врага, – откликнулся юный джентльмен.

Тристан сдержал ругательство и бросился в атаку. Выпад был острым, с обманным движением кисти. Гидеон едва успел отклониться, чувствуя, как сталь разрезала воздух у самого уха. Тристан не давал передышки. Следующий удар снизу вверх, потом быстрый перевод и колющий в грудь. Гидеон парировал тростью, но сила удара отдалась болью в запястьях.

Гидеон начал работать активнее: круговым движением отбил клинок в сторону, сделал шаг вперёд и попытался достать Тристана наконечником в висок. Тот ловко ушёл вбок и ответил серией быстрых уколов. Один из них всё-таки зацепил Гидеона, жгучая боль прошла по левому предплечью.

Робин тихо выругалась из-за стены, но не вмешивалась, понимая, что сейчас любое лишнее движение может всё испортить. Гидеон поймал момент. Когда Тристан сделал очередной выпад, он применил классический приём: резкий батман тростью по клинку, перевод и мощный удар снизу по запястью. Шпага Тристана вылетела из руки и, описав дугу, воткнулась в землю в нескольких шагах.

Не давая противнику опомниться, Гидеон подсёк ему ногу, повалил на спину и прижал сапогом к груди, уперев тяжёлый кончик трости прямо в горло. Тристан смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша, с перекошенным от ярости лицом. Гидеон, стараясь унять сбившееся дыхание, произнёс:

– И сказал ему Господь: «Я буду с тобою, и ты поразишь мадианитян, как одного человека».

Тристан смотрел на него снизу вверх, глаза горели бешеной яростью.

– Да как ты смеешь, – прохрипел он, пытаясь вырваться, – осквернять Святое Писание своими нечестивыми устами?!

Гидеон усмехнулся, хотя дыхание всё ещё было тяжёлым, а предплечье горело от раны.

– Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное, – спокойно ответил он. – Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Ибо не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Господь всегда был на стороне сирых и убогих, Виндфорд. А не на стороне тех, кто мучит кошек.

Он резко поддел тростью массивную цепь на шее Тристана и сильно дёрнул. Цепь впилась тому в горло. Тристан захрипел, глаза вылезли из орбит. Цепь не выдержала, звенья лопнули с резким металлическим треском. Серебряный амулет отлетел в сторону. Тристан, кашляя и держась за горло, прохрипел:

– Да ты хоть понимаешь, что она оборотень?!

– Тем более, – отрезал Гидеон, – ты пытался погубить не просто кошку, но еще и человека? Что вы за изуверы такие…

Он поднял взгляд и на мгновение снова увидел кошачьи глаза, так похожие на человеческие. Но Бланш развернулась и была такова. Гидеон поспешил к друзьям, когда услышал вслед крик Тристана:

– Стража! Сюда! Они здесь!

Троица авантюристов бросились бежать. Финн мчался впереди, выбирая самые тёмные и узкие проходы. За спиной нарастали крики, топот сапог и лай собак. Тристан явно поднял на ноги весь ночной караул. У восточных ворот их уже ждала настоящая засада.

– Стоять! – прогремел грубый голос.

В свете факелов они увидели не меньше пятнадцати человек. Стражники перегородили улицу, а впереди стояли трое с бландербассами, уродливыми ружьями с раструбами на конце ствола.

– Огонь! – заорал кто-то.

Грянул залп. Громыхнуло так, будто разорвалась сама ночь. Дробь с визгом разлетелась по переулку, выбивая щепки из стен и поднимая фонтаны грязи у самых их ног. Один из зарядов прошил воздух в считанных дюймах от головы Гидеона. Робин грязно выругалась, когда несколько дробин обожгли ей плечо.

– Назад! Назад! – крикнул Гидеон, толкая Финна и Робин в ближайший проулок.

Они бросились обратно в лабиринт улочек. Второй залп из бландербассов прогремел уже позади, когда они сворачивали за угол. Воздух наполнился едким пороховым дымом.

– Они перекрыли все выходы! – тяжело дыша, бросил Финн. – Этот богач, чёрт его дери, поднял весь город!

– В убежище, – выдохнула Робин. – Быстро!

Когда они, наконец, спустились в знакомый сырой подвал под складом и задвинули тяжёлую крышку люка, Робин первой дала волю ярости.

– Ты совсем рехнулся?! – она с силой толкнула Гидеона в грудь. – Мы должны были тихо уйти из города, а ты кинулся спасать эту проклятую кошку! Теперь нас ищет весь Вортимер! Нас повесят, Гай! На виселице рядом с Папой Римским!

Гидеон прислонился спиной к холодной стене, зажимая кровоточащую рану на предплечье. Несмотря на боль и тяжёлое дыхание, на его губах всё ещё блуждала азартная улыбка.

– Она была в беде, Робин.

– Она – кошка! – почти прорычала та.

– Она – не просто кошка, – тихо ответил Гидеон.

Финн сидел на перевёрнутом ящике, глаза у него горели настоящим восторгом.

– Вы видели?! – шёпотом воскликнул он. – Как вы его тростью… раз! И шпага улетела! А потом цепь – бум! И залп из ружей! А вы всё равно ушли! Это было… это было, как в старых балладах про разбойников!

Робин закатила глаза и устало сползла по стене на грязный пол:

– Великолепно. Один взрослый болван и второй, поменьше. Просто замечательно…

Она закрыла лицо руками и глухо застонала.

– Господь на стороне правых и спасает угнетённых. Он сокрушает силу сильных и даёт победу слабым, моя маловерная Робин.

– И почему ты не стал священником? – прошипела девушка.

– Иначе Он бы не свел нас троих! – ответил на это Финн и перекрестился.

Глава 9

Бланш тихо зашипела от боли, глядя на правую ладонь. Там багровел ожог. Кожа вокруг покраснела и пульсировала. Ариэль молча опустил перед ней серебряный тазик с прохладной водой и чистые льняные бинты. Бланш осторожно опустила руку в воду и поморщилась.

– Этот фанатик Виндфорд… – процедила она сквозь зубы. – Подстерег меня у старого дуба. Схватил за шиворот, как обычную дворовую тварь. Достал проклятый амулет и повторял на все лады: «Признавайся, порождение ада!» Я думала, вот и смерть моя пришла… – она помолчала, осторожно промывая ожог, и продолжила уже тише: – Если бы не тот молодой джентльмен… Гидеон Грей... Он вылетел из темноты, как безумец. Бросился на Тристана с одной только тростью. И победил его. Представляешь, Ариэль? Одной тростью против шпаги.

Ариэль долго молчал. Его прозрачный силуэт в венецианском зеркале колебался, как пламя свечи:

– Я предупреждал вас, моя госпожа. Эта затея с ключом зашла слишком далеко. Город на грани. Виндфорд теперь точно что-то подозревает. Пора заканчивать.

Бланш тяжело вздохнула:

– Ты прав. Завтра я объявлю, что ключ найден, и игра окончена. Но… – она повернулась к зеркалу, в голубых глазах горело упрямство: – Я хочу встретиться с ним. В человеческом облике. Хочу посмотреть ему в глаза и лично поблагодарить.

Ариэль издал звук, очень похожий на тяжёлый вздох:

– Это крайне неразумно, госпожа. Он авантюрист. Возможно, опасный человек.

– Возможно, – мягко улыбнулась Бланш. – Но он единственный, кто рискнул своей шкурой ради обычной белой кошки. Найди его, Ариэль. Пожалуйста.

Дух-дворецкий склонил голову, хотя было видно, что идея ему крайне не по душе.

– Как прикажете.

***

В это же время в сыром пахнущем плесенью подвале под складом накалялась совсем другая буря.

– Ты безмозглый идиот! – почти кричала Робин, меряя шагами тесное помещение. – Мы должны были тихо уйти из города, а ты кинулся спасать эту чёртову кошку! Теперь нас ищет весь Вортимер!

Финн, чувствуя, что сейчас начнётся настоящее сражение, тихо пробормотал:

– Я… схожу наверх. Посмотрю, что творится на улицах, – и быстро исчез в люке, оставив их вдвоём.

Гидеон шагнул к Робин. Она попыталась оттолкнуть его, но он поймал её за запястья и притянул к себе.

– Робин… – прошептал он ей в губы низким, чуть хриплым голосом. – Ты права. Я рискнул. Но мы всё ещё живы. И я не смог стоять в стороне.

– Я тебя ненавижу, – выдохнула она, но уже без прежней силы.

– Знаю, – улыбнулся он и жадно поцеловал её.

Робин сначала сопротивлялась, упираясь ладонями ему в грудь, но уже через несколько секунд сама вцепилась пальцами в его волосы, срывая с него шейный шёлковый платок. Весь страх и злость вспыхнули взаимной страстью. Гидеон прижал её спиной к шершавой каменной стене, стягивая с неё жилет и рубаху. Робин в ответ рванула шнуровку его камзола, почти оторвав пуговицы. Он подхватил её под бёдра, усадил на старый крепкий ящик и вошёл в неё одним резким толчком. Робин глухо застонала, запрокидывая голову:

– Сильнее, – прошипела она, впиваясь ногтями ему в спину. – Давай… отделай меня своей тростью!

Они занимались любовью яростно и жадно. Узкое пространство подвала наполнилось тяжёлым дыханием, стонами и скрипом старого дерева под ними. Робин кусала его за плечо, чтобы не закричать слишком громко, а Гидеон шептал ей на ухо всякие пошлости.

Никто из них не заметил, как в дальнем углу, в щели между прогнившими досками, появилась большая белая кошка. Бланш замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела всё: как Гидеон страстно целует Робин, как та выгибается ему навстречу, обхватив его ногами, как их тела двигаются в едином ритме. Кошка тихо попятилась. Ключик на ошейнике тихо зазвенел. В груди что-то болезненно сжалось и оборвалось. Она развернулась и бросилась прочь из подвала, прихрамывая обожжённой лапкой.

***

Когда Бланш приняла человеческий облик, по её щекам текли злые горячие слёзы. Ариэль мгновенно появился рядом:

– Госпожа! Что произошло?! Кто вас обидел?!

Бланш вытерла лицо тыльной стороной ладони и горько усмехнулась.

– Никто, Ариэль. Ты был прав. Все они проходимцы. Особенно этот… мистер Грей, – она подошла к зеркалу и посмотрела на своё заплаканное отражение. – Завтра же заканчиваем эту дурацкую игру. И больше никаких спасителей!

Она не успела даже расчесаться, когда раздался шум. В особняк Гринвудов стучали кулаками и прикладами мушкетов.

– Леди Бланш Гринвуд! – гремел голос Тристана Виндфорда, полный холодного, праведного гнева. – Именем Его Величества короля и Святой Англиканской Церкви, откройте дверь!

За высокой стеной собралась уже немалая толпа: стражники с мушкетами и фонарями, полусонные горожане, несколько старух и просто любопытные. Факелы бросали неровный, тревожный свет. Бланш стояла у окна второго этажа, глядя вниз. Обожжённая рука пульсировала под повязкой.

– Ариэль, – сказала она спокойно. – Готовься к обороне. Закрой все входы.

Прозрачный силуэт в зеркале склонил голову.

– Я готов, госпожа.

Снаружи Тристан уже возвысил голос, обращаясь к толпе:

– Добрые жители Вортимера! Перед нами – гнездо колдовства! Эта женщина вступила в союз с нечистой силой и насмехается над истинной верой! Я видел собственными глазами, как она принимает облик белой кошки! Если она не откроет дверь, мы будем вынуждены очистить этот дом огнём, дабы не допустить распространения дьявольской скверны!

Из толпы полетели первые факелы. Один упал на мокрую траву, второй ударился о каменную ограду. Бланш закрыла глаза.

– Ариэль… открой парадный вход.

– Госпожа! – в голосе духа прозвучало отчаяние. – Я готов погибнуть, защищая вас. Позвольте мне…

– Нет, – твёрдо ответила она. – Я не позволю тебе сгореть из-за моей гордыни. Открой дверь.

Тяжёлые дубовые створки парадного входа медленно распахнулись. Бланш стояла на пороге. Гордая, в простом тёмно-синем платье, с распущенными светлыми волосами. Тристан немедленно шагнул вперёд, за ним стражники с заряженными мушкетами.

– Леди Бланш Гринвуд! – громко и торжественно объявил он, чтобы слышали все собравшиеся. – Именем Господа нашего Иисуса Христа и Святой Церкви Англии вы обвиняетесь в колдовстве, в сношениях с дьяволом и в обмане добрых христиан этого города!

Не дожидаясь ответа, он резко схватил её за правую руку и сорвал повязку. Бланш едва сдержала болезненный вздох. На белой коже чётко проступила красная надпись.

– Смотрите же! – воскликнул Тристан, высоко поднимая её руку. – Вот явное знамение дьявольского вмешательства!

Бланш попыталась выдернуть руку.

– Это ничего не доказывает. Я просто обожглась…

– Лжёте! – Тристан вынул свой серебряный амулет. На нём крупными буквами было выгравировано: «Отойди от меня, Сатана». Он поднёс амулет прямо к её обожжённой руке, чтобы все могли сравнить: – А теперь взгляните внимательно, добрые люди! Надпись на святом амулете и след на её руке совпадают слово в слово! Особенно ясно читается «САТАНА»!

По толпе прокатился испуганный ропот. Кто-то начал громко читать молитву, кто-то закрестился.

– Вяжите её! – приказал Тристан. – Отведите колдунью в ратушу. Пусть господин судья и достойные члены магистрата решат её участь!

Стражники грубо завернули Бланш руки за спину и крепко связали верёвкой. Она не сопротивлялась, глядя на Тристана с холодным презрением.

– Вы совершаете страшную ошибку, господин Виндфорд, – тихо произнесла она.

– Ошибку совершает тот, кто отвергает истинную веру и предаётся дьяволу, – жёстко ответил он. – Да поможет нам Господь очистить этот город от скверны.

Её повели через сад. Кто-то из толпы бросил гнилое яблоко, которое размазалось по плечу платья. Бланш шла с высоко поднятой головой, хотя каждый шаг отдавался болью в обожжённой руке.