Текст книги "Леди Бланш и мистер Грей (СИ)"

Автор книги: Арсений Либис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Глава 1

Славный город Вортимер имеет за своими плечами историю, уходящую в седую древность. Он был основан в незапамятные времена еще кельтами. После и римлянам пришлось по душе это место, позже саксам и викингам. Это неудивительно: здесь прекрасная гавань и на редкость мягкий ветер, который никогда не повредит проходящему кораблю. Разрушительные штормы поразительным образом обходят Вортимер стороной. Потому люди здесь живут давно, и многие из них с немалым удовольствием. И как во всяком городе столь почтенного возраста, здесь произошло немало загадочных историй, что до сих пор будоражат пытливые умы. Но самая интересная имела место в последние годы правления веселого короля Чарльза.

Началась она довольно обыденно. Как-то летним днем в город прибыли два путника. Одного из них звали Гидеон Грей. Это был прекрасно сложенный джентльмен чуть за двадцать в идеально сшитом по фигуре темно-синем камзоле. Его сопровождал слуга по имени Робин. Он был более жилистым и смуглым, с колючими карими глазами. Робин выглядел совсем мальчишкой, причем довольно миловидным, если бы не шрам на его правой щеке и злой недоверчивый взгляд.

– Поторопись, Робин, – говорил Гидеон. – Я не люблю ужинать слишком поздно. Это весьма вредно для желудка.

– Ты бы подумал об этом, когда проиграл все наши деньги, так что пришлось заложить лошадей, – без малейшего пиетета перед господином отвечал Робин.

– Деньги это жидкость, мой прекрасный слуга, – смеялся в ответ Гидеон. – Вечно утекает сквозь пальцы.

Робин не ответил, лишь скорчил страшную гримасу, отчего его шрам покраснел.

– Главное, что мы умеем доить нужных коров, чтобы получить эту благословенную жидкость, Робин, – продолжал Гидеон. – А все прочее – суета.

– Прошлая корова чуть не забодала нас насмерть, – фыркнул Робин.

– Ну что ты. Она была милая старушка и очень страстная. И именно ее страсть сделала ее столь невыносимой.

– Ты так говоришь, будто тебе нравится. А с учетом того, что денег больше нет, ты наверно занимаешься этим из чистой любви… к старушкам.

– Робин, ты ревнуешь?

– Не говори глупостей. Просто надо быть экономней. А ты ведешь себя, как богач из столицы.

– Золото – это мы с тобой, Робин. А богатство всего лишь королевское клеймо на слитке.

Обмениваясь подобными любезностями, путники прошли старые ворота и по узким улочкам добрались до центра. Славная рыночная площадь Вортимера лежала в самом сердце города, словно старый медальон на груди почтенной матроны. Со всех сторон её обступали крепкие каменные дома с островерхими крышами, потемневшими от морских ветров и времени. В одном конце возвышалась ратуша с тяжёлой часовой башней, а напротив неё – величественный готический собор времен короля Эдуарда, чьи витражные окна даже в пасмурный день ловили и дробили свет, окрашивая булыжную мостовую в цвета драгоценных камней. Здесь всегда кипела жизнь: торговки расхваливали пироги и копчёную рыбу, носильщики ругались у повозок, а между ними сновали оборванные дети и важные купцы в тёмных сюртуках.

Посреди площади, уютно потрескивая, догорало чучело Папы Римского. Обугленная фигура в кардинальской шляпе медленно оседала в груде золы, испуская едкий дым, который смешивался с запахом свежего хлеба и морской соли. Вокруг неё толпился народ: кто-то кричал здравицы королю и протестантской вере, кто-то просто глазел, а мальчишки кидали в остатки чучела камни и гнилые яблоки. Глашатай, взобравшись на деревянный помост, объявлял новости, и его надрывный голос гулко разносился над площадью, заставляя даже самых занятых торговцев на миг замереть.

– По велению Его Величества и королевского правосудия! – загремел глашатай, разворачивая свиток. – Разыскиваются двое опасных преступников, учинивших злодейство в городе Кентер-Бридж! Ограбление и жестокое умерщвление почтенной вдовы леди Маргарет Хьюз!

Гидеон и Робин озадаченно переглянулись.

– Последний раз, когда мы виделись, она была жива, – шепнул мистер Грей слуге.

– Тише ты… – скривился Робин. – У нее сердце могло не выдержать погони за нами.

– Приметы! – продолжал глашатай. – Мужчина: высокий, статный, тёмно-русые волосы, приятной наружности, одет как джентльмен. Женщина: худая, смуглая, со шрамом на правой щеке! Тому, кто укажет их местонахождение или поможет схватить, назначена награда в двадцать гиней!

Робин быстро надвинул пониже свою потрёпанную шляпу и отвернулся, пряча шрам.

– Не суетись, – шепнул Гидеон. – Так ты только привлечёшь внимание. В этой одежде тебя не сразу признают.

– Нам надо уходить… – едва слышно ответила Робин.

– Сейчас это будет слишком подозрительно. Мы с тобой два законопослушных путника, которым интересно, что еще происходит в этом славном городке.

Несколько купцов посмотрели по сторонам, будто надеясь увидеть преступников прямо на этой площади. К счастью, Гидеон и Робин стояли в тени пустого прилавка, и эти взгляды миновали их.

Глашатай откашлялся, перевернул свиток и продолжил уже с другой, более торжественной интонацией:

– Также объявляется воля благородной леди Бланш Гринвуд! Сего дня она закрывает свой особняк для всех посетителей и просителей. Парадный вход заперт. Однако леди оставила особое условие: тот, кто сумеет снять маленький серебряный ключик с ошейника её белой кошки, сможет отпереть им замок и получит право войти в дом и будет принят хозяйкой! Такова воля леди Гринвуд!

По площади пробежал удивлённый гул. Кто-то засмеялся, кто-то недоверчиво покачал головой.

– Интересные вещи тут происходят, – усмехнулся Гидеон.

– Даже и не думай в это ввязываться, – прошипела Робин.

– Ты вот о чем подумай, прекраснейший из слуг…

– Не называй меня так!

– Не нарушай маскировки, милый Робин. Так вот, подумай вот о чем: от тяжёлой дубовой двери – крошечный ключик. Как такое может быть?

– Замок мастера Локвуда… – буркнула Робин.

– Именно, мой Патрокл. Он ставит свои механизмы только у самых богатых. И поверь, если уж он делал замок для леди Гринвуд, то внутри точно есть чем поживиться.

– Я не смогу его взломать… – вздохнула Робин. – И вообще мне не нравится эта затея.

– Не надо ничего взламывать. Ты же слышала глашатая: нужно всего лишь изловить кошку.

– И потом опять убегать от взбалмошной старухи?

– В одну реку не входят дважды.

– Именно. Давай лучше обчистим купцов по нашему обычному плану.

– Нет, – тихо сказал Гидеон. – Мне кажется, Господь привёл нас в Вортимер не просто так. Это шанс, Робин.

Робин только тяжело вздохнула. После нескольких дней пути она едва держалась на ногах. Гидеон окинул площадь быстрым взглядом и кивнул в сторону вывески, на которой красовалась бронзовая кошка:

– Пойдём в трактир. Заодно разузнаем подробности об этой эксцентричной леди.

Глава 2

Трактир «Бронзовая киска» стоял на углу рыночной площади уже больше сорока лет. Во времена пуританского господства, когда спиртное объявили дьявольским зельем, прежний хозяин Барнаби Когг-старший придумал хитрую уловку. На стене он повесил бронзовую фигурку кошки с прорезью в спине. Желающий выпить бросал монету, тихо говорил: «Кис-кис-кис, налей молочка», – и подставлял кружку под скрытое отверстие. Так кошка «поила молоком» всех желающих, а власти оставались в дураках. С тех пор прошло много лет, пуритане ушли, а бронзовая кошка так и осталась символом заведения. Теперь здесь наливали всем подряд: добрым англиканам, грязным папистам и даже бывшим круглоголовым, лишь бы в кармане звенели шиллинги.

Трактир встретил Гидеона и Робин тёплым светом ламп, густым запахом жареного мяса, эля и табака. В зале сидело около пятнадцати посетителей: моряки шумно обсуждали цены на груз, двое купцов играли в кости, а в углу местные жители сплетничали над кружками.

Гидеон подошёл к стойке, за которой стоял крепкий лысеющий мужчина, это был Барнаби Когг-младший.

– Добрый вечер, хозяин. Комнату, если найдётся, и ужин посытнее. Мы с дороги.

– Комнаты есть, – кивнул Барнаби. – Эль, баранина с репой и свежий хлеб подойдёт?

– Вполне.

Пока Робин устало опустилась за стол у окна, Гидеон облокотился о стойку и, дождавшись кружки эля, спросил как бы между делом:

– Слушай, хозяин… А что за история с леди Гринвуд? Она в своём уме?

Барнаби Когг хмыкнул:

– Вполне в своём, сударь. Леди Бланш – девушка разумная. Холодная, как морской ветер, но голова на месте.

Гидеон приподнял бровь:

– Девушка? Я думал, она старуха.

– Это вы путаете со старой леди Гринвуд. Но она померла уже как пару лет. Леди Бланш её внучатая племянница. Ей и двадцати нет.

– И как она выглядит? – Гидеон сделал глоток. – Не уродина какая?

Трактирщик усмехнулся в усы:

– Наоборот. Высокая, светловолосая, глаза голубые. Красивая, спору нет. Только странная немного. Держится особняком.

– Так она одна? Я много где бывал по делам, никогда не слышал о Гринвудах.

– Так все Гринвуды – это старая Арабелла, мир ее праху, и нынешняя леди. Других нет.

– Занятная, должно быть, была старушка?

– Не то слово! Её даже пуритане уважали. Она занималась лечением. Причем не отказывала ни беднякам, ни богатым.

– Одинокая старая леди-целительница… Похоже на ведьму.

– Так и есть, её несколько раз таскали за это к судье. Уже виселицу готовили. Но каждый раз находился какой-то покровитель, ручался за неё, и она преспокойно возвращалась домой.

– Но на таком не разбогатеешь.

– И то верно, добрый сэр! – подмигнул Барнаби. – Она позже стала вкладываться в заморские экспедиции. И всегда угадывала, какая из них принесёт прибыль. Особенно хорошо вышло, когда капитан Блэкторн нашёл испанские сокровища! Леди Арабелла одна из немногих в него тогда поверила, и он принёс ей такие деньги… Ух, Господь Всемогущий!

– Точно, ведьма! – рассмеялся Гидеон.

Трактирщик неожиданно стал серьезным:

– А вы, сударь, у нас поосторожней с такими словами.

Гидеон удивленно приподнял бровь, глядя на Барнаби. Тот посмотрел на только вошедшего молодого человека и тихо добавил:

– Последнюю ведьму на этой площади вздернули на минувшую Пасху.

– Как… у вас до сих пор этим промышляют? – Гидеон сглотнул комок в горле.

– Это маленький городок, хоть и портовый, сэр. Сами понимаете, как оно бывает. И держитесь подальше от вон того молодого человека.

Трактирщик взглядом указал на недавно вошедшего юношу. Белокурый, он был схож лицом с ангелом. Одет весьма богато, но в то же время скромно. Черный кафтан соседствовал с идеально белоснежной рубашкой. Но более всего выделялся медальон на массивной цепи и то, что молодой человек не носил парик, несмотря на явную принадлежность к высшему сословию. Служанка принесла ему кувшин с водой и баранину. Юный джентльмен прочел молитву, перекрестил еду и только потом приступил к трапезе.

– Да, определенно стоит держаться от него подальше, – согласился Гидеон.

– Это Тристан Виндфорд, сын нашего судьи Сайласа Виндфорда. А сэр Сайлас каждые полгода приговаривает ведьму или иного пособника дьявола к повешенью.

Тристан поднял глаза, будто услышав шепот трактирщика, и посмотрел на Гидеона. Их взгляды на мгновение встретились. По телу мистера Грея прошла дрожь: глаза Тристана были подобны двум кристалликам льда, от них веяло таким холодом, будто снова вернулась Великая Зима.

– Спасибо тебе, друг, – Гидеон положил на стойку гораздо больше монет, чем требовалось.

– Берегите себя, сэр, – улыбнулся в ответ Барнаби Когг.

Робин тоже закончила с трапезой, она сидела, не сводя глаз с Тристана.

– О, ты, кажется, влюбился, мой Ахиллес на Скиросе.

Шрам на щеке Робин покраснел, ее черные глаза метнули в Гидеона две молнии:

– Не говори глупостей!

– Ладно, не буду. Но мне сообщили, что с этим Адонисом стоит держать ухо востро. Он сын охотника на ведьм Виндфорда. Помнишь такого?

– Что?! Он здесь?

– Да, ныне он судья в этом прекрасном городе.

– Нам надо убираться отсюда немедленно!

– Нам нечего бояться. Точнее, если и бояться, то уж точно не обвинений в колдовстве.

– Моей шее все равно, по какому обвинению ее сунут в петлю…

– Я вижу в тебе маловерие, как у апостола Петра на Галилейском озере.

Робин в ответ только зло фыркнула. Вид у нее был весьма утомленный, потому они с Гидеоном отправились наверх.

Комната на втором этаже оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать, покосившийся столик, свеча в медном подсвечнике и маленькое окно, выходящее на тёмную улочку. За окном мерцали редкие огни Вортимера, а снизу доносился приглушённый гул трактира.

Робин закрыла дверь на засов и прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Усталость навалилась на неё всей тяжестью: плечи поникли, голова откинулась назад, обнажая бледную шею.

– Ты как, жива? – спросил Гидеон, стягивая сюртук и бросая его на спинку стула.

– Почти, – выдохнула она.

– Тогда давай, снимай это.

Робин открыла глаза и посмотрела на него с привычной колючестью:

– Ты хотя бы отвернись.

– Я тебя сто раз видел, – усмехнулся он.

– А я сто раз тебя просила отвернуться. Но ты не слушаешь.

– Я тебя слушаю, но мои глаза живут своей жизнью, – Гидеон уселся на край кровати и смотрел на неё с откровенной нежностью. – Давай, Робин. Я устал ждать.

Она вздохнула, покачала головой, но начала расстёгивать потёртый кожаный пояс. Стянула грубую куртку, затем рубаху. Под ней оказалось тесное полотняное бельё, которое она носила, чтобы скрывать грудь. Развязала шнуровку, и ткань упала, обнажая её плечи.

Гидеон не сводил с неё глаз. Она сняла широкие штаны, оставшись в тонкой сорочке до колен. Спутавшиеся чёрные волосы упали на плечи. В тусклом свете свечи она казалась почти призраком.

– Ну что, доволен? – спросила она, но в голосе уже не было прежней злости.

– Ты красивая, – тихо сказал Гидеон.

– Ты всегда это говоришь.

– Потому что это правда, – он поднялся и подошёл к ней, взял её за руки. – Ты красивая, Робин. И я не устану это повторять.

Она попыталась усмехнуться, но вышло криво.

– Я устала.

– Я знаю, – он притянул её ближе. – Но я тоже устал терпеть.

Она слабо упёрлась ладонями ему в грудь:

– Гидеон, я не могу сейчас…

– Можешь, – прошептал он, касаясь губами её виска. – Ты всегда можешь. Просто не хочешь признаваться, что тебе тоже этого хочется.

Она замерла. Её дыхание сбилось. Шрам на щеке порозовел.

– Ты несносный.

– Я знаю, – он поцеловал её в шею. – Но ты меня любишь.

– Ненавижу.

– Это одно и то же, – улыбнулся он.

Она больше не сопротивлялась. Гидеон подхватил её на руки и уложил на узкую кровать.

– Только недолго, – прошептала Робин.

– Как скажешь.

Он стянул с неё сорочку. Комнату освещала одна свеча, но её света хватило, чтобы увидеть: Робин действительно была красива. Только это была красота гибкого хищного животного. Гидеон поцеловал её шрам, затем губы, затем спустился ниже, и она тихо вздохнула.

Потом они лежали в тесноте узкой кровати, и Гидеон, положив голову на её плечо, смотрел в потолок. Робин дышала ровно, но не спала. Её пальцы перебирали его волосы.

– У меня есть план, – сказал он тихо.

– У тебя всегда есть план, – она не открыла глаз. – И обычно он кончается тем, что мы бежим.

– Или тем, что мы богаты, – поправил он.

– Такого не припоминаю…

– Робин, – он приподнялся на локте и заглянул ей в лицо. – Эта девица – наследница огромного состояния.

– Девица?

– Да, старушка нас не дождалась. Отошла в лучший из миров, оставив все наследнице.

– Ничего не выйдет…

– Почему же?!

– Ты нравишься только старухам.

Гидеон тихо рассмеялся и поцеловал девушку в лоб:

– Мне и не надо ей нравиться. Мы возьмем ключик с ее киски, потом в доме возьмем все, что плохо лежит, и будем таковы.

Робин повернулась к нему, чёрные глаза блестнули в темноте:

– Ты уверен?

– Я никогда не уверен, – честно сказал он. – Но я всегда знаю, когда стоит рискнуть. И здесь стоит рискнуть. Поверь мне, Робин.

Она долго молчала. Потом положила голову ему на грудь и прикрыла глаза.

– Я ненавижу тебя, – сказала она.

– Я знаю, – прошептал он. – Но ты в деле?

– Только потому, что я устала бегать.

– Я тоже, – он поцеловал её в макушку. – Завтра ночью мы поймаем эту кошку.

Робин не ответила. Она тихонько посапывала, прижавшись головой к его груди. Гидеон погладил её по волосам, глядя в темноту. Но взгляд его был не здесь, а где-то в далекой стране грез и фантазий.

Глава 3

Она проснулась с улыбкой. Это было так необычно, что Гидеон, уже успевший натянуть новые чулки и причесаться перед маленьким мутным зеркалом, замер и обернулся.

– Ты улыбаешься, – сказал он с подозрением. – Я никогда не видел тебя такой довольной.

Робин сладко потянулась и откинула спутанные чёрные волосы с лица.

– Тебе показалось.

– Мои глаза все еще при мне, моя прекрасная Диана-охотница. И я вижу, насколько лучезарны сейчас твои. Наверно в этот раз я смог доставить тебе особое удовольствие?

Он наклонился и поцеловал её в плечо. Робин чуть заметно поморщилась, она не любила все эти нежности.

– Пфф... ты слишком много о себе думаешь, любимец старушек. Мне просто приснился хороший сон.

– Сон? – Гидеон приподнял бровь. – И что же за сон мог сделать мою Робин такой румяной и счастливой?

Она отвернулась к стене, но улыбка не исчезла с её лица.

– Я видела ангела. И он пел мне колыбельную, как в детстве...

– Ого, не замечал в тебе раньше такой любви к Господу. Всегда полагал, что ты ходишь в церковь с одной лишь целью: прицениться к серебряным кубкам и прочей богатой утвари.

– В тех церквях нет моего ангела. Он был в церкви в Стоук-Холлоу.

Лицо Гидеона в мгновение омрачилось грустью и сочувствием, будто летнее солнце скрылось за мимолетной тучей. Он прекрасно знал историю Робин. Во время страшной чумы её семья погибла: все, кто был на ферме, умерли один за другим. Маленькая девочка осталась одна. Она, даже в своем нежном возрасте, быстро поняла, что оставаться рядом с трупами нельзя. И, поплакав над родичами, ушла скитаться. Эти скитания привели ее в городок неподалеку от Вортимера, Стоук-Холлоу. Но там ее тоже застало чумное поветрие, и еще кое-что пострашнее: карантинные дозоры. Маленькая Робин оказалась в городе, как в захлопнувшемся капкане. Почти все жители сгинули, и малышке пришлось несколько месяцев выживать, прячась в заброшенной церкви, охотясь на крыс. Гидеон, который всегда умел вжиться в чужую личину, сыграть любую роль, сейчас почувствовал, как по спине ползет мертвенный холод. Он на мгновение стал маленькой Робин, и это было страшно.

Глядя, как побледнело и вытянулось лицо Гидеона, Робин засмеялась резким неприятным смехом и хлопнула его приятельски по плечу:

– Чего это с тобой, юный барин? Будто привидение увидел. Я этому ангелу до сих пор молюсь, хотя понятия не имею, как его зовут. Потому, наверно, мои молитвы произносятся впустую.

– У него были в руках меч, чаша или ветвь? – решил уточнить Гидеон.

– Не, это точно не Гавриил, Рафаил и не Михаил. Думаешь, я совсем темная? Ладно, хватит болтать. Смеркается. Надо перекусить и идти ловить эту твою кошку.

Гидеон вздохнул, но спорить не стал.

Они вышли из трактира, когда последние лучи заката угасали за крышами Вортимера. Город дышал вечерней сыростью, и воздух пах морем, рыбой и дымом из печных труб. Но на улицах творилось что-то невообразимое, достойное картины Иеронима Босха.

Люди бегали с сачками, верёвками, клетками. Какие-то парни пытались заманить кошку на крышу, привязав к верёвке дохлую рыбу, но верёвка запуталась в трубе, и они ругались, повиснув на карнизе. Двое джентльменов в париках сцепились из-за того, что один поставил капкан прямо на пороге другого, и теперь бедолага орал, пытаясь высвободить ногу из железных зубцов. Прибежала стража, и начался такой шум, что Гидеону показалось, будто они попали в сумасшедший дом.

Робин смотрела на это с холодным презрением.

– Профаны, – процедила она сквозь зубы. – Все до единого.

– А ты, стало быть, мастер? – усмехнулся Гидеон, уводя её в тень подворотни.

– Я ловила кошек, когда они были больше меня, – ответила Робин без тени шутки. – И не ради забавы.

Они миновали ещё несколько переулков – где-то слышались проклятия, где-то звон разбитой посуды, – и наконец вышли к особняку Гринвудов.

Особняк стоял в глубине старого сада, окружённый высокой каменной стеной, увитой плющом. Ворота были заперты, но Робин не стала к ним подходить. Она обошла стену, нагнулась, провела рукой по земле, заглянула под куст и наконец остановилась у старого дуба на углу.

– Она ходит здесь, – сказала Робин, указывая на едва заметную тропинку среди мокрой травы. – Видишь? Следы... Вдавленные, значит, она идёт спокойно, не бежит. Здесь она останавливается, садится, смотрит на сад. А потом идёт вдоль стены к тому окну, – она указала на тёмное стрельчатое окно на втором этаже: – Там, наверно, комната леди. Кошка приходит туда каждую ночь. Ждёт, пока откроют, или просто смотрит на свет в окне. Можно поставить ловушку вон там, под дубовой веткой. Ей нужно будет спрыгнуть с него на землю. И тут она нам и попадется.

Гидеон посмотрел на неё с восхищением:

– Ты – чудо. Читаешь следы лучше ищейки.

– Я просто знаю, как выживать, – ответила Робин, не оборачиваясь.

Она отошла на шаг, оглядывая стену, и спокойно, будто речь шла о том, как зарезать курицу к ужину, продолжила:

– Нужно что-то надёжное. Петля из тонкой проволоки. Она сунет голову и сломает шею. Или стальной капкан с зубьям. Она прыгнет на приманку, он сомкнётся и перебьёт ей лапу. С таким увечьем она не уйдёт далеко. Можно добить её палкой или просто схватить. Ключ у нас.

Гидеон посмотрел на неё с ужасом:

– Ты... ты предлагаешь убить кошку?

– Я предлагаю добыть ключ, – пожала плечами Робин.

– А есть более милосердный способ поимки?

Робин посмотрела на него с презрением:

– Испугался, господин Белоручка? Не бойся, всю грязную работенку я возьму на себя.

– Нет, Робин... Просто зачем лишать несчастную тварь жизни?

– Если бы я не лишала жизни этих несчастных тварей, то они бы уже давно обглодали мои косточки. И они гораздо вкуснее крыс. Если мне попадалась кошка в Стоук-Холлоу, был большой праздник. Я благодарила Бога и моего ангела.

– Ныне мы не настолько бедствуем, дорогая. Я лучше продам всю свою одежду, но ты никогда не будешь голодать.

– Мы бы вообще жили припеваючи, если бы ты не проиграл все, что мы выручили с последнего дела.

Гидеон вздохнул:

– Я тебя умоляю, хочешь, даже на коленях, давай поймаем кошку живой...

Робин покачала головой:

– Ты бесхребетный, как улитка. Ладно, можно сделать падающую клетку. Только доставать ее оттуда будешь ты. А я буду стоять и смеяться с того, как ты будешь истошно кричать, когда она пустит в ход когти и зубы.

Гидеон благодарно кивнул. Девушка закатала рукава и огляделась по сторонам. Её взгляд упал на старую плетёную корзину, валявшуюся у стены. Она подошла, пнула корзину ногой, оценила прочность и кивнула:

– Сгодится.

Гидеон смотрел на неё с любопытством. Робин скомандовала:

– Не стой столбом, найди крепкую палку длиной с локоть и верёвку. И ещё камень потяжелее, плоский.

Пока он шарил по темноте, Робин подтащила корзину к тропинке, выбрала ровное место и опустила её на бок. Она примерилась, поправила и осталась довольна.

Гидеон вернулся с палкой, обрывком бечёвки и увесистым булыжником.

– Это ещё зачем? – спросил он, кивнув на камень.

– Чтобы корзина не перевернулась, когда сработает, – ответила Робин, укладывая булыжник внутрь, ближе к задней стенке. – Тяжесть не даст отскочить.

Она взяла палку, подперла ею верхний край корзины, приладив другой конец к земле так, чтобы корзина стояла устойчиво, но достаточно высоко для входа. Затем привязала верёвку к палке – крепко, узлом, который Гидеон не сразу разглядел в темноте. Второй конец верёвки она протянула к кустам, где они должны были прятаться.

– Рыбу давай, – сказала она.

Гидеон протянул припасённый кусок вяленой трески. Робин положила его глубоко внутрь корзины, на самый булыжник, и чуть отодвинула палку, чтобы приманка оказалась в центре.

– Когда кошка зайдёт за рыбой, – объяснила она, – я дёрну за верёвку, палка вылетит, и корзина упадёт. У неё не будет времени выскочить, края прижмутся к земле, а камень не даст поднять её изнутри. Живая, целая и с ключом на шее. Доволен, котолюб?

Гидеон улыбнулся:

– Ты – гений.

– Я знаю, – ответила Робин без тени скромности.

Они укрылись в густой тени бузины, откуда отлично просматривалась ловушка. Робин проверила верёвку: она шла свободно, не цепляясь за траву и ветки. Всё было готово.

Прошло около получаса. Луна поднялась выше, её холодный свет серебрил стены особняка, и тени сделались длиннее, гуще. Гидеон уже начал замерзать, теснее прижался к девушке, но Робин замерла, и он понял, что добыча близко.

Из глубины сада бесшумно скользнуло светлое пятно. Крупная белая кошка остановилась у края тропинки, настороженно повела ушами, принюхалась. Робин сжала верёвку. Кошка шагнула вперёд, сделала ещё шаг и остановилась прямо перед корзиной. Она чуяла запах рыбы, но что-то её смущало. Кошка села, облизнулась и принялась неторопливо умываться, будто дразня их.

– Терпи, – едва слышно выдохнула Робин.

Наконец, кошка шагнула внутрь корзины, принюхиваясь к приманке. Робин уже натянула верёвку, готовясь дёрнуть, но в тот же миг из кустов с треском вылетела тень. Кошка молнией метнулась в сторону и растворилась в темноте. Человек прыгнул, повалился лицом вниз, а корзина упала прямо ему на голову.

Гидеон и Робин ошеломлённо смотрели, как незнакомец шевелится, пытаясь сбросить с себя кошачью ловушку. Наконец она упала, и из-под неё, окончательно испортив свой идеально чистый кафтан, выбрался бледный молодой человек с лицом ангела и ледяными глазами, сам Тристан Виндфорд. Он стоял, весь в земле и листьях, яростно отряхивая одежду и сверкая глазами. Робин удержала Гидеона за рукав, не давая ему выскочить.

– Кто здесь?! – рявкнул Тристан в темноту. – Выходите на свет Божий, негодяи!

Но ему навстречу вышли двое стражников с факелами.

– Господин Виндфорд? – удивлённо спросил один из них.

Тристан, пунцовый от гнева, попытался принять достойный вид, но кафтан был безнадёжно испорчен, голова взлохмачена, оттуда торчали листья и травинки.

– Я проходил мимо, – выдавил он. – И заметил подозрительное движение.

Второй стражник, уже не скрывая улыбки, ответил:

– О, вы тоже решили попытать счастья с леди Бланш? Из вас выйдет прекрасная пара, сэр!

Тристан сжал кулаки, и в его глазах мелькнула такая ярость, что стражники невольно попятились.

– Это не так! – закричал он, почти теряя самообладание. – Я не собираюсь участвовать в этих дурацких состязаниях! Я... я выполнял свой долг! Здесь могут скрываться преступники!

– Конечно, господин Виндфорд, – примирительно сказал первый стражник. – Мы поняли. Тогда, может быть, мы проводим вас до дома, чтобы вы могли привести себя в порядок?

Тристан ещё раз оглядел тёмный сад, словно надеясь увидеть тех, кто устроил ему западню. Но в кустах было тихо. Гидеон и Робин прижались к стене, боясь шевельнуться.

– Не нужно, – процедил Тристан сквозь зубы, резко развернулся и зашагал прочь, оставив стражников переглядываться с усмешками.

Когда его шаги затихли вдали, Гидеон выдохнул и чуть не сполз на землю.

– Первую борозду всегда кладут криво, – сказал он.

Робин в ответ только зло зашипела, как разъяренная кошка.

– Завтра снова попытаем счастья, – сказал Гидеон.

– Нет, с меня хватит!

– Тем лучше, моя дорогая! Я попробую свой метод!

– Ты ничего не смыслишь в ловушках!

– Твоя правда, милая Робин. Я изберу иной подход.

Робин только покачала головой, однако на лице мистера Грея горело такое воодушевление, словно они возвращались в трактир с безоговорочной победой.