Текст книги "Фрау (не) хочет в плен (СИ)"

Автор книги: Ариша Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Пальцы застыли у кнопок домофона. Глядя на меня, будто не узнав, Михаил стоял неподвижно. Так же было и со мной. Словно приросла к земле и не могла пошевелиться. Однако вечность я там стоять не могла, поэтому, набравшись смелости, я преодолела расстояние между нами. Рука Невского опустилась вниз. Расширенные зрачки карих глаз начали сужаться, а уголки губ дернулись вверх. Не понимая, что говорить в таких случаях, сжала ручки пакета посильнее и выдавила улыбку. Вышло немного криво и наигранно.

– Какие люди, – протянула я. – Неужто Михаил Игоревич собственной персоной? – мой голос выдавал волнение. Мужчина лишь покосился. – Чего стоите, не заходите, ключи у вас вроде есть.

– Да забыл я их дома, – ответил шатен, оглядев меня с ног до головы, пожав плечами. – А ты что, гуляешь здесь? – из кармана темной куртки, в которой я ещё не привыкла его видеть, обычно же пальто носит, была достана пачка сигарет, одна из которых оказалась во рту мужчины.

– Что-то вроде того, – ответила ему.

– Будешь? – протянул упаковку, я, нахмурившись, вытащила одну. Вообще-то я не курю, но сейчас захотелось. Мужчина немного изумился этому, но все равно поджег её. – Не похоже на тебя, Журавлева. Закурила всё-таки?

– Да, с тем, что происходит, не только закуришь, – выговариваю я, делая тягу, при этом сдерживаюсь, чтобы не закашлять.

– Это уж точно, – соглашается со мной тот. – Ты с Блиновым встречаешься? – неожиданный вопрос Невского меня смутил. От этого и курить перехотелось.

– А вы с девушкой сошлись? – спрашиваю я, забывая о том, что между нами не разница в возрасте, а семейный статус. Втрескаться в учителя, а он же ещё мне и дядя, только я могла. Вот честно. Больше не существует таких дурочек.

– Ревнуешь что ли? – склонился надо мной учитель, заглянув в мои испуганные глаза. Снова он так близко. Совершенно не думает о моём сердце, оно же так и выскочить может.

Ревную? Кто, я? Он что… экстрасенс? Или же я очевидное палюсь?

Выкидывая в урну окурок, я хмыкаю.

– Ну вот ещё. Фантазер вы, Михаил Игоревич, – доставая из кошелька магнитик от домофона, произношу.

– Может быть. Однако, Настя, мы договорились, чтобы ты называла меня по имени.

– Уж извините, язык не поворачивается, – огрызаюсь я.

– Ты сегодня без настроения что-то, – задумчиво протягивает.

Спасибо, что заметил. А благодаря кому я такая?

– Вам кажется, – произношу, входя в кабинку лифта, нажимаю на кнопку. Двери начинают закрываться, как Невский просовывает ногу, и те открываются.

– Ну нет, не кажется. Ты перед моим носом чуть дверь не закрыла. Голос холодный, да и вообще напряженная какая-то. Случилось чего, Блинов обидел? – последний вопрос разозлил меня окончательно. Причем здесь, мать его, Блинов? Что, больше других источников бед не придумал? А себя в категорию обидчиков не хочет записать?

– Не ваше дело, – как только на моем этаже открывается дверь, я выхожу, а следом Хуанитос.

– Как это не моё. Ещё как моё, я же должен знать, что происходит с моей племянницей, – обхватывает мои плечи и смотрит в глаза. От чего возникает желание плюнуть ему в лицо и ударить по голове сумкой. Убирая его руки от себя, начинаю возиться с замочной скважиной.

– Слушайте, вы по делу или как?

– Я тебя понял, ты мне не доверяешь, – шепчет Невский, я резко поворачиваюсь к ним, собираясь что-то сказать, но вместо этого пытаюсь сдержать слёзы. Если бы кто знал, как мне сейчас обидно, мало того, что влюбилась в запретное, так ещё и невзаимно. Так хочу плакать. Так хочу закричать. Но этим я не достучусь до него, у него на уме другая. – Насть, я пришел, чтобы поставить тебе зачёт по английскому.

– Вы так ко всем ходите, чтобы зачёты проставить? – мой голос снова ловит нотки дрожи. Какая я всё-таки дура. На что я обижаюсь-то? На то, что снова влюбилась и снова любовь больная? Мне никогда не будет везти в таких делах, ибо я самая настоящая неудачница.

– О, возвращение блудного Невского, – за спиной слышу голос брата. Даниил уже дома. Какое облегчение. Долго не думая, я вручаю в его руки пакет с купленными в супермаркете продуктами и торопливо бегу по лестничной клетке. Девять этажей, будет время поплакать. Да что такое, во мне словно убили мужественную Журавлеву. Я хочу выговориться и поплакаться, но беспокоить Андрееву не буду. Она и так не в восторге от моей любви к Невскому, а так ещё возненавидит.

Отключаю телефон и иду в город, где людей так много, что среди них можно затеряться. Жизнь она такая, сегодня ты улыбаешься от того, что тебе невероятно круто с человеком, а завтра давишься слезами от боли, вызванной этим же человеком.

Вывески на улице праздничные: горят Деда Морозы, махая руками, будто приветствуют. Мелькают цветные лампочки на висящих гирляндах. Люди в различных костюмах зазывают к себе. Один из "Истории игрушек", кажется, Баз, подходит ко мне и протягивает рекламную листовку.

Стою с опущенной головой, сжимая лист. Мои руки обхватывает человек в костюме, и я испуганно смотрю на него, а после меня обнимают. Интересно, аниматоры все такие?

– Настя, – слышу, как женский голос произносит моё имя. Женщина снимает голову своего костюма, и на меня смотрит пара зеленых, родных и таких долгожданных глаз. – Настенька, – выступают слёзы, когда смотрит на меня.

– Ма… мама? – возглашаю изумленно я, когда она целует мои руки, при этом плача. Трудно сказать, что я сейчас испытывала, однозначно, радость, а ещё шок. Столько прошло лет, и вот мы снова встретились. Я не ненавижу её. Я рада нашей встрече, пускай она и вышла слегка не такой, как я её себе представляла.

Глава 24

Допиваю остывший шоколад, сидя на стуле в одном из детских кафешек, и наблюдаю за тем, как женщина расправляет свои русые волосы и смотрит на меня, слабо улыбаясь. Мама, которую я давно не видела, уже месяц жила в городе, снимая скромную однокомнатную квартиру. По её рассказам, она рассталась с молодым пареньком, который изменил ей со своей ровесницей. Ни капли не жалея о расставании, она приехала в Москву. О свадьбе Зары, как оказалось, она узнала от меня. С отцом же они ещё не виделись.

– Может ещё шоколада? – спросила стройная женщина, которая была немного выше меня. – Кажется, ты успокоилась, – с улыбкой сказала та, присев рядом и взяв мои руки. – Тебе легче? Не знаю, что у тебя стряслось, но это в прошлом.

Не согласившись с её словами, покачала головой. Михаил Игоревич не мог быть в прошлом. Ну никак. Да и в настоящем его нет, а в будущем и подавно.

– Не расскажешь? Может я помогу тебе?

– Сомневаюсь, что сможешь, – отвечаю ей, вытирая оставшиеся слёзы. Устала плакать.

– Знаешь, может я не самый примерный человек, но в отношениях я кое-как разбираюсь, – неожиданно выпалила та. Я резко дернулась. Как она узнала? Я же ничего не рассказывала. – Не бойся, я мысли читать не умею, просто я выглядела так же, когда начинала встречаться с Романом, – вспомнив что-то, она ухмыльнулась. Говоря о Романе, она имела ввиду отца.

– Серьёзно? – изумилась я, сжав на коленях руки. И впрямь меня можно прочесть, как открытую книгу. А что? Растекшаяся тушь, плачу ни пойми от чего, вид, будто меня поимело сорок разбойников, да и вообще, состояние мясо. Похудела за последний месяц на килограммов пять. Замечательно просто. Хотите стройную фигуру и испорченные нервы – влюбитесь.

– Да и когда жила… – опустила голову та, взгляд её упал на пол. На минуту в её глазах отразилась боль. Тут же встряхнув головой, выдавила из себя улыбку и погладила свою руку. – Милая, может мы пять лет с тобой и не виделись, но ты по прежнему можешь мне доверять, – подмигнула женщина.

– Юль, вот твоя зарплата. Ты хорошо поработала, – перебила маму только что вошедшая хозяйка, протягивая деньги. А выглядела она молода. – Приходи завтра.

– Спасибо, Светка, что бы я без тебя делала, – озорно усмехнулась мама. Женщина, которая была одета в брючный костюм, оглядела меня, а после перевела взгляд на мою маму.

– Твоя дочь? – спросила светловолосая, мама кивнула головой. – Узнаю тебя в двадцать лет, – хохотнула симпатичная Светлана. Я покраснела. Моя мама была очень красивой, в детстве я думала, что мы совершенно не похожи, ибо не выделялась особой красотой.

– А вы давно знакомы? – спросила я, глядя на Светлану. На её коралловых губах появилась улыбка.

– С первого курса, милочка. Мы с твоей мамашей одногруппницами были, – от услышанного я изумилась. Так значит они одного возраста? Удивительно, для своих сорока пяти уж больно Светлана выглядит молодо. Охренеть просто.

– Не зазнавайся, выдра, – с усмешкой произнесла моя мама. Ого, это же какой уровень отношений между ними. Интересно, а мы с Андреевой так же будем общаться? Забавно даже.

– Молчала бы, ласточка подстреленная, – прошипела блондинка. Между этими двумя будто искрилась молния.

– До сих пор из-за Журавлева бесишься?

– Больно нужен мне твой птенчик, – хмыкнула высокомерно. Я вылупив глаза, не знала, как правильно реагировать. Хотелось засмеяться. Они что, моего папу не могут поделить? Светлана, заметив мой взгляд, хохотнула. – Баста, Ласточкина, а то твоя дочь не поймет в чем дела. Как ты поняла, это были дружеские насмешки. Когда-то я с этой вот женщиной, – указала на мою маму. – Подрались из-за твоего отца. Однако я ей хорошенько напинала, но батя твой тайно влюблен был в первую красавицу универа. А мне бандюган достался, – пожала плечами та. – И двое таких же растут, одному двадцать один уже, другому восемнадцать. Вечно как видятся, морды бьют друг другу, – тяжело вздохнула.

– Настя, не слушай эту ведьму. Живет она получше некоторых, – блеснула взглядом. – Хотя я ей многому обязана. У неё квартиру снимаю.

– Я тебе на твое старолетие подарила, дура! – вспыльчиво протянула.

– А ну-ка дуло залепила, я же сказала, что не приму от тебя подачек!

Какие у них ровные отношения, однако. Светлана, собиралась что-то яро ответить моей маме, как её перебила молоденькая официантка.

– Светлана Максимовна, к вам пришли, – как только молоденькая девушка сказала об этом, в кладовую вошел… Блинов?

– А вот один из оболтусов пожаловал, – хмыкнула женщина, глянув на Вовку.

– Ма, ну чё хотела? – спрашивал лениво Вовчик, затем поднял голову и от изумления округлил глаза. – Настя? – не поверив своим глазам, протер их.

– А вот это уже интересно, – прошептала Светлана, расплываясь в улыбке. – Что, Юлька, судьба что ли?

Неужели и правда говорят, что первый раз – случайность, второй – совпадение, а третий – судьба? Это мог быть кто угодно, но Блинов? А ведь день начался с него, неужели и закончится им же?

Глава 25

Как по мне, в моей жизни уж слишком много Блинова. Начиная от универа и заканчивая нашими мамами. Кто же знал, что он будет сыном маминой подруги. Да и вообще, почему я о тёте Свете узнаю только сегодня? Всё так, будто в заезженной до дыр мелодраме. Что же это такое, я ведь только отошла от случившегося.

– Привет еще раз, – протянула я, оглядывая изумленного парня. Выглядит он точно так же, как и в магазине. Почему именно Блинов? Ничего не понимаю. Неужели небеса подталкивают меня к нему? Этого быть просто не может. Полный абсурд. – Сегодня больно уж что-то многовато наших встреч, – выпалила нервно.

– Это точно, – согласился со мной блондин, посмотрев на мою маму.

– Это моя подруга Юля, – Света представила ему мою мать, которая накидывала на себя куртку. – А с Настей ты, видимо, уже знаком, – прищурилась с неким подозрением.

– Да, мы неплохие товарищи, – протянул Вова. На что Светлана лишь усмехнулась.

– Я не прочь ещё поболтать с вами, но у меня куча дел. Настя, ты как, со мной? – спасением моим стала торопливая мама. Она ещё спрашивает, знала бы, из-за чего я слезы лила, таких глупых вопросов не задавала бы.

– Конечно, ты же обещала показать мне, как живешь, – отозвалась я, улыбнувшись. Да, именно так. Не хочу задерживаться с Блиновым. На сегодня его хватит.

– Тогда в другой раз, – проговаривает Светлана, складывая перед собой руки.

– До встречи, – напоследок проговаривает Вовка, как только закрывается за нами дверь. Мама молча смотрит на то, как я облегченно вздыхаю.

– Если бы ты только знала, как выручила меня, – прикладываю к груди свою руку.

– Не знаю, в каких вы там отношениях, но любовного влечения у тебя к тому парню нет, когда же с ним все наоборот.

– Ты что, хочешь сказать, что я нравлюсь Блинову? – непонимающе захлопала ресницами.

– Не исключено, – проговаривает мама, останавливаясь на остановке и доставая из кармана пачку сигарет. – Не против, если я покурю? – спрашивает мама, подобное меня изумляет. Моя мама прежде никогда не курила.

– Нет, – отвечаю ей, после она вытаскивает одну из сигарет и спичками прикуривает. – Давно куришь? – спрашиваю у неё, она, не задумываясь, отвечает.

– После развода, – дым растворяется в холодном воздухе. – Сама знаешь, мать из меня никакая. Бросила мужа, детей. Ещё и с молодым начала жить. В твоих глазах, небось, я блекну с каждым разом все больше и больше? – спрашивает тихо женщина. На остановке никого нет. Мы одни.

– Какой бы ты ни была, я буду любить тебя всегда, не смотря ни на что, – выдаю я, чему и сама удивляюсь. Родителей же не выбирают, да и к тому же есть матеря и хуже. Она не самая хреновая мать. Нужно же уметь прощать, или я не права?

– У тебя слишком доброе сердце, как и у отца. Как он там, кстати, поживает? Не женился ещё? – спрашивает мама, стряхивая пепел.

– Ему никто не нужен, кроме тебя, – на полном серьезе выдаю я, вспоминая дни его депрессии, когда он ничего не ел и не пил, лежал на диване. Это продолжалось полгода, пока он не взял себя в руки и не утонул в омуте рутины.

– Как интересно. Зара говорила, что он женился, – при упоминании тети, у меня дернулся глаз.

– Какая чушь! Когда она тебе это сказала? – напряглась. Между мамой и тётей всегда были напряженные отношения.

– Когда я пыталась вернуться в семью.

– А ты пыталась? – сейчас я была в таком шоке, что даже не заметила пришедший автобус.

– Да, видимо, Зара хорошо вам по ушам проездилась. И про измены мои придумала, и про то, что вы мне нахрен не нужны были. И что я только ей сделала? – спешно выкидывала в урну окурок и хватала меня за руку, притягивая к автобусу.

К такому меня ещё жизнь не готовила. Кому мне верить? Матери или тёте? Мне хочется услышать и маму тоже.

– Мам, а ведь мне интересно, что скажешь ты, – как только дверь транспорта закрывается, и мама оплачивает за нас проезд, проговариваю.

– Уверена? Моя история точно не будет похожа с историей Зары, – спрашивает та, после я киваю головой. – Хорошо, тогда расскажу все дома, по дороге заскочим за медовиком, твоим любимым, – слабо усмехается та, в этот момент моё сердце начинает трепетать. Она до сих пор помнит мой любимый торт. Мне приятно это осознавать.

Из-за неловкого молчания дорога казалось долгой. Мама сидела рядом и задумчиво глядела в окно. Её брови были нахмуренны. Доехав до конечной остановки, мы, наконец, выскочили из транспорта и зашагали к маминому дому. До её дома от нашего добираться два часа. Постараюсь запомнить, где она живет. На втором этаже пахло цветами. Да и сами подъезды были новыми. Открыв дверь, мама запустила меня к себе. Двухкомнатная квартира с неплохим ремонтом выглядела так, словно в ней никто не жил. Было идеально чисто. Мама у меня чистоплотная.

– Разувайся. Чувствуй себя как дома, а я пока пойду, поставлю нам чайник, – отдаляясь в другую комнату, та что-то напевает. Мелодия, которую любил Даниил. Чувствуется теплота. Сердце от этого начинает трепетать сильнее. Не прошло и минуты, как она выбегает из кухни и накидывает куртку.

– Ты чего? – изумляюсь я.

– Забыли торт купить. Я быстро, – собирается обувать ботинки, как я хватаю её за руку.

– Не нужно, лучше покорми меня чем-нибудь, – с улыбкой проговариваю. Мама выдыхает и ведет на кухню. Из морозилки достает пельмени на деревянной доске, которые слепила сама и ставит кастрюлю на газ. После, как вода закипает, она отправляет одну за другой в нее. Когда те оказываются сваренными, она ставит их на стол. Пельмени такие же вкусные, как в детстве. – Так что там? Что расскажешь ты?

– А что мне говорить? Развелись мы с твоим отцом по прихоти его милой младшей сестренки. Она твердила постоянно, что мы не пара, что я плохо воспитываю вас с Даней, гуляю по ночам, хотя знала, что явившаяся я уставшая утром, пропадала на работе. В то время денег у нас практически не было, и я хотела хоть как-то быть полезной для своей семьи, – складывает руки та, в то время, как я, слушая её, жую очередной пельмень. Даже не знаю, кому поверить. Так-то, мужчин, о которых говорила Зара, в нашем доме не было. Соврала что ли?

– Разве могла Зара поступить так? – спросила, будто у самой себя.

– Это твоё дело: верить мне или нет, – выдохнула мама, поглядев в окно. – Уже темно. Может останешься на ночь? Завтра утром я тебя отправлю домой, об этом не беспокойся.

Домой спешить не нужно. Остаться здесь и всё хорошенько обдумать? О маминых словах, о Заре и, конечно же, Невском.

– Да, если не притесню тебя, – после моего ответа у мамы на лице появилась улыбка.

– Тогда я расстелю постель, – подскочила на ноги, покидая кухню. Такая счастливая. Неужели и впрямь скучала?

Помыв после себя посуду, прихожу в комнату, где мама расправляет кровать.

– Ты знаешь, хоть я и прожила с Зарой последнее время, но всё равно постараюсь поверить тебе. Отец, будь ты плохой, не убивался бы так.

– Спасибо, что даешь мне второй шанс, – оставляет на моей щеке смазанный поцелуй. – Надеюсь, тебе понравится у меня. Можешь ко мне приходить каждый день, – она была счастлива, как ребёнок. Был слышен ее смешок.

Глава 26

С мамой мы проговорили всю ночь, я ей рассказала о замужестве тети Зары, о том, как погуляли на свадьбе и про влюбившегося в мою лучшую подругу брата. Ей было интересно. Я это видела по её глазам. Только о Невском решила не говорить, думаю, она бы не оценила, что я влюбилась в родственника.

Ночью я не могла уснуть, прокручивая в голове воспоминания, те самые, когда с нами жила мама. Она и впрямь не была злой или же строгой. Помнятся лишь уставшее лицо, красные глаза и выдавленная через силу улыбку. Она всегда улыбалась. С папой они практически не ссорились. А вот с тётушкой постоянно. Боюсь, что Зара нас ввела в заблуждение, что мать у нас плохая. Да, она жила с другим мужчиной, но за это я не буду её упрекать. Ей и с ним не повезло. Подло, конечно, Зара поступила, об этом я с ней поговорю. А теперь думаю о Невском. О его холодном отношении и о том, что он посмел подумать, что я с Блином мутки мучу. Так дело не пойдет. Нужно уже забывать о Михаиле, ибо эти чувства меня убьют.

Утром обнаружилось, что у моего мобильного села батарея. Потому, предчувствие у меня было такое, будто дома меня ожидали Даня и порция пиздюлей.

Женщина накормила меня приготовленными блинами со сгущённым молоком.

– Я вызвала тебе такси, – проговорила мама. – Я поеду с тобой до работы.

– Я тогда тоже выйду в центре и дойду своим ходом, заодно прогуляюсь.

– Ладно. Как себя чувствуешь? – присела рядом, попивая кофе.

– Вчера я предстала перед тобой в соплях. Я накрутила себя, сейчас мне намного лучше, – немного соврала ей.

– Если тебя будет что-то беспокоить, поговори со мной. А ещё я тебе дам ключи от квартиры, чтобы ты могла в любое время придти ко мне.

Под окном нас уже ждала машина. Переодевшись, мы отправились на улицу. Таксист отвез нас в центр. Мама ушла на работу, а я же потопала домой, репетируя какую-то речь, которая смогла бы меня отмазать перед братом. Хотя ему я собиралась сказать про маму.

Подойдя к своему дому и поднимаясь по лифту, я совершенно не ожидаю увидеть раскрытую дверь квартиры. Обеспокоенно вхожу в нее и замечаю Михаила Игоревича. Он успокаивает Даниила, у которого сейчас неважный вид.

– Что стряслось? – спрашиваю у них, затем Невский подрывается с места и хватает меня за воротник куртки.

– Журавлева, чёрт подери, для чего тебе мобильный телефон? Ты какого хрена не отвечаешь? Зачем ты убежала вчера? Ты хоть понимаешь, что заставляешь нас волноваться? – не своим голосом кричал мужчина, отчитывая меня по полной программе.

Он сказал «нас»? Неужели тоже волновался.

– Скажи, ты была с ним? – спрашивает следующее Невский, я непонимающе хлопаю ресницами.

– С ним? С кем это? – спрашиваю, будто не понимаю.

– С Блиновым! – выдает мужчина, после я округляю глаза. Он думал, что я спала с Вовой. Что за чертовщина?

– Нет, – убираю от себя его руки.

– Где ты была? – вмешивается в разговор брат, с таким же повышенным голосом. – Почему твой телефон отключен?

– Батарея села. Даня, ты не поверишь кого я вчера встретила! – усмехнулась я, обняв брата. Это его успокоило. – Нашу маму. Я у неё ночевала сегодня. Ты представляешь? – слушая меня удивился не только Даниил, но и Невский.

– Не шутишь?

– Да зачем мне тебя обманывать? Давай в следующий раз сходим к ней вместе? Только Заре не говори, ладно? – тараторю я, после перевожу взгляд на Невского. – И вы тоже, Михаил Игоревич.

Этот день. Я постараюсь вести себя естественно. Как раньше. Больше никаких чувств к Хуанитосу!