Текст книги "Фрау (не) хочет в плен (СИ)"

Автор книги: Ариша Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Времени нет, нам нужно новый материал ещё рассмотреть, – отвечает он, закрывая мой реферат, на который я убила четыре часа.

– А когда мне тест написать? – спрашиваю следующее.

– Он у вас уже написан, – выдает Михаил Игоревич, добивая окончательно.

– В смысле? – переспрашиваю у него.

– А вот этого я уже не знаю. Скорее всего тебе лучше спросить у своей подружки, да Андреева? – обращается к Ирке тот. Ничего не понимаю. – Пятеркой пожертвовать ради подруги, благородно ничего не скажешь.

Андреева даже глаза на него не осмелела поднять. Так вот, что, она так неуверенно и долго писала перед сдачей, в прошлую среду. Моё имя. Ира, глупая, зачем же ты это сделала? И все это ради меня…

– Не ставьте ей двойку, – прошу Невского, который тяжело вздыхает.

– С ума меня сведете, – протягивает он, прислоняя ко лбу свою руку. – Я уже Андреевой пятерку поставил, а мог бы и два, – ещё раз посмотрел на Иру он. – Но мы поступим таким образом: в эту пятницу, после всех пар жду вас Журавлева у себя. Будем писать тест, а пока присаживайтесь!

Глава 9

В предвкушении пятницы я не могла спокойно спать, кушать и жить. Остальные дни я… Да мне было похеру, если честно. Напишу я тот тест или нет, вообще не парилась. Английский – это не то, за что стоит переживать в этой жизни. Точнее не так. Вообще незачем париться. Нужно жить и радоваться. Поставят двойку? Да пофигу, пускай подавиться ею! Мне абсолютно все равно.

– Насть, ты хоть почитай что-нибудь? – причитала Зара, которая ворвалась в мою комнату в надежде застать меня с учебником. Не тут-то было. Я сидела в ноутбуке, читая очередную книгу.

– Я готовлюсь, – протянула я, затем женщина недоверчиво покосилась на монитор. Пошагав ко мне, она посмотрела на то, что я читала. Это был не английский. – Пятьдесят оттенков серого? – прочитала название родственница, тяжело вздохнув. Вы не подумайте, я не в коем разе не извращенка, просто летом впервые познакомилась с дерьмовыми фильмами, которые я посмотрела все части, точнее я проспорила Ирке, тогда-то она и загадала подобное, ей даже пришлось смотреть со мной, на две ночи оставалась у меня. Что Андреева, что я не оценили сию историю. Обычно книги всегда фигово экранизирует, мне вдруг сегодня захотелось сравнить с фильмом. Две полные параллели: как я и английский, даже ещё дальше. Меня на пять глав хватило. Не моё.

– И как это понимать? – тяжело вздыхает Зара, закатывая глаза.

– Знакомлюсь с Британской литературой, – выдаю с улыбкой, на что тетя лишь качает головой.

– И как? Познавательно? – любопытствует та.

– Не очень, скучнее я ещё ничего не читала, – закрывая вкладку, отвечаю ей, разворачиваясь на стуле. – У тебя как дела? Дома совсем не бываешь.

Говорю я, замечая на её лице теплую улыбку.

– Знаешь, – протягивает Зара, падая на мою кровать, затем я поднимаюсь с места и следую её примеру. Теперь ненормальных двое: я и моя тётя Зара.

– Не знаю, ты же ничего не рассказываешь, – обиженно протягиваю я, переворачиваюсь к ней, и встречаюсь со взглядом счастливых карих глаз. Она смеется. Счастливая. Я очень рада за неё. Она поистине заслуживает женского счастья, ведь таких хороших женщин, как она, казалось, не существует. И моей мамы… Да, я не могу, скучаю. Меня всю убивает, осознавая, что где-то по Москве бродит моя мама и даже знаться не хочет. Обидно и больно. Но всё равно я встречусь с ней, даже, если она не захочет со мной увидеться. Я ей все выскажу! А ещё скажу, что скучаю и люблю. Во мне нет гордости, просто обжигающе в груди досадная обида.

– Давай колись, какой он? Мне очень хочется знать, с кем это моя тетя встречается там, а? – как прокурор, говорящий по душам, начала я.

– Очень хороший, добрый, заботливый… – задумчиво перечисляла положительные качества своего будущего мужа. – Весёлый, искренний, внимательный и нежный… – как шестнадцатилетняя девочка, выглядела моя тридцати двухлетняя тетя Зара. Неужели люди и впрямь говорят, что любовь заставляет человека так безмятежно радоваться и глупо, но в тоже время и мило улыбаться.

Её рука потянулась ко мне, она проводила по моим непослушным, испорченным волосам.

– Он любит делать так, а ещё улыбаться. Так красиво, что даже дух завораживает. Понимаешь? – спрашивает у меня тетя, я отрицательно качаю головой. Увы я не знаю таких чувств, то, что испытывала в прошедшем времени к Ивану Мышкину, можно было назвать ложным чувством и наивным раскладом моей глупой жизни… Этого человека я пытаюсь забыть всем сердцем. Мало ему Даниил всыпал, нужно было не оттягивать брата от предателя.

– Придет время, и тебя постигнут те же чувства. Сначала тебе будет страшно от неизвестного, но потом ты сама не поймешь, как не захочешь отпускать от себя человека.

– Зара, а давно вы в отношениях? – неожиданно спрашиваю у неё, но она совсем не удивляется.

– Два месяца, – отвечает та с улыбкой.

– Два месяца? И он уже сделал тебе предложение? – изумилась я, повысив голос. Но нас все равно никто не слышал. Даниил часа два назад, намылился весь разодетый к друзьям. Наверное, в ночной клуб.

– Правда безумие? – смеётся она. – В декабре мы сыграем свадьбу, – от последних слов, я и вовсе теряю дар речи. Это же совсем скоро. Почти через месяц!

* * *

Я с растрепанными волосами стояла под дверью аудитории английского языка, и нервно поглядывала на Андрееву, которая любезно решила меня довести до двери, боясь, что надумаю сбежать.

– Ира, да не переживай ты, никуда я уже не денусь, – говорила я, лениво потягиваясь. И кто меня на политологии, собственно, говорил просил спать? Хорошо, что во сне, я, отличая от Даниила не храпела, а то бы сдала всю свою подноготную. Жалко мне Светлану Юрьевну, в наглую игнорировать её лекцию – это просто сверхпреступление.

– Иди домой, я справлюсь.

– Тебя не ждать сегодня? – удивилась блондинка.

– Нет, сама же говорила, что сегодня родственники из Анапы к вам приезжают. Вот и иди к гостям, а с тобой мы в понедельник свидимся.

– Хорошо, только как сдашь, напиши мне, блин, а не как в прошлый раз, – строго говорит Ирка, хмурясь.

– Ладно-ладно, – отвечаю ей, на что она, долго не думая открывает дверь и заталкивает в аудиторию. Андреева коза, я её прибью!

Она хлопает дверью, затем взгляд молодого преподавателя останавливается на мне. Господи, как же стыдно сейчас.

– Журавлева, тебя стучать не учили? – как обычно начинает нудить, поправляя свои очки. Я молча топчусь на своем месте, складывая руки на спину и опуская взгляд на свои ботинки. – Ладно, присаживайся, – выдыхает мужчина, указывая на место первого ряда.

– Надеюсь за час справишься, – выдает тот, доставая из какой-то тетради листок с тестовыми заданиями.

– Я тоже надеюсь, – мучительно протягиваю в ответ, и как только листок оказывается в моих руках, присаживаюсь на указанное Невским местом. Сегодня он выглядит задумчивым. Не как обычно, каким я привыкла его видеть.

Беру ручку в руки и начинаю знакомиться со своим тестом. Вопросы, даже если легкие, кажутся для меня самыми сложными. Минут десять было потрачено на то, чтобы прочитать, ещё двадцать на перевод, и оставшееся время на ответы, на некоторые пришлось отвечать наугад. Попаду или не попаду, посмотрим.

– Журавлева, к стулу не приросла? – спрашивает спустя час Михаил Игоревич. Поразительно, мужик целый час молчал, ничего не говорил. Сначала тот что-то писал в своем журнале, а потом засел в телефоне, и по звукам, которые каждые минут пять звучали, с кем-то переписывался. Не с той ли женщиной?

– Да, нет, – отмахнулась я. – Я уже всё.

– Всё? – изумился тот. – Ответила на все шестьдесят вопросов? – полюбопытствовал мужчина.

– Ну да, только на половину пришлось писать от фонаря, – честно ответила мужчине, на что он усмехнулся.

– Ты такая честная?

– А что скрывать, если я в английском ноль без лапочки, – встаю на ноги и кладу лист на стол.

– Но на немецком ты говоришь хорошо**, – протягивает Невский почти на чистом немецком.

– В школе по немецкому стояла пятерка, ** – отвечаю ему, он ухмыляясь, берет лист, бегло просматривая мои ответы.

– Журавлева, – переходит на русский тот.

– Всё очень плохо?

– Давай я поставлю тебе четверку, и ты мне дашь спокойную жизнь, – будто собирается со мной торговаться, но я улыбаюсь.

– Не получится, Михаил Игоревич, скоро мы станем родственниками, и вам будет не до спокойствия, – шучу я.

– Надеюсь ты не угрожаешь мне? – его бровь от изумления изогнулась.

– Я? Да вы что, никогда в жизни, дядя Миша… – шепчу я, он ухмыляется, почему-то хитро, и прищуриваясь.

– Тогда к тебе или ко мне? ** – спрашивает преподаватель, после чего меня передергивает. Снова эти слова, как тогда, когда я опоздала впервые на его пару. Он поправляет очки, и ослабляет галстук. Глаза, будто потемнели, а на его лице ухмылка, такая, будто он подтрунивает надо мной. – Ты не ответила тогда…** – поднимается с места тот, и обходит стол, останавливаясь напротив. Не отводит глаза.

– Я тогда не знала, – шепотом произношу я, совершенно не смущаясь. Я тоже умею играть, я не такая наивная дурочка, чтобы здесь думать о всяком и краснеть, как ненормальная. Во второй раз со мной это не прокатит. – У вас есть девушка, Михаил Игоревич, а ещё вы, кажется, забываетесь, что являетесь моим будущем родственником, – отвечаю на русском, затем он расплывается в улыбке. В красивой такой улыбке, теплой. Как тогда, когда улыбался своей девушке.

– Анастасия, вы не прошли тест на совместимость, – выдает тот, затягивая галстук. Чёрт, играет же. Этот Хуанитос, словно и впрямь из взрослых фильмов. Такой горячий и в тоже время холодный. Поиграть захотел, а у самого сейчас от смеха слезы будут.

– Идите домой, я поставлю вам четверку. Даже читать не буду ваш бред.

Я оскорблена. Убила на эту фигню целый час, а он даже проверять не собирается.

– Я не уйду, – качаю головой. – Проверяйте, – мои слова его удивляют. – Отказываюсь от ваших подачек.

– Так значит? Журавлева, а ведь я хотел с тобой подружиться, как со своей племянницей. Я разочарован.

– Я тоже. Вы меня оскорбляете и в тот же момент жалеете, как будто я неспособный ребенок…

– Ребенок… – почему-то цепляется к этому слову. – Всё, верно, ты маленькая девочка. Хорошо, я проверю тест, если тебя это успокоит.

Уже за столом, Невский что-то чиркает красной пастой по моему листу, и тяжело вздыхает. Неужели я зря понадеялась на свои силы? Я же всё-таки, как ушла Зара, всю ночь пыталась что-то да выучить. Я в пять утра только заснула. Зря?

– Журавлева, чёрт подери, – ругается тот, откидывая в сторону ручку. – Ты и впрямь на четверку написала.

– Вы серьезно? – изумляюсь я, и смотрю на лист, где начерканы все мои косяки. Из шестидесяти вопросов, неправильных двадцать два.

– Поздравляю за честно заработанную оценку. Теперь уж точно свободна, – говорит он, я почему-то улыбаюсь. Да, я это сделала. Я получила эту чертову четверку. Сама. Без Иркиной помощи.

Мужчина вглядывается на мою улыбку, и задумчиво хмыкает.

– Журавлева? – чуть нервно протягивает тот. – Я на встречу из-за тебя между прочем уже на минут пятнадцать опаздываю.

– Да, извините, – выдаю я, направляясь к выходу. Как только дверь открывается, я останавливаюсь на полпути, и смотрю на Невского.

– Что-то ещё? – любопытствует тот, на что я лишь пожимаю плечами.

– Нет, Михаил Игоревич, это вы не прошли тест на совместимость, – загадочно выдаю я, затем хлопаю дверью.

Не знаю, что это значит, но я безумно счастлива.

Глава 10

Битый час смотрю, за тем, как ходуном ходит стенка, от которой слышны звуки. Их, наверное, издавали самые настоящие участники порно кастинга. Молодая пара, которая как оказалось, переехала неделю назад, а который я конечно же не знала, и даже не видела, решила, что в семь часов утра прыгать, биться головой об стену, насиловать бедную кроватку в прекрасное утро выходного дня, это как раз то что нужно их соседям, а в большом случае мне. Ведь именно мне посчастливилось быть их соседкой через стену. Даниилу хорошо, спит, как обычно и проблем не знает, Зара так вообще почти уже местожительство сменила, и теперь уж она кому-то не дает спать. Суровая правда жизни.

Полностью укутываясь в одеяло, я мысленно молю Бога, чтобы тот помог мне как-нибудь заснуть и не слышать всего этого.

Но угадайте кому было не суждено выспаться в воскресенье? Да, именно мне. Послышался звонок в двери. Брата, после армии танком не разбудишь, спит как убитый, и конечно же кроме меня дверь никто не откроет. Пришлось обуть свои тапочки и пошлепать в коридор. Завязывая на талии пояс махрового халатика, потянулась на носочках к глазному отверстию, и вижу знакомую шевелюру темных волос. Борис. Интересно, что его привело в такую рань?

Открываю тому дверь, и первым делом замечаю на его лице улыбку.

– Прошу прощения за такой ранний визит, – вежливо говорит мужчина, которого я впускаю в квартиру.

– Всё в порядке, я и не спала вовсе, – проговариваю я, косясь на дверь своей комнаты. Проклятые соседи. Из-за них же меня покинула фея сновидений!

Сонно потираю глаза, и замечаю, как тот внимательно изучает моё лицо.

– Что-то не так?

– Нет, что ты. Просто не знаю к кому обратиться за помощью, – выдыхает тот, опуская голову.

– Произошло чего? – открываю дверь кухни, пропуская Бориса. – Присаживайтесь, – предлагаю брюнету, который послушно садиться за стол.

– Ничего особенного, не беспокойся так. Просто, мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за моей квартирой. Понимаешь ли, сегодня в десять часов мы с Зарой собираемся поехать к моим родителям, а дома у меня Тимошка и аквариум с рыбками. Мы не можем взять кота с собой, а рыб тем более. Я бы попросил брата, но у него кажется сейчас другие заботы в жизни. Я бы и Даниила позвал, но Зара настояла на том, чтобы я попросил помощи именно у тебя, аргументируя тем, что у Даниила аллергия на котов, – на одном дыхании говорит Борис, который заметно переживает. – Всего одну ночь, если ты не занята конечно же. Я могу попросить и соседей.

Зара настаивала на мне? Так и знала, что из нас двоих тётя больше доверяет мне, а не братцу, который может что-нибудь да учудить. Всё равно из нас двоих, я буду поспокойнее и поумнее. Да и потом, у Даниила аллергия на шерсть.

Да и разве не интересно, где и в каких условиях живет мужчина, с которым моя тетя собирается связать свою жизнь?

А ещё, судя по его рассказу, Михаил Игоревич живет отдельно от него, и небось свою ненаглядную не может бросить. Не знаю в каких отношениях Борис и пассия Хуанитоса, но не их он почему-то не позвал, а меня. А это уже как минимум новый уровень. Ну и признаться честно, приятно мне.

– Что вы, никого не зовите, я с радостью вам помогу, – с улыбкой отвечаю я. – Тем более очень сильно люблю котов.

Серьезно. Я просто маньячка. Когда гостила у Ирки, то бедную Анфису затискала. Она у них вислоухая, семимесячная кошечка. Такая игривая и ласковая.

– Буду очень благодарен тебе, Настенька, – протянул тот, облегченно вздохнув. Настенька. Не Журавлева. Всё-таки, да, Борис полная противоположность своего младшего брата. Он приятен и дружелюбней

Даже смутилась от этого. Щеки запылали. Меня мама всегда Настенькой называла.

– Тогда, чтобы тебе самой не добираться, я отвезу тебя. Возьми с собой самые необходимые вещи.

– Ладно, но прежде мы попьем чай? – проговариваю я, с улыбкой.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Теперь я понимаю почему его выбрала Зара. Он и впрямь очень хороший. Михаилу Игоревичу до него далеко. Собственно, как и мне до порядочной девушки.

* * *

Вещи я собрала быстро. Даниилу, которого я оторвала ото сна, сообщила о том, что ночь проведу в доме старшего Невского, брат пробурчал что-то нечленораздельное. И я уехала вместе с Борисом.

Жених моей славной тёти Зары жил недалеко от университета, в котором я училась, то бишь до которого мне добираться можно было пешком, если бы я конечно же жила в его доме.

Апартаменты квартиры Бориса, оказались очень большими и с невероятно дорогостоящим ремонтом. Я могла и ошибаться, конечно, но кажется в доме был евроремонт, на который мужчина прилично потратился. В зале стоял до неприличия огромный плазменный телевизор, большой аквариум с рыбками, который был чуть ли не на половину стены, кожаный черный диван, два точно таких же кресла, шкаф с книгами, и декоративный камин. Уж точно миллионер. Точнее, да, он богат. Держит два сетевых магазина. Конечно, чему удивляться? Тётя же работает в туристическом агентстве. С уст родственницы, они познакомились, когда тот брал путевку в Египет, попросил номер телефона и вот у них закрутилось-завертелось.

– Ты уверен, что ничего не забыл? – взволнованно спрашивала тётя у выхода, в пятый раз пересматривая чемодан. Едут за город на одну ночь, а вещи, будто переезжают в другую страну.

– Милая, ты слишком нервничаешь, – успокаивающе говорит мужчина, целуя взволнованную Зару в висок. – Тебе не стоит брать столько вещей.

– А я ей о том же говорила, – выдохнула я, наблюдая за взглядами молодой пары. Они у них такие легкие, влюбленные, обжигающие друг друга страстью.

– Не переживай, во всяком случае мои родители тебя не съедят. А в следующий раз мы соберёмся всё вместе, да Настенька? – любопытствует у меня Борис, на что я одобрительно киваю головой. И впрямь очень интересно познакомится с родителями Невских.

– Пойдем уже, – хватает женщину за руку, протягивает к двери. Другой рукой Зара хватает чемодан, и следует за своим парнем.

– Настя, если что-то не так звони, – кричит мне вслед родственница, после чего заскакивает в лифт. Боже она слишком переживает за меня. Я закрываю дверь и тяжело вздыхаю. У моих ног трется двухлетний, персидский белый кот.

– Что, Тишка, теперь мы главные с тобой? – присаживаюсь я, протягивая руку к мохнатой мордочке, поглаживая ушки. Кот удовлетворенно замурчал, и я подхватила его на руки. И прижала к своей груди.

В зале, где я вместе с котом расположилась на одном из кресел, включила телевизор. Интересного ничего не показывали. Оставив канал СТС, по которому сейчас шли мультфильмы, я что-то шептала коту, тиская его мягкие подушечки лапок, поглаживая животик, почесывая за ушком. От приятной кошачьей песни я готова была растаять. Всё что было связанно с этими милыми существами делало меня поехавшей на голову.

День, который мы провели вместе с котом, которого я уморила, прошел вполне обычно. Покормила всю живность в доме, целый день смотрела телевизор, чуток приготовила себе покушать. Ознакомилась со всеми комнатами, и даже вздремнула часок. На вечер я отправилась в ванную комнату, где приняла водные процедуры, и провалялась где-то минут сорок. Вода уже почти была прохладной, пришлось вылазить. Укутавшись в полотенце, решила перекусить. В холодильнике были овощи, которые я решила погрызть. Из зала был слышен телевизор. За окном была самая настоящая красота: маленькие снежинки сыпались с неба. Совсем скоро будет сказка. После Иркиного дня рождения и свадьбы тёти Зары, начнется Новый Год. Снова с первого января пойдет отчет нового года. Каждый раз обещаю себе, что буду жить по-новому, по-другому. Только это всё обман. Опять буду прожигать свою жизнь, не зная как жить, вечно чего-то бояться и думать о глупых вещах. Погружаясь в раздумья, моё сердце неприятно колит. Проклятая самооценка, которая ниже плинтуса. От таких горьких мыслей кусок совсем не лезет в горло. Кладу на стол отгрызенный огурец.

Больно. Снова тишина. Меня нагнетает эта обстановка, и вдруг становится страшно. На лице на котором вечно какая-то улыбка, вдруг читалась задумчивость и боль. Я всё-таки никчемная. И жалкая. Скрываю за маской веселья свои настоящие чувство: страх перед всей жизнью, затаившую обиду на саму себя и злость.

В горле пересыхает, и я хватаю стакан, который заполняю водой из крана. Подношу к губам. Жидкость оказывается у меня во рту. На глазах застывают слезы, которые я пытаюсь сдержать.

Собираюсь уходить в зал, разворачиваюсь, и в дверях вижу помятый вид из ниоткуда возникшего Михаила Игоревича, от его неожиданного появления из рук выскальзывает стакан, который падает на мраморный пол и разбивается. Шатен, глаза которого осматривают меня с ног до головы, останавливаются на моих испуганных глазах. От изумления я раскрываю рот, когда мужчина в расстегнутом рыжем пальто, держит в руках продолговатую темную бутылочку и преподнося к губам, делает глоток.

– Надо же, а я думал, чего так шумно, – с его уст вырываются слова. Голос мужчины не такой строгий или же издевающийся, он у него сейчас бархатный. – Мышонок, уж не ожидал тебя увидеть здесь.

Как и я его. Мышонок? Что это? Моё прозвище?

– Дя… дядя Миша? – проговариваю изумленно я, замечая, как тот делает ко мне шаги.

– Видимо брат попросил присмотреть за квартирой, – протягивает мужчина. А разве он не знал, что я здесь? Обо мне не сообщили?

– Не знаю я, чего ты так напугана и почему плачешь, но я предлагаю нам с тобой… – останавливаясь возле меня, запинаясь. – Выпить виски, – возле губ шепчет Михаил Игоревич, на что я лишь смотрю в карие глаза, которые выглядят чертовски больными и отчаянными. – Так, что, Настя, согласна ли ты выпить со своим учителем и поговорить по душам? Я не психолог, но свою племянницу выслушаю, – от его слов, я вздрагиваю, после закрываю руками лицо. Из глаз почему-то текут слезы. Что со мной? Я расплакалась перед этим человеком. Какой стыд и позор. Расплакалась перед человеком, перед которым хотела быть сильной.

Запах алкоголя перемешался с запахом его одеколона. Большая, сильная рука цепко схватила мою кисть, и протянула к себе. Бутылка выскользнула из мужской руки, и упала рядом с разбившимся стаканом. Осколки были по всей кухни.

– Кто этот паршивец, что заставил тебя плакать. Кто он? – воскликнул нервно мужчина, тем самым удивив. Он повысил голос, да не так, как в университете. По-другому. – Настя, кто он?

В такие моменты я думаю о Михаиле, как о друге, а не о враге.

Какая жалость. Расплакалась от того, что подумала о себе, как о какой-то ошибке, ни к чему не приспособленной. Просто в душе я ругаю себя за сделанные ошибки. А ещё я ни черта не знаю о взрослой жизни. Как ему об этом сказать?

– Почему ты молчишь, Журавлева?

Журавлева. Журавлева. Журавлева. Да, я Журавлева. Позволила себе расслабиться перед этим красивым мужчиной.

Он прижимает моё тело к своему. И сейчас, я вижу, как его запотевшие от холода очки сползают на переносице. Я чувствую тепло. Мне хорошо.

– Давай поговорим?

Как мне ему сказать, что я переживаю о периоде своего взросления? Мне скоро двадцать, а я глупая…