Текст книги "Измена генерала (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

– Я принесла тебе телефон, – Лиза, одетая, будто собралась на ковровую дорожку, в бежевое платье-комбинацию, жакет и туфли лодочки, протягивает мне еще упакованный айфон и коробку с сим-картой. – А еще предупреждаю, что через час мы выезжаем из дома.

Я вытаскиваю руку из-под пледа, забираю у Лизы коробку и кладу ее на столик рядом с плетеным креслом, в котором я свернулась клубочком.

– Куда вы едете? – снова укутываюсь пледом до шеи и кладу голову на колени.

Наблюдаю за ветками деревьев, кустарников, травой, которые раскачиваются из-за очередного порыва ветра. Все это приносит мне успокоение, а Лиза, наоборот, ежится вместе и обхватывает себя руками.

– Не «вы», а «мы», – она подходит ко мне и загораживает обзор на деревья, за которыми мне так нравилось наблюдать. – Тебя уже два дня как выписали из больницы, и там ты почти неделю провела. Может, хватит хандрить и изводить себя?

– Я не извожу себя, – поднимаю на Лизу взгляд, и сразу же опускаю его. Лучше смотреть на руки, упертые в бока, чем видеть тревогу, которая исказила красивое лицо девушки.

– Ева, – Лиза присаживается передо мной на корточки, что, наверное, жутко неудобно с учетом каблуков. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты не можешь запереть себя в доме. Нужно продолжать жить

– У меня все хорошо, – повторяю я в который раз и тяжело вздыхаю. – Он звонил?

Я не видела Диму с тех пор, как выгнала их с отцом из палаты. Они, конечно, сопротивлялись. Но пришла Лиза с Абду, и выбора у них не осталось. Спорить с разъяренной женщиной, у которой за спиной, сложив руки на груди, стоит шейх – гиблое дело.

Лиза вообще взяла на себя роль моего защитника: уговорила Абду представить к моей палете охрану, которым было приказано кроме нее никого не пускать, приходила каждый день и даже забрала меня из больницы. Не знаю, как ей удалось не подпустить ко мне Диму во время выписки, но у больницы я его не видела. Вот только стоило мне войти в дом его родителей, в котором обосновались Лиза с Абду, сразу раздался визг тормозов. Я замерла на месте, потому что знала это мог быть только один человек. Но Лиза взяла меня за руку и повела по лестнице наверх, предварительно кивнув Абду, который уже и без того собирался выходить на улицу. Не знаю, о чем они говорили. Но грубый голос мужа преследовал меня чуть ли третьего этажа, а потом стих. В тот момент, мое сердце снова начало биться ровно. Но ненадолго.

– Приезжал, – Лиза покачала головой. – А он упорный.

Я усмехнулась.

– Этого ему не занимать.

– Я знаю, ты еще не готова с ним говорить, – Лиза тянет на себя мой плед, я приподнимаюсь и перестаю его держать. Он падает на пол, а Лиза берет меня за руки. – Ты не обязана с ним говорить. Поверь, в этом я и Абду единодушны. Пока не захочешь, Дима к тебе не подойдет. Но и запереть себя в этом доме ты не можешь. Тебе нужно развеется, – Лиза тянет меня с кресла, я поддаюсь: спускаю ноги на пол и встаю. – Поэтому иди одевайся, через час жду тебя в машине.

Я до сих пор в пижаме с котиками, которую также, как и в прошлый раз, одолжила у Лизы, поэтому переодеться точно нужно. Тем более, судя по непрерывному взгляду девушки и приподнятой брови, понимаю – без боя мне от нее не отделаться. А чтобы победить в схватке, хоть и словесной, нужны силы, которых у меня нет. Остается один вариант – подчиниться. Скорее всего, Лиза права, запереть себя в доме родителей Димы – это не лучшее решение. Каждый угол этого дома похож на пороховую бочку с воспоминаниями о нашей свадьбе. Я стараюсь от них отделаться, но не всегда получается.

Поэтому поднимаюсь к себе на второй этаж. В прежнюю комнату я категорически отказалась идти. Тем более милая хоть и небольшая спальня с обоями в цветочек и одноместной кроватью, меня вполне устроила. В ней есть все необходимое, шкаф в углу с одной дверцей, столик у окна, стул, приставленный к нему и, конечно, куда без двери в отдельную ванную. Там находится только раковина, зеркало и душевая кабина, но мне этого хватает.

В отличии от Лизы я не собираюсь наряжаться, поэтому вытаскиваю из шкафа первые попавшиеся бежевые брюки, и белую рубашку, нахожу черные лодочки и маленькую. Про аксессуары я совсем забыла, когда убегала от мужа, поэтому решаю хоть немного привести себя в порядок, чтобы на фоне сияющей Лизы, не выглядеть бедной родственницей.

Волосы, собранные в тугой пучок и легкий макияж с розовой помадой, которые все также пришлось одолжить у Лизы, сделали меня похожей на себя прежнюю. Только глаза изменились. Стали безжизненными что ли. Но, по крайней мере, румяна скрыли бледность лица.

Я спускаюсь вниз и нахожу Лизу посреди холла в объятьях Абду. Они так мило воркуют: она широко ему улыбается, а он смотрит неотрывно на нее, – что у меня невольно сжимается сердце, и я спотыкаюсь на лестнице. Но тут же беру себя в руки и быстро спускаюсь вниз. Лиза, как только замечает меня, сразу же отстраняется, предварительно чмокнув мужа в губы. Абду желает нам хорошо провести время и ретируется. А Лиза хватает меня за руку и тащит к машину, у которой уже собралась охрана. Водитель, который больше напоминает охранника своим двухметровым ростом, черном костюмом и лысой головой, открывает нам заднюю дверцу машины, а после того, как мы забираемся внутрь, закрывает ее за нами.

Он занимает свое места, а рядом садится охранник, естественно, в черном костюме, только поменьше комплекцией и коротко-стриженными русыми волосами. У него в ухе торчит наушник, а на поясе – кобура, прикрытая пиджаком. Я ее заметила еще на улице, и ветер сыграл в этом не последнюю роль.

– Люди Абду? – прошептала я, указав подбородком на парней впереди.

– Нет, Вадим постарался. За нами еще пару машин поедет и впереди одна. В России иностранцам, чтобы получить разрешение на ношение оружия, нужно слишком сильно заморочиться, поэтому решили сделать такую рокировку, – Лиза пожимает плечами, пристегивается и откидывается на спинку сиденья. – На самом деле, как я поняла, Вадим хочет получить контракт с моим мужем и самостоятельно заниматься безопасностью Абду. Но для этого ему нужно жениться.

Лиза усмехается. А я даже подпрыгиваю в кресле и, широко распахнув глаза, смотрю на Лизу.

– Вадим? Жениться? Серьезно? Зачем? – череда вопросов крутится в голове, но я решаю остановится на четырех.

– Я тебе уже говорила, у Абду появился новый бзик: он решил, что будет работать с мужчинами, которые счастливы в браке, – Лиза качает головой и тихо посмеивается. – Ему нравится Вадим, и, если честно, в связи с последними событиями, службу безопасности нам точно стоит сменить, но пока «главное условие» не будет выполнено, контракта Вадиму не видать.

Я все еще в шоке откидываюсь на сиденье и смотрю в окно.

– Вряд ли у Вадима получится найти невесту и тем более «счастливо» жениться так быстро. Может, Абду стоит пересмотреть свое решение? Особенно, если вам нужна защита?

– Я не лезу в дела мужа. Не сомневаюсь, он сам со всем справится, – до меня доносится смешок. – А по поводу «невесты» я бы не была так уверена.

Я резко поворачиваю голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, вроде у Вадима кое-кто появился на горизонте, – лукавая улыбка Лизы заставляет ее лицо еще больше светится. – Я точно не знаю, но со стороны так и выглядит.

– И кто она? – я начинаю ерзать, пока не устраиваюсь удобно – полубоком.

Вот чего-чего, а таких новостей я точно не ожидала.

– Таня, моя подруга с университета, она сейчас работает переводчиком в компании Абду. Вообще, она должна была полететь с нами, но у нее мама заболела, и ей срочно пришлось уехать, – улыбка исчезает с лица Лизы. – На самом деле, хорошо, что все так произошло. Не хотелось бы, чтобы она пережила то, что я.

Я машинально тянусь к Лизе и пожимаю ее руку, за что получаю благодарную улыбку.

– Так! Хватит о грустном! – Лиза отпускает легко вытаскивает пальцы из моей ладони и откидывает волосы назад. – Сегодня нас ждет потрясающий день. Что бы ты хотела купить?

Только до «потрясающего дня» приходится добираться полтора часа. А потом еще два часа похода по магазинам вытягивают из меня все силы, поэтому, когда Лиза предлагает поесть в ближайшей кафешке на втором этаже, я сразу же соглашаюсь. Бумажные пакеты у нас предусмотрительно забирает охрана. Куда они собираются отнести наши покупки я не спрашиваю, скорее всего в машину, но даже если они их выбросят, я не сильно расстроюсь. Ноги гудят так, что я начинаю сомневаться, стоили ли обновки этой боли.

– Я больше никогда не пойду с тобой по магазинам! – я разваливаюсь в кресле у окна, мимо которого проходят множество людей, гуляющих по торговому центру и заходящих то в один магазин, то в другой.

– Ты уже это говорила, – Лиза смеется, устраиваясь в кресле напротив, и забирает меню у официанта. – Я уже почти год нормально по магазинам не ходила. Мне всю одежду домой доставляют. Ты хоть представляешь, как это бесит?

– По мне это удобнее, – я тоже беру меню и сразу же открываю его на странице с напитками. Мне нужен кофе и срочно. – Уж точно лучше, чем потом мучится от боли в ногах.

Смех Лизы разносится по кафе, и я замечаю, как на нас начинают оборачиваться мужчины, но стоит им встретиться взглядами с охраной и весь интерес сразу же улетучивается.

Охрана не только стоит рядом с нашими столиком, но и соседние заняла. Парнишка-официант сначала стушевался, увидев такое количество мужчин в костюмах и с наушниками в ушах, а потом просто начал выполнять свою работу, предложив им меню, от которого они, конечно же, вежливо отказались. Зато к нам спокойно подпустили щупленького официанта, у которого оказалось больше мужества, чем у большинства мужчин, а среди них даже можно было качков разглядеть.

Я быстро заказываю кофе и салат с креветками. А пока Лиза продолжает возиться с меню, смешно хмурясь и дергая носом, спрашиваю у официанта, где туалет. Он указывает мне на бар и говорит идти прямо. Я, взяв сумочку и естественно под конвоем, следую его указаниям.

Но, как только открываю дверь с нарисованной на ней золотистой краской девочкой, меня толкают внутрь.

Разворачиваюсь и глотаю крик, который рвется наружу.

– Артем?

Я смотрю на дверь и не понимаю, почему охранник не ворвался следом, когда только заметил, как за мной в женский туалет зашел мужчина.

Проходит секунда, две, три… Но так никого и нет.

Артем, которого я еле узнаю из-за кое-где фиолетовых, кое-где уже пожелтевших синяков, разбитой и опухшей губе, а также зашитой брови, ловит мой взгляд. Черный спортивный костюм скрывает другие его повреждения, которые точно есть. А я боюсь спросить, как он.

– Не переживай, – Артем складывает руки на груди, при этом морщась, и прислоняется спиной к двери. – Там мой друг. Это он сообщил мне, что тебя, наконец-то, выпустили из заточения.

– Я не была в заточении, – говорю я быстрее, чем успеваю подумать. Тем более это правда, Лиза с шейхом не удерживали меня. Это, скорее, я сама себя заперла хоть и в особняке, но все-таки в четырех стенах. – Ты в порядке? Что ты здесь делаешь?

Вопросов к Артему у меня столько, что хочется вывалить их на его голову и заставить отвечать. Но я торможу себя, как могу.

Артем выглядит плохо, действительно плохо: между синяками мелькает слишком белая кожа, верхняя целая губа выглядит немного посиневшей, а глаза почему-то красные. Я не могу отделаться от ощущения, что его состояние – моя вина. Если бы я не попросила его о помощи, то ничего не произошло бы. Он был бы цел и невредим.

Отхожу к раковинам, опираюсь на них и цепляюсь пальцами в мраморную столешницу. Несколько туалетных кабинок, прикрытых тяжелыми деревянными дверьми с позолоченными ручками, находятся передо мной, а между ними в зеркале я вижу себя.

По сравнению с Артемом, я выгляжу слишком хорошо. Даже несколько прядей, которые выбились из пучка и обогнули овал лица, не портят картину. Только глаза не совсем подходят внешнему виду. Хоть они больше не пустые, но их заполнила вина, из-за которой трясутся руки и становится тяжело дышать.

– Я в порядке, – три слова, которые слетают с губ Артема, одновременно дают мне возможность дышать и понимание, что ему не пришлось бы этого говорить, если бы я не втянула его в авантюру с побегом.

– Прости меня, – я опускаю взгляд в пол и вижу все равно вижу своя.

Черная глянцевая плитка не скрывает ничего. А моя белая блузка в отражении кажется светлым пятном.

– Забей, – Артем отрывается от двери, закрывает замок и идет ко мне. – Мне помощь нужна твоя.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его голубыми глазами. Они такие знаковые и в то же время какие-то чужие. Столько холода, лучше даже сказать льда, я в них никогда не видела. Артем кажется мне совсем чужим, хотя мы на бакалавриате финансового факультета два года день ото дня сидели рядом. Потом Артем отчислился, и я до сих пор не знаю причины. По слухам, он ввязался во что-то незаконное. Но я этому никогда не верила. Тем более, вряд ли бы Вадим взял бы к себе на работу бывшего зека, правда?

Но сейчас, глядя на Артема и видя бегающий взгляд с зауженным зрачками, я начинаю осознавать – что-то не так и сильнее сжимаю столешницу.

– Чем я могу помочь? – я стараюсь говорить тихо, аккуратно, но голос под конец срывается, что, конечно же, Артем тут же замечает.

Вот только его отвлекают шаги за дверью и грубый голос, который произносит всего одно слово «занято». Если бы я его услышала, то тоже вряд ли бы рискнула спорить. Поэтому звук удаляющихся шагов не становится чем-то удивительным.

Артема же похоже это не устраивает, он в два шага пересекает пространство до двери м проверяет, что закрыта ли она. После чего снова проходит мимо меня и походит к окну, отодвигает жалюзи и осматривает пространство вокруг.

Только после этого он возвращается ко мне.

– Ты же понимаешь, что твой муженек тебе жизни не даст? – Артем заявляет это, как прописную истину, а его глаза с суженными зрачками явно пытаются прожечь во мне дырку.

Он хочет убедить меня, что Дима не даст мне жить спокойно? Так я и без него это знаю. Но причем здесь он?

– Что я могу для тебя сделать? Разве Вадим не должен был тебе помочь? – я стараюсь, как можно сильнее, вжаться в столешницу, особенно, когда вижу, как взгляд Артем темнеет.

– Вадим? – выплевывает он, разворачивается и с размаху бьет кулаком в зеркало. То тут же покрывается трещинами, а несколько осколков падают на пол. Я вздрагиваю, но ничего не говорю, только перевожу взгляд с зеркала на Артема и обратно. Кровь с его пальцев начинает капать на черную плитку.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем Артем поворачивается и снова впивается в меня взглядом.

– Ты хоть представляешь, в какую дыру он меня послал? – Артем начинает расхаживать передо мной туда-сюда, а я бросаю взгляд на дверь.

Каковы мои шансы отсюда выбраться? Я вряд ли успею даже замок повернуть, прежде чем буду схвачена.

– Я пришел в себя после часов, проведенных в подвале у твоего муженька, – Артем останавливается напротив меня, но не поворачивается, а смотрит в окно, – и Вадим заявил, что отправляет меня в Африку. – Артем так быстро поворачивается, что я едва улавливаю его движение, и вот снова вижу его глаза. – В Африку, представляешь? И почему? Потому что я перешел дорогу твоему мужу!

Я опускаю взгляд не только из-за того, что не могу больше видеть Артема, который напомнил мне черта, выбравшегося из табакерки, но и потому что чувство вины растекается по груди. Если бы не я…

– Прости, – снова тихое срывается с моих губ. – Не нужно было просить тебя о помощи.

Глаза наполняются слезами, пол и наша обувь: мои лодочки и выпачканные засохшей грязью кроссовки Артема, размываются.

– Не нужно, – жестко отрезает Артем, и я вздрагиваю. – Но что сделано, то сделано. Теперь твоя очередь оказать мне услугу. Это поможет мне, и тебе даст возможность сбежать от мужа – он будет занят другим.

Я все также смотрю в пол, и замечаю, как слеза растекается по плитке. Но Артем, кажется, этого не видит, он снова отходит к окну и что-то проверяет там. Быстро вытираю щеки, прежде чем снова схватиться за столешницу.

– Что от меня нужно? – голос тихий, но твердый. По нему совсем не понять, как меня задевает поведение друга.

– Цифры, – Артем запускает руки в волосы и чуть ли не рвет их на себе, но также быстро отпускает и снова идет к двери. Но не доходит. – Только цифры. Мне нужно узнать, какую цифру твой муженек от лица минобороны предложил шейху. Я пытался узнать сам, но защита слишком сильна.

– З-зачем? – я непонимающе смотрю на него. Куда Артем влез?

– Если он лишится должности, то его гораздо легче будет уничтожить, – Артем смотрит поверх меня, когда говорит это. А я не могу отделаться от ощущения, что в его словах есть скрытый смысл.

– Я не…

Договорить не успеваю, как Артем подлетает ко мне и всем телом вжимается в меня. Его безумный взгляд не открывается от моего лица, когда он шипит:

– У тебя выбора нет, понимаешь? Или твоя жизнь или его карьера! Ты думаешь, что сможешь сбежать, пока твой Дима занимает место генерала?

Я теряю дар речи. Даже дышать не могу. С Артемом что-то не так. Это точно. В его словах есть доля истины – Дима, и правда, вряд ли меня отпустит, но уничтожить…

Звук каблуков, быстро стучащих по плитке, и отсутствие грубого «занято» заставляет напрячься не только меня, но и Артема. Он делает шаг к двери, но тут же замирает, когда слышит короткий стук.

– Ева? – голос Лизы становится для меня благословением.

Но я тут же ловлю озверелый взгляд Артема, и мне становится страшно за девушку. А еще я невовремя вспоминаю, что за дверью находится его «приятель». И Лиза вряд ли справится с ним, если тот решит, что девушка – помеха.

– Ты в порядке? – Лиза явно волнуется, стук повторяется.

Ловлю взгляд Артема, он машет головой в сторону двери.

– Все хорошо, скоро буду, – мой голос дрожит, и я надеюсь, что Лиза этого не слышит.

Не хватало еще, чтобы она пострадала.

– Тут такое дело…

Еще один шаги раздаются в коридоре – на этот раз тяжелые.

– Ева.

Это не Лиза.

Я замираю, глядя на дверь. Не может быть! Но одновременно с этим чувствую облегчение. Лиза не одна. С ней все будет в порядке. Кто-кто, а Дима сможет ее защитить.

– Я же говорил, что он тебе жизни не даст? – шепчет Артем мне на ухо, подойдя ко мне. – Где твой телефон? Я набирал на старый номер, он недоступен.

Я невольно хватаюсь за сумочку, которая весит у меня на плече, и Артем сразу же это замечает. Он хватает ее и достает телефон. Сумочка ударяет мне по голени, когда Артем отпускает ее и направляет экран мне лицо.

– Ева, открой дверь, – голос мужа, сопровождаемый сильным стуком в дверь по идеи должен меня напугать, но он, наоборот, дарит надежу.

– Я-я сейчас выйду.

Не хватало, чтобы Артем еще раз пострадал из-за меня. Даже с учетом того, что напугал меня до чертиков, он не заслуживает того, что с ним сделают, если Дима его заметит…

Начинаю лихорадочно соображать, что делать, когда Артем засовывает телефон обратно в сумочку и ловит мой взгляд.

– Я тебе напишу.

После чего Артем идет к окну, открывает его и выпрыгивает. Со второго этажа!

Я прикрываю рукой рот, чтобы подавить крик и быстро оказываюсь у окна. Смотрю вниз и… никого не вижу. Хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть. Боже! Что это было?

– Ева, если ты сейчас не выйдешь, я выбью дверь!

Вот в том, что Дима на это способен, я не сомневаюсь.

Делаю вдох выдох, чтобы успокоить сердцебиение. Еще один. Только после этого на трясущихся ногах иду к выходу, поворачиваю замок и распахиваю дверь.

Глава 14

Дима в генеральской форме всего несколько секунд смотрит на меня, а потом его взгляд скользит мне за спину.

Я прикрываю веки, потому что понимаю, вряд ли от него скроется разбитое зеркало и осколки на полу. И судя по сузившимся глазам мужа, я права.

– Что здесь произошло? – Дима делает шаг ко мне, хочет войти внутрь, но я преграждаю ему путь.

– Не знаю. Когда я пришла, так и было, – говорю я без запинки, и сама себе удивляюсь. – Дай пройти.

Дима не двигается. Он внимательно осматривает туалет, задерживается взглядом где-то в районе окна, после чего возвращается обратно ко мне.

Он мне не верит. Я отчетливо это вижу. Его с прищуром глаза, пытающийся проникнуть в мои мысли взгляд ни с чем не спутать. Но на меня он не действует. Больше. Вместо того, чтобы сжаться под ним, я выпрямляю спину.

– Дай пройти, – кладу руку на его грудь и пихаю. Как ни странно, Дима отступает. Я даже на мгновение тушуюсь, прежде чем взять себя в руки и выйти в коридор. Но похоже только для того, чтобы снова замереть. У стены я вижу охранника, того самого, что отправился за мной в туалет. Высокий, даже выше Димы, лысый, широкоплечий. От уха к шее тянется побелевший и скрывающийся за воротом пиджака шрам. Охранник тяжело сглатывает и смотрит прямо в стену, совсем не обращая внимания на меня.

– Ева, – Лиза протискивается между мной и Димой и берет меня за руки. – Прости, я не смогла его остановить.

Я легко улыбаюсь и пожимаю ее пальцы.

– Не переживай, – поднимаю взгляд на Диму. – Я-то знаю, что если он что-то хочет, то его никто не остановит.

– А-а-а… м-м-м… Тогда я пойду? – Лиза выглядит немного виноватой, но втягивать ее в наши с Димой разборки будет, как минимум, неправильно.

– Иди, – выдавливаю из себя еще одну улыбку и вытаскиваю руки из хватки Лизы, но тут же хватаю ее снова, бросая мимолетный взгляд на охранника. – Куда ты сейчас?

Лиза хмурится.

– Домой, наверное. Только поем сначала. А что?

– А по магазинам больше не собираешься?

– Нет, – Лиза суживает глаза. – Да, что случилось?

Я не знаю, что сказать. Не могу же я выдать этого… и вместе с ним Артема. Поэтому тяжело вздыхаю и криво улыбаюсь:

– Мы вместе приехали, не очень красиво с моей стороны тебя оставлять.

Лиза тут же расслабляется.

– Я же понимаю, что это не твоя вина, – она закатывает глаза, потом резко разворачивается. – Если узнаю, что ты с ней что-то сделал, пинай на себя. И чтобы к вечеру вернул ее, вряд ли она добровольно захочет с тобой остаться.

Лища долго смотрит на Диму, после чего он кивает. Кивает! Я чуть ли челюсть не роняю. А Лиза снова поворачивается, на этот раз ко мне.

– Если что звони, где бы ты не была, я найду и приеду!

Получив от меня кивок, она уходит, стуча каблуками, охранник идет за ней. Я успокаиваю себя тем, что вряд ли приятель или, лучше сказать, сообщник Артема решит что-то сделать с Лизой на виду у остальной охраны. Хотя с чего это я решила, что она ему нужна? Может, он просто услугу другу оказал? Но все равно слежу за ними, пока они не скрываются за баром. Двое мужчин в спортивных костюмах сидят за барной стойкой, о чем-то разговаривают, причем так оживленно, что руками едва не смахивают кружки из-под кофе со стойки.

Посмотреть на Диму не решаюсь. Поэтому предпочитаю наблюдать за мужчинами, которые вскакивают со стульев, и один другого хватает за грудки. К ним подбегают двое мужчин в костюмах, похоже, сопровождение Лизы, и растаскивают мужчин по разным концам стойки. Но те все равно бросаются в друг друга колкие фразы, из которых я улавливаю только «да пошел ты» и «сам пошел», потому что слышу:

– Ева.

Нервы, словно струны, натягиваются так сильно, что я невольно делаю шаг назад. Каблук подворачивается, и я бы точно упала, если Дима не поймал бы меня за локоть. Его пальцы посылают по моему телу волну мурашек, и я уже не понимаю их природу. Страх? Злость? Безнадежность? Но точно не любовь… не может быть она… не после всего, что он сделал.

– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

Приходится заставить себя посмотреть на него, Дима не сводит с меня своих черных глаз. Его немногословность и безэмоциональность вымораживают. Раньше меня не особо беспокоило, что я не могла понять, о чем он думает. Но сейчас я отдала бы все, чтобы на секунду заглянуть в его голову и найти там ответы на свои вопросы. А их накопилось так много. Слишком много.

– Поехали.

– Куда? – пытаюсь отойти, но Дима держит меня крепко.

Он усмехается. Усмехается!

– Тебе понравится.

***

Я думала, что садиться в машину к мужу было страшно. Но, когда он выехал за город, а вокруг нас остались лишь поля, прерывающиеся одинокими деревьями, на меня накатывает паника.

Взгляд бегает по пустой дороге, а пальцы цепляются за единственное оружие – сумочку. На Диму я вообще смотреть боюсь. Страшно снова увидеть пустоту.

В какой-то момент воображение начинает рисовать, как муж закапывает мое тело посреди очередного пустыря. Умом-то я понимала, что, скорее, он запрет меня где-то и накажет за непослушание, чем придушит собственными руками, как Дездемону. Тишина в салоне не добавляет спокойствия, в ней слишком хорошо слышны спутанные мысли.

А, когда мы подъезжаем к бетонному забору с колючей проволокой, я вообще начинаю подумывать о том, чтобы выпрыгнуть из машины. Рука сама тянется к ручке, но Дима останавливается у железных ворот раньше, чем я успеваю осуществить свой план.

К машине сразу подбегает молодой человек в форме и автоматом в руках. Дима опускает стекло и протягивает документы. Я наблюдаю за тем, как глаза мальчишки меняются с внимательного прищура на распахнутое удивления. Он дрожащими пальцами протягивает мужу документы, вытягивается по струнке и отдает честь.

Я бы закатила глаза, если бы сердце не стучало так бешено. Когда же ворота начали разъезжаться, оно еще больше ускоряет свой темп.

– Куда ты меня привез? – голос дрожит, когда муж заезжает на какой-то полигон, если судить по нескольким деревянными амбарам, траншеям посреди поля и солдатам, которые бегают в полном обмундировании по полосе препятствий.

– Не бойся, я ничего тебе не сделаю, – Дима одной рукой управляет машиной, второй набирает сообщение на телефоне.

– Я не боюсь, – говорю я четко, хотя сама вжимаюсь в сиденье и стискиваю сумку до побеления пальцев.

Губы Димы растягиваются в улыбке. Снова. Я даже забываю, как дышать. Так редко раньше видела его улыбку. Но спросить, что изменилось, не успеваю и вряд ли бы решилась, Дима тормозит на полностью свободной парковке у деревянного амбара, отличающегося от остальных только надписью «ТТ», нанесенной белой краской.

Дима, не дожидаясь меня, выходит из машины и обходит ее. Открывает мне дверь и протягивает руку. Я не двигаюсь, смотрю на длинные, мощные пальцы так, будто они могут переломать мне кости, а когда ловлю себя на этой мысли, понимаю, насколько она бредовая. Хотя, после службы в горячей точке непонятно, какие винтики переклинили в голове у мужа, так что, возможно, я не сильно ошибаюсь. Но все-таки отпускаю сумочку и вкладываю ладонь в протянутую руку.

Вот только встать не получается – я забыла отстегнуться. Приходится отпустить сумочку вовсе и повозиться, чтобы нажать на защелку дрожащими пальцами. Как ни странно, Дима спокойно меня отпускает, когда я тяну на себя руку, но протянутую ладонь не убирает. Поэтому, как только я избавляюсь от помехи, сразу же беру мужу за руку. На этот раз более уверенно.

Дима помогает мне выйти из машины, и я вздрагиваю от холодного порыва ветра, что, конечно, не скрывается от мужа. Он сильнее обычного хмурится, осматривает меня и начинает растягивать свой китель. У меня даже рот открывается, когда я это замечаю. Да, нет. Не может быть. Ладно, пиджак, но китель?

Мое предположение оказывается верным. Муж стаскивает со своих плеч китель и набрасывает их на мои, а все, что я могу делать – это стоять смирно и хлопать глазами.

Он никогда так не делал! Никогда!

– Т-товарищ Генерал, прошу прощения. Опоздал, – рядом с нами тормозит раскрасневшийся, пухлый мужчина средних лет. Его форма, в отличие от моего мужа, выглядит немного небрежной, ворот зеленой рубашки кое-где заправлен, а кое-где торчит. Китель застегнут всего на несколько пуговиц, а фуражка наклонена на бок. Он с тревогой смотрит на Диму, а меня, кажется, вовсе не замечает.

Дима оценивающим взглядом проходится по мужчине, и тот сразу же тушуется: плечи опускаются, глаза начинают бегать. Но стоит он также смирно, как и до этого. Даже ничего поправить не пытается. Хоть Дима ничего не говорит, но и без слов понятно, что он имеет в виду.

– Все готово? – Дима, не глядя, протягивает мне руку, и я, немного помедлив, беру ее.

– Д-да, – мужчина все также старается избегать пристального взгляда Димы, предпочитая рассматривать его рубашку. – Ребят перевели в другой амбар, а этот подготовили для вас.

– Молодцы. Можешь быть свободен, я сам справлюсь.

Мужчина отдает честь, разворачиваются на каблуках и быстром шагом удаляется. Его фуражка соскальзывает, но он вовремя подхватывает ее налету и насаживает обратно на голову.

– Пойдем, – Дима тянет меня к амбару, у которого мы остановились.

И я следую за ним. Деревянная дверь приоткрыта, словно кто-то поспешно оттуда убегал, но недостаточно, ведь рассмотреть, что за ней скрывается не получается. Но только до тех пор, пока Дима не толкает дверь и не заводит меня внутрь.

Мы оказывается в плохо освещенном просторном помещении и, главное, пустом. Хотя раньше оно явно не было таковым, если судить по стоящим в разнобой стульям у стен и небрежно сложенному оружию на полках в шкафу напротив них. Но не это привлекло меня сильнее всего, а мишени у дальней стены.

– Ну что? Попытаешься подстрелить мою задницу?

Я замираю, открыв рот и уставившись на мужа.

– Ч-что?

Дима идет к шкафу с оружием и берет с полки первый попавшийся пистолет.

– Если хочешь, я дам тебе одну попытку, – проверяет заряжен ли он, берет пачку патронов и возвращается ко мне. – Но только, если сможешь попасть в мишень или сделаешь меня в стрельбе. Можешь сама выбрать условия.

Мои брови взлетают вверх, после чего прищуриваюсь.

– Это заведомо проигрышное пари.

– Ты не дослушала до конца, – Дима протягивает мне пистолет. – Сначала у тебя будет урок от меня лично.

– А кто сказал, что ты научишь меня правильно стрелять? – забираю пистолет. Тяжелый. Холодный, только кое-где согретый пальцами.

– Я не настолько коварен, – Дима усмехается и идет к мишеням. Мне ничего не остается, как последовать за ним. Пол скрипит с каждым нашим шагом, но никто не обращает на это внимание. Пистолет оттягивает руку. Я замираю у нарисованной белой краской на полу черты. Несколько кругов разных размеров, помещенных в один большой, на квадратном ватмане висят на спине, а также сложены стопочкой на полу. Дима срывает похожую на решето мишень и заменяет ее на другую. После чего возвращается ко мне и становится рядом.

– Готова? – его горячее дыхание обжигает, и я невольно веду плечами.

Даже не надеюсь на то, что моя реакция останется незамеченной. Но Дима ничего не говорит, и я ему благодарна.