Текст книги "Ада (СИ)"

Автор книги: Аня Меньшикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19. Ада

В 9:43 я снова в своем старом дворе. Подхожу к подъезду и не знаю, что дальше. Зайти? Ждать тут?

Но думать долго не приходится, так как в этот же момент с пиликаньем открывается дверь подъезда и выходят мать и Ева за руку с каким-то мужчиной.

–Ада!– кричит мелкая, вырывая руку у отца. – Я так лада тебя видеть! А я уже почти уговолила папу разрешить мне покрасить волосы в фиолетовый!

–Клево, че! А я в синий хочу перекрасить. Как думаешь, мне пойдет? – как бы мне не хотелось злиться на весь мир, но на это девочку злиться не получается. Я даже треплю ее по ее волосюшкам.

–Здравствуй, Ада.

–Здравствуй, – смотрю на мать. -Здравствуйте! – здороваюсь с мужем моей матери.

Смешно. Это же типа мой отчим? Хотя, раз у матери нет на меня родительских прав, то значит, они мне как бы никто.

Ой, бляяяяя. Почему нельзя выключать мозг по щелчку пальцев? Что бы не думать. Иногда это могло бы намного упростить жизнь.

–Ада, это мой муж – Григорий Федорович, – представляет меня мать мужу.

–Здравствуй, Ада, – протягивает мне руку Григорий, – рад знакомству. Теперь понятно, почему я полночи прятал от дочери фиолетовый маркер, потом фломастер, а потом еще и акварель.

Я жму его руку. И улыбаюсь в ответ на его такую теплую улыбку.

–И вам все равно, что она была пьяницей? Что она бросила меня? – я говорю это тихо, что бы стоящая рядом Ева не слышала.

Григорий удивляет. Он делает один большой шаг – и вот я уже в его объятьях.

–Каждый, Ада, каждый человек может ошибиться. Абсолютно любой. Не ошибается только мертвый. Главное, девочка, осознать. Вполне вероятно, ты тоже ошибешься, или уже ошибалась. Я ошибусь, наверняка, еще ни раз. На то мы и живые люди. Но мы должны делать выводы из своих ошибок. На то мы и homo sapiens. Каждый поступок, совершенный нами – это урок. Как без уроков ты не выучишь предмет, так без уроков – иногда вот таких негативных– ты не научишься жить. И, отвечая на твой вопрос, нет, мне не все равно. Но я вижу силу ее раскаяния. И знаю, что Лиза сделает все, чтобы эта ошибка больше не повторилась.

–А как быть мне? – выбираюсь из его теплых рук. Кажется, мне в глаз соринка попала. Ну а какого хрена он тогда намокает...

–Это тебе решать. Ты можешь послать нас всех к дьяволу, и ты будешь права. А можешь позволить себе узнать, что будет дальше. Выбор за тобой. Но стоить заметить, чтобы немножко облегчить твой выбор, и хоть Лиза и просила не давить на тебя, но я, как ее муж, должен ее оберегать и сделать все для ее спокойствия, хочу сказать, что послать человека можно вообще в любой момент, – и он мне подмигивает.

–Вы что, какой-нибудь модный психолог? – пытаюсь незаметно шмыгнуть носом.

–Почти, – улыбается Григорий, – я преподаю философию в университетах.

–Оу. Ясно.

–Ну что, пойдемте? – спрашивает мать. Григорий берет ее за руку, а она посылает ему взгляд полный благодарности и любви.

–Да, пошлите! – Ева обхватывает обеими ручками мою ладонь и тянет в сторону синей машины.

Мы заезжаем за цветами. Григорий покупает все гвоздики, которые есть в магазине, а я покупаю шесть белых роз с большими бутонами, вроде это чайные.

Чем ближе к кладбищу, тем тише становится в машине. Мы не разговариваем и даже Ева перестала болтать. Ее личико такое сосредоточенное, что невольно напрягаюсь.

–Приехали, – шепотом говорит мать, когда машина останавливается, хотя итак понятно, где мы.

В тишине выходим из машины. Ева сразу берет меня за руку и начинает тянуть в сторону входа. Что ж, иду за ней.

Я пытаюсь для себя находить запоминающие ориентиры. Чтобы потом смогла спокойно найти место, где спит моя Ладушка.

–Честно сказать, – шепотом говорит мне сестрёнка, – я боюсь кладбище.

–Да быть такого не может, – шепчу в ответ.

–Плавда. Я и за луку тебя взяла, потому что мне стрлашно. Когда я умлу, я хочу, чтобы меня клемиловали и лазвеяли мой прах над морем.

Я в ахере.

–Тебе точно три года? Откуда такие познания?

–Я смотлела фильм, там мелтвых сжигали. Это хорошо. Я не хочу, чтобы у меня была могила, куда могла плиходить мамотька. Потому что, когда мы плиходим к Ладе – мама всегда плачет. А я не хочу, чтобы моя мамотька плакала еще больше.

Можно возразить, сказать, мол, что ты умрешь еще не скоро, и что это дети приходят на могилку к родителям... но это все херня. Вот есть мы, и мы идем на могилку к нашей сестре и дочке. Мы не знаем, что случится с каждым из нас завтра. Поэтому, даже если Ева ждала от меня опровержение ее словам, я молчу.

Даже если я приду сюда одна, я найду могилку Лады. Рядом с ней растет большая голубая ель.

В горле ком. Хочу сказать хоть что-то, но не могу. Просто смотрю на улыбающуюся Ладушку, вырезанную в камне.

Тут очень чисто, ни соринки, ни травинки. Несколько ваз с завявшими цветами. Мягкие игрушки.

Я в первый раз на кладбище, поэтому что делать вообще не знаю. Оглядываюсь в поисках подсказки – мать с Григорием уже тоже почти догнали нас.

Мать несет гвоздики, а Григорий Федорович – пятилитровую бутыль с водой.

Уступаю им место и наблюдаю.

Мать подходит к надгробию и привычным жестом наклоняется и целует гранит. Она здесь точно не редкий гость.

–Здравствуй, доченька. А мы тебе видишь кого сегодня привели. Нашу Аду.

Я слышу, что голос матери дрожит. Ева тут же подходит к ней и обнимает.

Григорий меняет высохшие цветы на свежие, наливает воду.

Я не могу объяснить свое состояние. Больше всего мне сейчас хочется лечь и обнять этот уже совсем небольшой холмик. Интересно, почему именно холмик, не надгробие? Ведь это более правильно, на нем фотография Лады. Мозг, заткнись!

Стараюсь не слушать, о чем рассказывает мать – это ведь ее личное. Улыбаюсь краем рта, когда Ева торжественно обещает в следующий раз прийти с фиолетовыми волосами и при этом косится на своего отца.

И все время молчу. И вспоминаю мою девочку.

–Ада, – выводит меня голос Григория из воспоминаний, – мы пойдем. Будем ждать тебя в машине. Не заблудишься?

Машу отрицательно головой.

–Я с Адой останусь и покажу ей дологу, – говорит Ева, но Григорий, сказав, что мне надо побыть с Ладой наедине, уводит ее.

И вот я стою напротив ее фотографии.

А сказать ничего не могу. Ком все еще в горле. Опускаю глаза вниз и вижу розы у себя в руках.

–Вот, – хриплю, -цветы тебе принесла. На тебя похожи, такие же светлые.

Зашибись, монолог. Ну хоть так.

Почему, когда я лежу вечером перед сном, я могу "поговорить" с Ладой? А здесь и сейчас не могу? Я и эти слова то еле выдавила из себя, чтобы хоть что-то сказать. А то пришла, помолчала и ушла.

–Прости, я немного волнуюсь. В следующий раз, думаю, будет проще. Я теперь буду к тебе приходить. Часто.

Постояла еще немного в тишине, глядя на ее фотографию. А потом пошла.

Мне легче. Сегодня я словно скинула с плеч килограмм так тридцать. Это довольно-таки непросто – не знать, где лежит твой родной человек.

Теперь знаю. Теперь буду здесь.

Глава 20. Ада

3 года спустя.

–Але, Лука. Ну что, я жду тебя? Девчонки уже мне не радуются так как раньше, если я приезжаю без тебя. Ты испортил мой авторитет, – бурчу.

–Слушай, Ада. Я прям до сих пор не могу привыкнуть, что я теперь Лука, а не Щуплый.

–Ну какой же ты щуплый? Видел себя в зеркале? Ты ж эта, ходячая гора мышц.

Три года в зале не прошли даром для Луки. Он теперь просто невероятный красавец. Обожаю с ним гулять – смотреть как девчонки вокруг капают на него слюной, но взять не могут, думая, что он занят мной. Ага, занят. Три раза в неделю, когда мы на тренировке. И еще много раз в месяц, когда встречаемся. Но там мы не вдвоем, с ребятами еще.

Тогда, три года назад, когда я переехала к Луке, я прожила у него почти полгода. Нам было так удобно. Квартира у него большая и я вкусно готовлю. Его напрягли только бегающие по дому котятки, но мы их быстро раздали. Двоих забрали по объявлению, одного оставил себе Лука и последнего, моего любимчика, забрал кто-то из знакомых Луки. Я как-то вернулась с работы, а его нет. Я забыла тогда Луке сказать, что решила его оставить себе.

Первые недели мне было очень плохо. Не то, что я думала, что жизнь – дерьмо, что мир несправедлив... нет. Просто мне не хватало Адама, мне было тяжело разобраться в себе – готова ли я простить мать, мне было стремно напрягать Луку.

Я, если не была на работе, сидела в комнате целыми днями.

Мне звонила Тамара Петровна, говоря, что детки скучают. Звонила Ева, предлагая погулять.

Гулять я ходила только с Айком.

А потом в комнату пришел Щуплый и, сказав, что просил меня давать ему пинков, чтобы он ходил в зал, выпнул в итоге в зал меня.

Так в моем расписании появился новый обязательный пункт.

А потом он повез меня в детский дом. Зашел со мной, влюбил в себя всех особей женского рода от 7 до 60. Завоевал авторитет среди мальчишек...

Поехал с нами на очередное выступление моих девочек.

И даже в дом к матери и сестренке отвозил меня Лука.

А потом он совершил невероятный поступок. Никто из его друзей не мог в это поверить. Алексей так вообще только через месяц отошел от такого поведения друга. Лука доверил мне самое ценное, что у него было – он посадил меня за свой компьютер. Он даже разрешил мне нажимать кнопочки на его клавиатуре!

–Мочи гадов! – так он мне сказал.

Через четыре месяца моего знакомства с онлайн играми он подарил мне игровой комп и предложил участвовать с его командой в соревнованиях. Помню, как его команда материла его похлеще, чем материлась я. Мол, придумал – бабе не место среди них. Пока я не победила в честной схватке двух из них.

А потом я заработала на киберспорте свои первые огромные деньги...

Для меня тогда огромные. Я все потратила. Ох, как же радовались ребята новым огромным МАФам, новым книгам и куче канцелярии.

Со следующего такого заработка я переехала в новую съемную квартиру. У Щуплого тогда начали развиваться не только мышцы, но и отношения с девушкой, и я подумала, что пора уже и честь знать.

Правда, с той девушкой что-то не сошлось у них. Но обратно я уже не вернулась. Тем более, что через год я уже переехала в свою собственную квартиру, хоть и ипотечную, но платеж посильный, я справляюсь. Но потом поняла, что не очень мне нравится то, чем я занимаюсь и под удивленные взгляды парней, ушла из «команды». Но пару раз подменяла их, когда во время игр они болели так сильно, что «вообще труба».

С завода я тогда уволилась. Но мне не нравилось так много бездельничать (вру – нравилось! Но недолго) и я начала вести страничку в одной из социальных сетей. Все-таки Тамара Петровна уговорила меня на это. Выкладывала наши песни. Сперва просто наши спонтанные концерты. А потом мы стали подбирать образы и делать каверы с клипами.

Радовались с ребятами каждому лайку и новому подписчику. Когда была первая тысяча – мы визжали и пекли торты (ребята предлагали напечь тысячу тортов.) На первой сотне тысяч мы поняли, что мы реально крутые.

А потом пришла первая реклама...вторая...

И вот уже триста тысяч подписчиков.

Сегодня мы едем на бульвар, ребята будут петь прямо на улице, а я поснимаю, потом выложу на страничке.

Поэтому, когда мы с Лукой подъезжаем к детскому дому, трое – две девочки и мальчик, уже ждут нас.

Я никогда не знаю, кто из ребят будет петь. Они придумали какой-то свой жребий. Хотя одарённых музыкальными данными не так и много.

Кстати, мой Лука просто невероятный молодец! Он после работы с психологом, сел за руль! И теперь он мой личный водитель. Правда, не бесплатный, требует от меня вкусные пирожки да крендельки.

Сама же я не пою на камеру, не выкладываю свои записи в сеть.

Я могу спеть дома Айку или с ребятами в детском доме, но на улице – нет. Лука все время уговаривает, мол, это бы помогло привлечь еще больше подписчиков, но я не соглашаюсь. Снимать, монтировать и выкладывать видео – пожалуйста. Петь – нет!

Сегодня довольно-таки прохладно, поэтому решаем, что мы тут больше часа не пробудем, не хватало, что бы мои ребятишки заболели.

Кутаясь в свой шарф и периодически дуя на озябшие пальцы, я пританцовываю в такт песни нашего Славика. Поет он с божественной хрипотцой.

Камера стоит на штативе, поэтому я могу спокойно подойти к Луке, который на что-то очень внимательно смотрит. Он так сосредоточен, что шугается, когда я резко его дергаю.

–И какая прекрасная девушка привлекла твое внимание настолько, что ты не заметил моего появления? – и пытаюсь проследить траекторию его взгляда. – Оу...

Это все, что могу сказать.

А глаза отвести не могу.

У входа в торговый центр ругаются двое. Очень сильно ругаются, судя по жестам и мимике. Точнее, женщина психует и орет, периодически тычет пальцем в мужчину, а он просто сжимает кулаки и смотрит на нее с непроницаемым лицом.

Женщина пару раз пытается зарядить мужику пощечину, но он ловит каждый раз ее руку.

Я бы ей ее уже выкрутила... но это ж не я там. Это Адам.

Глава 21. Ада

Слышу фоном, что небольшая толпа зрителей хлопает Славику, значит, он допел свою песню. Он говорит, что последняя и народ начинает расходиться. Кто-то просто, кто-то, уходя, кладет деньги в футляр для скрипки. Им отдельное спасибо и большой зарплаты.

–Хорошие у них отношения, – говорю Луке и слышу его громкий хмык.

–Да не то слово!

За все это время я ни разу не спросила у Луки про Адама.

Я не знаю, кто у него родился, не знаю, кто жена, не знаю, где он, как он. Ничего про него не знаю.

Так легче, проще.

–Ладно, закругляемся.

Собираем с ребятами оборудование, грузимся в машину и отвозим наших артистов.

По пути в статус выкладываю некоторые фрагменты видео и уже получаю лайки и комменты.

–Стасик, ты у нас суперзвезда, – хвалю парнишку, – от тебя в восторге вся женская половина нашей аудитории. Парни тоже лайкают.

Зачитываю ребятам комментарии всю дорогу и любуюсь их улыбками.

Домой везет меня друг в полной тишине. Я, конечно, упорно делаю вид, что занята соцсетью, хотя по правде сказать, как мы отъехали от детского дома, так я и не прочитала ни одного нового комментария.

Перед глазами ссора встает Адама с его женой.

–И что, не спросишь даже теперь? – поворачивает голову в мою сторону.

–Неа. Неинтересно...

–Да ты кремень...

Уже дома я делаю то, что обещала самой себе не делать...

Ввожу в поиск Ольховой Адам Олегович.

Представился ехидный взгляд Луки. Он бы по-любому отмочил какой-нибудь стёб.

Улыбается, гад...

На всех фотографиях в интернете он улыбается. На половине этих фоток он с женой. Она тоже улыбается.

–Да-да, я рядом с ним тоже улыбалась. Недолго, правда моя улыбочка светила, – шепчу фотографии с какого-то конкурса, где Адаму вручают приз.

Он все такой же большой. Но я вижу новые морщинки в уголках глаз. Полоска между бровями. Появилась седина. Так рано... Он теперь гладко выбрит. Жаль, ему очень шла его небритость.

Есть ссылка на его инстаграм, но я не разрешаю себе даже мельком его посмотреть.

Я близка, но к счастью, отвлекает меня звонок от Григория.

–Хорошо.

–Я же еще ничего не спросил, – смеется муж моей мамы.

–А то я не знаю, зачем ты звонишь. Когда привезете мелкую?

–А вот и не угадала, – смеется Григорий, – но учти, ты уже согласилась.

–Интересненько, и под чем это я подписалась?

–Ада, выручай! Очень прошу. Милана заболела и некому....

–Нет! – перебиваю мужчину, – Не проси!

–Ада, ну пожалуйста! Посмотри на время, я уже никого не найду. Ты же понимаешь?

–Понимаю, но не хочу.

–Адушка... А я тебе чебуреков на выходных нажарю...

–Чебуреков? – знает, гад, как меня уговаривать.

–И рулет маковый испеку...

–Ммммм, уже слюни текут. А можно все это, только без пения?

–Нельзя, -смеется. -Ада, выручай? -уже серьезно произносит Георгий.

Чебуреки и рулет в исполнении Григория намного лучше, чем мое пение.

–Лааааадно. Хотелось бы добавить "Но это в последний раз", но боюсь, тогда и чебуреки будут последними.

–Спасибо, солнышко! -Тепло шепчет мне и уже громко кричит маме, что она проиграла.

–На что спорили хоть?

–Неделю Еву в сад будет теперь отводить и забирать Лиза.

Смеюсь. Мама попала. Потому что Ева утром устраивает истерики "не пойду в садик, даже когда она уже в садике", а вечером новый концерт "не пойду домой". И это она в старшей группе.

У Григория свой ресторан. Вот такой крутой преподаватель философии. Кстати, я, такая умница, поступила в универ, где он преподает в этом году. Я будущий лингвист. Не знаю, зачем мне это, но это единственное, что мне откликнулось, когда я читала список программ.

Свою мечту иметь кондитерскую я почему-то вычеркнула из списка...

Честно признаюсь, Григорий помог поступить, знаю, что хотели выбрать кого-то из абитуриентов, но этот прекрасный человек замолвил за меня словечко.

Похвасталась и ладно. Вернемся к ресторану Григория. Тогда, три года назад, я решила послушать его совет и узнать, что же меня ждет. А ждала меня хорошая и добрая история про чудесную семью – маму Лизу, папу Гришу и их лапочку дочку Еву. Постепенно, малююююсенькими шагами я стала пробираться в их семью тоже. И уже их переживания и проблемы стали задевать и меня, я стала им сопереживать. Так и вышло, когда Милана – это вокалистка в ресторане Григория, заболела в первый раз. Очень внезапно так заболела, за полчаса до выхода на их сцену. Ее начало рвать, я даже переживала, как бы она не захлебнулась, в своей блево....эээээ, ну ладно, в общем, отравилась она. Тогда я впервые увидела растерянное выражение лица Григория.

А у них всегда живая музыка. Бывает, конечно, и чисто музыка, но чаще выбирается жанр и Милана поет лучшие и любимые песни.

Не выдержала я тогда этого потерянного взгляда, ну и предложила свою помощь.

Удивительно, но Григорий даже не послушал, как я пою, просто согласился!

Вот и пришлось мне весь вечер петь шансон. Хорошо еще что большая часть композиций была мне знакома.

За это время я пела в ресторане раза четыре, не больше и каждый раз я получала в качестве благодарность неимоверно вкуснейшие чебуреки. Ну и денежку в конвертике.

Я люблю этот ресторан. "La démence". Ну а как не любить ресторан, в котором тебя всегда бесплатно накормят?

Ладно, пойду на сцену.

Глава 22. Из мыслей Адама

От автора.

Пожалуйста, если у вас есть возможность, читайте эту главу под песню Марии Чайковской «Тебя хоть там любят»

Голова болит нещадно. Бубнеж Ками действует на нервы, хочется вытолкать ее из машины и просто побыть в тишине.

Дома Марк расплакался, не хотел, чтобы я уходил, не нравится ему новая няня, не привык еще к ней. У меня чуть искры не посыпались от его ультразвука.

Надо, наверное, все же добраться до врача, в последнее время голова болит все чаще.

–Ты меня не слушаешь! – врывается в мое сознание очередная претензия жены.

–Камилл, что ты хочешь? Я уже сказал, что не буду лебезить перед твоим отцом. Если он снова начнет критиковать меня, то снова будет послан на хер.

–Но папа хочет, как лучше! Ну что ща профессия у мужика – дизайнер. Он хочет, чтобы ты стал его преемником.

–Напомню, что ты замужем за этим самым дизайнером.

–Да, но я больше не хочу говорить всем, что мой муж – мой бывший работник. Я хочу с гордостью говорить, что ты владелец сети закусочных. Мне надоело, что на меня смотрят с жалостью, когда я говорю, что ты дизайнер.

–Что? Ками, ты себя слышишь? С каких пор тебя вообще стало волновать мнение кого-то? С каких пор это быть дизайнером – заметь – востребованным, победителем ни одного конкурса, стало вдруг не в чести? Я не пойму, за тебя теперь говорит твой отец? А твои мысли куда делись?

Делаю то, что делаю последние два года. Просто отключаю в своем мозге ту часть, которая отвечает за восприятие и преображение бубнежа моей жены. И сразу так хорошо, тихо.

Камилла продолжает выносить мозги даже в машине. Стойкое желание остановить машину и выйти.

Кручу руль.

Сам не понимаю, зачем.

Зачем мне все это?

Как бы сказала моя Сливка "нах@я?"

Улыбнулся при воспоминании о ней. И получил очередной упрек от Камиллы, что я смеюсь над ее переживаниями.

Развод. Какое красивое слово.

–Камилла, просто помолчи, а? Голова гудит, а мне еще весь вечер сидеть в компании твоих родственников. Даже ты сама знаешь, что это то еще испытание.

–Адам, что за херня творится с тобой? У тебя все время болит голова. Такое ощущение, что она болит только рядом со мной.

–Прикинь, да?

–Мудак!

–Ками, не задевает нисколько. Я уже говорил, что с таким мудаком жить, может, и не стоит?

–Я не буду с тобой разводиться. Не дождешься.

–Тогда замолчи.

Я женился на ней. Потому что Сливка тогда сказала, что это правильно. Хотел, идиот, в ее глазах быть правильным. Правильным бы было забрать Камиллу из роддома, отвезти ее в ее же квартиру, нанять хорошую помощницу, няню, платить алименты и максимально проводить время с Марком.

После родов у Камиллы случилась послеродовая депрессия. Когда она чуть было не отправилась к праотцам, наглотавшись таблеток, она взяла с меня обещание, что я с ней не разведусь. Я тогда с испугу много что пообещал... А через год, когда делал дизайн проект для квартиры Сливки, понял, что ну не хочу я жить с Камиллой совсем.

Вот тут-то она мне и припомнила все мои обещания. Да так истерично, что побоялся второго ее захода.

Так и живем. Жду, когда она сама поймет, что херовая из нас ячейка общества. На бумаге только, да перед чужими людьми.

Еще и родители ее, которые не приемлют разводов. У них там вся родня на этом помешана. Все уже по сто раз разругались, были замечены в отношениях на стороне, но зато все со штампом в паспорте.

Камилла не хочет быть белой вороной. На мою фразу, что в семье не без урода, обиделась...

Застреваем в небольшом заторе, авария на дороге. Поэтому опаздывает уже на минут пятнадцать. Это тоже плохо, ведь папочка любит пунктуальность и уже позвонил дочурке раз пятнадцать. По разу в минуту. Отчего Камилла психует.

Заходим в ресторан, кстати, очень мне здесь нравится. Уютно тут и вкусно. Часто с Лукой здесь встречаемся. Здороваюсь с гардеробщицей, тетей Людой, которая тепло мне улыбается, интересуется моими делами.

–И часто ты тут бываешь? -какой ревнивый голос.

–Достаточно, чтобы успеть подружиться с тетей Людой, – ну давай, психованная, начинай.

И моя милая женушка начинает. Ей плевать, что мы уже зашли в зал, плевать, что тут много народа, что тут гости ее отца. Она просто начинает обвинять меня в кобелизме...

Не слушаю ее на автомате.

Зато застываю, услышав:

–Тебяхотьтамлюбят?Скажимне,немучай!

Тебяхотьтамлюбят?Запомни,послушай

Навсякийпожарный,наэкстренныйслучай

Чтобнебылотрудно,явытрясладушу!

Я стою к ней спиной. Но даже так я понимаю, что это для меня.

За один день она дважды увидела нашу ссору с Камиллой.

Да, я знаю, что она не интересуется мной.

Я интересуюсь ее жизнью каждый день.

-Чтоббольшенедуматьибольшенепомнить

Чтобсноватревогойтебянеизранить

Явытрясладушувуныниикомнат

ОГосподи,даймнекороткуюпамять!

Тебяхотьтамлюбят? -это сарказм.

Тебяхотьтамлюбят? -это переживание.

Тебяхотьтамлюбят? -это возмущение.

Я разворачиваюсь к ней лицом. Смотрю в ее глаза. Тону в ее взгляде.

Она точно поет для меня.

-Тебяхотьтамлюбят?

Лелеют?Целуют?

Тебяобнимают?Тысчастлив?Тывесел? (Разве ж я похож на счастливчика?)

Нет-нет,непечалюсь,нет-нет,нетоскую:

Явытрясладушувуныниикресел! -девочка моя...

Нехолоднохоть?Негрустишь?Неизмучен?

Зима,говорят,будетнынчесуровой! -переживаешь, маленькая?

Навсякийпожарный,наэкстренныйслучай

Явытрясладушувуныниислова.

Тебяхотьтамлюбят? -нет, милая, меня просто держат рядом.

Тебяхотьтамлюбят? -нет, родная, просто мной можно похвастаться.

Тебяхотьтамлюбят? -нет, милая, я просто даю статус «замужней».

Явытрясладушувуныниикомнат

Чтоббольшенедуматьибольшенепомнить

Явытрясладушувуныниикресел

Скажи,чтотысчастлив,скажи,чтовесел(только тогда, когда думаю о тебе)

Явытрясладушувуныниислова

Чтоббольшеневыглядетьслабойискучной

Нопомни:родныхнебросают,негубят!

Нучтожемолчишьты?

Нучтожемолчишьты?

Нускажимне,немучай:

Тебяхотьтамлюбят?

Как я тебя люблю, родная.

Тебяхотьтамлюбят?

Как же я скучал по твоему голосу...

Тебяхотьтамлюбят?

Как же я рад, что могу смотреть сейчас на тебя.

Тебяхотьтамлюбят?

Как же я сейчас счастлив.

Она изменилась. Но все так же прекрасна.

Волосы у нее теперь длинные, до лопаток. В них как будто заблудилось солнышко, они блестят и переливаются жемчугом.

Нет больше фиолетового кипиша.

Она накрасила губы ярко-красной помадой. Очень вызывающе и дерзко.

На ней обтягивающее черное платье в пол. Оно идеально подчеркивает ее фигуру. И открывает вид на круглую "двоечку".