Текст книги "Ада (СИ)"

Автор книги: Аня Меньшикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 35. Из мыслей Адама

Ничего не соображаю и пытаюсь открыть глаза. Получается не сразу. Передо мной моя Слива. Не сразу это понимаю. Сперва долго фокусируюсь. А потом, ее волосы меня слегка ввели в заблуждение. Пытаюсь ей улыбнуться и подмигнуть одновременно, но, кажется, медленно моргаю. Так медленно, что вырубаюсь снова.

Второй раз прихожу в себя от тихого разговора. Глаза не открываю, решаю послушать. Разговаривают мой крестный и моя девочка. Сперва воспринимаю их речь, как бубнеж. Но потом начинаю различать слова.

Ада беспокоится обо мне. Спрашивает у дядь Паши о самом худшем, что может выдать мой организм на вмешательство.

Ну...по крайней мере, я не потерял память, это уже отлично.

–Будем надеяться, что все с ним будет отлично. Он у нас вон какой крепкий бугай. Первое время будет слабость, головные боли, шум в ушах. Возможно, иногда будет ходить как пьяный и соображать так же. Но, думаю, это быстро пройдет. Неделя, максимум две. Два дня поваляется на больничной коечке и начнем его поднимать.

–То есть, у него вдруг не пропадет слух, там. Или не начнутся трясти руки? – слышу нотки волнения в голосе.

–Этого я не могу сказать с уверенностью. Но есть реабилитации. Вернем мы нашего парня в обычную жизнь.

–Вернем! Обязательно вернем! – с жаром шепчет Ада.

Что ж, я слышу. Это тоже чудесно.

Кажется, снова вырубаюсь.

Прихожу в себя от волшебного пения. Ада гладит меня по руке и поет. Я чувствую ее прикосновение и радуюсь, что чувствительность я тоже не потерял.

–Привет. Сливка. Мне. Нравится. – черт, никак не могу сфокусировать взгляд. Все плывет, размыто.

Эта глупышка начинает плакать.

–Ты. Чего. – говорить тяжело, каждое слово выталкиваю.

–Я так боялась, что ты меня не узнаешь, что потеряешь память или что-то такое.

–Я. И. Не. Узнал. – улыбаюсь. – Твои. Волосы.

–Да, решила снова покрасить их в фиолетовый цвет. Надеюсь ты не против, потому что ближайшее время я не собираюсь перекрашиваться. Придется терпеть меня такой. А теперь лежи и молчи. Я за дядей Пашей.

Она уже моего крестного "дядей Пашей" называет. Это хорошо. Дядька только самым близким разрешает так к себе обращаться.

Два дня я сплю. Просыпаюсь ненадолго, но потом опять вырубает.

Надеюсь, операция помогла и болеть башка больше не будет. Когда только это узнаю? Потому что пока она вообще не перестает болеть. Но ловлю себя на том, что болит она как-то по-другому. Даже сам себе объяснить не могу.

На третий день моего пребывания в больнице дядя Паша решил почувствовать себя Богом. "Встань и иди", так он мне сказал.

Страховали с двух сторон меня – крестный и Лука. Это были самые тяжелые десять шагов в моей жизни. Последние два почти повис на брате. Такое ощущение, что я просто забываю, как менять ноги.

–Дядь Паш, – когда остаемся с ним одни, решаю уточнить. – Я как очнулся, плохо стал видеть. Никак не могу сфокусироваться. Все плывет. Это пройдет?

–Так. А чего молчишь?

–Да не хочу при Аде говорить, она итак волнуется, маленькая.

–Ада твоя – "крепкий орешек". Она собиралась тебя чуть ли не на себе носить, если вдруг у тебя ноги откажут, так что, если про зрение узнает, наверное, еще и обрадуется, что легкой кровью отделались. Пока, конечно, судить рано. Будем смотреть в динамике. Ну обязательно консультация окулиста, завтра приглашу. А Аде скажи. И смотри, не потеряй такую девочку.

–Ни за что! Второй раз я такой ошибки не сделаю.

–Второй раз? – хмурит брови крестный.

–Долгая история. Потом расскажу.

–Твое право. Ладно, пошел я, дел по горло.

Ада каждый день у меня. Отлучается домой, конечно. Погулять с Айком, переодеться, посидеть с Марком, когда ко мне Лука приезжает. Я так к этому привык, что сейчас в пустой палате мне неуютно.

Интересно, как Ада отреагирует, что после выписки я их с Айком заберу к себе. Откажется? Хм, тогда остается другой вариант – к ней переезжать.

Поскорее бы домой. Принять ванну, полежать на своей кровати…

Я, как и все мужики, ненавижу болеть и чувствовать себя беспомощным, тем более настолько, что порой встать с кровати самостоятельно, является проблемой.

Хорошо, что почти все лекарства мне колют в бабочку на руке, а то бы еще и сидеть н смог нормально от такого количества.

Хотя, если б мне их колола Слива моя, мммм.

Глава 36. Ада

Мне не нравятся больницы. Я вообще не любитель этих муниципальных заведений. Хоть частное оно, хоть государственное. В частном посимпатичнее, суть та же. Та же бюрократия.

Пока Адам спит под действием снотворного, а спит он сейчас очень много и очень крепко, решаю ненадолго пройтись – размяться и заодно попить кофе. Видела автомат на первом этаже, возле регистратуры. Погода за окном хмурая, как и мое настроение. Хочется спать. Лечь в обнимку с Адамом – залезть к нему под крылышко, включить какой-нибудь скучный фильм, чтобы с чистой совестью под него и вырубиться.

Но пока это отложенное желание, хотя ближайшие пару недель после выписки Адама именно так я и планирую проводить время.

Пока спускаюсь по лестнице, думаю, по каким критериям распределяют этажи для отделений. Шестой этаж – травматология. Это чтобы при экстренной ситуации, когда блокируются лифты, травмированные люди точно не спаслись?

Пятый этаж – кардиология. Привет сердечникам после приступа.

На всех, конечно, первого этажа не хватит, но по мне, лучше бы делали максимум три этажа, но длинное здание с множеством ответвлений.

На первом этаже куча народу. И очередь к автомату с кофе. Вот не могли они на каждом этаже поставить по такому, не пришлось бы топать с восьмого на первый, а потом обратно.

Пока стою в очереди, рассматриваю посетителей. Как раз часы приема. Почему бы не пускать посетителей в палаты, не было бы такой толкучки в фойе. Еще все с сумками-передачками. И как всегда ни кресел для всех, ни скамеечек.

Взгляд постоянно останавливается на девушке в черной толстовке, в капюшоне. Она стоит у окна, смотрит на улицу. Немножко дерганная. Одна стоит. Уже минут семь точно.

Но тут к ней подходит женщина медработник, протягивает ей белый халат.

О, блат. Кто-то пойдет прямо в палату.

Моя очередь, оплачиваю, запускаю агрегат и возвращаю свой взор обратно в зал. Как раз подъезжает лифт, открываются двери, и девушка в черной толстовке заходит в кабинку. Нажимает кнопку нужного ей этажа и когда двери начинают закрываться, она стягивает с головы капюшон.

И я вижу ее лицо в зеркале лифта.

У меня весь воздух из груди вылетает.

Это Камилла.

Но что ей тут делать?

Этой нервной, истеричной особе, которой самой бы не мешало пролечиться в больничке, только другой направленности. В психоневрологическом диспансере.

Почему-то сердце стучать начинает в бешеном ритме.

Мне надо к Адаму! Срочно!

Срываюсь с места и лечу к лестнице. Ну почему именно восьмой этаж?

Второй этаж. За каким хером она здесь?

Третий этаж. От нее явно не стоит ждать ничего хорошего.

Четвертый этаж. А там Адам спит. Один в палате.

Пятый этаж. Запыхалась. Надо развивать свою выносливость, точнее, свою невыносливость.

Шестой этаж. Поднажми, Адушка, чуть-чуть осталось.

Седьмой этаж. Я этой грымзе все волосы повыдёргиваю, которые с прошлого раза у нее остались.

Восьмой этаж. Наконец-то.

Пост медсестры пустой. Как в сраном триллере. Входите кто ходите, хоть с ножом, хоть с пистолетом. Да, моя фантазия посылает мне страшные картинки, одна ужаснее другой, где на белом больничном одеяле, которым прикрыт Адам, расплывается красное пятно.

А я еще радовалась, что его палата в конце коридора, в отдаленной тишине. Пока я бегу через этот самый коридор, Камилла может там что угодно сделать.

Как – то резко открывается передо мной дверь и из туалета выходит дядя Паша.

–Ада? Все нормально, куда летишь как на пожар?

–Там Камилла,– с хрипом выталкиваю слова, горло дерёт, совсем не готова я к восхождению на Эверест, – Видела внизу, как она в лифт зашла.

Павел Александрович меняется в лице, резко разворачивается, и мы уже вдвоем бежим в палату к Адаму.

Она тут. Стоит возле спящего Адама. В руке у нее шприц, колпачок она уже успела убрать.

–Ненавижу тебя, – тихо говорит Камилла. -Ненавижу! – уже громче, не обращая внимание на то, что открылась дверь. -Сходни! Хочу, чтобы ты сдох! – кричит и заносит шприц прям над грудью Адама.

В этот же момент Павел Александрович отталкивает Камиллу от кровати Адама, а я ловлю ее и выкручиваю руку. Очень сильно выкручиваю, Камилла вскрикивает. Я едва подавляю желание стукнуть ей сейчас по локтю, чтобы сломать там все. Опускаю ее сперва на колени, потом укладываю на пол, лицом вниз.

Дядя Паша нажимает кнопку вызова персонала и поворачивается к нам.

Он тяжело дышит, возраст. Как бы его самого приступ не хватил.

–Ничего себе, ты боевая девочка, – удивленно произносит он, поднимая с пола шприц.

В этот момент залетает в палату медсестра и просыпается Адам.

–Ада? Крестный? Камилла? – по мере того, как он обращается к нам, его глаза превращаются в огромные блюдца. – Что случилось?

–Вызови охрану и этот шприц в мой кабинет! – приказывает Павел Александрович. -Ну и женщин ты себе выбираешь, Адам. Одна убить пришла, вторая спасать.

Камилла затихает, вообще никаких движений с ее стороны. На всякий случай проверяю, жива ли она там. Жива, но в какой-то прострации.

А потом заходит охрана, забирают из моего захвата Камиллу и дальше все завертелось.

Приезжает Руслан Русланович, разговаривает с Павлом Александровичем и Адамом. Просит не передавать дело в полицию. Я, конечно, за то, чтобы ее закрыли, но не встреваю и молчу.

Потом находят ту санитарочку, которая за деньги провела Камиллу прям до самой палаты. Конечно же плакала и ссылалась на твоих деток, которых поднимает сама, без мужа, без родных.

Через час становится тихо. Мы с Адамом одни в палате.

–Испугалась, маленькая? – гладит меня по голове мой Викинг.

–Боялась, не успеть подняться по этой чёртовой лестнице, – прижимаюсь к нему еще плотнее.

Все, как и хотела, лежу у него под крылышком и дышу родным запахом.

–Моя отважная Сливка, – целует в макушку любимый мужчина.

Глава 37. Из мыслей Адама

-Все забрал, Адам? Точно ничего не оставил? Нельзя. А то вернешься – примета такая, – причитает дедушка Лука.

–Дохлый, ты давно в приметы стал верить? -уже рычу на брата. Он пятый раз спрашивает, не забыл ли я чего.

–Просто не хочу, чтобы ты возвращался сюда.

–Поехали уже домой. К сыну хочу.

Лука приехал за мной один. У Марка болит горло, решили, что он дома меня встретит. Вместе с Адой. Она там решила мне пир на весь мир приготовить.

Уже звонила, спрашивала, почему так долго. А мне швы снимали. Сперва говорили завтра приехать, но прям перед выходом предложили сегодня. Лука угарает, что это его примета "не возвращаться" сработала.

После того случая с Камиллой, Ада стала какой-то гипер-паникершей. Не ответил с первого раза на звонок – нервничает, долго не отвечаю на сообщения – пишет еще сто штук. Жду, когда успокоится. Перенервничала моя девочка.

Пока брат тащит мои котомки к машине (говорит, что мне нельзя тяжести носить), иду и наслаждаюсь воздухом. Дышу так глубоко, насколько получается вдохнуть. Скоро уже весна. Нет, ей еще не пахнет, но календарь говорит именно об этом. Иногда такая мелочь – оказаться на улице после недельного заточения– может принести столько радости и восторга.

Да и вообще, я как будто к жизни по-другому стал относиться. Более осознанно и ответственно.

Мне есть для кого жить.

Они встречают меня плакатами. Уже на первом этаже возле лифта на листке А4 написано "Папа, с возвращением" и нарисован зеленый воздушный шарик. Он, кстати, всегда выбирает именно зеленый шар.

Аккуратно отрываю лист и с ним захожу в лифт.

В лифте такой же листок А4. "Поднимайся скорее, мы тебя ждем" и куча сердечек.

Улыбаюсь от всей души, а Лука фотографирует меня. Эту записку тоже снимаю. Не оставлю же я ее, чтобы кто-то левый думал, что это его ждет моя семья.

На двери в мою квартиру лист формата А3. Подготовились.

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СЧАСТЛИВУЮ ЖИЗНЬ"

Звездочки, нарисованные рукой моего сына. Отпечатки губ Ады.

Тяну руку снять и этот плакат. Никогда не выброшу.

–Стой! -Одёргивает меня Лука. -Фото на память.

Даже не сопротивляюсь. Я хочу, чтобы эти моменты были не только в памяти, но и на цифре.

Звоню в дверь.

–Папкаааа! – слышу за дверью крик сына.

Волшебный обед. Не только потому что вкусно. Потому что мои родные рядом. Звал дядю Пашу, но он чуть ли не открестился от меня. Говорит, что на полгода вперед со мной навидался.

–Пап, а ты так и будешь с банданой ходить? Ты теперь рокер? А мотоцикл купишь?

–Если он купит мотоцикл, я твоего папу прибью, – мило улыбается Ада моему сыну.

–Просто под банданой у меня шрам. Он еще не зажил до конца. Выглядит не очень красиво, честно говоря. Поэтому не хочу тебя пугать.

–А как покушаем, ты мне покажешь? Я после еды не забоюсь.

–Даа, после такой еды и умереть не страшно, – вставляет Лука, за что получает от Ады полотенцем.

Марк хихикает. Я улыбаюсь. Ада бурчит что-то под нос, а Лука притворно потирает "побитое" плечо.

Лука собирается, предлагает отвезти Аду. Я хочу сказать, что она никуда не поедет, но Ада меня опережает.

–Лука, я как раз хотела тебя попросить. Погуляешь с Айком?

–Нормально ты придумала. Ты остаешься в тепле и уюте, а я, значит, на холод. Вы решили меня сегодня заэксплуатировать? Конечно же я погуляю, – даже не дав нам вставить слово, соглашается брат.

Уже когда еле-еле уложив Марка, мы выходим с Адой из детской, я обнимаю ее со спины и прижимаю к себе. Она откидывается на меня и глубоко вдыхает.

–Я тут решил, маленькая, – веду носом по ее щеке, шее, – Что ты теперь будешь жить здесь. Завтра привезем твои вещи и Айка.

Ада замирает.

–Ты решил?

–Да. И, ты уж прости, это не обсуждается, – начинаю покрывать ее плечи поцелуями до тех пор, пока она снова не расслабляется. – Можем, конечно, и у тебя. Но все вместе.

–Хорошо.

–Да? – прижимаюсь к ней. Хочу, чтобы она чувствовала, как я ее хочу.

–Да. Но есть одно условие...

–Какое? – я готов на что угодно.

Ада разворачивается в моих руках, смотрит мне в глаза и начинает тянуться за поцелуем. Замирает в миллиметре от моих губ.

–Никакого секса, пока ты не разведешься, – разворачивается и уходит в спальню.

Стервочка фиолетовая.

Моя.

Глава 38. Ада

Боже! Как я счастлива! Просто невероятный месяц!

Месяц бесконечной любви.

Месяц нежности. Месяц улыбок. Смеха. Месяц совместных завтраков, обедов и ужинов.

Месяц счастья.

Адам отделался "малой кровью", как мы называем его миопию. Но есть очки. Ждем, когда его волосы отрастут, чтобы уже подобрать какие-нибудь супер стильные очки. На голове уже ёжик. Он, конечно, надумал прическу, как у Луки – длинные волосы, чтобы прятать шрам. Но это такие мелочи.

Сегодня у нас два важных события.

Сегодня день развода Адама. Я его жду у нас дома, потому что мне надо к вечеру успеть приготовить праздничный ужин на событие номер два.

Мама, Григорий и Ева придут официально "знакомиться" с Адамом. Они, конечно, виделись по видеосвязи во время наших разговоров, но в гости еще не приходили. Сказали, что Адаму после операции не до гостей и дали нам время.

–Сливка, а можно я тебе помогу? – выводит меня из мыслей Марк.

–Оу. Конечно, мне как раз нужна твоя помощь! Пожалуйста, порежь эти огурцы, хорошо? Я сейчас их вдоль разрежу, а ты уже на дольки.

Мать Марка, Камилла, по словам Руслана Руслановича, в какой-то частной клинике за границей. По мимо постродовой депрессии у нее еще какое-то расстройство. Поэтому разводом занимался адвокат и Руслан Русланович, от имени дочери.

Он, конечно, мужчина себе на уме, но оказался справедливым. И внука очень любит. Это, кстати, единственное его условие, хотя больше просьба – видеться с Марком.

Мы заканчиваем с салатом, когда раздаётся звонок в дверь. Иду открывать, уверенная, что это Адам.

Адама не видно. Потому что он где – то за огромным букетом цветов.

–Выйдешь за меня замуж, Адушка? – говорит букет голосом Адама.

–Аааа, говорящий букет! – подкалываю Адама.

На самом деле, я уже давно согласилась. Но это, я так понимаю, официальное предложение.

–Это не букет, это я, – протягивает мне эту невероятную красоту. – А теперь убери его в сторонку.

Подчиняюсь, положив его на обувницу. Я даже знаю, что сейчас будет. Он подарит мне кольцо. А у меня пальцы розовые от свеклы.

–Ада. Любовь моя. Я пока ехал домой, столько слов красивых придумал. А теперь забыл. Ты же знаешь, как я тебя люблю, и, хотя ты уже, напоминаю, согласилась, спрошу ещё раз. Ты выйдешь за меня замуж?

Вижу боковым зрением, что Марк смотрит на нас из-за угла и улыбается.

–Адам. Любовь моя. Я тебе уже говорила, но готова говорить каждый день. Да, я выйду за тебя замуж!

–Улааа! – хлопает в ладоши и скачет Марк.

–Ура! – говорит Адам и притягивает меня к себе для короткого поцелуя.

А потом он засовывает руку в карман, и достает кольцо.

А я начинаю ржать. Очень громко.

Было бы очень странно, если бы Адвм не отчебучил что-нибудь.

Он протягивает мне кольцо с огроменным брюликом-леденцом!

Конфетка, блин!

Обнимаю его и одновременно протягиваю руку Марку. Мы это называем "семейные обнимашки".

Расставляем на стол тарелки, бокалы, стаканы, ложки, вилки, салфетки. Все вместе. Марк под тарелки кладет салфеточки, а на них столовые приборы.

У меня уже все готово, ждем только гостей. Маму с семьей, Луку и дядю Пашу.

Первым приезжает мой самый лучший друг. Торт притащил. Я тут полдня готовила, а он торт притащил. Ну ладно, это Марка любимый торт, простим Луку.

Следом приходят мои родные. Григорий вручает бутылку чего-то алкогольного и.... торт! Любимый Евы. И Марка тоже.

–Заберёте домой! – предупреждаю маму, которая пытается отнекиваться. А Ева радуется. Конечно, целый торт ей.

Дети убегают в детскую играть с Айком и Хэллом, которые во время моей готовки претворялись самыми голодными и несчастными, выпрашивая еду.

Мужчины, после того, как мы отказываемся от ох помощи, садятся за стол, обсуждают что-то свое, мужское.

А мы с мамой идём на кухню.

Пока подогреваем, раскладываем по блюдам, делимся новостями.

–Я так тобой горжусь, Адушка! – вдруг выдает мама. -Ты такая умница. Жаль осознавать, что это не моя заслуга. Но ты – молодец!

–Мам, – не люблю, когда меня хвалят. Смущаюсь.

–Знаю-знаю, – улыбается. – Но как тобой не гордиться. В универе учишься, сессии сдаешь хорошо. Ребят из детского дома не бросаешь. Мне очень понравилось видео, которое вы выложили на страничку неделю назад, я даже всплакнула. Готовишь вот невероятно вкусно, у меня уже рот весь в слюнях. Как поешь, красиво – это же отвал башки.

Смеюсь.

–Мам, это нужно при Адаме все говорить. Ну типа выставить меня в лучшем свете.

–А тебя не надо выставлять. Ты итак лучшая, – очень серьезно говорит мама.

–Ну мааа, – подхожу и обнимаю ее.

–Я так рада, доченька, что ты есть в моей жизни. Бывает залетит мысль шальная, что все могло быть по -другому, что ты могла не простить. Выть хочется. Маленькая моя, – гладит меня по голове. И кажется, начинает плакать.

–Любовь моя, я думаю Ада достаточно все посолила, так что не надо соли добавлять в ее шедевры, – Григорий подходит к жене и вытирает маленькие капельки слез с ее щек.

Душевный ужин.

Без лишней скромности, очень все вкусно. Только и слышу похвалу от всех, кто за столом. Это они еще не пробовали мои безешные пироженки.

–Ну что, родные, – Адам встаёт со стула. – Сегодня очень важные день для нас. Во-первых, мы наконец-то встретились не в онлайне. А, во-вторых, я сегодня стал официально свободным. Но это, надеюсь, ненадолго. Предлагаю выпить за нашу семью.

–А папа сегодня Аду замуж позвал. Конфеткой, – сообщает Марк, пока взрослые чокаются.

–Что значит "конфеткой", – спрашивает Лука у племянника.

–Сейчас покажу, -встаю и иду в спальню. Там на комоде лежит мое "помолвочное" колечко.

Оппа... на комоде два кольца. Одно – мой леденец, в второе – ободок из белого золота с фиолетовым камешком.

*Ты же не думала, что леденец – это серьезно?

Или думала?.." – написано на записке, на которой лежат кольца.

Беру оба. Но надеваю леденцовое.

Когда выхожу к гостям, натыкаюсь на взгляд Адама. Подмигивает мне. Посылаю ему благодарную улыбку.

–Вот, смотри! – протягиваю руку под нос Луке.

–Ничего себе бриллиант! – восклицает в притворном восхищении друг, хватая меня за руку. -Дашь лизнуть?

–Так, Лука, отодвинься от моей невесты, – а сам меня к себе притягивает. Мне иногда кажется, что он меня ревнует к своему брату. Но ни разу не сказал об этом.

После того, как все посмеялись над кольцом, поприкалывались на тему "на что денег хватило", я снимаю конфетку, достаю из кармана колечко другое.

–Наденешь? – протягиваю Адаму.

И все замирают. И смеяться перестают.

–Конечно, – берет Адам.

Протягиваю ему ладошку и чувствую легкий тремор. Волнуюсь.

Подошло идеально.

Адам целует мою руку и прижимается к ней щекой.

–Блииин, пусть мне тоже будущий муж дарит два кольца, – выдает Ева, развеивая волшебство момента.

Волшебный вечер, полный смеха, радости. Надеюсь на еще сотни таких семейных вечеров.