Текст книги "Звездный час по тарифу"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Ксения ощутила страх. Ей еще никогда не доводилось купаться в океане после заката. Она слышала, что это опасно. А что, если Алешка прав? Ведь находят же в желудках у кашалотов щупальца огромных спрутов, ученые говорят, что некоторые из них достигают в размерах двадцати и тридцати метров!

Загробным голосом мальчик продолжал:

– У них такие скользкие щупальца с присосками и огромные глаза, которые отливают фосфором. А заместо пасти – клюв, как у попугая, только в сто раз больше. И шершавый язык с колючками, которыми они раздирают тело жертвы. Они обвивают пловца, душат его и тащат под воду. Человек из последних сил сопротивляется, а страшилище влечет его себе в клюв...

– Прекрати! – завизжала Ксения. – Прекрати немедленно, я знаю, что это все выдумки таких негодных мальчишек, как ты!

– А в особенности они любят мясо белых девочек, – крикнул Алешка. – Ой, что это! Тут что-то бурлит! Боже мой, я вижу их! Щупальца, они такие огромные! И глаза так сияют! Клюв, клюв...

Мальчик истошно заорал, барахтаясь в воде. Ксения, визжа, поплыла изо всех сил к берегу и, задыхаясь, упала на песок. Барахтанье и крики стихли. Девочка подошла к кромке воды и позвала:

– Алешка, я знаю, что это ты меня решил испугать! Никакого спрута не было, ведь так! Ответь мне!

Мальчик не отвечал. Ксении сделалось жутко. Ей показалось, что недалеко от берега шевельнулось чудовище, скрытое от нее темнотой. Неужели гигантский кальмар, который поднялся из глубины, напал на Алешку и...

– Ууууу! – завопил кто-то нечеловеческим утробным голосом, и Ксения ощутила, как ее поволокло в воду. Она отбивалась и кричала, будучи уверенной, что кальмар схватил ее щупальцами с присосками. Девочка оказалась в воде и только тогда поняла, что все это – дурная выходка Алешки. Живой и невредимый, мальчишка подкрался к ней и, схватив за руку, увлек в воду.

– Это так низко! – крикнула Ксения и оттолкнула Алешку. – Оставь меня в покое! Немедленно прекрати! Я расскажу обо всем maman, и вас немедленно выбросят на улицу. И вообще, я скажу, что твой отец обманул papa, когда уверял его, что работал на английского сэра!

Алешка испуганно посмотрел на Ксению. Смягчившись, девочка сказала:

– Ну хорошо, я не стану этого делать! Но и ты пообещай мне, что никогда больше не будешь так глупо шутить!

– А ты ведь поверила! – произнес мальчик и хихикнул. – Ты поверила!

И тут он снова поцеловал ее. Ксения остолбенела. Она вылетела из воды, быстро оделась и побежала домой. Алешка последовал за ней. На следующий день он сделал вид, что ничего не произошло, Ксения тоже не рискнула говорить о произошедшем. Когда она снова отправилась в бухту, чтобы искупаться, то застала там Алешку.

– Теперь это станет нашей тайной! – заявил он, и Ксения не стала возражать. Она боялась признаться самой себе, но ей хотелось, чтобы мальчик был рядом.

По Коста-Бьянке поползли удивительные слухи – говорили, что в джунглях некий молодой человек по имени Ринальдо Баррейро обнаружил россыпи изумрудов. Страна издавна славилась драгоценными камнями, еще испанцы в шестнадцатом и семнадцатом веках вывозили изумруды на каравеллах в Старый Свет. Однако было принято считать, что все месторождения известны – шахты и рудники принадлежали нескольким богатым семействам, которые полностью контролировали добычу зеленого самоцвета.

И вот газеты сообщали, что Ринальдо Баррейро наткнулся на дне ручья на несколько камешков, которые принял вначале за осколки стекла. Внимательно присмотревшись, он понял, что это – изумруды, которые вода вынесла на поверхность, и если секрет станет известен другим, то повторится то же самое, что имело место за несколько лет до этого в Южной Африке. Там мальчик, играя с младшей сестрой в «камешки», обзавелся коллекцией тусклых матовых минералов. Заезжий гость положил глаз на один из этих камешков, и родители мальчика, не подозревая никакого подвоха, просто подарили ему этот булыжник – таких в пустыне вокруг их фермы было много. Гость, прибыв в город, обратился к ювелиру, и тот установил, что камешек – не что иное, как алмаз чистой воды весом в двадцать каратов. Утаить новость было невозможно, и спустя всего несколько месяцев безлюдные места превратились в муравейник – искатели приключений, авантюристы и любители острых ощущений съехались в Южную Африку со всего света с одной целью – стать богатыми на алмазных приисках. Затем подобная история повторилась в Калифорнии и на Аляске – в этих местах обнаружили россыпи золота, и десятки тысяч людей устремились в эти необжитые районы, чтобы набить карманы и испытать фортуну.

Ринальдо Баррейро в течение нескольких месяцев не покидал джунглей. Он обнаружил в ручье несколько сотен отборных изумрудов. Молодой человек понимал, что поймал птицу счастья. Не обращая внимания на голод (он питался плодами и подножным кормом) и отсутствие инструментов (у него не было даже примитивной лопаты или сита), Ринальдо, как одержимый, по двадцать часов в день искал изумруды. Вскоре он являлся обладателем внушительной кучи камней. Ринальдо разгреб ил на дне ручья и понял – основные залежи изумрудов находятся под водой и рядом, в джунглях. Прихватив два наиболее крупных камня, он зарыл остальные и отправился в Боливию. Он не рискнул поехать в Эльпараисо, справедливо опасаясь, что весть о находке привлечет нездоровый интерес охотников за сокровищами. Боливийский ювелир подтвердил предположение Баррейро – камень, который он держал в руках, был отборным изумрудом весом в семь с половиной каратов. Ювелир предложил за него весомую сумму, и Баррейро согласился. Ринальдо едва не стал жертвой грабителей, но ему удалось незамеченным покинуть Боливию и вернуться в Коста-Бьянку. Выбрав еще несколько крупных изумрудов, он, не вызывая ажиотажа, продал их. Затем, оказавшись в Эльпараисо, Баррейро купил у правительства ту местность, в которой пролегал ручей. Так как никто и предположить не мог там залежи изумрудов, цена была невысокой, и Ринальдо в течение одного дня стал владельцем небывалого богатства. Баррейро снова отправился к месторождению, но скоро понял, что своими силами ему не справиться. Изумрудов, которые вода вымыла на поверхность, было немного, их основная масса залегала глубоко под землей, и, чтобы добыть камни, требовалось вырубить деревья и начать их промышленную добычу.

Об этом-то и сообщали газеты – «счастливчик Ринальдо», сын бедняков, в мгновение ока превратился в богача. Ему одному принадлежали самые крупные залежи изумрудов в Коста-Бьянке. Он заработал свой первый миллион в возрасте неполных тридцати лет. Весть о находках изумрудов привлекла всеобщее внимание. Из года в год в джунглях находили отдельные камни, в основном мелкие и плохого качества, и никогда никому не удавалось напасть на большое месторождение. Никому – кроме Ринальдо Баррейро.

Ксения знала, что ее отец пленен историей о внезапном несметном богатстве, которое свалилось на голову Ринальдо. Баррейро превратился в уважаемого человека, на принадлежащих ему землях появились три рудника, которые добывали изумруды отборного качества. А эти камни были дороже алмазов! Шептались, что Баррейро известны и другие места в джунглях, где имеются изумруды, и это положило начало подлинной «изумрудной лихорадке».

Тысячи бездельников, разорившихся бедолаг, нищих аристократов, мазуриков, почтенных отцов семейства, расстриженных священников, падших женщин и юношей с пламенным взором ринулись в Коста-Бьянку – страну, о которой они до этого и слыхом не слыхивали. Каждый из вновь прибывших мечтал повторить подвиг Ринальдо Баррейро, который в течение всего полугода стал самым богатым человеком Коста-Бьянки. Пришельцы наводнили джунгли, они перерыли тонны земли, выкорчевали тысячи деревьев, исследовали ручьи и речушки – но ничего не нашли. Вернее, кое-кому посчастливилось стать обладателем нескольких зеленых камней, причем весьма крупных и хорошего качества, но этим все и ограничилось. Нового месторождения изумрудов, которое бы сделало первооткрывателя мультимиллионером, никто не обнаружил. Разочарованные, обессиленные и окончательно разорившиеся, искатели изумрудов покидали Коста-Бьянку такими же толпами, как несколькими месяцами раньше приезжали в южноамериканскую республику. Особенно упорные не теряли надежды, верили, что еще немного – и они, лишенные назойливых конкурентов, наткнутся на богатую жилу. Но этого никак не происходило. Всеобщее возбуждение вызвала новость о том, что некий ирландец нашел небывалый изумруд весом в триста каратов. Но потом выяснилось, что это был не ирландец, а шотландец и камень оказался не изумрудом, а бериллом. На этом «изумрудная эпопея» бесславно сошла на нет. Правительство страны, справедливо опасаясь, что полчища охотников за сокровищами уничтожат джунгли, запретило иностранцам въезжать в Коста-Бьянку для поисков изумрудов. Но никто больше и не горел желанием отправляться за тысячи километров на пароходе в далекий край. Авантюристы покинули Коста-Бьянку и отправились кто в Южную Африку, где продолжались успешные поиски алмазов, кто в Австралию – за золотом и опалами, а некоторые, примирившись с самими собой и забыв о своих честолюбивых мечтаниях, вернулись домой, дабы продолжить ничем не примечательную мещанскую жизнь.

Ксения знала, что Федор Архипович никак не может забыть о сенсационном везении и внезапном богатстве Ринальдо Баррейро. Самдевятов был членом нескольких весьма сомнительных акционерных обществ, которые специализировались на поисках изумрудов. Ксения слышала, как отец доказывал жене:

– Лизонька, поверь, это наш единственный шанс стать богатыми.

– Но Федор, мы и так богаты, что тебе еще требуется?

На это отец энергично возражал:

– Лизонька, ты видела дворец, который отгрохал себе Ринальдо Баррейро у самого океана? А его поместье на плантациях? Всем известно, что земля Коста-Бьянки скрывает небывалые сокровища, и ему повезло в нужное время оказаться в нужном месте! Не может быть, чтобы месторождения изумрудов были всего в нескольких местах!

– Федор, тысячи безумцев, которые до недавнего времени наводняли страну, искали, искали, но так и уехали несолоно хлебавши. Так почему же ты думаешь, что твоя затея увенчается успехом?

– Я это знаю! – отвечал Самдевятов, для которого поиски изумрудов превратились в настоящую манию. Он целыми неделями пропадал в джунглях, напрочь забросив дела банка и уверяя жену, что это не так и важно – у него имеются заместители, которые со всем справятся.

Как-то Федор Архипович позвал к себе в кабинет Ксению и, удостоверившись, что за дверью никто не притаился и не подслушивает их разговор, прошептал:

– Дочка, мы скоро станем очень богатыми!

Ксения уже давно слышала эту историю и не верила отцу. Иногда ей было жаль его: она знала, что многочисленные его знакомые, состоятельные и влиятельные граждане, отвернулись от Самдевятова. Дела у банка шли неблестяще, Федор Архипович, который ранее тратил всю энергию на развитие финансового бизнеса, отдавался с не меньшей, а еще большей страстью поискам изумрудов. Да и внешне он переменился – если раньше Самдевятов носил изящные костюмы, которые заказывал у лучших столичных портных, то после того, как он, по словам Елизаветы Порфирьевны, «заразился зеленой бациллой», он не обращал внимания на одежду, отпустил неказистую бороду, редко брился и стригся.

– Вот, дочка, только тебе одной я и могу довериться, – сказал Самдевятов, подводя Ксению к столу. – Ты – моя единственная наследница, твоя мать, глупая суеверная женщина, ничего не смыслит и ни во что не верит! Смотри!

Он расстелил перед Ксений пожелтевшую карту, на которой был изображен один из отдаленных штатов Коста-Бьянки. На карте выделялось несколько красных крестов.

Федор Архипович в эйфории сказал:

– Эта карта принадлежала знаменитому пирату Бенедито Альзорно, он промышлял ремеслом корсара во второй половине шестнадцатого века. И он напал на месторождения изумрудов, я в этом уверен! Старик-антиквар уверил меня, что карта подлинная! А это значит, дочка, что мы совсем скоро сделаемся очень богатыми! И сбудется моя давнишняя мечта! Я немедленно отправлюсь в джунгли!

– Но папочка, – попыталась воззвать к разуму отца Ксения, – как ты можешь уехать из Эльпараисо, ты – директор банка...

Отец прервал ее нетерпеливым жестом:

– Не говори ерунды, Ксения! Кому нужна эта нудная и неблагодарная профессия банкира? Князь Сухоцкий использует меня в целях личного обогащения, и таким манером я никогда не стану миллионером. Я только управляю деньгами, которые принадлежат его сиятельству, мне самому ничего не перепадает... Не говори Лизоньке, куда я уехал, по официальной версии я направился в Барра-Гуартибу, чтобы урегулировать вопросы об ипотеке. А вернусь я с карманами, полными отборных изумрудов!

– Папочка, я прошу тебя, оставь эту затею! – умоляла отца Ксения, но Самдевятов остался непреклонным – он желал наведаться в джунгли, чтобы найти изумрудные копи пирата Альзорно. Напрасно Ксения внушала отцу, что карта поддельная.

Самдевятов рассвирепел:

– Что ты понимаешь в этом, девчонка? И кто ты такая, чтобы указывать мне, своему отцу? Я что, подделку не могу отличить от оригинала?

Ксения смолчала и не стала говорить, что иногда человек видит только то, что желает видеть. Следующим утром, на рассвете, Федор Архипович отбыл «по делам банка». Он обещал жене и дочери, что будет регулярно писать и вернется через три недели.

Прошло четыре месяца, а от Федор Архиповича не пришло ни единой весточки, в Барра-Гуартибе, втором по величине городе республики, никто не знал, что случилось с Самдевятовым: туда он так и не доехал. Елизавета Порфирьевна была безутешна, отчего-то вбила себе в голову, что ее муж стал жертвой бандитов, и постоянно наведывалась к местным колдуньям и ворожеям, каждая из которых, подстегнутая золотой монетой, выдавала страшные версии: Федор Архипович находится в плену у индейцев-каннибалов, лежит без памяти в больнице, подвергся нападению головорезов. Не вынеся мучений матери, Ксения рассказала ей о затее отца. Елизавета Порфирьевна отхлестала девочку до щекам и оттащила в подвал, где продержала ее до вечера. Только потом, немного придя в себя, maman соизволила освободить Ксению.

– Как ты могла скрывать от меня правду! – рыдала Елизавета Порфирьевна. И у нее вырвалось то, что давно терзало ее: – Ты любишь Федора больше, чем родную мать!

– Мамочка, – пыталась успокоить разошедшуюся Елизавету Порфирьевну девочка, но не смогла.

Maman брякнулась в обморок, заявив, что у нее – сильнейший приступ головокружения, заставила послать за доктором, который, поколебавшись, вынес диагноз: переутомление. С мокрым компрессом на голове Елизавета Порфирьевна лежала в полутемной комнате и громко стонала, время от времени проклиная мужа, дочку и отчего-то покойного батюшку графа Белогорского.

Доктор навестил больную еще два раза и, стушевавшись, решился на разговор с Ксенией.

– Сеньорита, буду с вами откровенен, – сказал медик, – у вашей матушки типичный нервный припадок. Он вполне объясним тем душевным волнением, кое она испытала, переживая за вашего отца. Но меня смущает...

Доктор замолк и подумал, стоит ли посвящать малолетнюю девочку в подобные тонкости, но все же решил поделиться своими подозрениями.

– Меня смущает то, с каким наслаждением ваша матушка изображает из себя больную. Внушают опасения и ее резкие перемены настроения, беспричинный гнев, который моментально переходит в смех. Я бы посоветовал вам обратиться к моему хорошему другу, который занимается душевными заболеваниями...

Ксения едва не расплакалась – неужели maman не в себе? Конечно, она часто страдает от приступов гневливости, несправедлива и излишне придирчива к слугам, но разве это может служить надежным симптомом чего-то страшного?

– Батюшка, я знаю, это все ваши проделки! – стенала Елизавета Порфирьевна в будуаре. – Это вы, старый черт! Я же помню, как вы улыбались в гробу! И не мертвый вы вовсе! Вы мстите мне за то, за то... что я пожертвовала вашей жизнью, чтобы родить здорового ребеночка! Ах, батюшка, я найду способ усмирить ваше потустороннее влияние!

Ксения, которая слышала эти сбивчивые безумные речи, в глубине души опасалась, что доктор может быть прав. Шадрины, как могли, оказывали девочке поддержку. Пелагея гладила ее по голове и приговаривала:

– Вот увидишь, вернется твой папенька, и все будет как раньше!

Даже Алешка затих и старался быть полезным Ксении. И ей отчего-то было приятно осознавать, что он находится рядом с ней!

По прошествии почти пяти месяцев поздно ночью особняк огласили удары во входную дверь и дикий рев:

– Открывайте немедленно, я вернулся!

Елизавета Порфирьевна, крестясь и божась, вцепилась в руку дочери и запричитала:

– Это папенька, граф Белогорский, вернулся, я так и знала! Он нашел нас и за океаном. Сгинь, нечистый, сгинь!

Встревоженный Иван Иваныч со свечой в руке отворил входную дверь. На пороге стоял Самдевятов – но в кого он превратился! Федор Архипович исхудал, одежда висела на нем, как на скелете, от прежнего элегантного костюма не осталось и следа, он был облачен в рваную куртку, штаны и запыленные башмаки. Он сильно загорел, лицо обрамляла седая борода, которая делала его похожим на попрошайку или бездомного. Нечесаные сальные волосы патлами падали на плечи.

Охнув, Ксения бросилась к отцу. Федор Архипович прижал ее к себе и прошептал:

– Дочка, как же ты была права, а я, идиот, еще на что-то надеялся! Карта оказалась грубой подделкой, но я, словно бесами подгоняемый, никак не мог покинуть джунгли, все искал и искал, надеясь, что нападу на след изумрудов. Мне ничего не удалось найти!

Скандал удалось замять, объявили, что Федор Архипович был на долгом лечении. Он вернулся в банк, возобновилась прежняя размеренная жизнь. Но Ксения чувствовала, что в воздухе витает напряжение. Отец уезжал в контору около полудня и возвращался через два или три часа. От его прежней энергии не осталось и следа. Девочка обнаружила на его столе несколько книг о поисках сокровищ и поняла: Федор Архипович никак не может расстаться с мечтой стать миллионером.

Вслед за этим последовало страшное происшествие, которое перевернуло весь уклад семейства Самдевятовых. 14 августа 1889 года, во второй половине дня, когда Ксения занималась с гувернантками, а Елизавета Порфирьевна раскладывала пасьянс, который, по ее словам, отлично снимал душевное напряжение, в гостиную вбежал Иван Иваныч и объявил:

– Барыня, беда, беда!

Елизавета Порфирьевна встревоженно залепетала:

– Иван, что такое? Папенька...

Ксения обратила внимание, что maman в последнее время регулярно поминала своего покойного отца, графа Порфирия Порфирьевича Белогорского, причем она была почему-то убеждена, что старик, скончавшийся много лет назад, каким-то непостижимым образом пакостит ей и вредит всему семейству Самдевятовых с того света.

– Федор Архипыч... – выдохнул садовник. Ксения бросилась к Ивану Иванычу с криком:

– Что такое с papa? Ему стало плохо?

Отец в последние дни выглядел сумрачным, запирался на ночь в кабинете, постоянно пролистывал толстенные банковские отчеты, к столу не выходил и разговаривал сам с собой – Ксения, которая подслушивала под дверью его кабинета, знала, что отец рассуждает об изумрудах и миллионах.

– Так что такое с моим мужем, говори же, Иван, вот ведь несносный человек! – наливаясь краской, закричала Елизавета Порфирьевна. Она, и до этого не обладавшая ангельским терпением, впадала в раж, если кто-то пытался ей противоречить или выполнял ее приказания без должной расторопности.

Иван Иваныч ответил:

– Только что прискакал человек из банка. Федор Архипыч... На него напали! Банк ограбили!

Елизавета Порфирьева ахнула, Ксения окаменела. Время от времени случалось, что бандиты, вооруженные револьверами, нападали на почтовую карету или даже поезд, убивали нескольких человек и скрывались в неизвестном направлении с добычей – мешками, набитыми ассигнациями и золотом. Но такое происходило где-то в провинции, на неохраняемых дорогах в джунглях, но чтобы подобное произошло в Эльпараисо!

Елизавета Порфирьевна и Ксения немедленно отправились в центр столицы. Здание банка князя Сухоцкого было оцеплено полицией, но жену и дочку директора филиала пропустили. В помещениях царил хаос, суетились служащие, Ксения заметила кровавое пятно, которое расплылось на мраморном полу. Девочка никак не могла оторвать от него взгляд – толстые мухи, осатанело жужжа, садились на засыхающую багровую лужицу.

– Где мой муж?! – завопила Елизавета Порфирьевна. – Что вы с ним сделали?! – И она с ненавистью посмотрела на служащих и полицейских.

– С сеньором Самдевятовым все в порядке, – доложил ей один из полицейских. – Он находится у себя в кабинете. А вот двум другим служащим не повезло...

Ксения, сопровождаемая maman, нашла Федора Архиповича в его бюро – он перебирал бумаги и, несмотря на бледность, выглядел вполне здоровым.

– Я не пострадал, – сказал он жене, которая тотчас пустила слезу. – Но бандиты похитили почти всю наличность! Это катастрофа! Надеюсь, что полиция схватит их, иначе... иначе мне придется телеграфировать его сиятельству Евгению Ипполитовичу, что его эльпараисский филиал разорился!

Выяснилось, что двумя часами ранее в банк влетели трое вооруженных мужчин с лицами, закрытыми черными масками, и, наставив на кассира револьвер, потребовали немедленно привести к ним директора. Федор Архипович подчинился их требованиям и предстал перед грабителями. Один из них прохрипел, что если сеньор директор, его заместитель и кассир, каждый из которых обладал особым ключом, не отопрут деньгохранилище, то он выпустит мозги всем, кто находится в помещении. В банке была установлена хитроумная система запоров – дверь сейфовой комнаты можно открыть только в том случае, если все три ключа, находившиеся у трех разных людей, будут одновременно вставлены в скважины. Механизм, сработанный известной швейцарской фирмой, гарантировал полную безопасность в случае нападения грабителей. Федор Архипович, заявив, что жизнь человеческая ему важнее презренного металла, тотчас вынул ключ, который висел у него на жилетной цепочке. Поколебавшись, заместитель последовал примеру шефа и вручил грабителям и свой ключ. Зато кассир проявил строптивость – он провозгласил, что воры ничего от него не получат и могут убираться восвояси. В ответ на это один из грабителей выстрелил в голову молодого бухгалтера, отчего тот скончался на месте. Бандит сказал, что, если кассир не хочет, чтобы подобное произошло еще раз, ему придется подчиниться. Тот, дрожа, отдал ключ. Двое бандитов скрылись в соседних помещениях, их сообщник держал всех на мушке. Через пару минут грабители появились с тяжелыми мешками, набитыми деньгами. Кассир, потеряв голову, бросился к конторке, где у него был спрятан пистолет. Бандит оказался быстрее и выстрелом в спину сразил несчастного. Выпустив в стены для острастки еще несколько пуль, бандиты, прихватив мешки с деньгами, ретировались – на улице их ждала черная карета, запряженная резвоногими рысаками. Все нападение длилось меньше десяти минут, и, когда Федор Архипович сообщил полиции о грабителях, тех и след простыл.

Елизавета Порфирьевна была безутешна, ей все казалось, что муж скрывает от нее свое ранение. Самдевятов, успокоив жену и дочку, велел им отправляться домой. Ограбление банка, столь дерзкое и необычайно успешное, стало темой для газетных заголовков на следующий день. Бандиты как в воздухе растворились, а вместе с ними и почти полмиллиона реалов – это было самое крупное ограбление за всю историю республики.

Нападавшие вынесли всю наличность, не тронув акции, которые также хранились в недрах банка. Федор Архипович был вынужден поставить своего патрона в Санкт-Петербурге в известность о том, что филиал находится на грани краха. Князь обещал немедленно прислать страхового агента, в задачу которого входило установить размеры убытков.

Тремя неделями позже на борту «Посейдона» в Эльпараисо прибыл невысокий господин лет пятидесяти пяти. Он походил на бульдога – с некрасивым, обрюзгшим лицом, лысой приплюснутой головой и седой щеточкой усов, которая топорщилась над выпяченной верхней губой. Господин, для которого тропическая жара не была помехой, предпочитал черные костюмы, как у могильщика, и отрекомендовался Христофором Христофоровичем Геклером, компаньоном и доверенным лицом князя Сухоцкого. Безымянный палец левой руки господина Геклера украшал затейливый платиновый перстень – крошечными бриллиантами на нем был выложен череп. Христофор Христофорович привез все необходимые бумаги, которые подтверждали его полномочия.

Господин Геклер развил необычайную активность. Он побывал в гостях у Самдевятовых, где имел долгую беседу с Федором Архиповичем. Ксении гость из Санкт-Петербурга не понравился – его прозрачные голубые глаза не выражали чувств, а тонкая усмешка, которая делала его и без того непривлекательное лицо похожим на страшную маску, никак не сходила с губ Христофора Христофоровича. Он потребовал от Самдевятова отчетность и в течение пяти дней пролистывал каждую страницу и задавал вопрос едва ли не по каждой цифре. Банковские служащие потели от страха, запинались и отводили глаза, а господин Геклер, поигрывая пальцами, на одном из которых красовался перстень с ужасной мертвой головой, только улыбался.

Нежданный визитер побывал и в полиции, а затем объявил, что напал на след бандитов. Эта новость возымела странный эффект – Федор Архипович, когда господин Геклер лично сообщил ему об этом, пошатнулся, а затем дрожащим голосом поинтересовался, точны ли эти сведения.

– Могу вас заверить, милостивый государь, что точнее не бывает, – отрезал Христофор Христофорович. – Головорезы обычно думают, что они – самые умные на всем белом свете и никто и никогда не нападет на их след. Эти типчики известны местной полиции, и она их скоро схватит. Но меня интересует другое...

– Что именно? – в большом волнении спросил Федор Архипович. В присутствии господина Геклера он испытывал чувство дискомфорта и страха.

Петербуржец сверкнул страшным перстнем и ответил:

– Все эти бандиты, которые лишили жизни двух человек, достойны виселицы. И уверен, что они свое получат. Но я убежден – они никогда бы не смогли решиться на столь наглое преступление, не будь у них шпиона и информатора среди работников банка!

– Я доверяю всем своим служащим! – вспылил Самдевятов. – И вообще, господин Геклер, я немедленно телеграфирую его сиятельству в Петербург и попрошу князя избавить нас от вашего присутствия. Разве вы добились чего-то, кроме насаждения паники, подозрений и возбуждения ненужных страхов?

Христофор Христофорович ответил:

– Как вам будет угодно, господин Самдевятов. Но не думаю, что ваше красноречие сможет убедить его сиятельство отозвать меня из Эльпараисо. Значит, вы не знаете, кто из работников банка может состоять в тайном сговоре с бандитами?

– Разумеется, нет! – с вызовом воскликнул Федор Архипович. – Будь мне это известно, я бы немедленно отправился бы в полицию, милостивый государь!

Господин Геклер тонко усмехнулся и заметил:

– А вот я знаю, кто стоит за всем этим.

Вечером 22 сентября 1889 года, когда Самдевятовы готовились отойти ко сну, в двери особняка забарабанили. Когда Иван Иваныч раскрыл дверь, то увидел перед собой улыбающегося господина Геклера, как обычно, в черном костюме гробовщика, в сопровождении нескольких дюжих жандармов.

– Милейший, нам надобно как можно быстрее переговорить с господином Самдевятовым, – отодвигая в сторону Ивана Иваныча, заявил господин Геклер.

Ксения, привлеченная шумом в холле, затаилась на лестнице и прислушалась. До нее донеслись резкие удары в дверь отцовского кабинета.

– Ах, господин Геклер? Чем обязан неожиданному визиту в столь поздний час? – услышала Ксения голос отца.

– Неожиданный визит, господин Самдевятов? – прокаркал Геклер. – Разрешите вам не поверить! Если это так, то отчего, позвольте вас спросить, вы уничтожаете бумаги в своем кабинете? Бумаги, которые являются финансовой отчетностью банка его сиятельства князя Евгения Ипполитовича Сухоцкого!

– Куда вы лезете, Геклер! – Тон отца изменился и стал угрожающим. – Это не ваше дело, чертова петербургская ищейка! Как будто я не понял, что князь заслал вас с единственной целью – устроить ревизию! Никакой вы не страховой агент! Прочь из моего дома!

– Вынужден вас разочаровать. – Ксения, от которой было скрыто лицо Христофора Христофоровича, не сомневалась, что он сладчайше улыбается. – Этот дом – не ваш, он – собственность его сиятельства и был предоставлен князем в распоряжение вашего семейства на тот срок, который вы являетесь директором здешнего филиала!

Федор Архипович со злорадным смешком воскликнул:

– Вот именно, его светлость Евгений Ипполитович предоставил этот особняк мне и моей семье! А вы, полицейский шпик, копошитесь в моих делах и мешаете мне работать! Убирайтесь прочь! Иван, проводи незваных гостей до двери и проследи, чтобы они больше не переступали порог моего дома. Всего хорошего, господа!

Ксения гордилась отцом, который так смело разделался с пугающим ее господином Геклером. Тот ретируется, и возобновится их прежняя жизнь, безмятежная и спокойная. Однако вместо того, чтобы последовать приказанию Самдевятова и убраться восвояси, Христофор Христофорович заявил:

– Милостивый государь, его светлость сообщили мне телеграммой, что вы смещены с поста директора филиала и на это место назначен я! Если вы мне не верите, то можете самолично удостовериться в правдивости моих слов. Князь уволил вас!

Последовала долгая пауза. Ксения тихо спустилась по лестнице и увидела озадаченного Ивана Иваныча, который чесал затылок, торжествующего господина Геклера, как всегда, тонко ухмыляющегося, и смертельно бледного отца, который перечитывал телеграмму.

– Это подделка, – хриплым, срывающимся голосом выдавил он, – и вы поплатитесь за это, Геклер! Я сразу понял, что вы хотите очернить меня в глазах князя и целитесь на мое место! Пошел вон, шут гороховый!

Христофор Христофорович рассмеялся:

– Вам хорошо известно, что это никакая не подделка! Его светлость больше не желает иметь с вами ничего общего, Самдевятов. Я раскусил вас – подлого, лживого и алчного человечишку, который пренебрег доверием князя! И вам придется понести заслуженное наказание!

Елизавета Порфирьевна ахнула, Самдевятов с кулаками бросился на Геклера, но его схватили жандармы. Они скрутили Федору Архиповичу руки, Ксения увидела, как maman, облаченная в шелковый халат и чепец, ничего не понимая, обратилась к ревизору: