Текст книги "Гимн шута - 21"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Глава 18

Их ждали.

Двое.

И это было странно.

Обычно пассажиров таких глайдеров встречают красной дорожкой и парадным расчетом. Да и по одному элитные воздушные лимузины не летают. Только в составе ордера сопровождения. Но кто ж допустит в особую зону легкие транспорты прикрытия? Вот и пришлось «первому борту» Салтыковых садиться в полном одиночестве. На обычной полянке.

К тому моменту, как братья Волконские подошли к месту посадки, гости уже покинули глайдер.

– Господа, – первым скорее кивнул, чем поклонился Павел.

Сергей же чуть отстал и замер без движения и звука за спиной Шута, явно подчеркивая свою роль в переговорном процессе.

Иннокентий Геннадьевич прибыл в сопровождении «представителя». Судя по всему, Глава донес до своего родича политику партии и иные нюансы поведения. Во всяком случае, Ефим Борисович выглядел подтянутым и бесстрастным. Что Павел вполне счел рабочим настроением и добрым знаком.

– Неожиданно, – коротко прокомментировал главный Салтыков, демонстративно оглядывая полянку и деревья вокруг оной.

Место для встречи молодой Волконский выбрал практически невозможное. Просто по вопросам безопасности. Да еще и в условиях минимального сопровождения. Но один факт менял все – это земля СИБ.

– Зато красиво, – в тон ответил Павел.

Ефим Борисович едва заметно поморщился. Мол, знаем мы твое «красиво»… Возможность назначить встречу на земле государевой – это статус, доверие и…

– Безопасность, – продолжил молодой человек. – Здесь мы сможем обсудить все вопросы, не опасаясь чужих ушей.

От такой формулировки Иннокентий Геннадьевич… усмехнулся. Да, в мире кланов каждый шпионил за каждым. И подготовка к подобной встрече могла бы занять месяцы. Однако собеседник нашел самое нестандартное решение. На полигоне СИБ их точно никто «подслушать» не сможет. Кроме хозяев здешней земли. Но вся соль в том, что если уж имперская безопасность решит, что ей нужно знать содержание твоих разговорах, то «спрятаться» возможности не будет. Никакой. Так что здесь действительно можно общаться свободно.

– Пройдемся, – предложил Павел, сделав приглашающий жест рукой.

Спорить Салтыков не стал. Не та ситуация.

– Веди, молодой человек.

Они отошли шагов на двадцать от оставшихся у транспорта Сергея и Ефима. И лишь затем начали серьезный разговор.

– Я уже понял, что нас переиграли, – первым произнес Глава союзного клана. – Но что именно произошло?

Волконский вздохнул.

– Противник, так и оставшийся неизвестным, разгадал наш план и ударил на упреждение, – четко сформулировал парень создавшееся положение вещей. – Первым шагом стала ликвидация Кирсанова вместе с секретаршей. Они были найдены повешенными в кабинете Яна Антоновича, отвечавшего за распределение финансирования между исполнителями в регионе, моим человеком в день операции «Груз».

Мужчина, подстроившись под шаг более молодого собеседника внимательно слушал.

– Следующий удар пришелся по самой имитации атаки на конвой. «Неизвестные снайперы» открыли огонь по гвардейцам Салтыковых и Волконских в надежде спровоцировать конфликт.

Иннокентий Степанович заложил руки за спину.

– Так понимаю, одним из объектов провокации стал член правящей Семьи Волконских?

Подоплеку вопроса Павел понял правильно. Мол, а точно нападение было случайно? И нет, это не выражение недоверия. Просто уточнение ситуации.

– Сергей Анатольевич Волконский, – спокойно ответил молодой человек, указав в сторону, где за деревьями едва угадывался глайдер. – Мой младший брат. Родной.

На дипломатическом языке это значила следующее: такими людьми не рискуют. Во всяком случае, во время таких операций. Да, на «этажах» братьев и сестер нередко вырезали в рамках внутриклановой борьбы. Но обычно такой «сор из избы» на суд общества не выносился.

– Убедительно, – согласился Салтыков.

Некоторые вещи просто требуют, чтобы их проговорили вслух.

– На данный момент противник рвет все связи, – продолжил Павел. – Аналитик Ветви по самым консервативным оценкам, предполагает не менее полутора десятков смертей и исчезновений, имеющими отношение к процессам зачистки. Это только в столичном округе.

Павел примолк, прислушавшись к чему-то. Через секунду и Салтыков услышал шорох и тяжелое дыхание.

– В сторону! – скомандовал Волконский, аккуратно подхватывая собеседника за локоть и оттаскивая на пару шагов с выбранной ими тропинки.

Два тела, буквально вынырнувшие из «зеленки», пронеслись мимо, даже не обратив внимания на собеседников.

– Разреши полюбопытствовать… – задумчиво протянул Иннокентий Степанович, проводив взглядом двух скрывшихся среди листвы девушек с внушительными рюкзаками за плечами.

– А, это… – прислушался к удаляющемуся треску веток Павел.

Он даже на секунду задумался над определением.

– Местные приведения, – наконец уверенно решил молодой клановец.

В конце концов, к концу первой недели девушки действительно напоминали тени самих себя.

Что ж… сегодня он собирался обрадовать их новостью, что ОФП с завтрашнего дня сильно уступит тактико-специальной подготовке и слаживанию. Конечно, «халявы» ждать не стоит. Но чисто физически будет чуть полегче. Плюс обеим дадут выспаться. Под присмотром целителей. Давать будущим «охотницам» оружие в таком состоянии, Павел бы не рискнул.

– Итак, – вновь решил он. – Давление на мой клан сильно ослабло с прекращением финансирования. Зафиксированы попытки «отползти в сторону» недавних участников травли. Началось осторожное прощупывание на тему выплаты репараций и заключения мирных договоров.

Салтыков обернулся к собеседнику. Мол, а какое решение примешь ты?

Молодой человек только усмехнулся:

– Боксера обидеть может каждый, – сообщил он. – Но не каждый успеет извиниться.

«Горе побежденным. Vae victis!» – подвел мысленно итог Иннокентий Степанович. Он уже успел оценить прагматичность Волконского, а потому не сомневался, что тот обдерет до нитки тех, кто не успел слишком сильно «замазаться». Остальные же… послужат примером тем, кому в следующий раз придет в голову замечательная мысль, что плата за Войну с «волками» – легкие деньги.

Салтыков промолчал. Общую ситуацию он понял. Осталось дать ответ на главный вопрос, ради которого они, собственно, и «отошли прогуляться» в лесок. Обычно подобный интерес формулирует десятками страниц дипломатический корпус. Однако здесь и сейчас его можно было задать просто:

– Как мы определим взаимоотношения между нашими кланами?

Волконский остановился.

Это политика. Остальное – мелочи.

– Я полагаю союзный договор действующим, – просто ответил Павел.

Иннокентий Степанович виду не подал. Слишком уж хорошо держал себя в руках. Однако по мельчайшим изменениям моторики молодой человек понял, что собеседник чуть расслабился.

– Что ж, господин Волконский, – подытожил Салтыков. – В таком случае нам остается лишь официально зафиксировать, кто именно победил в нашей «войне», и определить пропорции возмещения ущерба.

Парень кивнул. На фоне прошлого вопроса такие мелочи действительно казались несущественными. Но необходимыми.

– Полагаю, для конфиденциальности уже нет причин, – спокойно ответил Павел.

Иннокентий Степанович солидно кивнул.

– Тогда позвольте пригласить вас на обед. Полагаю, что остальные вопросы можно решить и за столом.

* * *

Стола не было.

Вообще.

Зато имелся мангал, шампуры и заготовленное заранее мясо и овощи с «зеленушкой» на салат. А также целых три добровольных помощника: Настя, Валентина и Сергей.

– Нет-нет, сидите, гости дорогие, – поднял руку Павел, едва Иннокентий Степанович подался к жарящемуся на углях мясу.

Салтыков-старший, у которого на неудобном туристическом табурете просто затекла нога, застыл на месте. В голове у мужчины взорвалась вакуумная бомба. В рамках одной черепной коробки просто не умещалось дикое предположение, что ГЛАВА КЛАНА может изъявить желание пожарить на всех ароматные куски говядины.

Однако в руки он себя взял быстро.

– Как скажешь, Павел Анатольевич, – кивнул владыка как можно естественнее.

Краем глаза Волконский наблюдал за «связником». Тот смотрел только на своего сюзерена. «Ну что я говорил⁈» – буквально кричали его глаза.

– Девочка, налей мне, – потребовал мужчина, чтобы дать себе паузу на адаптацию к новой реальности.

Мышь, широко улыбнувшись, подхватила один из термосов и мягко шагнула к покосившегося на главу Ветви Волконских. Молодой человек, казалось, никакого внимания на небрежно перехваченные резинкой яркие волосы не обращал. Зато не без удовольствия бросил пару раз взгляд на открывающийся из расстегнутой фактически до пупа легкой обтягивающей кофточки.

– Прошу вас, – протянула нимфеточка стальной стакан с ханьским взваром Салтыкову.

Тот прислушался к напитку. Ощущения были… потрясающими. Тонкий сложный аромат с оттенками летних садовых фруктов и легкой медовой ноткой. Содержимое стаканчика явно сильно контрастировало с «упаковкой». В лучшую сторону.

Иннокентий Степанович вдохнул еще раз и убрал так контрастирующий с элитным чаем стакан от лица.

– Не стесняйтесь, – улыбнулся Павел, прекрасно понимая затруднения союзника.

Принять мысль, что можно что-то съесть или выпить без многокомпонентной проверки службы безопасности, было нелегко. Он-то как-то сразу «вкатился». А вот Светлана признавалась, что некоторое время было непросто. Выходом оказался портативный детектор, собранный артефакторами «РитРос». Однако же через месяц она отказалась от использования амулета. Но вложенные в его разработку усилия окупились. Сторицей. Изделие ушло в серийное производство.

И да, на переговорах обязательно готовят богатый стол. Чтобы выразить символическое уважение собеседнику. Но никогда не едят. Чтобы вопрос не решился посредством ухода одной из сторон диалога. Из жизни.

Салтыков глянул на молодого собеседника. Во взоре его мелькало даже не подозрение, а, скорее, непонимание.

– Обратимся к логике, – предложил Павел, принимая стаканчик из рук Мыши. – Спасибо, Насть… Так вот, если бы я действительно имел намерение навредить вам, то делать это на территории СИБ в присутствии майора имперской безопасности…

Валентина на миг оторвалась от мангала и махнула рукой. Иннокентий Степанович бросил взгляд на «связника». Тот обреченно кивнул.

– … И представителя государевой канцелярии…

Теперь улыбку Салтыкову подарила и та самая разбитная деваха, разведя руками. От этого простого движения края кофточки едва не разошлись в стороны, обнажая все природные богатства сотрудницы одного из самых мрачных и закрытых подразделений империи.

– … Было бы просто глупо, – завершил свою мысль Павел, и тут же добавил. – Здесь и сейчас самое безопасное место. Так подставиться перед СИБ не рискнет никто. А если «местные» готовы позволить этому случиться, то тебя не спасет уже ничто.

Иннокентий Степанович задумался. Мыслей было много. Но навык брать разум под контроль мгновенно был отточен десятилетиями.

– Ты прав, – наконец признал он. – Звучит логично.

Волконский только руками развел с видом самым простецким. В который, правда, все равно никто из присутствующих не поверил.

Глоток чая стал подтверждением слов Салтыкова.

Он аккуратно поднес к губам стальной стаканчик и сделал небольшой глоток.

– Прекрасно, – оценил Глава через несколько секунд, уже почти без удивления наблюдая за тем, как Сергей Волконский, член правящей Семьи Великого клана собственноручно и довольно ловко нарезает салат.

– Старый Лис знает толк в хорошем чае, – кивнул Павел.

Иннокентий Степанович едва не поперхнулся. Благородный напиток вдруг устремился «не в то горло». Но он все же справился с ситуацией.

– Речь о главе КПГК, полагаю? – уточнил владыка.

– Да. Вы знакомы лично?

– Не имел чести, – ровно ответил Салтыков.

– Полагаю, скоро у вас появится возможность, – решил Павел. – Судя по выводам моих аналитиков, инициаторы удара по нашим кланам имеют ханьское происхождение.

Иннокентий Степанович задумался.

– Не думаю, что господин И-и будет готов выступить на нашей стороне. Он практически не идет на контакт с кланами и аристократией.

Волконский пожал плечами. Переубеждать собеседника он смысла не видел. А потому сделал самое логичное: стащил с методично наполняемой Сергеем тарелки полоску болгарского перца и с удовольствием «хрустнул» им.

Отчего-то этот звук заставил Салтыковых натурально вздрогнуть. От неожиданности.

– Вернемся к этому вопросу позже, – предложил Павел, тщательно прожевав «добычу».

Хмурый взгляд Сергея он предпочел игнорировать.

– Вернемся к нынешней ситуации, – предложил молодой человек. – Подведем итоги нашего «противостояния». Полагаю, будет уместно оформить ничью. В мою пользу.

Иннокентий Степанович задумался. Ненадолго. Он ожидал заявления худших стартовых позиций для дальнейшего сближения к общему решению.

– Это не элемент торга, – мягко сообщил Павел и, сделав еще глоток из своего стаканчика, продолжил. – Это моя позиция. Кроме того, Салтыковы возмещают все затраты, возникшие в ходе имитации боевых действий и сопутствующий ущерб. Война заканчивается по примирению сторон.

Ефим Борисович стремительно подался вперед. Возможно, «представитель» даже хотел нечто резкое. Однако он тут же осекся под кинжальным взглядом Главы. Убедившись, что родич «остыл», Иннокентий Степанович по примеру Павла подхватил с тарелки под тяжкий вздох Сергея такой же кусочек перца и тщательно его прожевал.

– Так не делается, Павел Анатольевич, – спокойно заявил он.

И не сразу понятно было, имеет ли владыка в виду порядок ведения переговоров или в целом союзнические отношения.

Волконский кивнул. Замечание было справедливо. В обоих случаях.

– Пока я говорил лишь о своей позиции, – вкрадчиво сообщил он. – Несоблюдение этих пунктов для меня станет исключающим дальнейшие переговоры условием.

Да, в будущем Салтыковы могут стать союзниками. И они стали жертвами провокации «хунхузов», если верить Ли Вэйминю. Однако пока стоило помнить, что началу нынешнего противостояния, а затем и совместной работы по выявлению угрозы, стала попытка убийства его женщины. И забывать об этом не следует.

– Пока условия выглядят как требование принять весь ущерб на себя, – прокомментировал Ефим Борисович.

Он старался сдерживаться. И даже вполне успешно. Но скопившееся напряжение из-за «бросившего родича» Волконского нет-нет да и пробивалось наружу.

В этот раз Салтыков-старший осаживать «представителя» не стал. «Устами младенца», что называется…

– Строго говоря, да, – кивнул Волконский.

Это было неожиданно. Как правило, подобное признание вело едва ли не к мгновенному разрыву любого уровня договоренностей. За неисполнением обязательств одной из сторон.

Несколько секунд Иннокентий Степанович задумчиво молчал. Затем чуть тверже потребовал:

– Объяснись, Павел Анатольевич.

Клановец пожал плечами.

– Это моя позиция, – спокойно выдал молодой человек, фактически на вопрос не ответив. – Но я согласен с тобой. Сейчас ситуация таким образом, что мы несем неравноценную ответственность за произошедшее.

Ефим Борисович, явно поддавшись царившему вокруг безумию, позволил себе даже раздраженно качнуть головой.

А вот его старший родич лишь внимательно слушал.

– Продолжай, – ровно предложил он.

– Погашение ущерба ляжет на ваши плечи, – безапелляционно заявил Павел. – Но у меня есть способ смягчить удар по казне Салтыковых.

На этот раз ни один из переговорщиков не шелохнулся.

Волконский бросил короткий взгляд на Настю. Та едва заметно кивнула.

– Я тебе, Иннокентий Степанович, в качестве компенсации девочку подарю.

Глава не шелохнулся. А вот лицо «представителя» налилось кровью.

– На месяц, – уточнил Павел.

– ЧТО-О-О⁈ – буквально взревел Ефим Борисович, вскакивая на ноги.

Переговоры явно перешли в горячую фазу.

Глава 19

Глава 18

– Сядь!

Неудавшийся «летчик» был подбит на взлете. Сильной рукой собственного сюзерена, буквально поймавшей его за рукав.

Ефим Борисович грузно шлепнулся на жалобно скрипнувший стульчик и чудом едва не слетел с него на землю. Каким-то неуловимым образом равновесие «представитель» все же смог удержать.

– Но!.. – попытался возмутиться он под задумчивым взглядом Волконского.

– Тихо. – отдал прямой приказ господин.

Младший Салтыков тут же смолк, осознав, что черту он не просто перешел, а еще и поплевать на нее в полете умудрился. А вот Волконский хоть и «работал» на грани, но смог не нарушить ни одного писанного правила. Правда, кажется, использовал в качестве туалетной бумаги сам дух подобных переговоров. Но ощущения к делу не пришьешь.

Убедившись, что младший родич угомонился, Иннокентий Геннадьевич вновь обернулся к Павлу, деловито уничтожающему содержимое тарелки, которую наполнял Сергей.

– Интересное предложение, – мягко начал он, мазнув взглядом по Насте.

Та расцвела в милой улыбке.

– Но я слишком долго живу на этом свете, – позволил себе «опечалиться» Глава. – И последние десятилетия женская красота уже не имеет надо мной такой власти.

Мышь тут же сделала вид, что расстроилась. На фоне довольно сдержанных до последнего момента переговорщиков, ее пантомима вполне тянула на театр одного актера.

– Ну вот… – «погрустнела» Настя, но тут же хитро улыбнулась. – Хотя и я предпочитаю мужчин помоложе!

«Представитель» как-то странно крякнул застыв. На его глазах рушилось мироздание. Даже с учетом факта, что дело с Волконским он уже имел. Но как оказалось, до этого момента слабо представлял весь масштаб «проблемы».

И как тут быть⁈ Ну не вступать же в перепалку с КАНЦЕЛЯРИСТКОЙ. Как бы она ни выглядела.

А вот сюзерен его уже переключился.

– Да и я предпочитаю женщин постарше… внучка!

– Ах! – демонстративно схватилась за грудь (ну а за что же еще!) Настя.

Павел тут же перевел взгляд на ярковолосую подругу. Мол, как ответишь на такой выпад?

Девушка… Неожиданно состроила умильное личико и вполне серьезно поклонилась. И даже умудрилась сделать это таким образом, чтобы грудь, едва удерживаемая тонкой тканью, не вывалилась наружу.

– Отдаю должное вашему уму и проницательности, – негромко произнесла она выпрямляясь.

На несколько секунд ярковолосая растеряла всю наносную шутливость, явив миру свой фирменный взгляд готового к работе снайпера, но тут же вновь улыбнулась.

– Я оставлю для вас лучшую порцию мяса, дедушка, – заверила она.

– Вообще-то, его готовлю я, – буркнула Валентина, нанизывая сочные куски говядины на очередной шампур.

– А ты имеешь, что сказать против «ока императора»? – подивилась Мышь не оборачиваясь.

От этих слов проняло даже Ефима Борисовича, в последние дни демонстрирующего странную для его положения «эмоциональность». Впрочем, Павел полагал, что Иннокентий Степанович готовит «представителя» в свои преемники. И попросту не ожидал, что союз с Волконскими выйдет на такой уровень. Ну а после понесшиеся вскачь события уже не дали возможности для замены.

Тишь окинула взглядом пространство перед собой. Сделала она это быстро и профессионально-цепко. Однако никто отчего-то не усомнился, что она ищет, чем бы запустить в ярковолосую язву.

– Не ее.

Ефим Борисович не сразу переключился. Он еще не понял, что только что стартовал новый виток переговоров. А вот Салтыков-старший оказался куда умнее. И опытнее. Оттого на «тяжелый-тяжелый» вздох канцеляристки внимания не обратил, прекрасно поняв, что его просто «раздергивают» на эмоциональном уровне.

– Этого я не скажу, – посерьезнел Волконский. – До подписания соглашения о неразглашении.

Как-то не сговариваясь, собеседники обернулись к «представителю». Но мужчина молчал, прекрасно осознавая, что, по определению все той же Мыши, уже «звезданул лишнего».

– У меня недостаточно вводных для принятия решения, – мягко ответил Салтыков-старший.

Уж он-то точно понимал, что Волконский не собирается предлагать ему постельную игрушку в качестве компенсации. Если, конечно, не намерен объявить реальную войну. После такого оскорбления – на уничтожение.

– Конечно, Иннокентий Геннадьевич, – кивнул молодой человек, доставая из внутреннего кармана пиджака (да-да, в лесу!) плотный конверт и протягивая его Главе.

Тот вежливо принял «послание», осмотрел его и поднял взгляд на собеседника.

Павел ответил выверенным приглашающим жестом. Мол, будь добр, ознакомься.

Салтыков вскрыл незапечатанный конверт и достал из него один-единственный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он вчитался в несколько скупых строк. Сначала владыка оценил единственный абзац бегло. Затем всмотрелся уже всерьез. Ну а после принялся размышлять, бездумно складывая послание в обратном порядке.

– Пятнадцать процентов. – негромко повторил он.

– Минимум, – подтвердил Павел. – По расчётам аналитиков, речь скорее пойдет о двадцати трех. Однако я решил занизить ожидания и ограничиться нижней планкой результативности.

Иннокентий Степанович вновь примолк. Мысли его были очень просты: если Волконский сможет выполнить обещание, то это окупит любые затраты. Даже если весь ущерб от сорванной операции ляжет на плечи его клана.

Просто двадцать три… Ну, хорошо, пятнадцать процентов. Именно настолько Павел Анатольевич обещал увеличить общую эффективность предприятий клана за год. И это было… очень серьезное предложение.

– Прошу вас вернуть конверт.

Салтыков молча протянул послание, тут же исчезнувшее во внутреннем кармане пиджака собеседника.

– Я слушаю, – просто сообщил он.

Крайне серьезно. Такими заявлениями вообще шутят редко.

– А я жду, – ответил переговорщик.

Именно в тот момент Иннокентий Степанович очень ясно понял, зачем именно этот необычный Волконский пригласил «око императора».

– Готов, – еще лаконичнее обозначил позицию Глава.

Уже через минуту в руках Мыши появился планшет. Еще через несколько секунд все переговорщики подписали обязательство о неразглашении. Кровью.

Ефим Борисович покосился на остальных присутствующих. К его чести, смог промолчать, но взгляд его говорил лучше всяких слов: «А остальные⁈».

Отвечать ему никто не стал.

– Что конкретно ты предлагаешь, Павел Анатольевич? – прямо спросил Глава.

– Мы предоставим «управленца» высокого класса, который в связке с аналитиком третьего класса модернизирует систему менеджмента и управления на предприятиях Салтыковых.

Ефим Борисович вновь подался вперед и… замер самостоятельно. Конечно, наглость Волконского не просто зашкаливала, а была буквально безмерной, но окончательное решение принимать не ему.

– Естественно, речь не идет о предприятиях, производящих продукцию военного или двойного назначения, – закончил молодой человек, специально занизивший возможности Светланы примерно на порядок.

Несколько секунд Салтыков размышлял. У него в клане хоть и имелись аналитический и плановый отдел, ни одного «заточенного» специалиста не было. Строго говоря, их на всю империю было очень и очень немного. А уж от шестого класса и выше, так и вообще. И большая часть из них работала прямо или опосредованно на империю, что вполне согласуется с должностью опричника, которую пожаловал цесаревич его собеседнику.

– Павел Анатольевич, – вздохнул он. – Большая часть моих предприятий в той или иной степени работают над продукцией, подробностями производства которой мы делиться не хотим.

Волконский кивнул.

– Я знаю, Иннокентий Степанович, – спокойно заключил он. – Именно потому, «девочку» я вам «дарю» на месяц, а результат обещаю через год. Мы отработаем принципиальную схему на «белых» участках и предприятиях, а после адаптируем ее для вашего самостоятельного внедрения.

В этот раз владыка молча долго. В шашлыках его размышления заняли аж пять неспешно приговоренных Волконским кусочков великолепной говядины, заставивших клановца уважительно кивнуть брату.

«Вот что правильная женщина рядом делает!» – оценил он.

Но обдумать мысль не успел. Салтыков-старший негромко… рассмеялся.

Судя по тому, как мгновенно округлились глаза Ефима Борисовича, зрелище было не просто редкое, а не-воз-мож-но-е!

– Павел Анатольевич, – наконец выдохнул Глава. – Я правильно понял, что ты хочешь фактически синхронизировать системы управления нашими производственными площадками под единый стандарт с твоими заводами, чтобы иметь стратегический резерв…

«Представитель» резко развернулся от сюзерена к Волконскому с видом «Что, ты хочешь нас ограбить⁈». Однако владыка продолжил размышлять:

– … Красивая игра, – оценил он. – Не прямое слияние-поглощение, а возможность резко перенаправить общие ресурсы на решение конкретной задачи с минимальными технически неизбежными потерями, единой системой планирования и без перестройки логистики. И все это ты решил провернуть за наш счет, верно?

После этих слов даже Сергей застыл. Да, «гений» клана умел великолепно держать «масочку» и подавать себя на официальных мероприятиях, буквально «торгуя лицом». Однако в плане политической подготовки был довольно слаб. Базовый курс. Не более. Впрочем, даже ему показалось предложение брата несколько… чрезмерным.

Лицо Ефима Борисовича так и вовсе начало наливаться нехорошей краснотой.

Лишь Иннокентий Степанович, уже отсмеявшийся, сохранял завидное спокойствие, с едва заметным интересом рассматривая собеседника.

– Все верно, – на всякий случай подтвердил Павел.

Просто затем, чтобы никто не усомнился в его намерениях.

Кто-то издал странный звук. Словно подавился. В остальном на мирной полянке, окутанной ароматом зарящегося на углях мяса, воцарилась настолько нехорошая тишина, что глава Ветви искренне порадовался собственному выбору места. Отчего-то он был уверен, что если бы переговоры происходили не на территории СИБ, Ефим Борисович уже бы ударил. Землей. Без оглядки на последствия.

– Согласен.

Одно слово упало с мощью сорвавшегося с горы булыжника.

Волконский неторопливо под ошарашенным взглядом «переговорщика», поднял свой стальной стакан в символическом тосте. А вот Сергей не шелохнулся. Непонимание происходящего ничуть не мешало ему оценивать риски для брата. Так что Сила вокруг него уже принялась «сворачиваться» толстыми «жгутами». Кажется, он намеревался разом накрыть не только «земляного», но и оставшийся на полянке глайдер.

«Силен!» – в который раз оценил Павел.

– Это интересное предложение, – решил Иннокентий Степанович.

Волконский неторопливо кивнул. В момент, когда половина участников встречи уже готова ринуться в бой, резких движений вообще лучше не совершать.

– Тогда разреши попросить тебя об уроке для моего брата, – неожиданно вздохнул Волконский.

Сергей на миг перевел взгляд на Павла. И все понял. Эти слова предназначались не ему.

Владыка тоже сообразил, что прямой перевод с дипломатический на русский слов собеседника выглядел бы примерно так: «Успокой своего нервного преемника, прежде чем прольется чья-то кровь!».

– Что ж, – спокойно произнес Глава. – Предложение Павла Анатольевича предполагает пошаговую систему интеграции единого стандарта управления на наших предприятиях.

«Представитель» резко обернулся к сюзерену.

– Речь не идет ни о поглощении, ни о слиянии, – продолжил «лектор», сделав глоток ароматного напитка, который все еще сохранял в стаканчиках-артефактах идеальную температуру. – Равно как и о передаче управления. Единые стандарты обеспечат технологический тыл как Салтыковым, так и Волконским. Также мы получим возможность быстро объединять и разбивать общие цепочки производства в случае нужды.

Тяжелый румянец чуть спал с лица Ефима Борисовича. Однако он до сих пор не понимал главного:

– И зачем все это Салтыковым?

С его точки зрения, собственный клан имел куда более крупную производственную базу. Во всяком случае, если речь шла лишь об одной Ветви, которой принадлежали пока только завод «РитРос», один НИИ и несколько крупных медиапроектов. Какое-то количество мелких лабораторий и цехов, отошедших Павлу во время ряда конфликтов последнего года, он справедливо не учитывал. Равно как и долю во владении рядом логистических компаний. Просто из понимания, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тебе принадлежит лишь то, что контролируется твоими гвардейцами. Да, в некоторых предприятиях у Волконского был блокирующий пакет. Но это лишь расширяло «поле игры», но никак не говорило о полном контроле.

Иннокентий Степанович не ответил. Просто глянул на Волконского, спокойно прихлебывающего чай. Слова «гражданская война» пока не прозвучали. Вслух. Но «верха» уже начали догадываться, что выбирать сторону придется. Обязательно. Слишком много нерешимых проблем назрело меж несколькими серьезными группами влияния. Пресловутые «башни кремля» вновь делили власть. Такое случалось в любой эпохе, когда «кое-кто» решал, что «немца можно и подальше пустить», а уж затем, после захвата Трона, как бы он ни назывался, погнать неприятеля.

Те, кто мог видеть чуть дальше, давно поняли: отсидеться не получится. И Иннокентий Геннадьевич, в отличие от своих предков, в этот раз принял сторону восседавших на Троне Долгоруких.

И упускать возможность усилить клан до того мига, как начнется всеобщая мясорубка, не собирался.

– Значит, договорились, – заключил Павел.

Произнесенный вслух ответ ему был не нужен. Он и так прекрасно прочитал все, что хотел по лицу Салтыкова-старшего.

* * *

– Шесть-шесть!

Алена устала. Давненько она не чувствовала подошвами теннисных туфель корт. Это было тяжело. Хотя и партнер ей достался не самый умелый. Тело сдавалось. Однако девушка заставила себя лихо крутануть в руке ракетку, показывая, что отступать не намерена.

– Тай-брейк! – объявила она начало решающей партии до семи очков.

«Нужен отрыв в два!» – напомнила Волконская сама себе, с удивлением, ощущая, как внутри загорается уже почти забытое желание «порвать» соперника. Этого – фигурально.

Слишком долго она пряталась от мира, свив себе уютное гнездышко в Архиве. Настало время защищать свое.

Первым подал соперник – кто-то из многочисленных внебрачных детей казначея. Он двигался плавно до самого последнего момента, когда подобно рванувшему к добыче хищнику «выстрелил» мячом с коротким рыком.

Девушка стремительно бросилась вправо и…

«Эйс!» – отметила она. Чистая подача на вылет. Алена даже не успела дотянуться до мяча ракеткой, как он ударился в ее «квадрат».

Соперник, чье имя она так и не смогла вспомнить, только довольно улыбнулся.

«Теперь твоя очередь!» – напомнила она себе, ударив несколько раз мячом по покрытию одного из трех расположенных на что сорок седьмом этаже кортов.

– Хай, – выкрикнула она, стараясь выжать из каждого удара максимум.

«Неплохо!» – выдохнула она через пару минут. Неважно, выиграет ли она. От сета девушка уже получила все, что хотела. Гнетущие ее мысли улетучились словно по волшебству.

Ошибка! Вторая!

Соперник на подаче «срезался дважды», доведя счет до «три-четыре».

Впрочем, уже через совсем скоро электронное табло вывело равный счет: пять-пять.