Текст книги "Дипломатия броненосцев (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

В кресле премьера вместо генерала Кавеньяка оказался антиклерикально настроенный Одилон Барро, а министерство иностранных дел возглавил Алексис де Токвиль, сменивший на этом посту де Люйса. Вместе они дружно дезавуировали незадачливого дипломата и отозвали его назад, заставив держать ответ перед Государственным советом. Бывший тогда еще президентом Луи-Наполеон решил, что Лессепс станет прекрасным козлом отпущения, и без сожалений отдал его на съедение своим политическим противникам.

После публичной выволочки разозленный виконт навсегда покинул службу и пустился в коммерческие предприятия, главным из которых был… проект Суэцкого канала! Поначалу его считали обычным прожектером и не принимали всерьез, поскольку тогдашний правитель Египта – Аббас I закрыл большую часть своей страны для иностранцев. Однако в 1854 году его убили, и к власти пришел старый знакомый Лессепса – Саид-паша. Предприимчивый француз немедленно выехал в Каир, получил концессию, но не смог ни добиться фирмана от турецкого султана, ни найти инвесторов, после чего проект заглох. А теперь он, по всей видимости, узнал о моих планах и собирается претендовать на будущие доходы!

Вот черт! – невольно подумалось мне. На месте Суэцкого канала еще не выбрано ни одной лопаты грунта, а на будущие дивиденды уже слетаются любители наживы. А между тем прибыли ожидались весьма существенные, о чем я не преминул сообщить своему брату во время нашей последней встречи в Копенгагене.

– Не понимаю, – удивился он тогда. – К чему тебе этот канал? Прости, но эта идея отдает прожектерством.

– А разве прежде меня не называли прожектером?

– Бывало, – согласился Александр. – Но прежние твои проекты касались только флота и кораблей.

– А по каналу, ты думаешь, будут телеги переправляться? Нет, Саша, все те же корабли, причем и российские тоже!

– Сколько у нас тех кораблей, – попытался отмахнуться император, но не тут-то было.

– Не так мало, любезный братец, а будет еще больше. Хорошие дороги в Сибири появятся не скоро, а нам кровь из носу нужно осваивать Дальний Восток. Хочешь-не хочешь, придется везти грузы на кораблях!

– И даже на это у нас нет денег, а ты предлагаешь потратиться на ненужный нам канал…

– Ненужный⁈

– Прости, я оговорился. Скорее не первоочередной надобности. Ты уж как хочешь, но казна пуста!

– В том-то и дело, ваше величество, что я собираюсь не только тратиться, но и зарабатывать! Этот канал принесет миллионы, причем довольно скоро!

– Ну вот, ты обиделся, а я вовсе этого не хотел. Ладно, расскажи мне свой план, и, если он и впрямь так хорош, клянусь, что поддержу его перед всеми.

– Тогда записывай или, если хочешь, загибай пальцы! Итак, общая смета проекта планируется в районе 200 миллионов франков.

– Изрядный кусок от нашей еще не полученной контрибуции…

– Верно. Но не думай, что платить будем только мы. Доля России составит треть, еще столько же дадут французы. Тридцать процентов выкупит египетский паша, а оставшиеся выделим для продажи другим странам.

– Что-то около трех с половиной процентов? – блеснул математическими способностями царь. – Не густо!

– Ничего. Для той же Голштинии хватит.

– Вот оно что. Ну что ж, 60 миллионов выглядит более посильной суммой. Хотя и их лучше бы использовать для железнодорожного строительства. Нам ведь понадобиться дать иностранным инвесторам гарантии…

– Что, прости?

– Гарантии! Иначе они не станут вкладываться в столь ненадежное предприятие, в особенности если узнают, что мы сами вкладываемся в канал на краю земли… Я опять отвлекся?

– Нет-нет, продолжай, мне очень интересно, чьи слова ты сейчас процитировал?

– Ну что ты, никого я не цитировал. Но так говорят многие…

– Рейтерн?

– Нет, – резко мотнул головой Сашка, явно показав, что врет, после чего извиняющимся тоном добавил. – Не только он…

– Ладно, к этому разговору мы еще вернемся. А теперь позволь, я продолжу?

– Конечно-конечно!

– Очень важный момент. По условиям концессии, акционерам будет доставаться 70 % прибылей, Египту – 15 %, основателям компании – 10 % и пять процентов России за права собственности на земли по Датскому трактату.

– И кто же, позволь спросить, эти самые основатели? – заинтересовался Александр. – Отчего им такая щедрая доля?

– Пока в списке трое. Ты, я и граф де Морни. Но нам нужен глава проекта. Тот, кто будет его реализовывать. Ни один из нас на это время и силы тратить не сможет. Вот этот четвертый и станет последним бенефициаром.

– Не ожидал от тебя такого прожжённого меркантилизма, – протянул брат, мысленно прикидывая свою долю.

– Не мы такие, жизнь такая…

– Хорошо, но сколько это будет в денежном выражении?

– Все зависит от трафика, но сейчас по маршруту вокруг Африки ежегодно ходит несколько тысяч судов, а поскольку канал позволит сократить маршрут на 4,3 тысячи морских миль или восемь тысяч километров, рано или поздно они все придут к нам, и тогда доход будет составлять от десяти до пятидесяти миллионов франков в год.[2]

– Серьезная сумма… А ведь если ты прав, мы станем просто баснословно богаты.

– Именно! Будь уверен, все вложенное в этот проект не только вернется, но и принесет многократную прибыль!

– Хотелось бы мне верить тебе, брат…

– Саша, я тебя когда-нибудь обманывал?

– Бог мой, голова кругом…. Послушай, Костя, а как, по твоему мнению, на это отреагируют в Англии?

– Можешь не сомневаться, в Лондоне будут против!

– Ты уверен?

– Более чем. Сейчас они держат под контролем оба маршрута на дальний Восток. Капский вокруг Африки, и сухопутный через Индию. Так что им выгоднее поддерживать статус-кво. Они ведь не дураки и понимают, что канал мог уничтожить их торговое и морское превосходство, открыв Восток для всех наций, лишив Англию ее нынешних исключительных преимуществ.

– И что тогда? Очередное противостояние с Лондоном?

– Его и так не избежать. Но когда канал все-таки будет построен, у нас появится рычаг давления, поэтому, помяни мое слово, не пройдет и года от запуска, как они сами прибегут с просьбой выкупить нашу долю и примутся искать способ договориться с египетским правителем, чтобы он продал им свою часть акций.

Протеже императрицы Евгении оказался человеком дела. Не успел я вернуться из Фонтенбло, как он уже стоял перед моими покоями в Тюильри, ожидая аудиенции. Причем не один, а с вездесущим Морни.

– Константин, – ничуть не смущаясь, обратился ко мне граф. – Позвольте рекомендовать вам моего друга виконта де Лессепс. Он неоднократно бывал на Востоке вообще и в Египте в частности, имеет там большие связи, из-за чего, как я полагаю, может быть нам полезен. Скажу больше, у него уже есть концессия на строительство канала…

– Шарль, можно вас на минутку? – отозвал я в сторону своего компаньона, после чего вполголоса поинтересовался, – какого черта здесь происходит?

– Простите, мой друг. Я, конечно, брат императора, но Евгения его жена. А как говорят у вас в России – ночная птица кричит громче… нет, кажется не так.

– Ночная кукушка перекукует дневную, – ледяным тоном поправил я его. – А что это вас потянуло на русский фольклор?

– Император изъявил желание назначить меня послом в Петербург, – развел руками граф. – Приходиться соответствовать. Но не беспокойтесь, на наших делах это не отразится. Моего влияния будет достаточно, чтобы поддержать проект, а с помощью её величества мы станем просто непобедимы!

– Что за человек этот Лессепс, ему можно доверять?

– Безусловно! У него есть опыт, связи и умение договариваться. К тому же он честен…

– А крыльев с нимбом у него нет?

– Поверьте, никого лучше на пост непосредственного руководителя мы все равно не найдем!

Определенная логика в словах Морни была. Ни он, ни я на эту роль не годились, слишком много у нас было иных дел. Так почему, собственно, не Лессепс?

– Черт с вами! Виконт, подойдите. Вы знаете, кто я такой, но понятия не имеете, каков я. Так вот, все дурное, что писали обо мне ваши газеты – чистая правда. Я злой, кровожадный и недоверчивый варвар!

– Простите, ваше высочество, но мне нет дела до того, что печатают в бульварной прессе. К тому же я не имею предрассудков против русских. Мои дед и дядя в свое время служили консулами в Петербурге. А последний из них однажды проделал долгий путь от Камчатки до Петербурга [3] и встречался со многими вашими соотечественниками, а потому могли судить об их нравственных качествах. Но ни один из них не сказал в адрес русских ни единого дурного слова. Что же касается вашего поведения на войне, оно ничем не хуже и не лучше, чем у французов. Поэтому, если вам угодно, давайте сразу перейдем к главному.

– Мне нравится ваш подход. Излагайте.

– Как только я прочел в прессе пункт договора с султаном касательно Суэца и Порт-Тауфика, мне сразу же стало понятно, что вы собираетесь строить канал. Не стану скрывать, поначалу это сильно возмутило меня, однако по здравому размышлению я пришел к выводу, что наши интересы нисколько не противоречат, а значит, мы можем быть полезны друг другу. У вас с графом есть деньги и влияние. Это важно. Но у меня есть опыт, связи и даже проект.

– Вот как?

– Точнее проект еще не готов, но над ним уже работают. Это в любом случае будет быстрее и обойдется дешевле, чем начинать все с нуля.

– В ваших словах есть резон, но в России достаточно грамотных инженеров с опытом строительства каналов.

– Боюсь, что они не представляют себе всей сложности работы в пустыне! – помотал головой разгоряченный Лессепс. – Поймите, принц. Соединить Красное и Средиземные моря моя давняя мечта и страсть. Я не остановлюсь ни перед какими преградами и обязательно добьюсь результата. Ваше имя послужит отличным средством и повысить доверие к проекту, и привлечь к акциям широкие слои состоятельных рантье.

– Это мне и без вас известно. Ответьте лучше на вопрос, в какие сроки вы намерены его выстроить? Сколько денег потребуется по вашим расчетам?

– Шесть лет и двести миллионов франков! Расчет, конечно, грубый и потребует уточнения, но порядок цифр именно таков.

– В эту сумму заложены взятки тамошним должностным лицам?

– Я вижу, вам знакомы восточные нравы…

– В этом они мало отличаются от западных.

– Не сочтите меня хвастуном, но нынешний правитель Египта мой близкий друг. Уверен, что это обстоятельство позволит нам обуздать жадность его чиновников.

– Мне бы вашу уверенность… Ладно, вернемся к этому вопросу позже. Вы сказали, что проект не готов. Но хотя бы предварительный маршрут у вас есть?

Лессепс тут же развернул подробную карту перешейка и принялся показывать на ней будущий путь канала.

– Первым мы закончим северный участок через болота и озеро Манзала, затем равнинный отрезок до озера Тимсах. Отсюда выемка пойдет к двум огромным впадинам – давно высохшим Горьким озёрам, дно которых было на 9 метров ниже уровня моря. После заполнения озёр выйдем на концевой южный участок.

Общая длина канала составит около 161 километр, также понадобится прорыть часть канала по морскому дну: в Средиземном море – 9 и в Суэцком заливе – около 3 километров. Ширина канала по зеркалу воды 120–150 метров, по дну—45–60 метров. Глубина по фарватеру 12–13 метров.

– Работы начнутся одновременно с двух направлений?

– Боюсь, это невозможно. В пустыне нет воды для рабочих. А их понадобится много.

– Полагаю, вы ошибаетесь. Нил не так уж далеко. Если прорыть небольшой дополнительный канал напрямую из Нила, можно будет обеспечить стройку необходимым количеством пресной воды. Да, это потребует некоторых дополнительных вложений, но в конечном счете несомненно окупится.

– Однако! – в глазах Лессепса мелькнуло нечто вроде уважения. – Ваше высочество неплохо подготовились к этому разговору. Снимаю шляпу!

– Далее, – проигнорировал я его слова. – Говоря о большом количестве рабочих, вы имеете в виду местных землекопов?

– В Египте полно феллахов. Саид-паша охотно предоставит нам любое количество.

– При таком большом объеме работ это будет долго и неэффективно. К тому же большое скопление народа вызовет болезни, смерти и прочие проблемы, которые лучше избегать.

– Но что мы можем поделать, такова жизнь…

– Нужны паровые машины. С их помощью мы справимся и быстрее и без лишних эксцессов.

– Вы думаете?

– Я знаю.

– Что ж, это возможно. Но прежде хотелось бы обсудить, э…

– Ваше вознаграждение? Можете не беспокоиться. Согласно предварительному проекту, десятая часть доходов канала пойдет в пользу учредителей. Если вы уложитесь в смету и сроки, я готов выделить вам 1,5 процента.

– Полтора я должен получить безотносительно расходов и сроков в день запуска канала! А если уложусь в заявленные параметры, то моя доля должна составить не меньше 3 %! – тут же перешел к торгу Лессепс.

– Столько не будет даже у главного учредителя – моего венценосного брата Александра. Но я готов пойти вам навстречу, Фердинанд. Пусть будет один процент при завершении стройки и еще один, если вы сумеете удержать запланированные суммы расходов и время открытия судоходства по Суэцкому каналу.

– Полтора и ноль пять! – азартно воскликнул Лессепс.

– Мы не на базаре, любезный. Или принимаете мои условия, или разговор окончен.

– Но вы выкручиваете мне руки!

– А кто обещал, что будет легко?

– Я согласен…

– Что ж, поздравляю и добро пожаловать на борт. И мой вам совет, хорошенько подумайте о статьях расходов и сроках. А теперь, господа, – обратился я уже и к молчавшему до сих пор Морни, – нам следует решить вопрос организации компании и размещения акций на биржах!

[1] Король Ерема – шутливое прозвище вестфальского короля Иеронима Бонапарта (брата Наполеона I и отца принца Плон-Плона) данное ему русскими солдатами во время войны 1812 года.

[2] Константин Николаевич не ошибается. В 1875 году чистая прибыль от канала составила 12 млн, а в 1895-м – уже 55,7 млн франков.

[3] Жан Батист Бартолеми де Лессепс был участником экспедиции Лаперуза.

Глава 20

Не стоит думать, будто во время визита во Францию я занимался только развлечениями и дипломатическими переговорами. Нашлось время и для чисто технических вопросов, включая посещение арсеналов, заводов, верфей и других предприятий. Вот тогда я и смог убедиться, что французы, во-первых, в военно-технической области намного превосходят Россию, а во-вторых… застыли на месте!

К примеру, генералы Наполеона III совершенно проигнорировали весьма эффектный дебют казнозарядных и потому скорострельных винтовок Шарпса. Причинами поражений в Крыму и на Аландах считались неблагоприятные погодные условия, растянутые коммуникации и, конечно же, превосходство противника в живой силе, куда ж без него! Все как обычно, трупами завалили! Мы ж русские по-другому не воюем! Поэтому основным вооружением французской пехоты в ближайшее время останутся дульнозарядные винтовки Тувенена, что меня, впрочем, вполне устраивает.

Дела с артиллерией обстоят несколько лучше. Первая попытка французов сделать казнозарядные пушки ожидаемо провалилась. Уж слишком ненадежными оказались винтовые затворы. Но их инженеры не растерялись и смогли найти способ нарезать старые бронзовые орудия, что позволило им на ближайшее десятилетие обеспечить свою армию достаточно эффективной и при этом не запредельно дорогой артиллерией. Увы, послезнание подсказывает, что это же станет одной из причин оглушительного поражения во Франко-Прусской войне, но это, как говорится, не моя проблема.

Единственным, что действительно заинтересовало наших недавних противников, оказались митральезы. Точнее генералы их тоже с удовольствием бы проигнорировали, но тут вмешался сам император, любивший всякие технические новинки. После чего во французской армии появилась первая экспериментальная батарея, командовал которой молодой капитан Жан-Батист Вершер де Реффи, внесший в конструкцию наших картечниц немало усовершенствований.

– К сожалению, – немного застенчиво улыбнулся он после официального представления, – у меня не было возможности близко познакомиться с устройством вашего орудия. Но льщу себя надеждой, что сумел справиться не хуже вашего высочества.

Надо сказать, что изменения, внесенные французом, пошли на пользу. Уменьшенный до 13 мм калибр позволил увеличить число стволов, при улучшенной баллистике. Плюс готовые патроны, которыми можно было довольно быстро снарядить магазин. Правда, станок оставался тяжелым, что не могло не радовать…

– Поздравляю, месье! – милостиво похлопал изобретателя по плечу. – Вы во всем превзошли меня.

– Благодарю за столь лестную оценку, ваше высочество, – расплылся в улыбке де Реффи. – Но эти митральезы все равно называются вашим именем.

Мы еще некоторое время обменивались любезностями, после чего я пообещал представить своего нового знакомого к российскому ордену. Полагаю, «Станислава» III степени, коим у нас награждают всех подряд, будет достаточно.

Помимо знакомства с французской промышленностью имелась и более прозаическая нужда. Нужно было кое-что заказать для первого черноморского броненосца… Впрочем, обо всем по порядку.

Ещё до войны на Николаевской верфи был заложен линейный корабль 130-пушечного ранга «Цесаревич» [1], который должен был стать одним из первых винтовых кораблей специальной постройки. Увы, машин необходимой мощности наша промышленность ни тогда, ни сейчас не производила, а закупить их за границей банально не успели. Так бы и стоять ему на стапеле, но после гибели союзного флота в нашем распоряжении оказалось немало паровых машин и котлов. Правда, значительная часть всего этого богатства покоилась на дне морском, однако это уже дело техники! Так что, когда Корнилов обратился с просьбой оснастить одним из трофеев строящийся линкор, возражений не последовало.

Однако пока черноморские кораблестроители вели подготовительные работы, случились одно за другим сражения при Моонзунде и Свеаборге, после чего стало ясно, что в военно-морском деле произошла революция и на смену мгновенно устаревшим деревянным судам должны прийти броненосцы. И вот тогда нашим инженерам пришла в голову совершенно безумная, но при этом не лишенная гениальности идея перестроить «Цесаревич» по совершенно новому проекту.

Во-первых, вместо угловатого и, скажем прямо, неудобного каземата предполагалось забронировать борт и палубу железными плитами. Число орудий сократить до 30 самого крупного калибра из возможных. Но главной изюминкой нового корабля должна была стать двухвальная энергетическая установка! Благо размеры корпуса позволяли, а недостатка в трофейных машинах не было.

Предварительный эскиз, как водится, был прислан на утверждение в Петербург, но поскольку я в тот момент находился в море, попал на стол к моему царственному брату, который его тут же утвердил. После чего работа закипела, и только во время установки машин всплыл маленький нюанс. Машины должны были стоять эшелоном, то есть одна в носу, другая в корме, а между ними котельное отделение. Крутящий момент на винты передавался валами, но если для задней машины длины имеющихся валов хватало (пришлось даже укорачивать), то вот для носовой…

– Они что там, совсем охренели? – вздохнул я, осознав масштаб проблем.

– Видите ли, Константин Николаевич, – попытался заступиться за неведомого проектировщика Головнин. – Поначалу планировалось поставить машины бок о бок…

– А то, что не поместятся, никому и в голову не пришло⁈

– К сожалению, не получилось, – развел руками статс-секретарь.

Ругать Александра Васильевича было бессмысленно. Точные науки в Царскосельском лицее, где тот учился, не преподавали.

– Заказать вал в России не удастся, – с сокрушенным видом продолжал он. – Такой длины у нас просто не делают. Вернуться к одновальной схеме тоже не получится.

– Почему?

– Во-первых, проект высочайше утвержден. Во-вторых, работы по установке правого вала уже начались…

– Боже, за что? – с надеждой посмотрел я на потолок, но высшие силы не ответили.

– Немцы?

– Крупп мог бы взяться, но в Пруссии пока действует запрет на поставку в Россию оружия и машин. Про Англию и говорить нечего, там все еще идут дебаты о том, ратифицировать мирный договор или нет.

– Нет-нет, там нельзя. Британцы сразу поймут, для чего он нам нужен. Заключат сделку, а потом конфискуют. Остаются французы…

– А они не догадаются?

– Догадаются, конечно, но препятствовать не станут. Наполеон усиленно приглашает нас к вальсу, а этот танец можно танцевать только вдвоем. Тут можно заказать и недостающую броню.

– Полагаю, в этом нет необходимости, – неожиданно возразил Головнин.

– В смысле?

– Наши умельцы, точнее один из них, нашел-таки способ усовершенствовать способ получения броневых плит.

– И каким же образом?

– Помилуйте, Константин Николаевич, – смутился статс-секретарь. – В технические подробности я вовсе не посвящен, да и совершенно не разбираюсь в этом.

– Так какого черта⁈ – снова начал заводиться я.

– Мне всего лишь прислали отчет из Технического комитета, в котором говорится о том, что предложение мастера Пятова вполне осуществимо и сулит большие перспективы…

– Кем подписан документ?

– Его превосходительством вице-адмиралом Шанцем, – начал перечислять Головнин, начиная по старшинству.

– Путилов среди них есть? – перебил я его.

– Точно так-с. А еще Якоби.

– Борис Семенович-то тут при чем?

– Так ведь изобретатель когда-то начинал у него. Собственно, если бы господин академик не вступился за своего бывшего работника, никто бы его и слушать не стал.

– Тогда ладно, – задумался я. – Как бишь зовут новоявленного Кулибина?

– Василий Пятов, из мастеровых.

– Никогда не слышал… [2]

Повод для размышлений был более чем серьезный. Если получится как с этим проклятым валом, нам все равно придется идти на поклон к иностранцам, а строительство корабля задержится на пару лет точно. Вот только насколько это критично? В нашей истории первый мореходный броненосец «Глуар» спустили на воду французы в конце 50-х. Чуть позже англичане ввели в строй свой «Уорриор». Сейчас первыми можем стать мы, что станет еще одним щелчком по носу «владычицы морей» и козырем на всех переговорах. Англичане, разумеется, тут же вступят в гонку вооружений и понастроят множество подобных броненосцев, которые быстро устареют…

– Хоть разорвись, – вздохнул я. – Телеграфируй в Питер, пусть займутся проектом этого самого Пятова. Если дело выгорит, будет у нас своя броня, а до той поры без иностранных заказов не обойтись.

– Может, следовало бы навести справки у французских и английских металлургов о пригодности данного способа к производству броневых плит? – предложил помалкивавший до сих пор Юшков.

– Чтобы подарить им идею? – возмутился Головнин. – Которую они доведут до практической реализации, да нам же и продадут? Благодарю покорно!

А ведь растут люди, – невольно подумал я. – Год назад у Александра Васильевича и мысли бы о защите русского приоритета не возникло. А теперь вон как смотрящего теперь на него волком Федора осадил…

– Тише вы, горячие финские парни! Нам тут только дуэли не хватало. То-то местные газетчики обрадуются!

– Ну что вы, Константин Николаевич, – смутился обычно мирный статс-секретарь. – И в мыслях не было…

– Не про тебя речь, – пальцем погрозил я адъютанту. – Лучше скажи, все ли на сегодня?

– Надобно ответить, наконец, англичанам по поводу приглашения королевы Виктории. Вы намерены с ней встретиться?

– Куда ж деваться, – поморщился я как от зубной боли. – Неудобно отказывать даме.

– Не нравится мне это, – буркнул в сторону все еще обиженный Юшков. – Наверняка пакость какую-нибудь задумали.

– Это уж как водится. Но не бегать же мне от нее?

Говоря по чести, я не знал, о чем говорить с королевой. С Наполеоном было все ясно. Бывалый прощелыга и авантюрист хотел очаровать «молодого» героя и флотоводца, заодно убедив, что лучшего союзника для России не сыскать. Я же в ответ лишь поддакивал, отчего у потомка великого корсиканца [3] вполне могло сложиться впечатление, что его намерения увенчались полным успехом.

Он, конечно, не такой уж наивный простачок, но все же человек увлекающийся, а потому старался. Называл меня братом и другом, устраивал балы и охоты, практически уступил свою ложу в «Камеди Франсез» и охотно демонстрировал мощь своей военной промышленности, темпы развития железнодорожной сети, богатство банков и финансовой системы.

Поначалу подобное отношение настораживало, ведь еще совсем недавно наши страны воевали, но со временем стало понятно – европейцы вообще и французы в частности уважают силу, а мы ее продемонстрировали. С такими лучше дружить, чего император всеми силами и добивался.

А наш с Морни проект по Суэцу и вовсе оказался в центре всеобщего внимания, и как показали позднейшие события, акции после старта продаж разлетелись как горячие пирожки, так что весь тираж раскупили в считанные дни, что во Франции, что в России, что в Гольштейне и Гамбурге. По итогу, проблем с финансированием не просматривалось от слова совсем. Оставалось только держать руку на горле Лессепса и не давать ему и другим руководителям тратить средства впустую на всякие глупости.

А вот чего хочет Виктория? Темна вода во облацех. Тут можно предполагать многое. От желания лично посмотреть на непонятного принца, а если получится, то и постараться «навести мосты», разговорить и попытаться понять, что я намерен делать, как настроен к Англии. До не иллюзорного намерения подлить в чай какой-нибудь яд кураре или лошадиную дозу стрихнина…. Как говорится, нет человека – нет проблемы! Впрочем, это я уже загоняюсь. На такое демонстративное убийство лайми не пойдут!

Несмотря на то, что визит на остров Уайт по определению являлся неофициальным (что особо подчеркивало приглашение именно в личное поместье королевы), встретили нас не без некоторой помпезности. Присланный специально за мной пароход «Осборн» приветствовали салютом, на берегу выстроился почетный караул, а оркестр сыграл «Боже, царя храни». После чего горячо поприветствовавший меня принц Альберт проводил нас с Николкой в Осборн-Хаус, где и представил своей супруге – королеве Виктории.

Раньше я видел свою несостоявшуюся невестку лишь на портретах и уже тогда задавался вопросом, а что, собственно, нашел в ней мой августейший братец, что едва не отказался от трона? Теперь же при ближайшем знакомстве это чувство только усилилось. Передо мной сидела тридцатишестилетняя усталая женщина маленького роста, умудрившаяся за пятнадцать лет брака родить своему супругу восьмерых детей.

Однако в маленьких глубоко посаженных глазках на начинавшем увядать лице светился недюжинный и злой ум. При первом же взгляде на нее мне пришло в голову, что это полнейший антипод французской императрицы Евгении. Та несмотря на беременность была невероятно красива и даже очаровательна, но при этом очень поверхностно образована и, мягко говоря, не слишком умна. Виктория же больше всего напоминала паучиху, опутавшую своими нитями добрую половину мира и вовсе не собиравшуюся останавливаться на достигнутом.

– Коля, – по-русски велел я сыну. – Поздоровайся с тетей Викторией.

Юный великий князь тут же вежливо шаркнул ножкой, вызвав на лице ее величества целую гамму чувств. С одной стороны, Виктория, как всякая многодетная мамаша, была чадолюбива и не могла не умилиться, глядя на моего сынишку. С другой, не могла не знать, что я во всеуслышание объявил, что в смерти великой княгини Александры Иосифовны виноваты англичане, а значит и она – королева.

– У вас очень славный сын, – нашла в себе силы улыбнуться Виктория, после чего протянула мне руку.

– Благодарю, ваше величество, – отозвался я, сделав вид, что прикоснулся губами к затянутой в кружевную перчатку кисти.

– Я очень рада, что вы смогли преодолеть свое предубеждение и посетить нашу скромную обитель.

Надо сказать, говоря о скромности, ее величество нисколько не кривила душой. По сравнению с дворцами Петергофа, Царского села или даже Стрельней, издавна служившими императорской семье в качестве летних загородных резиденций, Осборн-Хаус выглядел весьма провинциально, чтобы не сказать – бедно! Однако я помнил, что предо мной одна из богатейших и могущественнейших женщин мира, способная одним мановением пальца послать в бой целые армии и эскадры.

– Видит Бог, мадам, у меня нет никаких предубеждений против Англии. Напротив, я искренне восхищаюсь жителями Туманного Альбиона, их предприимчивостью и умением организовать дела. Я высоко ставлю ваших моряков и кораблестроителей, мастеровых и заводчиков и желал бы перенести в Россию хотя бы часть вашего порядка и здравого смысла.

– Это весьма приятно, – обвислые щечки королевы немного порозовели. – В таком случае, полагаю, нам удастся преодолеть наши разногласия?

– Боюсь, это будет не так просто!

– Что⁈

– Осмелюсь напомнить вашему величеству, что это вы объявили войну моему отцу и отправили к нашим берегам свои эскадры, чтобы защитить право турок грабить, убивать и продавать в рабство христиан. И мы в России до сих пор не можем понять, как две просвещенные европейские державы решились на подобную дикость? Тем более против нас, старинного друга и торгового партнера. Прошу меня извинить, но волей вашего величества между нашими народами возникла пропасть…

– Это все очень печально, – недовольно отозвалась королева. – Но быть может, мы сумеем оставить вражду и пойти вперед?

– Поверьте, слова вашего величества отвечают самым сокровенным моим желаниям. Однако не могу не отметить, что одних слов будет недостаточно. Ваш парламент до сих пор не ратифицировал мирный договор. Торговля практически прекратилась, а злонамеренные лица из числа эмигрантов ничуть не стесняясь поливают нашу страну грязью, обвиняя в несуществующих преступлениях и призывая к продолжению боевых действий.

– Видите ли в чем дело, Константин. В нашем парламенте считают Копенгагенский договор… не совсем справедливым. Отдаю вам должное. Вы весьма энергичный и, что еще важнее, результативный в своих начинаниях молодой человек и сумели доставить Британской империи множество неудобств в самых разных концах света, от Азии до Америки и даже… в Ирландии!

– Как говорят ваши недавние союзники – на войне как на войне! Вы напали, мы оборонялись.

– В Дублине? – иронически приподняла бровь Виктория.

– Клянусь Богом! – поднял я руку, как будто хотел принести присягу, – я не сделал на Зеленом острове ничего, что ваша страна не делала на Кавказе или в Польше!

– А как же расправы ваших военных над пленными в Финляндии?

– Боюсь, ваше величество неправильно информировали. Сам факт убийства, несомненно, имел место, но это произошло в бою, и инициаторами его были отнюдь не солдаты Русской императорской армии, а местные жители, неоднократно подвергавшиеся грабежам и насилию со стороны моряков Роял Нэви. Финны, сколько я успел их узнать, народ довольно дружелюбный и флегматичный, но вашим матросам удалось вывести их из этого состояния. После чего и последовали все эти печальные события. Однако, как только наши власти узнали об инциденте, было предпринято самое тщательное расследование, виновные наказаны, а уцелевшие пленные отправлены в Центральную Россию, где им ничего не угрожает. Более того, мы в любой момент готовы вернуть их домой.