Текст книги "Периметр-2020. Неоновая угроза (СИ)"

Автор книги: Антон Кротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

– Они все мои избиратели! Граждане России! – возмутился Президент. – Разве они виноваты, что заболели?!

– Тогда, может, Владислав Викторович, вы желаете пообщаться со своими избирателями вживую? – осведомился Хромов с плохо скрываемым сарказмом. – Думаю, им понравится живой президент.

Впервые за всё время совместной работы генерал позволил себе непочтительную реплику. Но видно и у старого солдата есть нервы, и они не из стали.

Впрочем, у них обоих характер не сахар. Назло своему телохранителю Козырев захватил плащ и распахнул тяжёлую бронированную дверь, собираясь выйти.

– Владислав Викторович, просим вас: не делайте этого! – в последний момент остановил его один из охранников, молодой парень из новеньких. – Там только смерть. Я знаю. Я уже сталкивался с ними… Они другие – чужие. Слова тут бесполезны, они способны только убивать. Но даже если всё ограничится лишь одним укусом, пути назад для пострадавшего уже не будет.

Искренний тон молодого офицера смутил президента. Загвоздка лишь в том, что сразу вернуться обратно на своё место Козыреву мешала гордость. Он ведь не впечатлительная барышня, чтобы ежеминутно менять принятое решение…

Пока он размышлял, как ему сохранить лицо, из небольшого магазинчика, расположенного как раз с его стороны машины появился некто. Странная фигура, в которой было что-то очень, очень неправильное. Неправильное в походке, неправильное…во всём неправильное, это невозможно было сразу объяснить себе. Владислав Козырев впервые воочию наблюдал переродившегося человека так близко: между ними больше не было барьера из листа брони или стекла. И слова молодого офицера из его охраны начинали обретать совершенно иной убедительный смысл. И благоразумие взяло в нём верх: прежде чем мытарь добрался до него, политик вернулся в машину и поспешно закрыл за собой дверь. Однако живой мертвец приник бледным лицом к окну машины, он пытался укусить скрывшегося внутри человека даже через многослойное пуленепробиваемое стекло. На глазах Козырева изначально тусклый, безразличный взгляд странных светящихся глаз существа наполнялся беспредельной ненавистью и голодной яростью, зубы его скребли и царапали в каких-то сантиметрах от лица Влада, отчего у президента похолодели ноги и неприятно заныло внизу живота. Чтобы скрыть от сидящих рядом спутников дрожь в руках и ногах, охраняемый пассажир сцепил их в замок. И порадовался, что он в отлично защищённой бронекапсуле, в полной безопасности.

Вдруг что-то ударило в противоположный борт бронеавтомобиля. Это произошло так неожиданно, что водитель подскочил на месте и выматерился вслух. Прямо возле противоположного окна появился второй зомби. В одежде пропитанной кровью. Откуда столько крови? Бледное до синевы лицо, блёклые бельма мёртвых глаз… И только зрачки мерцают неоном. Очень страшные глаза. Будто сама смерть на тебя уставилась. Теперь, наверное, не у одного лишь Козырева мороз пошёл волной от затылка до самой задницы, сменяясь жаром.

– Блин, у него же горло разорвано… – поразился сидящий ближе всех ко второму пришельцу боец. – Вероятно свои же покусали.

– А ты опусти стекло, Колян, может глазастый тебе что-то сказать хочет, или прикурить попросит! – нашёл в себе силы подколоть товарища один из парней.

Козырев вместе со всеми нервно рассмеялся, про себя радуясь, что особый броневик не оборудован электроподъёмниками стёкол.

– Что будем делать? – обратился к шефу Хромов.

– Общение с народом отменяется, – косвенно признал свою неправоту Президент.

Врубив заднюю передачу, водитель нажал на газ, многотонный «Тигр» дёрнулся и откатился на сотню метров назад. Теперь передняя передача, быстрый разворот и только эти кошмарики их и видели!

Долго ехали в полном молчании. Козыреву было неприятно, что он так подставился перед охраной и выглядит в их глазах не в лучшем свете.

Хромов первым разрядил обстановку, обернувшись:

– Я вас понимаю, шеф. Но и вы должны понимать, что мы на службе. Я свою работу хорошо знаю, права на ошибку у нас нет. Так что пусть каждый имеет возможность хорошо делать свою работу.

Козырев смотрел на говорящего с ним начальника своей охраны – на его сильный подбородок, клином выдающийся крепкий нос, чуть искривленный от перелома, и напоминающий крепкий клюв. У Хромова была гордая посадка головы, он выглядел состарившимся орлом, многоопытным и трёпанным в битвах.

– Ладно, Дед, я кажется погорячился, – признал Козырев.

– Надо было вам своего пресс-секретаря им предложить вместо себя, – посетовал Хромов – Он бы их уболтал.

Подчинённые генерала едва не прыснули со смеху, но в присутствии президента позволить себе такого, конечно, не смели. Зато их шеф продолжал подковыривать Козырева, прячась под напускной серьёзностью:

– А кстати, босс, почему вы его отпустили? Ведь вы так цените нашего гламурного говоруна, который всегда и по любому поводу знает, что сказать журналистам от вашего имени. И так всё это съедобно подаёт благодаря своей телегеничности и красноречию, что помимо воли всему начинаешь верить… Разбавил бы нашу брутальную компанию солдафонов собой неотразимым.

Наигранный долгий вздох Захара ещё больше развеселил парней, которые заёрзали на своих местах, отчаянно сражаясь с приступом хохота.

– Это в мирной армии угодливый ординарец цениться дороже боевого командира, а теперь тенденция другая, однако, – в том же духе ответил Захару Козырев. Оба рассмеялись. Инцидент можно было считать исчерпанным.

Глава 59

Впереди на дороге возник затор из сбившихся в кучу тел. В свете фар видны синюшные, искажённые злобой лица, тянущиеся к ним руки. Некоторые выглядели так…будто только что выбрались из могил. Многие перемазаны кровью. Капитан Василий Сенин невольно подумал, что некоторые из этих бывших людей, должно быть недавно прикончили в своих домах и во дворах кого-то из бывших соседей, друзей или даже родственников. Такова была новая реальность, и к ней пора уж привыкнуть, чтобы действовать жёстко, сообразно обстоятельствам. А напуганный водитель автобуса так некстати запаниковал и вместо того, чтобы сильней надавить педаль газа, зачем-то нажал на тормоз! Толпа с рёвом бросилась к ним. Их мутные глаза горели как алмазы.

– Да очнись же ты! – пытался по-всякому вывести водителя из состояния ступора Вас Вас. – Они же нас живьём сожрут, если не прорвёмся! Приказываю ехать вперёд на максимальной скорости!

Но ни уговоры, ни угрозы не помогали. Бедняга словно окостенел. Остановившимся взглядом расширенных глаз он взирал на приближающуюся живую лавину, судорожно вцепившись в руль. Капитан сам резко переключил скорость и своей ногой надавил на стоящий на педали газа ботинок водителя. Тяжёлая машина дёрнулась и медленно пошла в разгон, по ветровому стеклу забарабанили руки, но Сенин заставлял себя не обращать внимание на хруст костей под колёсами, и продолжал убеждать водителя, что только движение означает для них жизнь. Непонятный переполох в конце салона потребовал вмешательства немолодого офицера. Пришлось Вас Васу оставить водителя, который немного пришёл в себя, и поспешить на другой конец автобуса. Там творилось что-то из ряда вон выходящее, потому что навстречу Сенину по проходу рвались соскочившие со своих мест люди. Все были страшно взволнованы и перепуганы. Приходилось буквально продираться через паникующих. Свет в салоне давно погасили по его же приказу, всё что капитан мог разглядеть через головы и плечи толпящихся в проходе пассажиров, это то, что там впереди два человека с рёвом катаются по проходу, остервенело убивают друг друга, издавая страшные животные звуки. И один из них уже одерживал верх. «Вероятно кто-то из одержимых сумел снаружи проникнуть в салон через разбитое окно, – решил Вас Вас. – Но где санинструктор прапорщик Нифонтова?». – Сенин с тревогой искал глазами подчинённую. В последний раз, когда он её видел, молодая военврач делала отчаянные попытки спасти умирающую от сердечного приступа пожилую пассажирку. Тяжелый глухой стук кулаков звучал совсем рядом, он перешел в хруст ломающейся кости. А капитан всё никак не мог пробиться на помощь кому-то из сослуживцев. Впрочем, санинструктора есть кому защитить. Одним из дерущихся несомненно был его солдат, ефрейтор Коромыслов. Тоже резервист. Крепкий мужик из Люберец. Автослесарь по профессии, он с молодости регулярно посещал «качалку». Такой и себя в обиду не даст и за женщину постоять сумеет. Наконец выглянувшая из-за облаков луна осветила лицо победителя, и Сенин с содроганием обнаружила, что победителем в схватке оказался не Коромыслов. Что-то тяжёлое в руке озверевшего существа вновь и вновь обрушивалось на голову солдата, а Вас Вас, потрясенный и скованный ужасом, не мог двинуться с места. Он даже забыл, что на шее у него висит автомат. В тусклом свете Сенин с ужасом узнал только что умиравшую женщину. К пожилой «покойнице» не просто вернулись силы, она сумела подмять под себя крупного здоровяка Коромыслова, и с поразительной быстротой добивала фотоаппаратом молодого солдата. Когда из расколотой головы брызнул мозг, старуха издала вопль радостного торжества и жадно припала ртом к дыре в черепе. Чуть подалее лежала с перегрызенным горлом санинструктор Нифонтова. Господи! Автобус снова почему-то начал замедляться, стих гул двигателя, ещё некоторое время тяжёлая машина продолжала катиться по инерции, затем окончательно встала. Теперь всё кончено. Вас Вас вспомнил о спящей рядом с водителем девочке. Но стоило мужчине повернуться, как кто-то очень прыткий сзади наскочил на капитана, схватил его крючковатыми пальцами за горло и начал душить, одновременно пытаясь прокусить офицеру череп на затылке. Перед глазами потемнело от боли и недостатка воздуха. Капитан попытался вырваться, но хватка у нападавшего оказалось железной. Так – с наездником на спине – он всё равно продолжал продвигаться по проходу, потому что счёт уже шёл на секунды. И вдруг мельком увидел лицо «седока». Снова свихнувшаяся старуха! Мало ей двоих убитых, так она взялась за него!

– Опомнитесь! Вы же почтенная мать семейства! – попытался образумить больную Сенин. В ответ ведьма что-то весело верещала и не оставляла попыток прокусить ему череп.

Между тем в переднюю часть салона с победоносным воем, отпихивая друг друга и стремясь раньше других добраться до кричащего и трепыхающегося мяса, ворвались сразу с десяток упырей. Вас Васу показалось, что в возникшей давке и хаосе, он всё же увидел, как один из зомби с мертвенно-бледным одутловатым лицом, черты которого искажало глубокое безумие и смертельная мука, схватил девочку и потащил обратно к выходу, отбивая попытки других одичалых вырвать у него добычу или хотя бы оторвать от неё какую-то часть. «Папа! Папа!» – эти крики рвали учителю в погонах сердце. Вас Вас отчаянно пытался прорваться к беззащитному ребёнку, но на его спине продолжала сидеть прилипчивая старуха! Через мгновение мерзкий оборотень утащил девочку в темноту улицы. Вас Вас закричал от ужаса и гнева, от него словно оторвали собственного ребёнка. Никогда в жизни не ударивший человека в лицо, тонкий интеллигент без колебаний начал наносить удары в ненавистные глаза, оскаленную пасть, и сумел сбросить с себя наездницу. Затем он высадил прикладом автомата ближайшее стекло и спрыгнул с высоты нескольких метров. При приземлении внутренности пронзила адская боль, словно раскаленных прутом проткнули кишки. Капитан охнул, подхватил брюхо рукой и всё равно заковылял на жалобный крик ребёнка.

Всё пространство вокруг кишело хищными силуэтами. Их были сотни. Основная масса столпилась у передней двери автобуса, голодных упырей тянуло туда как магнитом. Оттуда неслись вопли и рык.

А вот и по его душу! Навстречу капитану направлялись сразу двое – с безумными глазами и оскаленными пастями. Сенин принялся судорожно дёргать затвор автомата, а затем всаживать очередь за очередью в неубиваемые тела. Всё без толку! С таким же успехом можно было вбивать пули в стену. Вас Вас вдруг ясно понял, что сейчас умрёт. Смерть приближалась к нему огромными скачками, а он ничего не мог поделать. Но чуть раньше, чем двое оборотней добрались до него, из окна автобуса выпал какой-то мужчина, бедняга упал аккурат перед капитаном и пара хищников переключилась на него. Всё происходило в полуметре от Сенина при ярком свете луны. Один людоед в форме офицера дорожной полиции вцепился в плечо жертве. Другой – в кепке и куртке – крепко держал пассажира за волосы и руку, он дёргал добычу у конкурента и судорожными глотательными движениями пытался сожрать с ходу выхваченный из шеи дичи кусок. Фонтан крови брызгал во все стороны, тело несчастного сотрясали конвульсии, из его раззявленного рта вырывался хрип, в полуприкрытых глазах несчастного ещё теплилась жизнь. Капитану стало плохо, накатила тошнота. Вас Вас вдруг понял, что уже неспособен никого защитить. Хотелось просто развернуться и броситься наутёк, подальше от автобуса, от страшного пиршества! И бежать, бежать, бежать, пока будет хватать сил. Но в этот момент кто-то тронул капитана за плечо. Рядом оказался старший сержант Иванов-Доброхотов, в руках у лихого вояки была сумка с ручными гранатами, которую они прихватили на базе.

– Я не хочу, чтобы они всех превратились в зомби! – пыжась, словно он был контужен, странным чужим голосом заорал сержант, кивая на разбитое окно. Намерение его было понятно: закинуть сумку в салон автобуса, избавив несчастных пассажиров от участи бедняги, которого с остервенением разрывали на части два не обращающих на них пока никакого внимания бывших человека.

– Я запрещаю! – вырвалось у Сенина.

Совсем рядом раздался пронзительный крик Вики. Здоровенный мордастым мужик, человек-глыба, с взлохмаченной шевелюрой, держал перед собой барахтающуюся на весу девочку за ножку, словно цыпленка. Вас Вас почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Осатанев от ярости, он бросился в сторону великана в оранжевом рабочем жилете, на боку которого болталась пристёгнутая к ремню сумка с инструментами и белая строительная каска. Подскочив, Сенин с размаху нанёс ему сильнейший удар прикладом, для этого капитан ухватил свой старенький «Калашников» обеими руками за ствол и воспользовался им как дубиной. Однако приклад автомата с глухим стуком отскочил от черепа перерожденца, словно каска была у него не на ремне, а на голове. Не выпуская девочку, кудлатый здоровяк медленно повернулся к Сенину, посмотрел мутно и угрюмо своими жуткими глазами, отливающими синим блеском. Свободной рукой он попытался схватить заступника, но немолодой уже капитан всё же успел отскочить и нанёс новый удар. Он работал как молотобоец: раз за разом уворачивался и снова с остервенением обрушивал дубину на череп зомби. Но убийственные удары не приносили никаких результатов – враг продолжал упорно стоять, словно череп его был из чугуна. А ведь в фильмах про зомби герои с такой лёгкостью крушат им головы всем, что под руку попадётся! Но как в кино никак не получалось, хотя капитан очень старался сбить с ног здоровяка. Лишь после каждого удара по взбухшим венам на висках и шее мутанта пульсировала просвечивающая даже сквозь кожу голубая жидкость. Неуязвимость инфицированных изумляла: грудь и живот бывшего работяги были в дырках – в него уже стреляли, но это никак не отразилось на его способности нападать и убивать. И судя по всему учителю музыки в военной форме тоже недолго осталось размахивать автоматом перед его налитыми прожигающей ненавистью глазами. Приклад Калашникова треснул, да и силы уже немолодого мужчины были на исходе. Но снова вмешался случай: из мрака прямо на них выскочила насмерть перепуганная пассажирка с большим красным чемоданом в руках, который она прижимала к груди как величайшую ценность. Буквально врезавшись в перепачканного кровью строителя, женщина заполошным голосом завопила «Ой! Мамочки!» и в ужасе зажмурилась. Ее появление и истошные крики отвлекли внимание чудовища, он выпустил Вику, сгрёб дамочку вместе с её чемоданом в охапку и поволок в тёмноту, где ему никто не помешает... Сенин почувствовал нечеловеческую усталость и опустился на землю. Уже поднявшаяся на ноги потрясенная Вика стояла с широко раскрытыми от ужаса глазами и молча наблюдала за жутким побоищем вокруг. От такого зрелища легко было свихнуться даже взрослому! Но тут Сенин вспомнил, что бедняжка ничего не видит, и впервые порадовался этому: «Это даже хорошо, что от переживаний ребёнок временно ослеп. Хоть это и дико звучит. Но иначе она бы точно, не в силах вынести жестокости открывшегося ей зрелища, уже сошла с ума».

– Ты цела? – с трудом выдохнув, спросил Вас Вас и попытался расправить согбенные плечи.

Вика подошла к нему на голос и обняла за шею:

– Да, папочка, ты успел вовремя. Этот дядя зачем-то поднял меня за ногу вниз головой.

Она назвала его папой! Сенин растерялся, не зная, как ему реагировать на ошибку ребёнка. Девочка подняла на него свои пушистые ресницы и посмотрела огромными глазами, будто видела его лицо. «Сказать ей сейчас правду?.. Нет. Ведь это значит снова безжалостно причинить ей боль и возможно даже лишить воли к жизни, – лихорадочно соображал мужчина. На время забыв о том ужасе, что твориться вокруг. – Стоит мне произнести: «Ты ошиблась, я не твой папочка», и она сползёт на землю в обморочном состоянии или начнёт биться в истерике. Так что пока побуду её отцом, а потом Бог даст отыщутся её настоящие родители».

– Ты на него не обижайся, он просто болен, – сквозь тяжёлую одышку с ещё большей нежностью принялся утешать он ребёнка. Вика продолжала обнимать его всё крепче.

– А теперь нам надо идти – мужчина поднялся, взял девочку за руку, которая буквально утонула в его огромной ладони, и повёл за собой в поисках укрытия.

Но вскоре за спиной у них послышались шаркающие шаги. Вас Вас тревожно оглянулся: за ними всё-таки увязались! Он насчитал четыре зловещие фигуры. Преследователи не отставали, двигаясь всё быстрее и быстрее. Со слепой девочкой ему не убежать. Несколько раз она спотыкалась, падала и сдирала кожу на коленках. Надо скорее подхватить её на руки и бежать, но он уже не молод, чтобы состязаться с четырьмя одержимыми, у которых вместо крови в жилах пульсирует гремучая смесь, превращающая обычного человека в быстрого и сильного зверя… А главное – проклятая боль в животе!.. Остаётся забраться под ближайшую машину и будь, что будет! …Хриплое дыхание и тяжёлые шаги преследователей слышались всё ближе и ближе. Вас Вас запоздало сообразил, что щель, в которую они забились, будет для них слишком ненадежным укрытием, ведь эти инфицированные, как псы, – отыщут их по запаху крови из разбитых Викиных коленок. Что же делать?! Какая-то женщина неподалёку завыла от ужаса. Сенин осторожно высунулся из-под машины. Мимо них как раз пробегала та самая обаятельная поэтесса с милой фамилией Бабушкина, которую он в последний их разговор зачем-то лживо обнадёжил. Моложавая пенсионерка в своей нелепой здесь кепочке, сумела выбраться из автобуса и тоже искала, куда ей спрятаться. Она металась, словно перепуганная лань, причитала: «Ой мамочки, ой мамочки, что же это!», и подвывала от ужаса. Вас Вас собрался было позвать знакомую, однако её уже заметили… Бабушкина вскрикнула от ужаса и пробежала дальше по улице, а следом за ней и те четверо. Ва Вас ничем не мог ей помочь. Пришлось оставить прекрасную женщину наедине с судьбой. Он мог лишь от бессилия скрипеть зубами и утешать себя, что дрожит не за собственную шкуру, а спасает ребёнка. Снова неподалёку загудел мотор: там, в сотне шагов от них бешено метались из стороны в сторону лучи фар автобуса. Водитель либо окончательно сошёл с ума, либо его пожирали живьём… Раздался оглушительный хлопок и автобус вспыхнул. Через полминуты сдетонировал бензобак и старенькая машина превратилась в огромный погребальный костёр. Даже с расстояния в сто шагов Сенин чувствовал сильный жар. Ещё мучительней было слышать крики оставшихся внутри людей.

Глава 60

Белый дом, официальная резиденция президента США (Вашингтон)

Последнее слово на совещании с военными оставалось за президентом Джеком Джокердом, именно ему, как Главкому вооружённых сил США, предстояло решать: применять силу или же сделать ставку на менее радикальные методы решения проблемы. Между тем, хозяин Белого дома продолжал вести пустую болтовню, будто не замечая раздражения его нерешительностью генералов. Почти все они были единодушны в своём желании поскорей разбомбить осиное гнездо опасной заразы, откуда, по их мнению, исходит прямая угроза Соединённым Штатам. А Президент всё ходил вокруг да около, не говоря им ни «да» ни «нет»! Но бесконечно забалтывать проблему даже у такого, – в совершенстве овладевшего искусством демагогии, – политика, всё равно бы не вышло – ситуация была не та. Выслушивая витиеватое словоблудие президента о том, что Америка при его администрации, словно боксёр-чемпион, вошла в свою лучшую боевую форму, и в любом случае достаточно сильна, чтобы в нужный момент решить все проблемы с русскими, военные теряли терпение. Его трёп вызывал на лицах генералов всё более откровенное презрение. Надо было на что-то решаться, или хотя бы убедить соратников в своей решительности. И Джокерд велел связать его по секретному проводу с русским министром обороны маршалом Сергеем Шмаго, как с единственным на данный момент человеком в России, обладающим реальной властью.

– Привет, Серж, это Джек! – неформально начал разговор Джокерд, пытаясь разыгрывать из себя искреннего друга. – Прежде всего прими наши соболезнования из-за трагической гибели вашего президента. Он был настоящий крутой парень. Я его всегда уважал. В последнее время я делал всё, чтобы поладить с ним и с Россией, хотя сам знаешь, что у нас тут в Сенате и Конгрессе полно засранцев, которые постоянно пытаются обвинить меня в сговоре с вами ещё со времён президентских выборов. Лишь из-за них я до сих пор не могу отменить санкции против вас.

– Благодарим за соболезнования, господин президент, – сдержанно ответил через переводчика Шмаго.

Можно было переходить к сути дела, и Джокерд постарался за добродушной иронией скрыть своё волнение:

– Послушай, Серж, здесь у меня в кабинете собрались все наши ковбои из Пентагона. Ты, конечно, понимаешь, что нас беспокоит.

– Думаю, причина для беспокойства у нас теперь одна, – заверил русский министр.

– О, кей. Вы можете в ближайшие сутки сами разобраться с очагом заразы?

– Пока мы выясняем все детали, – последовал уклончивый ответ старого маршала.

– Мы хотим вам помочь в вашей беде. К тому же не стану скрывать, мы очень обеспокоены безопасностью наших союзников в Европе и в Центральной Азии.

– Им нечего опасаться, уверен, что в конечном итоге мы сами справимся, – заверил Шмаго. – Российская армия теперь очень сильна, и мы не испытываем ни в чём недостатка.

– Вы должны надавить на него! – едва слышно двигая губами и активно помогая себе жестами, потребовал от президента адмирал Уильям Дон Лехи. – Пусть тогда действуют решительно и без промедления, если не хотят, чтобы мы за них выполнили всю грязную работу.

Джек покосился на Лехи: жёсткое, обветренное океанскими ветрами лицо с сильной челюстью, почти без губ и взглядом охотящейся тигровой акулы, выражало абсолютную бескомпромиссную решимость. «Как у этих вояк всё просто!» – с досадой подумал Джокерд, однако едва заметно кивнул сурово настроенному моряку.

Президент Джокерд, которому было поручено поставить русских перед фактом готовящейся в отношении их столицы ядерной атаки, был поставлен перед труднейшим выбором. Он должен либо убедить русских от лица всех собравшихся в совещательной комнате принять их план, либо быть обвинённым своими соратниками, и в конечном итоге всей Америкой, в преступной слабости перед лицом серьёзной угрозы. Вероятно, самой серьёзной после нападения японцев на Пёрл-Харбор. Ну, или во всяком случае, после воздушной атаки террористов-смертников на башни Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года.

Вот только в ответ Шмаго вполне может пригрозить вконец обнаглевшим американцам показать им их русскую ядерную Кузькину мать, если они только посмеют применить оружие против его столицы. И что тогда ему делать? Проявлять упорство и тем самым вести дело к развязыванию Третьей мировой войны? С другой стороны, Джокерд вполне отдавал себе отчёт в том, что в случае неудачи этого разговора, ястребы из Пентагона истолкуют его поведение однозначно – как проявление слабости. И начнут большую бузу, вплоть до поднятия вопроса о неспособности президента полноценно исполнять функции Верховного главнокомандующего вооружёнными силами США. А это импичмент! Тем не менее, Джек выглядел невозмутимым и даже вальяжным:

– У нас есть конкретный план, Серж, как помочь вам решить проблему – сообщил он, не меняя уверенного выражения лица и продолжая расслабленно полулежать в кресле. – И мы надеемся на ваше понимание и содействие, потому что ситуация беспрецедентная.

– Любой военный план погибает при первом же столкновении с противником, – с военной прямотой напомнил русский генерал. Это прозвучало недвусмысленно, – как угроза, и Джокерд решил взять тайм-аут перед следующим раундом переговоров:

– Хорошо, Серж, мы тут посоветуемся, и я перезвоню тебе позже.

Едва Президент положил трубку, прежний спор между сторонниками немедленного применения силы и «голубями мира» вспыхнул с новой силой.

– Вы наконец убедились, что вести себя с ковбойской прямолинейностью с русскими – безответственно?! – воспрянула духом Элизабет Макфлауэр, советник президента по гуманитарным вопросам. Как женщина и мать она выступала естественным противовесом, всегда настроенным на применение силы воякам:

– Единственное разумное решение, это с согласия их военных срочно начать поставлять эффективное оружие в очаги сопротивления внутри города. – Макфлауэр напомнила про удачный опыт решения сложных проблем подобным способом:

– Вспомните, как поставив наши ракетно-зенитные комплексы «Стингер» афганским моджахедам в 1980-е, мы в конечном итоге помогли партизанам самим выиграть войну против могущественной советской империи и заставили русских убраться из Афганистана.

– Я отчасти согласен с Элизабет, – уже во второй раз за это совещание поддержал миротворицу отставной генерал Кит Флинн, советник по вопросам оборонной политики. – Игра не стоит свеч. Даже если мы сумеем прорвать их зону ПВО, всё равно под Москвой проложена отличная сеть подземных туннелей метро. Многие станции глубокого залегания не сможет повредить ни одна из имеющихся у нас на вооружении сейсмических бомб, включая ядерные и водородные. Я уж не говорю о специальных правительственных и военных бункерах, которые способны легко выдержать прямой бомбовый удар.

– Миссис Элизабет просто не в курсе. По нашим данным, никакое иное оружие, кроме ядерного, против инфицированных не даёт гарантированного уничтожения, – счёл нужным дать справку глава военной разведки.

…Закрывая совещание Джокерд видел на сердитом лице Председателя Комитета начальников штабов генерала Хью Джонса, что тот взбешён тем, что снова не получил однозначного приказа, который немедленно мог бы передать на передовые базы бомбардировщиков и в ракетные дивизионы. В ответ на все обещания главы Белого дома в самое ближайшее время прийти к какому-то решению Хью Джонс всем своим нахмуренным видом словно говорил: «При всем уважении к вам, господин президент, просто заткнитесь и дайте нам чёткий приказ разбомбить чёртово осиное гнездо заразы!». Другие генералы и адмиралы несомненно поддержали бы Хью хором одобрительных голосов: «Прекратите увиливать, господин президент, всё что нам нужно, это ваше добро, чтобы мы могли начать действовать! Мы не привыкли, чтобы политики водили нас за нос!» – таков был бы лейтмотив их настроений. Не случайно в недавнем интервью один из предшественников Хью Джонса на посту Председателя Комитета начальников штабов времён операции «Буря в пустыне» в сердцах воскликнул: «Господи, насколько же проще было с Бушем!».

Глава 61

Москва, Бункер в Ботаническом саду

Хозяйка подземной лаборатории не выпускала её из заключения двое суток. Еду, лекарства и всё прочее, что ей требовалось, Ксения получала через специальный лоток в двери, исключающий прямой контакт между ними. Впрочем, Звонарёва не роптала, терпеливо дожидаясь, когда спасшая ей жизнь биолог убедится, что гостья не подхватила заразу. «Доверие ещё надо заслужить», – в нынешней жизни это стало главным условием выживания. Несколько раз за сутки Зоя передавала в изолятор всё необходимое, чтобы Ксения могла самостоятельного провести забор у себя биологического материала для изучения с помощью специальной аппаратуры. И как это обычно случается, свобода пришла к заключённой в тот момент, когда она её не ждала. Просто однажды проснувшись, Ксения обнаружила, что дверь её камеры приоткрыта, а рядом с кроватью на стуле сидит новая приятельница и с удовольствием прикладывается губами к зелёной бутылочке.

– Пиво хочешь? – запросто предложила Зоя. Вид у неё и взаправду был немного алкоголический, опухший. Это и понятно: при такой треклятой жизни, женщине, потерявшей любимого мужчину и вынужденной скрываться от людей глубоко под землёй, трудно выглядеть румяной и привлекательной. Как уже заметила Ксения, новая знакомая улыбалась редко, большую часть времени она видела её с опущенными уголками губ и складкой сосредоточенности на переносице. Да и голос у хозяйки огромных псов и собственного секретного бункера был грубоват, вероятно она много курила, отсюда и хрипота. В общем, странноватая и малосимпатичная особа. С такой ещё надо понять, как себя нужно вести, чтобы не напороться на неприятности… Впрочем, в данный момент Зоя похоже была намерена повернуться к гостье своей лучшей стороной.

Получив от неё бутылочку отличного холодного пива в знак симпатии и доверия, Звонарева заодно обрела свободу в пределах подземного убежища. И смогла своими глазами увидеть, как выглядит передовая науки в борьбе с захватившим город вирусом. Зоя не без гордости сообщила, что в нескольких помещениях её лаборатории собрано всё необходимое для проведения полномасштабных исследований, оборудование здесь установлено самое современное, большинство приборов закуплено за валюту у ведущих западных фирм.

– Всё, что я заказывала, всё получила в полном объёме – похвалялась подземная затворница. – Нам даже зачем-то поставили супер-пупер-навороченную американскую бормашину в комплекте с рентгеновской установкой! Жаль лишь, что стоматолога неделю назад пришлось «пустить на препараты», а сама я зубы сверлить не умею, да и некому... У тебя, кстати, Барби, как – зубы не болят?