Текст книги "Периметр-2020. Неоновая угроза (СИ)"

Автор книги: Антон Кротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Многие бросали на Вас Васа многозначительные взгляды, словно ждали чего-то персонально от него. Вероятно, какого-то чуда. Для потерявших всё в своей налаженной жизни и оттого растерянных людей он был олицетворением власти. Для кого-то вероятно полубогом. А что он может?! Ведь в сущности он такой же, как и они обыватель, случайно поставленный на это место. Хотя, с другой стороны, раз на нём форма, нужно совершать подобающие поступки…

– Послушайте, девушка, – наугад обратился Вас Вас к молодой особе, стоящей к нему спиной и в стороне от основной массы беженцев. Девица единственная не стремилась в числе первых прорваться к котлам с едой с миской в руках, не ругалась с соседями из-за места в очереди, не крыла власти и всех вокруг, не жаловалась и не ныла. Она выделялась на общем фоне – этакая тонкая аристократка, «белая ворона». Зато фигуристая. Сзади ей можно было дать лет двадцать пять: высокая, спортивная, в маечке молодёжного фасона и в шортиках, на хрупких плечах рюкзачок. На голове романтичной особы была кепи «а-ля Гаврош» с козырьком, сдвинутым набок.

За эти дни перед начальником блокпоста прошли тысячи лиц, он видел, как ведут себя люди в критической ситуации. Как правило, каждого заботит лишь собственная участь, в чужие проблемы никто вникать не хочет. С биологической точки зрения такое поведение, вероятно, норма. Эгоизм помогает выжить. Но как же необходимы в такие времена неравнодушные бессребреники! Вокруг все буквально сходили с ума от ужаса и отчаяния, а эта тургеневская барышня со старомодной косой до попы невозмутимо почитывала стихи. Словно не желая замечать творящегося вокруг уныния и злобы, она держала на уровне глаз раскрытый белый томик с профилем Пушкина на левой страничке. Чудная она, конечно. Зато такая – «не от мира сего» наверняка проникнется чужой бедой.

Девица оглянулась на его обращение с растерянной улыбкой:

– Вы меня?

Капитан стыдливо опустил глаза. Ей оказалось под шестьдесят (если не под семьдесят)! Лицо пожилой «девицы» сохранило лишь остатки былой романтической красоты, сквозь слезящиеся глаза смотрела оставшаяся юной душа, но старческая кожа и морщинистые губы...

– Извините, я вас спутал с одним человеком… – забормотал капитан. И поспешно отошёл.

Она почувствовала его смущение и кажется смутилась ещё больше.

Однако чем-то она его зацепила, потому что изображая строгое начальство, нагрянувшее с проверкой столовой, Сенин нет-нет, да поглядывал на странную «поэтессу». «Нашла время стихи читать, голодная же останешься!» – сердито думал он. И воспользовавшись своим положением, снова подошёл к девице с железной миской в руках, благоухающей ароматом наваристых мясных щей.

– Возьмите, а то скоро следующую партию запустят и вам ничего не достанется, – буркнул он почти сердито.

– Ой, спасибо вам! – без какого-либо заискивания с благодарностью приняла еду «поэтесса». – Я и вправду зачиталась. Читая Александра Сергеевича, как-то забываешься... – В выражении её лица было что-то беззащитно-детское, застенчивое. Всё-таки не зря он подошёл к ней, интуитивно угадав в незнакомке славного изящного человека.

Ела на очень красиво, аккуратно и без спешки, словно и не голодна, хотя скорей всего это было не так. Вас Вас стоял рядом и ждал.

– Вы что-то хотели спросить? – приятным чистым голосом догадалась «поэтесса».

– Да в общем-то нет, – капитан смущённо вертел в руках найденного медведя, понимая, что всерьёз говорить о поискать его хозяйки нелепо теперь, когда вокруг тысячи людей теряют своих близких.

«Поэтесса» вдруг оживилась:

– Тут одна девочка… она недавно потеряла отца. Я случайно узнала о её беде из разговора двух женщин. Одна из них, по-моему, врач, потому что сказала, что у девочки сильнейший шок. Вы могли бы подойти к ней?

– Хм, но…

– Прошу, не отказывайтесь! Все, к кому я обращалась, слишком удручены собственными проблемами, а вы человек военный, к тому же командир, а значит, по природе своей защитник.

Сенин грустно усмехнулся. Но женщина настаивала:

– Вот вы подняли брошенного медведя, а ведь другие равнодушно проходили мимо.

– Ну хорошо, где она?

Пока шли, женщина рассказала, что имени девочки она точно не знает, но одна из женщин вроде бы назвала в разговоре её Викой.

– А вот и она, – кивнула моложавая пенсионерка.

Капитан увидел девочку лет семи в голубом платьице, с бантами на косичках и у него сжалось сердце. Малышка сидела в стороне от всех на старой покрышке от грузовика и потерянно крутила головой, прислушиваясь. Будто воробушек.

– Послушайте, может лучше отвести её к врачу? – робея от свалившейся на него ответственности, оглянулся капитан на свою спутницу. Та покачала головой.

– У вас тут только военный врач, – как на передовой. А ей необходима очень тонкая помощь первоклассного детского психолога и невропатолога. Так что пока это не вариант.

– Откуда вы всё это знаете?! – раздражённо пробормотал Сенин.

– Просто я много читаю, – пожала плечами «поэтесса».

Она первая приблизилась к девочке и ласково погладила по волосам.

– Ты мой ангелочек. – Эй… Эй! Ты слышишь меня? – мягко позвала она. Девочка не отвечала. На её лице отразились полная беспомощность и бессилие. «Поэтесса» пощёлкала пальцами рядом с её лицом, но девочка на неё даже не взглянула, её распахнутые глаза были устремлены куда-то в пространство и никуда больше. И «поэтесса» грустно произнесла, повернувшись к капитану: «Видите, она ослепла, вероятно от сильного психологического шока». Сенину показалось величайшей несправедливостью, что эти фиалковые юные глаза не могут видеть окружающего мира, и сердце его снова сжалось от сочувствия.

Женщина откинула с детского личика прядь волос, упавшую ей на глаза, и ласково проворковала:

– Не волнуйся, милая, теперь всё будет хорошо. Я привела к тебе кое-кого…

Вас Вас тоже участливо склонился над ребёнком. Малышка по-прежнему смотрела куда-то в пространство перед собой невидящим взглядом. Мужчина присел рядом на покрышку и очень осторожно коснулся хрупкого плеча. Неожиданно девочка вздрогнула, счастливая улыбка осветила её лицо. Радостно встрепенувшись, она схватила его ручонками за руку. Сенин видел, что трогательное юное создание с готовностью откликнулось на его заботу и готовность помочь. И он почувствовал к ней такую же жалость и сострадание, как бывало к своим собственным детям, когда тем случалось заболеть.

– Всё ясно, – как можно увереннее и одновременно ласково объявил он, – ты испугалась. Не удивительно. Любой бы на твоём месте испугался. Но ты не бойся, папа тебя не бросил, он скоро за тобой вернётся.

Мужчина подхватил ребёнка на руки и отнёс к себе палатку. Там он уложил её на свою койку, укрыл собственной шинелью и сидел рядом, пока она не заснула, продолжая трогательно держать его за руку.

Осторожно высвободившись, Вас Вас поднялся с табурета и подошёл к обогревателю, увеличил регулятор температуры, чтобы в палатке стало теплей – ночи нынче прохладные.

Потом потер ладонью лоб и глаза, ощущая невыносимую усталость от напряжения и страха последних часов. Затем он вышел из палатки. Сощурился на заходящее солнце, его пламенеющие лучи окрашивали всё вокруг в кровавый цвет. Подозвал вестового и велел вызвать к нему старшего сержанта Иванова-Доброхотова.

Как только сержант явился, капитан поставил перед ним задачу:

– Найди Ибрагимова, Коромыслова и командира медицинского взвода прапорщика Нифонтову. Пришли их ко мне. Сам же возьми ещё кого-нибудь потолковей и осмотрите те два брошенных автобуса, что стоят неподалёку КПП на обочине. Если они исправны, заправь их, перегони на нашу сторону, и жди моих приказаний. Задача ясна?

Старший сержант сразу весь подобрался, почувствовав, что предстоит настоящее дело, козырнул и отправился исполнять порученное дело. А к капитану подбежал его заместитель лейтенант Ляпин. Голос у него дрожал от волнения:

– Василий Васильевич, вам необходимо срочно это видеть!

– В чём дело, Кирилл Петрович?

– Там мёртвые…зашевелились! – доложил ошеломлённый лейтенант и, сняв фуражку, вытер рукавом пот со лба.

– …Не понял, – нахмурился капитан.

– Убитые гражданские, говорю, встают – ну те, которых мы недавно положили при попытке прорыва. У меня чуть глаза на лоб не вылезли! – пожаловался Ляпин, стуча зубами от страха.

– Вы что, пьяны?!

– Никак нет! – Ляпин сделал шаг навстречу и дыхнул на начальника, предлагая убедиться, что он полностью адекватен. – Не дожидаясь вас, я выдвинул за ворота расчёт пулемёта из двух бойцов. И ещё... приказал раздать бойцам спецбоеприпасы.

Об экспансивных пулях – печально-знаменитых «дум дум» Сенин знал, что они обладают повышенным останавливающим эффектом, нанося настолько тяжёлые раны, чтобы остановить самого опасного и непримиримого фанатика. Но перед ними то просто люди!..

«Да вы с ума сошли! – хотелось строго прикрикнуть на подчинённого Сенину. – Применять экспансивные пули против гражданских, да и вообще людей – бесчеловечно! Это же современное варварство! Они же такие же как мы, наши соотечественники! Если среди них и есть парочка опасных смутьянов, то это вовсе не даёт нам право устраивать массовую бойню. Вы что хотите сделать из меня военного преступника?!». Однако вместо того, чтобы дать волю праведному гневу, недавний учитель музыки лишь озабоченно заметил:

– Насколько мне известно, такие патроны запрещены всеми возможными конвенциями...

Всё происходящее на вверенном ему КПП всё меньше поддавалось пониманию Сенина. Ведь зачем-то прислали ему в роту с последним транспортом аж 16 цинков «живодёрских» патронов. Ящики с особой маркировкой привезли одним транспортом вместе с кабинками биотуалетов и солдатскими одеялами, но каких-то дополнительных разъяснений капитан по их поводу так и не получил. Неужели командование ждёт от него, что он прикажет стрелять разрывными пулями в гражданских?! Вялая реакция командира, которую можно было истолковать скорее, как одобрение его действий, чем недовольство, придала Ляпину уверенности, и он заверил, что сам проверил, чтобы бойцы на передовых постах, сменили автоматные рожки на новые со спецмаркировкой.

– Неужели в этом есть такая необходимость? – уже совсем не по-командирски, расстроенно бросил на ходу Вас Вас. Словно в ответ ему послышался жуткий вой, словно стая голодных зверей подошла к блокпосту.

Глава 40

Следственный изолятор № 1 «Матросская тишина»

Бульбанюк шёл чуть впереди и рассказывал бывшему командиру, что стрельба по живым мишеням вносит элемент новизны в однообразную службу его парней. Ведь быт маленького гарнизона налажен крайне просто, даже примитивно. На развлечения их жизнь крайне скудна. Изо дня в день сутки их расписаны по часам – есть, спать, стоять на посту. Есть, спать, снова стоять на посту…и так до бесконечности. Никакого алкоголя, карточной игры и женщин, за этим он следит строго, иначе дисциплина неизбежно рухнет. Поэтому отправиться в поисковую партию за жратвой или на разведку окрестностей считается завидным приключением. А в остальное время развлечения приходиться изобретать буквально на пустом месте. Наблюдая опытным глазом за выражением лиц здешних бойцов, состоянием их экипировки, чистотой территории, Легат составил себе примерное впечатление о людях Бульбанюка. Что ж, можно было с удовлетворением констатировать, что он воспитал неплохого командира, который железной рукой навёл порядок в своём хозяйстве. Настораживало лишь то, что после всех рассказов Бальбуняка о жестоких боях с заражёнными Стас пока не заметил ни одного раненого, хотя его буквально с первых шагов по территории преследовал резкий запах кровавых бинтов, карболки или йода... Тоже самое с заключёнными, то есть озадачивало их полное отсутствие, будто Стас и не в тюрьме! Во всяком случае до сих пор ему не встретилось ещё ни одного зэка, хотя территория следственного изолятора показалась ему огромной. Они шли вдоль ограды из сетки рабицы, опоясывающей тюремный корпус. Считалось, что только решёток на окнах и внешней ограды недостаточно для предотвращения побега. Между стальной сеткой и стеной оставалась полоса асфальта шириною метра четыре. В одном месте по ту сторону металлического забора, увитого по верху мотками колючей проволоки, что-то было накрыто несколькими крупными кусками брезента. От нестерпимого зловония Стас даже поморщился. Сквозь металлическую сетку он разглядел очертания тел под брезентом. В этот момент там, на «нейтральной полосе» появились двое заключённых, которые откинули край полога, погрузили на носилки очередной труп и повезли его куда-то. Стас удивлённо взглянул на Бульбанюка.

– После первого штурма я ликвидировал пятую колонну у себя в тылу, – пояснил тот почти с гордостью. – Проблема лишь в жаре и недостатке свободных рук, поэтому приходиться терпеть эту вонь. Но к вечеру их всех бросят в топку.

Они поднялись на сторожевую вышку. На ней сидел снайпер. Словно школьник за партой, он устроился на стуле перед винтовкой, установленной с помощью расставленных сошек на уровне его груди. Стрелок терпеливо поджидал новую мишень, прильнув к оптическому прицелу. На прилегающей к тюремной проходной улице уже лежали семь тел. Между ними сновали десять зеков: пока одни подбирали и уносили трупы, другие из пожарного гидранта смывали кровь с асфальта. Бульба недовольно наблюдал за их медленной работой.

– Надо подстрелить одного, тогда остальные зашевелятся, – бывший сержант выразительно взглянул на снайпера.

Стас был поражён. На войне они тоже не были ангелами, однако откровенными преступлениями себя не марали. Он никогда не готовил из своих людей карателей! Даже когда у них были полностью развязаны руки. Так почему его бывший подчинённый действует с такой лютой уверенностью в своей правоте?

– Мы санитары леса… – разглагольствовал Бульба. – Заразу не остановить. Но можно резко уменьшить количество будущих тварей, пока они бродят вокруг при свете дня. Им всё равно, они не чувствуют ни боли, ни страданий по погибшим близким. Они как бараны, а один баран никогда не замечает исчезновения другого.

– Вы в этом уверены, майор? – заглянул в самые зрачки бывшему подчинённому Легат.

– Абсолютно, – пожал плечами Бульбанюк, однако глаза увёл в сторону. Полез к нагрудный карман разгрузочного жилета. – Эх, гвардии майор, гвардии майор...Я ведь говорил, тут идёт особая война, никакие привычные нам правила на неё не распространяются.... Хотя помните, как подполковник Басов рассказывал, что в Афгане они не церемонились с населением при зачистке кишлаков, так как любой местный житель – потенциальный моджахед.

– Но тут не Афган, майор, а Москва, – сухо напомнил Легат.

– Всё равно! Желаете иметь представление об их убойной силе? – Бульбанюк продемонстрировал бывшему командиру ожерелье из жетонов-смертников, снятых им с погибших. – Пока мы тут занимаем круговую оборону, я потерял уже треть своих людей, и не хочу, чтобы нас тут окончательно прихлопнули. Поэтому я собираюсь зачистить весь микрорайон, и для этого плачу призовые своим парням за каждого подстреленного прохожего… Главное их приманить. Недавно заболевший человек обычно ведёт себя осмотрительно и просто так не подойдёт под выстрел. Поэтому его нужно заинтересовать…

Откуда-то вдруг возник голос, усиленный акустической аппаратурой, он заполнил собой пространство вокруг. Стас перевёл взгляд на серый спецназовский автобус, припаркованный у основания вышки, на крыше его был смонтирован репродуктор. «Граждане города, к вам обращается Служба гражданской обороны, – вещал невидимый отсюда диктор. – Мы развернули для вас центр экстренной помощи. Подходите к воротам бывшего следственного изолятора, здесь вы получите чистую воду, горячую пищу. Тем, кому это необходимо, будет оказана медицинская помощь. Все желающим мы предоставим убежище». Буквально через пять минут в конце улицы появились люди. В одиночку и небольшими группами обитатели квартала доверчиво шли на призыв. Бульбанюк схватил бинокль и приказал снайперу ждать.

– Надо приманить их поближе. Смотрите, среди них бабы...две штуки. Хм, лучше успокоить этих сучек теперь, потому что потом прикончить их будет чрезвычайно сложно.

Снова перехватив взгляд бывшего командира, Бульбанюк с изрядной долей циничности признал:

– Да, я понимаю, это нечестная игра. Но вы вскоре сами поймёте, что по-другому нельзя. Довольно скоро все они станут зомби. Их хари посинеют, они перестанут чувствовать боль и реагировать на слова, захотят лакомиться человеческими мозгами… Они полезут из мрака сотнями, распространяя трупный смрад, издавая мерзкий вой… Всё, что нам показывали в фильмах ужасов – фигня по сравнению с тем, что я видел наяву. У некоторых взбесившихся я видел оружие…

Бульбанюк присел на край деревянного ящика из-под патронов, запустил два пальца в нагрудный карман и вытянул сигарету, наблюдая за снайпером. Стального цвета глаза стрелка были остры, как скальпели. Его палец на спусковом крючке, вся его напряжённая поза выглядели красноречивее любых слов. Существование этой банды головорезов, когда-то служивших закону, сводилось к простому правилу «каждый сам за себя»: после коллапса закона в этом городе они решили подменить его собой. Решили, что им всё можно. Что могут что-то контролировать...

Несколько секунд Стас наблюдал, как палец стрелка слегка подрагивает на спусковом крючке винтовки, потом произнёс:

– Тактически правильно, но стратегически – самоубийственно.

Голос у капитана был негромкий, но завораживал своей твердостью и четкостью, и находящиеся на вышке боевики отнеслись к прозвучавшим словам со всем почтением. Собиравшийся прикурить сигарету Бульбанюк, вхолостую щёлкнул зажигалкой возле носа, а стрелок оторвался от прицела и удивлённо оглянулся.

Легат сухо объяснил:

– Не сегодня-завтра тысячи существ из ваших кошмаров явятся на запах пролитой здесь крови, который невозможно смыть без следа…у вас просто не хватит боеприпасов…

Глава 41

Кремль, Экстренное заседание Совета Безопасности

В комнате для совещаний помимо президента, присутствовало всего несколько человек – ближайшее окружение главы государства, самые доверенные лица. Из Кремля был организован прямой телемост с Нью-Йорком, где в здании ООН тоже проходило закрытое совещание Совета безопасности. Там за океаном представители ведущих стран мира собрались в экстренном порядке, чтобы обсудить ситуацию в столице России. Инициатором встречи выступила Великобритания. Её представитель при ООН Джонатан Портман заверял российское руководство в готовности его страны к полнейшему сотрудничеству в целях недопущения распространения пандемии на страны Европы. Однако британец просил предоставить максимум информации о том, что происходит в Москве. С ним были полностью солидарны делегаты от других западноевропейских стран. Чувствовалась их нервозность и озабоченность тем, что творится у них под боком в огромной малопонятной европейцам России. …Когда экран огромного монитора на стене погас, президент России Владислав Викторович Козырев предложил коллегам обменяться впечатлениями. Это был среднего роста мужчина, лысеющий, не красавец. Одним словом, мужик как мужик, если на знать, что перед вами Президент великой державы. Встретишь такого на улице, мазнёшь взглядом по лицу и тут же забудешь. Никаких особых примет. Всё в его внешности было типичным и среднестатистическим. С таким лицом «без особых примет» легко затеряться в толпе и не быть опознанным, не случайно же свою карьеру в политике Козырев начал, будучи офицером КГБ в отставке... Впрочем, одна британская журналистка как-то написала, что господин Козырев вылитый Цезарь. Итак, в ответ на предложение президента высказываться, присутствующие перешли к обмену мнениями:

– Я считаю, Владислав Викторович, что мы не обязаны предоставлять им полную информацию, – жёстко высказался министр обороны Сергей Климович Шмаго. Сам он лично не присутствовал в кабинете, а участвовал в совещании по скайпу, вместе со своим заместителем, начальником Генштаба и ещё двумя генералами, одним из которых был начальник Главного оперативного управления Министерства обороны генерал-полковник Румянцев. Впрочем, удалённый формат присутствия не мешал высшим армейским чинам чувствовать себя главной силой на совещании, к которой президент обязан прислушаться в первую очередь.

– Никаких выгод мы не получим от своей открытости Западу, – сурово рычал седовласый лев с маршальскими погонами на плечах. – Пора уж привыкнуть к тому, что нас традиционно обвиняют во всех грехах. Для западных «партнеров» мы – противник. После того, как они разместили свои ракеты на Украине и в Польше, обложив нас как медведя в берлоге, у нас должны были пропасть последние иллюзии. Правильно вы сказали недавно, – маршал уважительно обратился к Президенту, – что в случае обмена ударами, мы как мученики попадём в рай, а они сдохнут.

– Полностью согласен, – поддержал своего министра начальник генерального штаба. – Никакой веры натовцам быть не может. Воспользовавшись нашей ситуацией, западноевропейцы и американцы могут потребовать введения на нашу территорию войск ООН. Но где гарантия, что натовцы не воспользуются случаем, чтобы взять под свой контроль управление нашим ядерным щитом? Нет, ни в коем случае нельзя подпускать их к столице! Но если мы всё им расскажем, а потом откажемся их пускать к себе, то у них появится предлог применить силу, используя для этого мандат ООН.

– Пусть только попробуют! А чтобы не возникло соблазна, предлагаю срочно провести учебные стрельбы нашими новыми ракетами на придельную дальность с целью наперёд охладить некоторые горячие головы в руководстве НАТО, – перешёл к конкретике начальник оперативного управления генерального штаба.

– Я понимаю, что вы – военные всегда будете мыслить категориями холодной войны, – едко заметил самый молодой участник совещания. – Вам наверняка очень нравится популярный нынче лозунг «Можем повторить». И вы любите публично грозить врагам превратить их в радиоактивный пепел, но как-то забываете, что и нас ждёт такая же участь. Или вам ничего не стоит заплатить полусотней миллионов жизней соотечественников за вкус победы? Ну да, вы то сами отсидитесь в своих бункерах. – Говорящий это молодой штатский держался достаточно развязно и кажется получал удовольствие от хмурых взглядов силовиков. Если бы не рамки приличия он бы с удовольствием взгромоздил ноги на стол – исключительно с целью побольше позлить кондовых вояк.

Тридцатилетний пижон единственный из присутствующих никогда не носил погон. В молодости он учился в престижной бизнес-школе в Штатах, всю жизнь проповедовал учение западных гуру либеральной экономики, и на правах белой вороны, случайно залетевшей в клетку к ястребам, мог позволить себе скандальную позицию. Само его присутствие на совещание покоробило тех, кто благодаря своей близости к первому лицу, мог реально влиять на политику государства. В последние годы жёсткой конфронтации с Западом, постоянной взаимной демонстрации силы и антироссийских санкций, либерально настроенные политики почти утратили публичное право голоса. Их почти не осталось в правительстве и в Думе; они крайне редко появлялись на федеральных телеканалах. Однако в сложившейся ситуации президент решил пригласить советников из разных политических лагерей. И потому остановил тех, у кого реплика «гарвардского мальчика» вызвала бурную аллергическую реакцию:

– Пусть говорит, у нас тут оперативное совещание, а не митинг.

– Моё мнение, – с прежней заносчивой усмешкой на губах продолжил штатский умник, – мы не настолько сильны и всемогущи, как об этом трубят каждый день федеральные СМИ, чтобы с порога отметать помощь развитых стран. Потому что не знаем, как будет развиваться эпидемия, как долго мы сможем справляться с этим собственными силами.

А если способность инфекции быстро распространяться окажется гораздо, гораздо серьёзнее, чем предсказывают ваши аналитики из Министерства обороны, тогда как? Такую возможность ведь тоже исключать нельзя… Моё мнение: будет разумно заранее начать создавать сильную коалицию на случай катастрофического сценария. Мы имеем дело с глобальной проблемой. Уже очень многие в мире это поняли. И не надо зацикливаться на Соединенных Штатах! Во всём видеть коварные происки дядюшки Сэма. Мир стал другим. Даже далёкие от нас и не слишком активные в проведении глобальной политики Австралия, Мексика и Канада – и те откликнулись на нашу беду и готовы прислать нам помощь.

Президент Владислав Козырев согласно кивнул. Генералов это задело:

– А что вы скажите на это, господин миротворец? – воскликнул шеф ФСБ. Он извлёк из папки с подготовленным его референтами досье газетное интервью бывшего министра обороны США и процитировал: «Не удивлюсь, если скоро выяснится, что русские специально запустили тайно разработанный в их биологических лабораториях боевой вирус. Россия может использовать новую угрозу, чтобы оправдать свою интервенцию в ближнее зарубежье.

После краха СССР их лидеры живут тайной мечтой восстановить былую империю. Воспользовавшись благовидным поводом, замаскированные коммунисты могут выдвинуть свои танковые армады за пределы границ России «в поисках монстров», которых нужно уничтожить. Под шумок орды славян и чеченцев стремительным маршем оккупируют всю Западную Европу, – за пять-шесть дней выйдут к Ла-Маншу. Остальному миру останется лишь признать новый статус-кво. Вспомните, как молниеносно они оттяпали у несчастной Украины её Крым! Чтобы не страдать потом угрызениями совести, Соединённые штаты должны быть готовы к такой «подставе». От нашей решимости будет завесить спасение свободы и демократии на континенте…».

– Зачем вы заставляете нас выслушивать бред отставника-маразматика! – возмутился молодой либерал. – Единственное что спасет человечество – это сотрудничество! Разве это не понятно? – – Такие как вы продали страну! – бросил обвинение штатскому начальник Генштаба. – Если бы нынешняя эпидемия произошла лет сорок назад, большая часть населения о ней даже бы не узнала – армия решила бы проблему в сорок восемь часов!

– Охотно верю – усмехнулся либерал. – Сталинско-стахановскими методами завалили бы город трупами! Усатому хозяину достаточно было поручить генералу НКВД Серову, который с таким успехом депортировал целые народы, провести «санитарную обработку местности»: пару сотен тысяч было бы уничтожено, остальные выселены в пустынные резервации, зато мир ни о чём бы даже не догадался…

– Зато ваша хвалёная западная демократия падёт под натиском зомби, как когда-то почти рухнула под ударами германского блицкрига! Её ключевые принципы делают Европу крайне уязвимой перед любой нецивилизованной силой. Недавнее переселение народов, когда толпы нелегальных беженцев, благодаря отсутствию границ внутри Европейского союза, буквально заполонили Европу, доказало это всем очень наглядно.

– Ну послушайте! – не сдавался единственный либерал в этой стае ястребов. – Запад боится нас до чёртиков. Как сказал один мною любимый актёр: «Современная Россия погрузилась в империалистический морок и испытывает фантомные боли из-за территорий, потерянных после развала СССР». Миллионы европейцев и американцев действительно так думают о нас, у меня там много друзей, так что я это знаю. Единственный способ их разубедить в нашей агрессивности, – это открыться миру, показать, что мы такие же европейцы.

– Откроемся и они немедленно ударят нам в самое сердце! – тут же сурово возразил «засланному казачку» один из генералов. – А вас, «господин адвокат Запада», надо как следует проверить на предмет сотрудничества в с иностранными спецслужбами. Как вас вообще допустили сюда?!

Козыреву пришлось остановить дискуссию, так как вот-вот могли прозвучать взаимные оскорбления. Поблагодарив всех, президент распустил совещание. Когда все вышли и погасли мониторы компьютеров, в кабинет из задней комнаты вошёл начальник президентской службы безопасности генерал Захар Егорович Хромов. Высокий седой мужчина лет шестидесяти с отличной выправкой, бобриком жёстких волос, глубоко посаженными глазами серо-стального цвета. У Хромова было чуть оплывшее от возраста лицо бывшего профессионального хоккеиста с несколькими шрамами и искривлённой переносицей, вероятно нос был когда-то сломан. Зато элегантный костюм неброского серого цвета с металлическим отливом без единой складочки сидел на его спортивной фигуре.

Некоторое время мужчины сидели молча напротив друг друга: один размышлял, второй привычно ожидал его указаний. Козырев глядел на фотографию на стене: прежний президент, его предшественник на высшем посту, почему-то велел повесить её здесь, хотя на публике всячески отмежёвывался от коммунистического наследия. С фотографии смотрели страшные старческие лица. Лысые, плешивые, с отвисшей кожей. Подслеповатые и обрюзгшие. Недаром граждане СССР эпохи застоя называли престарелых членов брежневского Политбюро «упырями». Но что верно, то верно, они бы быстро ликвидировали чуму, не обременяя себя такими либеральными заморочками, как права человека. С фотографии Козырев перевёл задумчивый взгляд на человека напротив. Они давно работают вместе, при полном доверии. Этот человек фактически его тень, ангел-хранитель. Были лишь две ключевые должности, которые Владислав Козырев никому другому никогда бы не доверил: руководство главным силовым министерством и своей личной охраной. Высшая власть в такой стране, как Россия – очень шатка, и в сущности держится на угрозе применения силы. Особенно это актуально теперь. Санкции давно болезненно бьют по интересам могущественных олигархов, в их среде наверняка есть те, кто заинтересован в смене высшего руководства и политического курса страны. То, что пока на жизнь президента не совершалось серьёзных покушений, и власть не проверяется на прочность попытками переворотов, вовсе не означает, что где-то в приятной прохладе загородных частных резиденций не зреют заговоры. Просто пока враги остерегаются нападать. А это значит, что фигуры на ключевые позиции расставлены им правильно.

– Ну, а ты, Захар, что мне скажешь?

– Думаю Шмаго прав: англосаксам доверяться опасно…особенно америкосам. Нельзя исключать бомбардировки города. Тотальной. Ядерной.

– Не посмеют. Потому что знают, что незамедлительно получат удар возмездия.

– И всё же вы должны покинуть город. Маршал Шмаго выслал за вами два вертолёта. Вы можете взять с собой семью и ещё тридцать самых необходимых вам людей.

– Кто так решил?

– Это приказ Министра обороны.

– Шмаго ставит мне ультиматумы? – удивился Козырев. – Он – мне?! Я Верховный главнокомандующий или он?