Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 5"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Ну вот! Пошла жара! Хе-хе! – Засмеялся банник лупивший Борра.
– Ага! Пар костей не ломит! Всю дурь в миг успокоит! – поддакнул второй банник и принялся хлестать мне со всей силы.
Жар обжигал кожу, прутья отсушивали мышцы и странное дело, почему-то тело расслаблялось превращаясь в подобие желе. Может я скрытый мазохист и наслаждаюсь избиением?
Минут через десять я перестал чувствовать собственный хребет, а потом поймал себя на мысли, что если это пытка, то пусть она продолжается подольше.
Из парилки я вывалился красный как варёный рак. В голове звенела блаженная пустота. Все тревоги мигом улетучелись, а их место занял зверский голод!
– Кто напарился, тот и голоден, а у бабки стол накрыт и квас холоден! Ху-ху-ху! – разнёсся над лугом скрипучий голос Яги.
Дважды звать нас не пришлось, и уже через минуту мы с Борром в одних полотенцах шагали к яблоням, под которыми раскинулись длинющие столы с лавками. За ними вовсю пировала весьма пёстрая публика.
Я опустился на лавку напротив пузатого водяного в мокром халате. Он с наслаждением потягивал ячменное пиво из ковша, а с его бороды капал янтарный напиток прямо в тарелку. Слева сухонький старичок увлечённо рассказывал кикиморе как в сорок пятом немцев загнал в болото. Та кивала говоря что он загнал эту погань в её болото и судя по выражению лица была этим весьма не довольна.
Справа два лешака азартно рубились в карты ставя на кон еловые шишки. А на дальнем конце стола молодые одарённые с жаром спорили, чей город грязнее. Не успел я наполнить кружку, как на лавку возле меня плюхнулся круглолицый азиат в халате, прижимая к груди тарелку плова.
– Ким Су Хок, Москва, – представился он и протянул мне лоснящуюся от жира ладонь.
– Дима, Воронеж, – в тон ему ответил я и мужественно её пожал.
Гость из столицы воровато огляделся и, наклонившись к моему уху, перешёл на заговорщицкий шёпот:
– Скажу по секрету. Я кровный родственник Ким Чен Ына.
Я едва сдержал смех, ведь этот родственник больше походил на узбека, чем на корейца.
– А я Дмитрий Донской, великий князь Московский и Владимирский. – Соврал я не моргнув и глазом.
– Серьёзно? – Выпучил глаза кореец. – Не плохо же ты сохранился. Эт сколько тебе сейчас? Под тысячу лет?
– Ну ты загнул, мне семисот ещё нет. – С серьёзным видом заявил я и взяв пирожок с капустой откусил его, чтобы не заржать.
– Ну тоже не слабо. – Уважительно кивнул Ким Су Хок. – Я кстати совсем скоро договорюсь с родичем, и жахнем ракетой по центру принятия решений.
– А это куда ещё? – жуя спросил я.
– Узнаешь из новостей, – загадочно ухмыльнулся Ким и вернулся к еде. – Но могу сказать точно нарывов станет в разы меньше.
– Было бы отлично, – улыбнулся я пристально смотря на соседа.
Мир вывел его описание:
Бободжан Гафуров, 34 года. Слабые места: изжога.
Ну всё понятно. Никакой он не брат Кима, разве что лидер Кореи родом из Таджикистана.
Пока я улыбался, передо мной поставили горшок ухи. В золотистом бульоне лежат присыпанные укропом куски стерляди. Ругаясь про себя на старуху, я уничтожил уху за считанные мгновения спалив к чёртовой матери всю слизистую, так как уха была кипяточная, но невероятно вкусная и наваристая!
Следом пошли кружевные блины с красной икрой. Икру я не особо люблю, а вот когда принесли блины без начинки и к ним подали мёд, тут у меня задница и слиплась, ведь я умял с десяток блинчиков.
Затем на столе появился запечённый гусь с яблоками, заставив меня всплакнуть. В желудке не осталось места, но чёрт возьми! У него была такая хрустящая корочка, что я ободрал её и съел понимая что скоро буду мучиться от переедания. В финале Яга притащила обещанный плов. Тут я уже сдался и с завистью смотрел на Борра, у которого вместо желудка была чёрная дыра. Нет, я серьёзно! Он сожрал столько еды, что из неё можно было бы вылепить трёх, а то и четырёх боровичков!
Прислонившись к яблони я заметил что Борр набросился на солёные грузди с луком.
– Ты же их родственник! – Усмехнулся видя эпизод каннибализма.
– Дальний, – отмахнулся Борр, накалывая на вилку очередной груздь. – По материнской грибнице. Мы с ними даже не здороваемся. – Отмахнулся он и запил всё это дело грибовухой.
Я сидел, поглаживая раздувшийся живот, и смотрел, как над яблонями плывёт ненастоящее солнце. Последние недели меня то резали, то пытались сожрать, а тут впервые за долгое время можно отдохнуть. Хотя какой к чёрту отдохнуть? Отдыхают дома на диване, а тут можно кайфануть! Чем я и занимался, стараясь не думать о том сколько Яга попросит за оказанные услуги.
– Отобедали, гости? Марш в баньку, разминать кости! – скомандовала Яга, возникнув из ниоткуда так внезапно, что я выронил ложку.
В этот раз банники нас не трогали, только поддавали парку. Мы с Борром лежали на полках и цедили ледяной квас из кувшина. Красота!
– Я так то не обычный боровичок, если чё. – Начал было Борр.
– Ага, а очень вредный, вспыльчивый гном каннибал. – Улыбнулся я.
– Сам ты коньибал! Я вообще лошадей не люблю! – Возмутился Борр, а я не выдержав заржал во всё горло.
Спустя десять минут жара, мне поплохело. Банники приоткрыли дверь и выпустили нас в чём мать родила к мосткам.
– Поберегись! Великий боровичок несётся! – Заорал Борр и бомбочкой плюхнулся в реку.
Я последовал за ним, но прыгнул щучкой. Вода обожгла холодом, и пока я всплывал на поверхность кто-то схватил меня за пятку. Тонкие пальцы стали щекотать мне ступни, и я, захлёбываясь хохотом, кое-как вылез на сушу.
Из воды показались три зеленоволосые русалки. Миловидные, с открытым торсом так сказать. Они кокетливо стрельнули глазками и улыбнувшись поманили меня к себе.
– Нет, спасибо. Я уже наплавался. – Ответил я заметив что Борра русалки обошли стороной.
Он ещё долго обиженно бултыхался у мостков, бурча, что грибы в этом мире никто не ценит. Вернувшись в баню, я обтёрся насухо, повязал полотенце на манер юбки и поплёлся в сторону домика. Ужасно хотелось спать. Но выяснилось что сон мне только снится. Или как там говорят?
У крыльца нашего домика ярко полыхал ифрит. Здоровенный объятый пламенем мужик жарил мясо на мангале. Как только на углях появлялся огонёк, он тут же разевал рот и проглатывал его, а угли продолжали жарить ароматную свинину.
– Это всё нам? – растерялся я, уставившись на десяток уже обжаренных шампуров шашлыка.
– Гости дорогие, всё ради вас! Мамой клянусь! – С армянским акцентом произнёс ифрит, и я заметил что его огненная бровь срослась с другой.
Пришлось есть. Хотя что значит пришлось? Я ел с радостью жалея только о том что у меня не два рта и не десяток желудков. Так бы я жрал тут без остановки! Мясо таяло во рту, а ифрит подкладывал всё новые куски и приговаривал, что тощий едок для повара позор.
– Вот это жизнь, Саныч! – промычал с набитым ртом Борр, который примчался на запах шашлыка. – Как разбогатеем, выкупим домик на год вперёд и будем тусить!
После его слов я реально стал задумываться над подобной перспективой. А что? Если старая возьмёт с нас за отдых пускай монет тридцать, то за один эпический кристалл я смог бы прожить здесь полтора месяца! А без Борра так и целых три месяца. От размышлений меня отвлекли две девицы подошедшие к крыльцу. У обеих косы до пояса и игривые улыбки. Молча они подхватили нас под руки и повели в домик.
– Вообще-то у меня есть девушка, – запротестовал я, представляя какую кровавую баню тут может устроить Линда.
Красавицы в ответ лишь рассмеялись и уложили Борра на одну кровать, а меня на другую.
– Мы только разомнём мышцы, остальное за дополнительную плату. – Хихикнула брюнетка усевшаяся на мою поясницу.
Тёплые ладони мяли плечи, разбивали узлы в спине, а где-то поблизости урчал от удовольствия боровичок. Глаза у меня начали слипаться, и я не заметил, как провалился в сон.
Правда поспать мне так и не дали. Стало нечем дышать. А открыв глаза я понял что кто-то накрыл мою голову подушкой и навалился сверху всем телом. Я попытался вырваться, но ничего не вышло.
Глава 8
Я задёргался, пытаясь спихнуть с себя невидимого душителя, и только через пару секунд сообразил, что никто на мне не сидит, да и подушки никакой нет. Я замотан с головы до пят во что-то влажное и тяжёлое, со всех сторон давят стенки тесной норы, где и на бок толком не повернёшься.
Ещё и жарища стоит такая, что бабкина баня теперь кажется морозилкой. Каждый вдох обжигает нутро, а сквозь бешеный стук сердца пробился сухой треск горящих поленьев где-то у меня в ногах.
Кое-как высвободив руку, я сдвинул мокрую ткань с глаз и тут же нырнул под неё обратно. Вокруг бушует пламя. Рыжие языки лижут закопчённый свод в полуметре над моим носом.
Сердце ушло от осознания что я лежу внутри чёртовой печи! Нет, я конечно думал о кремации, но после смерти, а не при жизни! Неужели сказки оказались правдой, а Баба Яга, таки жарит людей и ест? Попарила, накормила, массажем мышцы расслабила, а теперь поужинает мной. Нифига себе сервис!
Кстати, бабка ведь с порога грозилась сожрать нас вприкуску с молоком. А Борр ещё уверял, что предки старую уважали и считали целительницей, вот она меня от жизни и исцелит. Мухоморыча, поди, уже подали к столу с яблоком во рту.
Я нащупал за макушкой железную заслонку и толкнул её изо всех сил, но она даже не шелохнулась, зато ладонь обожгло до волдырей. Рапиру в такой тесноте не развернёшь, а пальнёшь из пистоля, так рикошетом себе же башку и продырявит. Пока я судорожно соображал, что делать дальше, Мир решил меня порадовать:
Навык «ускоренная регенерация» повышен до 6 уровня.
– Мир, тварина! Это ведь лишь продлит мою агонию! – заорал я лупя по заслонке.
Выходит, шкура на мне подгорает и сразу нарастает новая, а Мир знай себе начисляет за это уровни. Удобно, ничего не скажешь! Хотя сколько я так протяну, если бабка подкинет ещё дровишек?
– Карга старая! – рявкнул я во всю глотку. – Выпусти меня, а не то я разнесу тут всё к чёртовой матери!
Ответа не было. Не зная что делать, я врубил морозную поступь. Наледь с хрустом побежала по пяткам, а после зашипела и превратилась в пар. Мой склеп заволокло горячим туманом, и стало ещё душнее. Поздравляю, Караваев, теперь ты не только жаришься, но и сам себя томишь на пару. Правильно, у бабки желудок поди больной, спасёшь её от обострения гастрита.
* * *
Фея порхала над крышами военного городка и насвистывала прилипчивую песенку, а когда надоедало, переходила на вокал:
Я золото в алмазах, моя задница в стразах,
Люби меня до одурения, стащу бабло твоё я без сомнения!
Ради получения работы, она накрасилась поярче и нацепила мини-юбку ещё покороче и помчалась на встречу. Работа, конечно, не папик, но до тридцатого уровня как-то дотянуть надо, а там и тело появится, и спа с маникюрами.
Добравшись до нужного адреса она увидела надпись «Караваив жри гамно!». Фея закатила глаза и презрительно выдохнула:
– Быдло.
Влетев в подъезд она поднялась на восьмой этаж и тут же заткнула нос пальчиками:
– Фу-у! Да чем тут так воняет⁈ – простонала она.
Фея выпорхнула на площадку, осмотрела номера дверей и увидела нужную. Стальная дверь её нанимателя была вывернута наружу, сама же квартира обуглилась до черноты, а одна из стен треснула. На полу поблёскивали мутные лужи оставленные пожарными.
Неужели наниматель сгорел раньше, чем она успела его обобрать до копейки? Вот это было бы настоящее свинство. Фея робко постучала по закопчённому косяку и тоненько протянула:
– Эммм… а Дима дома?
В ответ с потолка в лужу шлёпнулся кусок штукатурки обдав фею грязной водой. Смахнув с микро-юбки пару капель, фея упёрла кулачки в бока и сердито топнула ножкой прямо в воздухе.
– Ну и на кой-чёрт я красилась⁈ Работодатель хренов!
* * *
Я ещё с десяток раз попытался активировать морозную поступь в надежде что в печке станет настолько влажно, что она затухнет. Но затея с треском провалилась, я лишь потерял сознание. Через какое-то время пришел в себя пар рассеялся, а я глотал раскалённый воздух, но лёгким его всё равно не хватало. Перед глазами поплыли цветные пятна, мысли стали мутными и вязкими как гудрон.
Следом пришли галлюцинации. Подо мной теперь песок, лениво шумит прибой, я на море. Рядом в шезлонге нежится Валера в неизменной майке-алкоголичке. Он протянул ко мне ладонь и заискивающе поинтересовался:
– Сосед, мелочи не найдётся? Трубы горят.
– Ты же сдох, – опешил я.
– Так и ты скоро сдохнешь, – хохотнул вампир, сверкая острыми клыками.
Синяя рамка с треском разорвала пляж надвое, и я снова очутился в печи.
Навык «ускоренная регенерация» повышен до 7 уровня.
Нет, он реально хочет чтобы я страдал как можно дольше…
Сквозь вязкую жвачку мыслей, сумела протиснуться одна гениальная идея. В инвентаре лежат туфли покойного соседа. Если старая стоит в радиусе действия предмета, то я смогу оказаться у неё за спиной!
Достать обновку было делом секунды, а вот обуться в спелёнутом виде посреди этой жаровни и вовсе не вышло. Зато я выяснил что достаточно того чтобы предмет касался кожу и его уже можно использовать!
Едва я активировал навык, как кладка у меня за головой поблёкла и сквозь неё проступил сгорбленный силуэт. Как я и думал бабка стоит возле заслонки и зловеще потирает сухонькие ладошки.
– Сейчас я тебе шею сверну, тварь старая, – прохрипел я.
* * *
Снежана в третий раз подправила помаду, глядя в зеркальце папиного мерседеса, и снова уставилась на ворота усадьбы Мефистофелевой.
Газобетонный дворец с колоннами и купидонами всё так же торчит посреди соснового бора, и от одного его вида у неё сводит скулы. Жирная корова явно думает, что выставив Снежану за порог она закончила едва начавшийся разговор, вот только она не права. За оскорбление придётся заплатить, дорого и кровью. Правда идти в лобовую атаку против такой туши бесполезно, да Снежана и не собиралась, ведь она привыкла действовать тоньше.
Наконец входная дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил сын Мефистофелевой, по имени Лазарь. Как всегда одет с иголочки, кожаная сумка через плечо, а на лице раздражение. Он сбежал по ступенькам и запрыгнул в низкий спортивный спорткар.
Тачка рыкнула и сорвалась с места, а Снежана выждала несколько секунд для приличия и тронулась следом. Всю дорогу наследник империи жрачки и перевозок ехал шестьдесят километров в час, что было кощунством для автомобиля, но многое говорило о его водителе. Парень принял правила людского мира и похоже нарушать их не собирался. Это особенно радовало Снежану.
Снежана ждала чего угодно, но не того что спорткар свернёт к Воронежскому Государственному Университету Инженерных Технологий, на проспекте Революции. Запарковав машину, он быстрым шагом направился к учебному корпусу, где широко улыбаясь поздоровался за руку с курившими у входа парнями. Поприветствовав друг друга, они вошли в университет. Снежана вышла из машины, одёрнула юбку, и усмехнулась:
– Занятно. Толстосум ходит в универ, когда может купить с потрохами всё здание вместе с преподами.
Войдя внутрь Снежана наткнулась на турникет и хмурого охранника смотрящего в пустоту. Мужик лет сорока мазнул по ней взглядом и буркнул:
– Прикладывайте пропуск и проходите, не задерживайте очередь.
– Дело в том что я, – Снежана перегнулась через стойку и провела пальчиком по его небритой щеке. – Потеряла пропуск.
Мужик расплылся в блаженной улыбке и, не глядя, нажал кнопку. Турникет приветливо пискнул и огонёк на нём загорелся зелёным.
– Проходите, красавица, – пролепетал охранник. – Может, вас до аудитории проводить?
– Нет, спасибо. – Лучезарно улыбнулась Снежана и зацокала каблуками по коридору.
Ходя от аудитории к аудитории, она наконец то отыскала Лазаря. Он сидел лекционной аудитории технологического факультета. На двери висела табличка с названием кафедры такой длины, что Снежана зевнула, не дочитав её даже до середины. У доски седой преподаватель в вязаном жилете бубнил про опару и тесто, водя указкой по схеме тупиковой печи.
Суккубу мгновенно потянуло в сон, но тут руку поднял Лазарь и, не дожидаясь разрешения, встал.
– Простите, а почему хлебозаводы до сих пор работают по технологиям советских времён? Я считаю что давно пора всё модернизировать. Можно же поставить камеры с климат-контролем и вернуть долгое брожение на живой закваске. Да, вложиться придётся, зато топлива понадобится меньше, а таким хлебом не стыдно будет детей кормить.
Снежана с интересом приподняла бровь: паинька в костюмчике, оказывается, не дурак, ну как минимум в одной области он разбирается и судя по всему лучше чем профессор.
– Теоретически вы правы, – снисходительно улыбнулся преподаватель и снял очки. – Качественную продукцию мы делать умеем. Только батон выйдет вдвое дороже, а население у нас не шибко богатое и считает каждую копейку. Так уж сложился наш рынок сбыта: люди берут что подешевле, вот завод и выпускает то что востребовано.
– Если бы народ нормально питался, ему не пришлось бы отдавать огромные деньги аптекам и врачам, – упрямо возразил Лазарь. – Если верха начнут инвестировать в развитие пищевой промышленности и я сейчас говорю не только о пекарнях, то очень скоро у народа появится прорва денег, ведь люди перестанут болеть, а ещё…
Профессор засмеялся и перебил парня:
– Ха-ха-ха. Да вы идеалист, молодой человек. Как только ваша утопия поднимет голову и попытается прорасти, её тут же затопчут. Фармацевтика и медицина приносят серьёзным людям серьёзные деньги и если вы попытаетесь перейти им дорогу, то боюсь век ваш будет не долог. Но если вы будете тихо вести дела пытаясь занять узкую нишу полезных продуктов, то да, чью то жизнь вы и правда сможете спасти. Но не системно. Понимаете о чём я?
Снежана мысленно поаплодировала старичку, ведь хоть кто-то из людишек понимает, как устроен мир. Неужели сынок Мефистофелевой всерьёз мечтает кормить смертных здоровой едой? Интересно, а его мамочка об этом знает? Ведь она и производит дрянь которой называют едой, а на деле там тонна консервантов, Ешек и прочей мерзости, которая даже демона в могилу сведёт.
Затрезвонил звонок, и студенты повскакивали с мест. Лазарь в окружении друзей двинулся к выходу, а белобрысый парень рядом с ним размечтался:
– Слушай, вот бы дожить до твоего светлого будущего.
– Ага, а то я с ЖКТ уже запарился по врачам таскаться, – подхватил второй.
Лазарь поднял голову и наткнулся взглядом на Снежану, которая поджидала в проходе и игриво помахала ему ручкой.
– Обалдеть, вот это красотка, – зашептал белобрысый, дёрнув Лазаря за локоть.
– Ты с ней встречаешься? – присвистнул второй.
– Нет, просто знакомая, – отмахнулся Лазарь и, бросив друзьям, что догонит, направился к суккубе.
– Что ты здесь делаешь? – нахмурился он, остановившись в шаге от неё.
– У меня к тебе один очень важный и судьбоносный разговор, – промурлыкала Снежана, поправив светлую прядь.
* * *
Едва я собирался активировать навык, как в лицо ударила струя прохладного воздуха, и я жадно втянул её. Что-то зашуршало, и меня вытащили из печи на свет божий. Очутившись на воле, я вскочил и чуть не грохнулся, запутавшись в простыне.
– Ах ты тварина! Сожрать меня вздумала⁈ – взревел я, наставив на старуху палец.
Яга растерянно заморгала, смотря на меня как на конченного идиота. Слева лязгнула заслонка, и из соседней печи, сладко зевая, выполз завёрнутый в такую же простыню Борр.
– Саныч, ты чё орёшь? – пробормотал он, протирая глаза.
– Карга хотела нас зажарить и сожрать!
– Да ну, глупости. – Отмахнулся Боровичок. – Это ж спа-процедура, типа лечение жаром. Все болячки рассасывает, баня и рядом не стояла.
Я покосился на свои руки, от ожогов и правда даже следа не осталось. Но это могла и регенерация провернуть, а вот то, что у меня даже шрам от отсечённой кисти исчез, это заставляло задуматься.
Старуха обиженно оперлась на печку и назидательным тоном произнесла:
– В мою молодость так хворое дитятко перепекали, милок. Коли родится слабенький да недоношенный, бабы говорили, что недопёкся он в мамкином животе и надо допечь. Печка-то, она та же утроба, только хлебная. Вот я, бывало, на зорьке истоплю её да караваи выну. Угли выгребу, чтоб остыла маленько, и дитё ржаным тестом обмажу, одно личико оставлю. На лопату положу и трижды в устье туда-сюда. А мать за дверью всякий раз кричит: «Бабка, что печёшь?» А я ей: «Собачью старость перепекаю, чтоб её вовсе не было!» Потом тесто сниму да псу дворовому брошу, а то на перекрёсток снесу, пусть хворь с ним уйдёт.
– А меня, выходит, без панировки приготовили? – хмыкнул я.
– На такого лба никакой квашни не напасёшься, – проворчала старуха. – Завернула в мокрую простынку, и будет с тебя.
– А дрова под пятками тоже по обычаю трещали?
– Так ты ж не дитё, тебе и пекло нужно взрослое, – невозмутимо пояснила бабулька.
– Вон оно чего, – почесал я затылок. – Извините тогда, но можно было перед выпеканием меня и разбудить.
– Да попробуй тебя разбуди после баньки да кушаний! – фыркнула хозяйка. – Нажрался так, что даже не почуял когда мы тебя в печь пихали.
Борр ткнул меня кулачком в коленку и укоризненно покачал шляпой:
– Саныч, не стыдно тебе? На бабку наехал, даже стихами разговаривать перестала.
– Я думал что меня кремируют, – парировал я. – Но ты прав, не хорошо получилось. – Повернувшись к старухе, я добавил. – Спасибо вам. Благодаря вашей печке я регенерацию на два уровня поднял.
– Пффф! Всего на два? – хохотнул Борр, раздуваясь от гордости. – А у меня грибница аж на пятак подскочила! Теперь весь рынок завалю шишимяками!
– Да, да, завалишь. – Согласился я и посмотрел на старуху чувствуя что пришло время платить по счетам и валить отсюда, пока снова в печь не засунули. – Бабуль, Сколько с нас за отдых?
Баба Яга просияла и сняла с гвоздя здоровенные деревянные счёты.
– Значит так. Молочко приветственное, это раз, – приговаривала Яга, перекидывая костяшки. – Банька в два захода, с парком и веничками. Ушица стерляжья, гусёк с корочкой. Блинков ты, гостюшка, целую стопку уплёл, это я отдельно посчитаю.
Щёлканье костяшек на счётах ускорялось и вскоре мне стало страшно за будущий счёт.
– Плов, шашлычок с мангала, – не унималась старуха. – А грибочек твой за четверых наел, это тоже в счёт.
Борр с довольным видом погладил пузо.
– Девки вам спины мяли, да и ночевали вы не под кустом, – продолжила бабка. – Одёжу вашу от помойки и дыма отстирала, а на сладкое перепекание наше особое.
Последняя костяшка улетела влево, и Яга торжественно объявила:
– Итого с вас, гости дорогие, триста монет ровнёхонько.
Не кисла. Отдохнули по цене эпической кирасы. А если на рубли пересчитывать, то вообще больно станет. С другой стороны, я поднял регенерацию на два уровня, а за это Мир содрал бы с меня по меньшей мере две тысячи монет. Выходит я в огромном плюсе.
Я заглянул в инвентарь, после обшарил карманы и понял что все монеты до единой спустил на регенерацию, когда валялся дома в ванной. Ситуация так себе. Точно кремируют если не заплатим по счетам. Может старая пример предметами? Или запишет на мой счёт, а я потом расплачусь? Я зыркнул на Боровичка и тот всё понял.
– Даже не смотри на меня так, – насупился Борр, – У меня нет денег. Нет, я серьёзно. Саныч! Ну совесть имей! – Я посмотрел ещё пристальнее и крохобор сделся. – Ладно! Ладно! Я заплачу. Только ты мне теперь торчишь, Саныч. И не триста, а триста пятьдесят!
– Ты жрал за четверых, да и не я нас сюда притащил, – скептически заявил я.
– Ну так, я растущий организм и надеялся гульнуть на халяву. А ты вон чё. Тоже на халяву рассчитывал оказывается. – Борр недовольно выудив монеты из кармана и с страдальческим видом принялся отсчитывать старухе плату.
Теперь в списке моих кредиторов рядом с коллекторами из «Чистой совести» значится ещё и долг наглому мухомору! Правда я отдам ему лишь половину, ибо нефиг. Яга сгребла монеты, и пританцовывая на костяной ноге, затараторила в рифму:
– Заходите, голубчики, снова, банька для вас всегда готова! Ху-ху-ху! – Она звонко хлопнула в ладоши, и всё вокруг завертелось каруселью.
В следующий миг мы, уже одетые в чистое, стояли на Грамши у сарая, дверь которого так и валялась на земле. Даже рубаха Борра больше не разит помоями, зато старуха аккуратно сложила банановую кожуру и запихнула в карман боровичка, из-за чего тот стал материться. Над головой ярко светит солнце, но после бабкиного пекла меня пробирал озноб.
– Ну и какая у нас развлекательная программа на день? – Борр поправил шляпу и огляделся по сторонам.
Я размял затёкшую шею и недобро прищурился:
– Думаю для начала заскочим в строительный магазин, а после наведаемся в гости к Мефистофелевой.
– У-у-у! Я слышал что месть подают холодной, а ты так разогрелся что решил подать блюдо с пылу с жару? – Зловеще произнёс Борр потирая руки.
– Именно тебе в этой затее отведена ключевая роль.
Глава 9
Едва я вбил в приложение адрес маминого дома, Борр подпрыгнул, пытаясь рассмотреть экран Китайфона, и озадаченно сдвинул шляпу на затылок.
– Саныч, ты промахнулся, что ли? В Чертовицах из стройматериалов разве что навоз на огородах. Не, если решил ремонт делать из говна и палок, я осуждать не стану. Но и жить в этой халупе тоже не буду.
– На то и рассчёт, – усмехнулся я и нажал кнопку заказа. – Сначала заберём Кузьмича, а после поедем затариваться. Я то в стройматериалах не разбираюсь, пусть профессионал скажет что покупать.
– Покупать надо пиво с рыбкой. Поехали бы на водоохранку, пятки в вонючей воде покупали, да немного расслабились.
– Борр, ты обычно и не напрягаешься.
– Что? Я не напрягаюсь⁈ Да на мне всё держится! Вообще то ты стройматериалы будешь покупать за бабки которые я заработал!
– Да, да. Рассказывай мне сказки. Ты грибная голова смог бы получить хотя бы один заказ без моей помощи?
– Ой, всё. Отвали. – Буркнул Борр надувшись.
Спустя десять минут мы уже сидели в машине и ехали в Чертовицы. Асфальт, который срыли больше недели назад, так никто и не положил, из-за чего нас колбасило так, будто мы ехали по тёрке или пересечённой местности. Боровичок подлетал на сиденье и после каждой кочки крыл матом дорожников. Нас высадили около ворот маминого дома, и первое что я сделал, так это посмотрел на Борра.
– Кстати, а ты чего такой спокойный? Северный лес больше никто не сносит?
– Ну так, а на чём его сносить? Бульдозеры погорели то. Хе-хе. Пока притихли ироды. – Мерзко рассмеялся Борр.
– Знаешь, я до сих пор удивляюсь как ты вместе с бульдозерами весь лес не спалил?
– Эммм… А ведь и правда… – Озадаченно произнёс Борр и почесал затылок.
Видать до этого момента он даже и не задумывался о том что швырять коктейли Молотова в лесу это весьма плохая идея. Я собирался сказать что-то ещё, но тут из-за забора донёсся визг болгарки. Открыв калитку, я увидел что плиточники весьма не слабо продвинулись. Плитка уложенная ёлочкой доползла до середины двора, и мастера, стоя на коленях, подгоняли свежий ряд. Рядом с ними, заложив руки за спину, прохаживался Кузьмич и бубнил себе под нос:
– Кто ж так кладёт? Шов гуляет, а уклон к крыльцу пошёл, вся вода в дом потечёт…
Работяги домового, разумеется, не слышали и знай себе постукивали киянкой.
Навещать маму сегодня я не стал, так как визит мог затянуться. Как минимум накормят и чаем напоят, а у меня дел вагон. Я помахал рукой и тихонько окликнул домового:
– Кузьмич!
Домовой обернулся и, всплеснув руками, поспешил к калитке.
– Барин! Ты чего в калитке стоишь? Заходи, все дома.
– Ага, обязательно. Но в другой раз. Кузьмич, тут такое дело, у меня квартира взорвалась.
Домовой ахнул и первым делом придирчиво меня осмотрел.
– Сам-то цел?
– Я то живой, а вот Борра контузило, – улыбнулся я.
– Та-а-а! Он всю жизнь контуженный на голову. – Рассмеялся домовой.
– Эй! Вы чё тут устроили⁈ Я вообще то всё слышу! – Возмутился Борр потрясая кулаками.
– Если слышишь, значит со слухом всё в порядке. – Философски изрёк Кузьмич.
– Вообще-то хату взорвал бес! А я его чуть не загрыз! – Деловито заявил боровичок и выпятил грудь. – За лапу как цапнул…
– Был бы в квартире домовой, такой бы гадости не случилось, – перебил его Кузьмич. – А из боровичка так себе охранник.
– Слышь! Да я самый крутой охранник на свете! – задохнулся от негодования Борр.
– Да, да, крутой. – Отмахнулся я. – Короче, Кузьмич, мне снова нужна твоя помощь. Сделаешь ремонт на квартире пока хозяйка меня по судам на затаскала?
– Да куда ж я денусь, барин, – кивнул домовой. – А материалы закупил ужо?
– Нет конечно. Все закупки будем вести под твоим тщательным руководством.
Кузьмич с сомнением оглянулся на работяг, и махнул рукой.
– Ну чё, поехали тогда. Эти оболтусы всё равно меня не слушают.
Когда подъехала машина я распахнул заднюю дверь пропуская туда парочку духов. Таксист посмотрел на меня в боковое зеркало как на психа. Оно и понятно, ведь я ещё и шикнул на нерасторопного боровичка. Стоит идиот мнётся у двери ещё и сам с собой разговаривает. Я бы тоже насторожился. Чтобы не расстраивать водилу, я закрыл заднюю дверь и сел вперёд, чтобы таксист был уверен на тысячу процентов в том что я поехавший.
Ехали молча и уже через полчаса нас высадили у Леруа Мерлен. На парковке ютились десятки машин, в которые то и дело кто-то грузил строительные материалы.
– Ну ты мажор барин. Так то можно было и в Юго-Западный сгонять на оптовки. – Покачал головой Кузьмич,
– Можно, сэкономили бы пару тысяч и потеряли пару часов времени, а то и пару дней на закупку.
– Ну так то да. Но куда спешить то? – Спросил Кузьмич.
– Ты давай, бомжевой, не умничай. – Фыркнул Борр. – Мы так то люди деловые! Нам деньги надо делать. А как говорят время то ещё бремя! – Деловито заявил боровичок явно исковеркал поговорку.
– Эт для тебя бремя, а барину отпущен короткий век. Вот и торопится.
– Идёмте уже. – Поторопил я их и двинул ко входу.
Стеллажи в гипермаркете уходили под самый потолок. Пахло здесь свежим деревом и пластиком. Причём пластиком не пахло, а воняло, к тому же этот аромат был сильнее древесного в несколько раз.
– Ну и хоромы, – уважительно протянул Кузьмич, задрав голову. – В первый раз тут.
– Деревенщина. – Фыркнул Борр.
Осмотревшись по сторонам я заметил возле стойки с красками зевающего парень в фирменной жилетке. К нему я и направился.
– Доброго дня. Мне нужно восстановить однушку после пожара, – объяснил я, подойдя ближе. – Потребуется всё. Проводка, обои, двери, даже сантехника.
Сонливость слетела с консультанта в одно мгновение. В глазах парня проскользнула алчность. Видать уже подсчитывал какую премию он получит когда обует меня.
– В таком из случаев прошу за мной! – радостно провозгласил он, и указал в отдел с проводкой.
Всю дорогу он пытался впарить мне толстенные провода на десять квадратов. Мол надо брать с запасом! Сделаете ремонт на века! На такие хоть трансформаторную будку запитывай и проводка не сгорит! Кузьмич матерился и рекомендовал послать его в анус, я же тактично сказал что нам хватит и проводов на два с половиной квадрата. Дальше парень повёл нас к стеллажу, где громоздились глянцевые упаковки, и любовно похлопал по верхней.
