Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 5"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Н-н-ну?
– План провалился. Я говорила вам что не стоит делать ставку на Хрякина, – промурлыкала Лиля, поправляя лямку платья.
– К-к-как п-п-провалился? А Х-х-хрякин?
– Пошёл на убой, – Суккуба оглянулась на вырубку, где что-то с треском ломало сосны. – Выпустил свою зверушку, а та первым делом раздавила его самого.
– П-п-плевать, – равнодушно отозвался Мамонов. – Н-н-на его место на-на-найдётся целое стадо жадных ду-ду-дураков. А-а-а вот х-хранилище до-должно достаться м-м-мне. Т-т-тогда э-э-э-э-э-э-э, – Мамонова явно заело и послышался шлепок, видимо он дал себе оплеуху. – Эти чистокровные снобы прекратят воротить от меня носы будут вынуждены признать меня полноправным демоном! – Выпалил он на одном дыхании.
– Так и будет, – улыбнулась суккуба и вызов оборвался.
От автора:
Подписывайтесь в мой телеграмм канал https://t. me/TavernaPanarina
Или группу ВК http://vk.com/anpan36
Там вы найдете море артов и не пропустите анонсы моих новых книг.
Глава 19
На светофоре Саня притормозил у афиши, с которой на меня пялился усатый городничий из «Ревизора». Тут же вспомнилась сгоревшая квартира вместе с моим реквизитом. Сейчас было бы чертовски полезно примерить на себя образ рыжего зубастика. Так бы меня никто не узнал. А значит нужно навестить Феликса. Актёра драматического театра, у которого я и купил чемоданчик с реквизитом в своё время.
– Сань, докинь до драмтеатра, – попросил я, когда светофор мигнул зелёным.
– Куда? – Нахмурился Саня. – По моему сейчас не самое удачное время для того чтобы окультуриваться.
– Да, я за реквизитом, – усмехнулся я пряча лицо за ладонью от проезжающей мимо машины. – С моей рожей по улицам ходить опасно, а так сменю внешность и сольюсь с безликой толпой.
Саня кивнул и включил поворотник. Спустя десять минут мы притормозили около театра. Осмотревшись по сторонам, я на всякий случай активировал картографа и поняв что за мной никто не следит, двинул прямиком к чёрному входу.
Вахтёрша за мутным стеклом дремала, положив щёку на журнал посещений, и расписываться мне не пришлось. Просто проскользнул мимо стараясь не топать.
В полутёмных коридорах пахло пылью и лаком, а из глубины доносился женский голос, которым при желании можно было бы глушить рыбу, уж слишком громким он был. Пока я пробирался за кулисы, мимо пронеслась девушка с папкой и деловито заверещала:
– Купцы выход через две минуты! О господи! Да шевелитесь вы уже! Юлия Пална сожрёт вас с дерьмом, если опять не успеете!
Пропустив её, я пристроился на ящике с бутафорскими саблями, откуда отлично просматривалась сцена. Под рабочим светом шла репетиция гоголевской комедии: городничий в джинсах и расстёгнутом мундире стоял в центре, вокруг переминались чиновники в париках и кроссовках.
– Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие, – басом продекламировал актёр. – К нам едет ревизор.
– Не верю! – взвизгнула из темноты зала режиссёрша, видимо это и была Юлия Пална. – Гриша, где страх в глазах⁈ К вам инкогнито из Петербурга едет драный ревизор, из-за которого вы можете закончить жизнь в петле! Где дрожь в голосе? Где ужас я тебя спрашиваю⁈
Пренеприятное известие Гриша объявлял ещё раз семь, и режиссёрше неизменно что-то не нравилось, пока она не вскочила с кресла.
– Феликс! – завопила она, замахав распечаткой. – Где письмо от Чмыхова⁈
Из-за соседней кулисы выскочил щуплый парень с конвертом и промчался через сцену. Всучив добычу Грише, он испарился, и я довольно хмыкнул: вот и Феликс которого я искал. При нашей прошлой встрече он надеялся получить главную роль в Гамлете, а сейчас вон, носит реквизит. Очевидно карьера не задалась.
Ждать окончания репетиции пришлось почти час: за это время городничий трижды перечитал послание, а я выучил его монолог наизусть. В итоге режиссёрша хлопнула в ладоши и объявила, что всё это бездарно и их зрители если не закидают помидорами, то непременно отпиз… В общем довольны не будут. После чего она разогнала актёрский состав и пошла в буфет за рюмахой коньяка.
Актёры гурьбой потянулись в курилку, а Феликс, сгибаясь под охапкой бутафорских шпаг, побрёл мимо меня. Я поймал его за локоть и утащил за фанерную стену с нарисованным окошком, отчего его ноша со звоном посыпалась на пол.
– Э! Ты чё?.. – пискнул он, но, разглядев меня, облегчённо выдохнул. – Блин, Дим! Напугал до икоты.
– Быть или не быть Феликс, вот в чём вопрос, – улыбнулся я.
– У тебя всё нормально? – с тревогой в голосе спросил он.
– Если бы, – хмыкнул я. – Мой реквизит сгорел, так что мне нужна замена и срочно.
– В смысле сгорел? – вытаращился Феликс.
– Сгорел так же как только что сгорела задница у вашей Юлии Палны. Так что мне нужен новый парик, усы, если накладные шрамы или морщины есть, то вообще шик. Линзы тоже возьму, и зубы. За всё дам сто тысяч.
Феликс закатил глаза так, что я на секунду подумал что у него начинается приступ эпилепсии.
– Дмитрий Александрыч, ты расценки видел вообще? – возмутился он. – Всё подорожало капец как! Натуральные волосы нынче по цене почки продают, про остальное вообще молчу.
– Двести, но больше не дам. – отрезал я.
– Ну это уже что-то. Думаю смогу подобрать тебе достойный образ. Жди тут, сейчас всё будет. – Улыбнулся Феликс и скрылся в одной из гримёрок.
Спустя пару минут он притащил коричневый потёртый чемоданчик. Поставив его на ближайший ящик, Феликс щёлкнул замками и торжественно произнёс:
– Тадам!
Сверху лежала розовая накладная лысина, рядом пушились седые бакенбарды. Под ними нашлись усы щёточкой, а в отдельной коробочке скалились жёлтые вставные зубы с такими чёрными дырами, что у меня самого заныла пломба.
– Феликс, ё моё, – простонал я. – Почему каждый раз ты мне продаёшь образы каких-то уродов?
Феликс даже бровью не повёл и молча выудил из кармана роговую оправу с линзами толщиной с донышко бутылки.
– В комплект могу добавить очки с диоптриями. Брать будешь?
– Чтобы я ещё и в стены врезался? – фыркнул я. – Обойдусь, лучше помоги преобразиться, а то я эту лысину до вечера клеить буду.
Двести тысяч упорхнули Феликсу на карту, и он радостно заулыбался, после чего повёл меня в гримёрку. За что я ценю этого жулика, так за то что он ему без разницы, зачем мне понадобился грим. Феликса интересуют только деньги и больше ничего. Могу понять, у рядового актёра зарплата мягко говоря крошечная.
В тесной каморке он усадил меня перед зеркалом с лампочками и первым делом закрепил лысину на вонючий клей. Глаза у меня заслезились, а он невозмутимо замазал края тональником. Где-то на середине процедуры котёнок выглянул наружу и звонко чихнул.
– Ты с котом, что ли? – опешил Феликс и отдёрнул кисточку. – Дима, блин. У меня аллергия на блохастых.
– Тогда работай быстрее и пока не помер от отёка Квинке, – попросил я и работа закипела на пределах возможных скоростей.
Мастер налепил мне бакенбарды с усами и напоследок вставил зубы. В отличие от прошлых зубов, эти хотя бы не превращают каждую «с» в «ф», а это уже что-то. Правда выглядят они отвратительно.
Когда Феликс отступил от кресла, рука сама потянулась перекреститься. Из зеркала на меня уставился облысевший труп Пушкина. Родная мать перекрестилась бы и рванула от меня прочь.
– Красавец, – оценил Феликс, любуясь своей работой. – Главное, рот не открывай. Хотя нет, лучше скалься почаще, тогда от тебя все отворачиваться будут.
– Мелочуги на опохмел не найдётся? – Просипел я протянув руку.
– Ха-ха! Отлично вышло. А ты случаем не думал об актёрской карьере? – Рассмеялся Феликс.
– Всё мальчонка, не мешай тару собирать, – отмахнулся я и выйдя из гримёрки отправил чемоданчик в инвентарь.
Мимо меня прошла Юлия Пална и вернулась. Строгая женщина пахла коньяком. Поправив очки она произнесла:
– А вы чего так вырядились? В нашей постановке нет ни одного бездомного.
– Знаю. Просто после работы решил походить по помойкам и вжиться в роль бомжа. В театральном был у меня преподаватель так вот он… – начал было я, но Юлия Пална отмахнулась.
– После работы можете заниматься чем душе угодно. Однако это похвально Григорий. Надеюсь ваши занятия помогут в завтрашней репетиции, так как сегодня…
– Я был не в духе.
– Я хотела сказать что вы были отвратительны, но можно сказать и так. – Кивнула она и пошла дальше.
Похоже я только что усугубил и без того паршивое положение Григория. Выскользнув через чёрный ход, я распахнул пассажирскую дверь Саниного авто и плюхнулся на сиденье. Саня оторвался от телефона и набычился.
– Мужик, я милостыню не подаю, топай отсюда, – процедил он сквозь зубы.
Зыркнув на него я улыбнулся гнилыми зубами, а после провёл по лысине и шлёпнул открытой ладонью Саню по макушке.
– Лысина, лыся, от меня переселися!
Саня вздрогнул и стал смахивать что-то с головы, а я заржал так что из глаз брызнули слёзы. Услышав мой смех Саня завис секунды на три, потом зло зыркнул на меня:
– Димон⁈ Ну ты и урод! Я уж было подумал что прокаженный сел в тачку!
– Ага, и лысину тебе передал. – Хохотал я утирая слёзы.
Сзади прекратился храп и Ежжи уставился на нас.
– Чё происходит?
– Саня теряет корни, – хихикнул я.
– И улетаю в небо. Идиот. – Куда теперь поедем, гнилозуб?
– Давай сначала заскочим в Ротонду, а потом уже к тебе. – Попросил я и в зеркало заднего вида покосился на Ержана. – А тебе лысина не нужна?
Резко обернувшись я потянул к ежу руки, а тот стал отмахиваться.
– Фу! Саня! Пристегни эту мерзость! Вдруг он заразный⁈
– Страдай, так же как я. – Усмехнулся Саня и мы тронулись с места.
Высадив меня у руин, Саня поехал парковаться, а я поправил зубы и шагнул под разрушенный свод Ротонды. Внутри оказалось не протолкнуться: «Картограф» насчитал больше сотни одарённых, и пришли они явно не за покупками.
Под листовкой с моим портретом дежурила арбалетчица со сломанным носом. Именно она вчера и стреляла в дверь моего спорткара. Она придирчиво сверяла с фотографией всех входящих, а от меня брезгливо отвела взгляд, так что свои двести тысяч Феликс отработал до копейки.
Харбор лупил молотом по шлему рыцаря которого я вчера переехал и даже не обернулся, когда я прошёл в полуметре от кузни. А жаль: ритуал взаимных оскорблений сорвался. Может и ему лысину передать? Хотя сейчас для этого не подходящее время.
Над прилавком пчелы всё так же висел баннер «ДОЖИВЁТ ЛИ КАРАВАЕВ ДО ПЯТНИЦЫ? СТАВКИ: ДА 1:15, НЕТ 1:1,1», и перед ним выстроилась очередь желающих заработать на моих похоронах.
– Сотня на то, что сдохнет, – буркнул бородач с двуручником за спиной и шлёпнул перед торговкой столбик монет.
– Ага, сдохнет как пить дать. За ним весь город охотится. Так что вот, – Мужик в кепке выложил на стол фиолетовый кристалл. – Всё против Караваева. Он мне вчера «Газель» пополам распилил.
Вообще-то его колымагу разнесла Линда, а в итоге всё повесили на меня. Замечательно. Не удивлюсь если скоро пойдут слухи что алкашей в упырей обращал тоже я.
Дождавшись своей очереди я подошел к пчеле и протянул ей банковскую карту. Хорошо хоть она была обезличенной.
– Ставлю всё что есть на то что выживет. – Прохрипел я.
Полосатая букмекерша зажужжала, а потом нацарапала на клочке бумаги одно-единственное слово: «ДУРАК?»
– Дуракам легче жить чем умникам.
Торговка пожала плечами, и протянула мне терминал. Я ввёл на нём сумму в два миллиона восемьсот тысяч и приложил карту. Пиликнуло и я снова стал нищим. Пчела глянула в телефон, и её затрясло от жужжащего хохота так, что с прилавка посыпались кисточки для сосков, после чего она написала на листочке «самые лёгкие деньги в моей жизни».
– И тебе БЗЗЗ. – Хмыкнул я, а после вышвырнул из инвентаря на прилавок три десятка пистолетов пулемётов которые Пифон передал мне ранее. – Хочу продать и добавить к ставке.
На прилавок высыпалось слишком много огнестрела и он посыпался на пол. Я переживал что какой-то из пистолей может пальнуть и убить невинного посетителя Ротонды, но всё прошло гладко. Видимо бойцы «Чёрного легиона» расстреляли весь боезапас.
Покрутив в лапках парочку пистолетов-пулемётов, пчела черкнула на бумажке: «600 000».
– Годится, – кивнул я и ещё шестьсот тысяч пчела приписала к ставке, после чего смахнула оружие под прилавок.
Взамен мне достался квиток с итоговой суммой и заботливо нарисованным гробиком.
– Ну ты и лудоман. – Усмехнулся проходящий мимо здоровяк. – Поди на ставках всё имущество уже просрал.
– Однажды должно повезти. – Улыбнулся я демонстрируя гнилые зубы.
– Оптимист, блин, – хмыкнул амбал и пошел дальше.
Я тоже решил не задерживаться, вышел на улицу и уже собирался идти к Сане в тачку, когда зазвонил Китайфон. Подняв трубку я услышал воодушевлённый голос Лазаря:
– Дмитрий, доброе утро! – затараторил он. – Простите, что так рано, должно быть разбудил, но всё уже готово! Захватите, пожалуйста, Борра, и давайте встретимся, я вам всё расскажу и покажу.
– А кормить там будут? – Вздохнул я совершенно не радуясь новой встрече, тем более Апельсин уже начал царапать мне пузо требуя еды.
– Эммм. Еды? Если хотите, то я могу заказать доставку. – Растерянно проблеял Лазарь.
– Без еды Борр работать не станет, так что да, нужна доставка и закажи пожалуйста побольше.
– Д-да. Хорошо, сделаю. Так вы приедете?
– А ты адрес назовёшь?
– Разумеется, – хихикнул он. – Садовое товарищество «Колосок», десять километров от города. Сейчас скину геометку.
Он повесил трубку и через секунду пришло сообщение с адресом. Я пролистал телефонную книгу и набрал Борра.
– Саныч, чё надо? – прочавкал боровичок.
– Подъём, Мухоморыч, ПИСЯ зовёт, – ухмыльнулся я.
– Чего⁈ – поперхнулся Борр.
– Рогатый работодатель, говорю, ждёт. Записывай: СНТ «Колосок», Малиновая, семнадцать. Через полчаса чтобы был на месте, а то срежу долю в грибном бизнесе. – Приглозил я и бросил трубку.
Такси подкатило быстро, и всю дорогу водитель косился на меня через зеркальце. Судя по бегающему взгляду, он прикидывал, на каком из дачных участков я прикапываю трупы, ведь выглядел я по меньшей мере странно. У ржавых ворот товарищества я отдал таксисту последнюю тысячу рублей и он умчался, едва я захлопнул дверь.
За калиткой стоял Лазарь, а перед ним топталась двухсоткилограммовая туша в белом поварском кителе на три размера меньше нужного. Это был Борр в человеческой форме. Сопя и колыхая всеми пятью подбородками, он наседал на нашего рогатого компаньона.
– Ты обещал разобраться с Северным лесом? – пыхтел боровичок, загибая толстые пальцы. – А кто в итоге всё разрулил? Я! Самолично! Огненным кораллом полсотни рыл положил! Значит, за этот… как его… аутсорсинг ты мне торчишь ещё пять тысяч монет!
Чоповцев там набралось от силы три десятка, да и те потом удрали, побросав оружие. Но что тут поделаешь? Мухоморыч всегда округляет в свою пользу.
– Я действительно обещал помочь… – растерянно промямлил Лазарь и полез за пазуху.
– Не давай ему денег! – заорал я, ускоряя шаг. – А то он вообще работать не будет!
Лазарь вздрогнул, и его рука замерла у лацкана. Он недоверчиво разглядывал лысого незнакомца с бакенбардами, пока Борр не сощурил заплывшие глазки и не присвистнул.
– Саныч, ты, что ли? Ну и рожа! Да ты страшнее Макарона!
– Я страшнее твоей мамаши. И если будешь дурить этого лопуха, я тебе как мамаша уши поотрываю. – Пригрозил я оскалив гнилые зубы.
– Д-дмитрий? – неуверенно спросил Лазарь. – А вы чего не на спорткаре?
Я почесал накладную лысину.
– Да так, – замялся я. – Она слишком приметная.
О том, что полученный мной спорткар украшает подземную парковку со смятым капотом и без левого зеркала, я промолчал. Надеюсь одарённые его не растащили на запчасти.
– Логично, – признал Лазарь. – Прошу за мной.
Вглубь товарищества Лазарь двинулся бодрой походкой, я последовал за ним и только Борр плёлся позади задыхаясь в человеческой форме и бурча о том что я не вовремя появился.
Мимо нас проплывали теплицы и кусты смородины, из-за кривых заборов с подозрением выглядывали бабушки в платках. Через пару сотен метров Борр привалился к столбу и схватился за сердце.
– Ф-фух… Долго ещё идти? У меня сердце сейчас стуканёт.
– Почти пришли, – пообещал Лазарь, с сочувствием глядя на его багровую физиономию.
– А ты на кой в человеческой форме шастаешь? – Спросил я.
– Саныч, ну ты чё? Если бы я в обычном виде стал трясти у него пять кусков, он дал бы мне их? Фигу с маслом! Влепил бы поджопник и разговору конец. А так я вон! Величина! Солидный мужчина как Анжелка говорит.
– Не СОЛидный, а САЛидный. От слова сало. – Поправил я его и двинул дальше.
Нужный участок прятался в самом конце улицы. За облезлым домиком в зарослях малины стоял новенький сарай из профнастила.
– Никто не станет искать производственные мощности среди кабачков, – с гордостью сообщил Лазарь, отпирая дверь.
Сарай внутри блестел кафелем и нержавейкой, а ещё тут было чисто как в операционной. Посередине громоздился тестомес с кадкой размером с джакузи. Печь хозяин задвинул к дальней стене и впритык к ней поставил стеклянный шкаф для расстойки. Микроскопу же досталось почётное место на столе у окна, и Лазарь, проходя мимо, заботливо сдул с окуляра пылинку.
– Итак, – развернулся он к нам, сияя. – Первую партию хлеба на живой закваске у нас выкупила «Четвёрочка». Осталось только испечь, и желательно так, чтобы мама ни о чём не узнала.
На стол с грохотом опустилось ведро с мутной жижей, и Лазарь торжественно указал на него боровичку.
– Прошу, уважаемый Борр, закваска в вашем распоряжении.
Кряхтя, толстяк сунул туда палец, и содержимое забулькало и поползло через край. В нос ударил кислый хлебный запах, а Лазарь восторженно подпрыгнул.
– Сутки брожения за десять секунд!
Он сыпал в кадку муку, а Борр, обливаясь потом, вываливал следом закваску. Когда агрегат загудел и закрутил лопастью, я устроился на табуретке в углу и почувствовал себя лишним на этом празднике жизни и это радовало. Я прикрыл глаза и постарался уснуть, правда ничего не вышло. Они так галдели что я то и дело открывал глаз чтобы посмотреть что происходит.
Замес разложили по формам и закатили тележку в расстоечный шкаф. Борр упёрся пятернёй в стекло и зажмурился. Сначала заготовки поднимались ровными шапками, и Лазарь, не отлипая от дверцы, счастливо улыбался, но минут через десять тесто перевалило через края и закапало с решёток серой пенистой кашей. В сарае тут же завоняло протухшими грибами.
– Перекисло! – взвыл Лазарь и стал рвать волосы на голове.
– А чё такого? – не понял Борр. – Есть же сыр с душком, и он деликатесом считается! Вот и у нас хлеб будет с запахом… – Борр занюхнул аромат, скривился и закашлялся. – Кхе-кхе! Со специфическим ароматом. – Прохрипел он.
Одну заготовку Лазарь всё же отправил в печь, надеясь на чудо, и через полчаса вытащил оттуда серый приплюснутый кирпич. Борр откусил от угла и, прожевав, поморщился:
– Поздравляю, мы изобрели твёрдотельную грибовуху. – Произнёс он таким голосом будто эту самую грибовуху только что хряпнул.
Вздохнув, Лазарь размазал по стёклышку немного кислой каши и прильнул к микроскопу. Спустя минуту он заулыбался и выпалил:
– Ну конечно! Вы разбудили не только дрожжи, но и всю свою родню! Плесневые грибки растут быстрее и душат дрожжи, а молочнокислые бактерии на радостях закисляют всё вокруг!
– А если по-человечески? – Попросил я.
– Дрожжи тоже грибы, только одноклеточные, – терпеливо объяснил Лазарь. – Борр раскачал всю эту братию не вдаваясь в подробности чей конкретно рост усиливать, а чей гасить. Вдобавок кислота разъела клейковину. Газ бактерии гнали исправно, вот тесто и пухло, а держать его было нечему.
– Понятно, развлекайтесь, – кивнул я и оставив их подошёл к шкафу, у которого подозрительно запотела дверца, и потрогал его бок.
Металл пыхал жаром, а стрелка градусника заползла за сорок.
– Лазарь, а при какой температуре тесто должно подходить? – полюбопытствовал я.
– Двадцать восемь, максимум тридцать, – отозвался он, не отрываясь от окуляра.
– Тогда у нас проблемы, – сказал я и постучал ногтем по стеклу. – Сорок два градуса.
Подбежав ко мне, Лазарь глянул на градусник, и едва не потерял сознание. Проблема оказалась до боли идиотской. Позади шкафа было окно и летнее солнце жарило прямо стальную стенку шкафа. Отодвинули его подальше и температура внутри стала стремительно падать.
– Теперь всё должно быть хорошо, – произнёс Лазарь вытирая пот со лба.
Даже удивительно, такой здоровяк, но к физическому труду не пригоден от слова совсем. В дверь постучали и пришлось объявить перерыв. На завтрак Лазарь заказал всё что было в ресторане Вельвет. Кстати, когда там начислят мой процент от прибыли? А то я снова на мели. Впрочем, кормят бесплатно, и на том спасибо.
Перерыв затянулся на целый час. Мы с Лазарем давно позавтракали и ждали когда Борр доест свою порцию, а точнее свои многочисленные порции. Вот только сделать это ему было не просто, так как Апельсин выхватывал у него из рук самые лакомые куски.
– Падла усатая! Сожру! – Заорал Борр схватив Апельсина за шкирку.
Котёнок не растерялся и так шваркнул боровичка по носу пластинчатым хвостом, что Борр мигом выпустил его из рук, а после бурчал мол он не подписывался кормить дармоедов.
Когда трапеза закончилась, Лазарь приступил к брифингу:
– Сначала подкормка. Смешиваем свежую муку с водой, чтобы дрожжам было что есть, это позволит разбавить кислотность. – Заявил Лазарь с небывалой ранее уверенностью.
– Подкормку я уважаю, – расплылся в улыбке Борр и потянулся к мешку с мукой, собираясь сначала подкормить себя, а потом уже и дрожжи.
Муку Лазарь вежливо убрал подальше и предупредил:
– Уважаемый Борр, я вас очень прошу, будите только дрожжи.
– Попробую, но в случае успеха мы снова обсудим выплату ещё одного аванса. – Нагло заявил толстяк.
Борр осторожно коснулся свежей закваски, и та запыхтела мелкими ровными пузырьками.
– А охлаждать тесто будем под домиком, – проинструктировал Лазарь не сводя взгляда с бурлящей массы. – Прежние хозяева вырыли там отличный погреб, круглый год плюс шесть.
Спустя пару минут, мы забрали тесто и потащили в погреб через квадратный люк спрятанный под паласом. Мы с Лазарем соскользнули по деревянной лестницей, а вот Борр застрял, заткнув лаз пузом.
– Саныч, помоги! – захрипел Борр, дрыгая ногами.
И я помог. Подошел к нему и стал щекотать пятки. Толстяк расхохотался, потерял концентрацию и превратился в мелкого боровика, после чего рухнул вниз.
Почесав ушибленный зад, Борр стал колдовать над тестом что-то ему нашептывая. Обычно холодная расстойка длится часов двенадцать, но боровичок управился за пять минут.
Когда он закончил, мы с Лазарем с трудом подняли на верх формы с пышными куполами теста, а после Лазарь понёс их к печи на вытянутых руках, стараясь не дышать. И вот наконец наступил момент истины!
Лазарь распахнул заслонку и выкатил решётку с румяными буханками. Корочка на них тихонько потрескивала, и он, заслушавшись, мечтательно прошептал:
– Слышите, как хлеб поёт?
Ответа он не дождался. Я схватил буханку и вгрызся в румяный бок, правда Борр опередил меня на доли секунды и поступил так же. Апельсин выскочил наружу и потребовал свою долю. Пришлось и ему отдать половину краюхи. Хлеб оказался таким вкусным, что я сам не заметил, как умял полбуханки. Мякиш упругий, а корочка хрустела на весь сарай. Окажись такой хлеб на полках магазинов, за него будут драться!
А ещё обнаружился странный эффект. В теле появилась лёгкость, да и настроение поднялось.
– Ты тесто случайно кофеин не добавлял? – пробормотал я с набитым ртом. – Я всю ночь не спал, а сейчас чувствую себя полным сил.
– Это фсё боровичкофая магия! – Чавкая произнёс Борр, из-за чего кусочек недожеванного хлеба вывалился из его рта, но обжора поймал его на лету и запихнул обратно.
– Господин Борр прав. – Кивнул Лазарь. – Поглотив пять тысяч монет, он значительно повысил свой уровень и теперь грибки усиленные им, получают весьма занятные свойства. В ближайшем будущем мы сможем…
Договорить Лазарь не успел. Послышался скрежет металла, и входная дверь сарая вогнулась внутрь.
Глава 20
Со второго удара дверь сорвало с петель, и она с грохотом пролетела через весь сарай до самого тестомеса. В проёме, закинув на плечо здоровенный молот, стоял амбал под два метра ростом, а из-за его спины в пекарню повалили одарённые вперемешку с духами.
Борр среагировал быстрее всех и, не выпуская из пухлых ручонок недоеденную краюху, доблестно нырнул под землю! Лазарь же застыл у печи, прижимая к груди свежую буханку, и растерянно зыркал на незваных гостей. Очевидно они явились по мою душу.
Охотники разбрелись по сараю, зыркая по углам, и стали осматривать все щели: кто-то распахнул расстоечный шкаф, а дотошный дух с рыбьей мордой сунул нос в кадку тестомеса, видать, решил, что я утопился в опаре. Обожравшийся хлеба Апельсин дрых в пустой форме у окна. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на гостей, а после зевнул и спрятал мордочку под хвост.
– Где Караваев⁈ – гаркнул амбал.
Рука сама потянулась за дыроколом, когда взгляд верзилы скользнул по моей лысине и брезгливо съехал в сторону. Вот оно что! Меня не узнали в гриме! Шик!
– Нету его тут, сынок, – проскрипел я, скалясь во все гнилые зубы. – Мы хлеб печём, а не беглых прячем. Был бы он здесь, мы бы ему давно шею свернули.
Вихрастый парень в камуфляже под шумок стащил с решётки горячую булку и отгрыз от неё добрую треть, а Лазарь при виде такого святотатства скрежетнул зубами, но возмущаться не стал.
Амбал в два шага пересёк пекарню и сгрёб меня за шиворот. Через миг мои пятки оторвались от пола, а красный галстук Сани превратился в удавку. Удобно, ничего не скажешь, теперь вешать меня можно без всякой верёвки. Туфли Валеры позволяют раствориться в алой дымке и выйти этому бугаю за спину, вот только после такого фокуса придётся драться, а я всё ещё надеюсь решить конфликт мирным путём.
– Не пудри мне мозги, дед, – процедил громила, обдав меня табачной вонью. – Где этот выродок? Поисковый артефакт привёл нас сюда.
Вот, значит, как меня вчера отыскали в гаражах. Артефакт! Вот бы и мне такой…
Под гримом выступил пот, и я взмолился, чтобы клей Феликса оказался крепче моих нервов. Кувалда амбала показалась мне знакомой, кажется именно она вчера смяла капот служебного спорткара. Значит это тот верзила которого я вчера сбил на машине. Что тут скажешь? Крепкий зараза. Любой нормальный человек валялся бы в травматологии, а этот вон, шарится по городу и двери выбивает.
– Артефакт? – Улыбнулся я. – Молодой человек, я конечно не знаток, но возьмусь предположить что ваш артефакт полный мусор, – просипел я, болтаясь в воздухе, и мотнул головой в сторону печи. – Гляньте на ботаника. Это сын Мефистофелевой, а именно она за голову Караваева пятьдесят тысяч монет обещает. Думаете, он станет прятать у себя врага собственной семьи?
Все разом уставились на Лазаря, а тот так стиснул свою буханку, что корочка жалобно хрустнула. Кто-то у стены неуверенно переглянулся с соседом, и по сараю прокатился растерянный шепоток.
– П-прошу прощения, – Лазарь откашлялся и, позабыв про сутулость, выпрямился во весь свой немалый рост. – Вы вторглись на частную собственность и мешаете производственному процессу. Если вы немедленно не покинете мою землю, я буду вынужден объявить награду в тысячу монет за каждого из вас, и тогда весь город начнёт охоту уже на вас. Поверьте, мне бы этого не хотелось.
Впервые вижу, чтобы угрожали с извинениями, да ещё и дрожащим голосом. Но это на удивление сработало. Верзила разжал пальцы, и я плюхнулся на ноги.
– Нам проблемы не нужны, – буркнул кто-то сзади, и толпа, недовольно ворча, попятилась к выходу.
Амбал нелепо кивнул Лазарю и собирался было уйти, но я прихватил его за край кирасы и остановил.
– Позвольте полюбопытствовать, а каким именно артефактом вы пользуетесь?
Здоровяк обернулся и вытащил из кармана разгрузки хрустальный глаз размером с куриное яйцо. Вертикальный зрачок в нём медленно провернулся и уставился точно на меня, отчего в животе неприятно похолодело.
– Ну понятно, видал я подобный фуфел, – небрежно бросил я. – Поди, у пчелы купили?
– Какой к чёрту фуфел⁈ – возмутился детина. – Я за него пятьсот монет отдал!
– Ага, ага, – сочувственно закивал я. – Эта полосатая и меня так же обдурила, штаны с вырезом на заднице подсунула, вместо латных поножей. А ещё это насекомое всем подряд норовит втюхать вазелин с накладками на соски, у неё под прилавком прячется целый арсенал для любителей БДСМ.
– Есть такое дело, – нехотя признал амбал, пряча покупку. – Мне она как-то листовку всучила, где было расписано, какого диаметра дилдо подойдёт для моей зад… – За спиной амбала послышался смех и тот побагровев заорал в ярости, – А ну завалилили хавальники! – смех мигом оборвался. – Дуйте на выход, пока я вам зубы не повыбивал!
Охотники гурьбой вывалились во двор, а здоровяк уходил последним и на ходу тряс поисковый артефакт, надеясь вправить ей мозги. Бойцы неспешно запрыгнули в машины и укатили прочь. Я использовал «Картографа», убедился что все красные точки убрались за пределы отрисованной карты, и только тогда шумно выдохнул. Ослабив галстук, который всё это время норовил меня задушить я повернулся к Лазарю.
– Спасибо, что подыграл. Иначе здесь началась бы поножовщина.
– П-пожалуйста. – Кивнул Лазарь и добавил. – У меня до сих пор колени трясутся.
– У наших гостей тоже, – подмигнул я.
Из пола у печи вынырнула мухоморная шляпа, а следом показался и сам Борр с обгрызенной краюхой в руках, он осмотрелся по сторонам и шепотом спросил:
– Все ушли?
– Ага, Лазарь всех разогнал. – Улыбнулся я.
– Жаль, а то я как раз собирался выскочить и всех порвать. – Грозно заявил Борр и откусил краюху хлеба.
– Ты прям не боровик, а боевик. Правда твоя боевитость работает только в присутствии Анжелы или когда имеется смертельная опасность.
– Саныч, ты давай это… Не гони на меня, понял! Я вообще то, того. Разминался! Если бы была нужна моя помощь, то я бы тут всех поломал как нефиг нафиг!
– Верю, – кивнул я, не желая продолжать этот разговор.
Меня больше волновало то что хрустальный глаз привёл ко мне одну группуохотников, то может привести и другую, так как нет гарантии что подобные артефакты не производятся массово, по типу белгородских кирас. Пока такие штуки в ходу, мне не помогут ни накладные усы, ни бакенбарды, а значит пора объявлять операцию перехват! А точнее захват. Я похлопал по карману пиджака, и оттуда высунулась изумрудная морда Пифона.
– Запомнил, как выглядит поисковый артефакт? – Змей деловито кивнул. – Хочу, чтобы ты промчался по городу и выкрал все какие только сможешь найти.
Пифон вытащил хвост из кармана и потёр кончиком хвоста, как бы спрашивая «таки шо я с этого буду иметь?».
