Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Оторвавшись от миски, я глянул на Пифона, а тот уже вовсю рвал стейк на куски, придерживая мясо хвостом, и чавкая на весь зал. Про этикет он, похоже, не слышал, а если и слышал, то вертел его на хвосте.

Доев уху, я взялся за стейк, и он был хорош до безобразия. В мясе чувствовались древесные нотки, как у выдержанного коньяка, а жирности было столько, что рот тонул во вкусе. Подземный откорм, чем бы он ни был, себя оправдывает. Впрочем, сейчас и меня откармливают под землёй, так что в каком-то смысле мы с этим стейком родственники.

Не подвёл и морс, хотя зеленоватую жидкость я сперва принял за болотную воду, на вкус это был чистейший фейхоа с кислинкой.

И, наконец, Анна Павловна, десерт, выполненный в виде старушки сантиметров десяти ростом, с виду обычное безе с кремом и фруктами, разве что в платочке из клубники. Я оглянулся, не стоит ли где-нибудь моя провожатая, очевидно с неё Павловну и лепили. Я занёс вилку, чтобы отломить кусочек, но старушка сделала шаг в сторону, и вилка звякнула о тарелку.

– Ха! Занятно. Не десерт, а настоящее сафари, – засмеялся я.

Справа тоже шло сражение. Пифон шипел и клацал зубами, гоняясь за неуловимой старушенцией по всему столу. Та скакала между тарелками и выписывала такие пируэты, что хоть сейчас в Большой театр. Змей злился всё сильнее, а когда бабуля сделала двойное сальто через кружку с морсом, я всерьёз забеспокоился, что сейчас на пол полетит посуда и мне придётся за неё платить.

Я дождался, пока пирожное приземлится после очередного кульбита, и ловко насадил его на вилку. Пифон замер, а когда я протянул ему добычу, змей перехватил её хвостом и одним махом откусил половину Павловны. Свою я, чтобы не устраивать цирк, просто сцапал рукой и укусил. Вкусно и жирно, странно только то, что пирожное ещё секунду назад бегало, впрочем, после первого укуса оно угомонилось. Наверное, поняло, что сопротивление бесполезно.

Пока я облизывал пальцы, фея положила на стол счёт. Четырнадцать тысяч восемьсот рублей. Следом она протянула мне самый обычный терминал с наклейкой «Мир» на боку, и я не удивился бы, окажись этот Мир тем самым что присылает мне ехидные сообщения. Карта пискнула, я выдал фее две тысячи рублей чаевыми и она поклонившись, улетела.

Провожатого на выходе не нашлось, лишь стрелка на стене с надписью «Выход». Под ней торчал синий монолит выше меня ростом, и я, вспомнив, как попал сюда, приложил к нему ладонь. Всё вокруг схлопнулось, и я опять стоял посреди пустыря под ночным Белгородским небом, а в желудке приятно потяжелело.

Достав из инвентаря третью пуговицу, я бросил её у камешка. Уж куда-куда, а сюда я точно вернусь, как минимум для того чтобы отпраздновать завершение контракта с Палычем.

Такси приехало через пять минут, и я назвал адрес съёмной квартиры. В машине я привалился к стеклу и лениво размышлял о том, что завтра снова меня ждут тоннели с крысами и, дай Мир, обойдётся без ледяных змей. До квартиры я доехал уже засыпая, и даже не помню как раздевался. Дотопав до скрипучей кровати я рухнул и уснул.

Снился мне не рокот космодрома, а злобная старуха Павловна. Она вымахала до размеров небоскрёба и гонялась за мной по всему городу желая сожрать. Проснувшись в поту я первым делом выглянул в окно.

Вид из него открывался на проходную «Белсинтеза», из-за близости к заводу я в прошлый приезд эту однушку и снял. На проходную уже нехотя плелись унылые сгорбленные люди, и над головой у каждого висело чёрное облачко негатива, от которого к цехам тянулись нити. На часах шесть утра, а народ уже идёт генерировать скверну, вот что значит трудовая дисциплина.

Одевшись, я включил заглушенное ещё в ресторане фоновое переливание и вылетел из подъезда. По пути заскочил в круглосуточный магазинчик за дошираком, сосисонами и полторашкой воды. Покупки отправил в инвентарь, а после рванул к заводу.

На проходной меня пропустили без вопросов, так как охранник сидел в будке, уставившись в одну точку. Ему попросту было плевать. Охранник просто сидел и генерировал скверну переживая банкротство завода не хуже остальных.

Я добежал до дверей цеха упаковки и замер в дверях. У линии стоял Семёныч, сгорбившись так, будто постарел на полвека, вот только горб этот выглядел как здоровенная пиявка. Тварь размером с кошку висела у него на загривке и тянула из мужика энергию, а он даже не подозревал, отчего ему так паршиво. Пока я по тоннелям с крысами ношусь, самая жирная добыча, висит на работягах.

– Доброе утро, Семёныч, – окликнул я его, подходя ближе.

– А, Дима… – Семёныч обернулся, и пиявка недовольно дёрнулась. – Не вовремя ты к нам устроился. Пока ты на больничном валялся, завод обанкротился. Последнюю неделю дорабатываем, и всё. Новую работу надо искать. – Он махнул рукой в сторону замершей линии. – Считай, всю жизнь тут отпахал, и всё, жизнь кончилась.

– Да бросьте, Семёныч. Всё будет хорошо.

– У тебя, может, и будет, – усмехнулся он, – а у меня…

Договорить он не успел, пиявка вздулась и лопнула золотистыми искрами.

Паразит уничтожен. Получено 11 ОК.

На бетон со звоном посыпались монетки, а Пифон метнулся вслед за ними. Семёныч же вдруг распрямился и покрутил шеей, недоумённо прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Ладно, – выдохнул он. – Спасибо, что заскочил. Поговорили с тобой, и прямо камень с души рухнул.

– Всё наладится, не переживайте, – заверил я и поднял глаза к потолку.

За ночь сгусток усох до восьми сотен единиц, и это при том, что все нарывы я вычистил. Вывод, скверна поступает быстрее чем позитивный сгусток успевает её сжигать. А значит нужно уменьшить входящий поток!

Направляясь на проходную, я заметил, что из-под пола в цех не тянется ни единой чёрной нити. Из тоннелей наверх не просочились осквернённые, а значит сгусток сдерживает распространение черноты. Не зря я не стал лётчиком. А то бы пришел сегодня на завод, а тут скверны по колено. Пришлось бы выгребать всё это в час по чайной ложке.

Когда до проходной оставалось жалких пятьдесят метров, через распахнутые ворота вкатился погрузчик. За рулём сидел пьяный в дрызг дедок и пел песни. Машина, разогнавшись, пронеслась мимо штабеля коробок и на всём ходу врезалась в стену. Дед, ничуть не смутившись, дёрнул рычаг и собрался сдавать назад, но я уже был у кабины. Выдернув ключ зажигания, я выволок старика наружу.

– Старый, шёл бы ты домой, – посоветовал я, придерживая его за шиворот. – Пока никого не угробил.

– Чё? Я⁈ Да я всю жизнь на погрузчике работаю! – Дед вырвался и ткнул пальцем мне в грудь. – Отдай ключи и не мешай работать!

– А ты попробуй отними, – улыбнулся я, надеясь что старик протрезвеет гоняясь за мной.

Так оно и вышло. Дед бросился на меня с кулаками. Замах у него был широкий, от плеча. Такой в молодости наверняка выносил зубы врагам. Сейчас же такие выпады были столь очевидны, что я без труда от них ускользал. Махал он руками минуты две, пока не выдохся вконец и не привалился к погрузчику, тяжело дыша.

– Да и пошёл ты, – выдавил он. Подумал и, покосившись на дыру в стене, добавил: – Да и я пойду. Нехрен тут делать.

Он ушел покачиваясь из стороны в сторону, а я сунул ключи погрузчика в карман и пошел следом за стариком. Нужно подработать на полставки охранником, а то скверна баламутит разум трудяг, того и гляди завод спалят.

Охранник в будке уже спал, свесив подбородок на грудь. Кресло у него было офисное, на колёсиках, поэтому я просто взялся за спинку и выкатил его наружу вместе с хозяином, а тот даже не шелохнулся.

Я встал у окошка и, облокотившись на стол, стал ждать. Работяги подтягивались по одному и группами, и каждого я задерживал, врубая переливание. Чёрное облачко над головой съёживалось и таяло, а человек невольно распрямлял спину, некоторые даже здоровались. Порой встречались одержимые или зараженные паразитами, таких приходилось мариновать по паре минут, пока не очистятся. Уборщица поинтересовалась, куда делся охранник.

– Спит, – кивнул я на кресло за стеклом. – Проходите, не задерживайте очередь.

Пропустив через себя полторы тысячи человек я поднял уровень и был возмущён что поднял лишь один! Работы то было проделано масса! Впрочем, грех жаловаться, ведь Пифон собрал порядка трёх сотен монет. А я ещё засматривался на поликлиники. Тьфу! Разорённые заводы! Вот где настоящий заработок! Жаль, но очередь из работяг закончилась и проревел гудок знаменующий начало смены.

Я закатил охранника обратно в будку и пошел в сторону тоннелей. Смена начиналась, и моя тоже.

Глава 5

У подножия лестницы, я извлёк из инвентаря кирасу «Лоза» и натянул её поверх футболки. Ожидал, что придётся возиться с застёжками, но кожа легла на плечи так, будто её шили по мне. Восемь единиц силы тут же отозвались в руках приятной тяжестью, и я машинально сжал кулаки. Отличная обновка! Если подкоплю монет, то может и остальные части комплекта прикуплю.

Собирался уже спускаться вниз, но вспомнил про зелень которую не стал продавать Шульману. Вытащил из инвентаря два зелёных кристалла и три таких же жемчужины. Первым стал разламывать кристаллы. Скорлупа хрустнула и оставив на моей ладони яркий кристалл:

Навык «Перекур».

Редкость: Необычный.

Уровней: 5.

Описание: Пять минут на корточках заменяют час сна. Раз в сутки.

Перечитав рамку, я хмыкнул, Мир явно решил выкрутить мой пацанский образ до максимума. Но такой хлам изучать я не ста… Хотя… В текущей ситуации я далеко не всегда смогу нормально поспать, а сдохнуть из-за заторможенной реакции от недосыпа так себе затея. Изучаем. Кристалл растворился, а перед глазами появилось сообщение:

Навык «Перекур» изучен.

Второй кристалл был немного интереснее.

Навык «Крысиный нюх».

Редкость: Необычный.

Уровней: 10.

Описание: Чуешь скверну за тридцать метров. Помойки и столовые тоже. Хвост не отрастает, но это не точно.

Это учить я не стану ни при каких условиях. Да, навык относительно полезен, вот только он будет действовать всегда и везде, а это значит придётся мириться с кучей отвратительных запахов. На такое я не подписывался. Швырнул кристалл в в инвентарь, продам его позднее.

Настала пора жемчужин и я раздавил сразу три штуки.

Пояс ортопедический «Поясница».

Редкость: Необычная.

Живучесть +3.

Прочность: 60/60.

Описание: Береги спину смолоду! А то станешь как собака сутулая.

Выглядел предмет как обычный ортопедический пояс на липучках, его я тут же нацепил на себя, ведь живучесть лишней не бывает. Следующим предметом оказался:

Дождевик «Квакуша».

Редкость: Необычная.

Дух +2.

Прочность: 40/40.

Описание: Не промокает, потому что всегда мокрый.

С дождевика и правда текла вода, из-за чего носить его у меня желание не возникло и я забросил вещь в инвентарь надеясь что она не зальёт там всё водой.

Наколенники «Сороконожка».

Редкость: Необычная.

Ловкость +2.

Прочность: 50/50.

Описание: Сорок ног в комплект не входят. Колени, впрочем, тоже.

Наколенники отправились в инвентарь следом за дождевиком. Если дождевик я подумываю оставить, то наколенники точно продам, больше ловкости моя тушка попросту не выдержит. Правда всё это добро я буду продавать в Воронеже, с крохобором Шульманом иметь дел я не желаю. Взяв в правую руку Дырокол я стал медленно пробираться вглубь завода.

Шёл я долго, тоннели под заводом казались бесконечными, и аварийные лампы в них горели через одну, а уцелевшие моргали в каком-то своём рваном ритме. С ночным зрением на это можно было не обращать внимания, зато сладковатый аромат гнили становился всё сильнее заставляя морщиться от омерзения. Я свернул в очередной коридор и остановился.

Нарыв висел под потолком, перекрывая половину прохода. Не слабый такой нарыв, на триста единиц. Вчера нарывы росли десятками, а сегодня, видать, слились воедино и породили эту громадину.

Я поднял руку и активировал переливание. Нарыв почуяв угрозу пошел волнами и выплюнул стаю богомолов ростом с крупную собаку. Косы на месте передних лап, каждый закован в чёрный стальной доспех, от шлема с прорезями до пластин на брюхе. Выглядели они намного опаснее тараканов с Шишкова. Застрекотав десяток насекомых пошли в атаку.

Выбросив вперёд руку я выстрелил ветряной пулей. Со свистом она врезалась в нагрудник богомола и оставила после себя лишь крошечную вмятину…

– Да вы издеваетесь? – Возмутился я выбрасывая дырокол на встречу насекомому.

Остриё взвизгнуло врезавшись в сталь. Во все стороны полетел сноп искр, а богомол отпрыгнул назад, не дав буру прогрызть его доспех.

– Весело, – произнёс я отправляя Дырокол в инвентарь.

Слева просвистел серп заставив меня отпрянуть назад. Ещё один мелькнул на уровне пояса желая выпустить мне кишки. Новый удар попытался отсечь колено. Богомолы с безумной скоростью начали теснить меня назад и я радовался тому что нахожусь в довольно узком тоннеле, из-за чего меня не могут окружить.

Улучив момент я занял широкую стойку и влепил богомолу мощную пощёчину. Тварь улетела в стену, гулко звякнув о бетон, но через мгновение она снова была на ногах. Чиркнув стальными серпами друг о друга насекомое снова попёрло на меня.

Из моего арсенала оставалась лишь морозная поступь. Её я и активировал. Иней побежал от моих ног по полу, но богомолы, не дожидаясь, пока он до них доберётся, взмыли вверх раскрыв крылья.

– Вы ещё и летаете? Просто замечательно…

Переливание работало как не в себя, но зацепиться оно смогло лишь за нарыв, ёмкость которого стремительно таяла. Впрочем это совершенно не помогало мне в борьбе с богомолами.

А ещё я заметил одну странность. В первый день меня атаковали крысы, жабы и прочая пакость с которой я разобрался пусть и не без проблем. Использовал ветряную пулю, Дырокол и морозную поступь. Что же я вижу сейчас? Нарыв словно живая сеть создал тварей которые полностью адаптировались к моему стилю боя. На них не действует ровным счётом ничего из моего арсенала.

Лезвия мелькали повсюду, заставляя меня то и дело подныривать под удары, уходить в кувырок или попросту пятиться назад. Правда обойтись без ранений не удалось. Кираса приняла на себя пару ударов по касательной. Спасая голову от отсечения, я пригнулся и почувствовал как обожгло руку. Лезвие полоснуло по бицепсу оставив на нём рану глубиной в полсантиметра, кровь потекла по руке заставляя корчиться от боли.

Нарыв, тоже оказался той ещё пакостью. Вместо того чтобы просто лопнуть, он выплёвывал новых богомолов одного за другим. Потратив всю ёмкость на создание чудовищ, нарыв дрогнул и лопнул золотыми искрами.

Нарыв уничтожен. Получено 38 ОК.

На пол дождём хлынули монеты, а меня оттеснили в коридор попросторнее. Крылья богомолов противно стрекотали пока они брали меня в кольцо. Неприятный холодок прошелся по спине, намекая что дела мои плохи и это мягко говоря.

В следующее мгновение словно по команде богомолы напали со всех сторон. Всё что мне оставалось делать, так это рвануть вперёд. Уклонившись от косы, я впечатал ладонь в морду насекомого стоящего передо мной. Богомол проскрежетав кубарем полетел по полу освободив мне путь. За спиной с лязгом друг в друга врезались противники, а я уже прыгал щучкой к монетам оставшимся от нарыва.

Едва я их коснулся, как кругляши растаяли в ладони, повысив морозную поступь сразу на четыре уровня. Перед глазами появился текст:

Морозная поступь достигла десятого уровня. Выберите модификатор:

«Дистанция ×2». Радиус наледи удваивается. Теперь вы сможете создать каток на весь двор.

Первый модификатор оказался мусором, какой прок от увеличения дальности если мои цели летают⁈

«Заморозка ×2». Лёд крепче и схватывает вдвое быстрее.

Тоже мимо.

«Морозильник». Еда в инвентаре не портится, но просроченные пельмени останутся просроченными.

Пельмени… Мир знает на что надавить, но нет. Это брать я тоже не стану.

«Ледяные шипы». Топните ногой, и из наледи вырвутся шипы. Про соседей снизу подумайте заранее.

А вот это то уже интересно! Я выбрал последний модификатор, вскочил на ноги за миг до того как мне бы отрубили голову и топнул ногой. Наледь вокруг затрещала, и из неё во все стороны вырвались прозрачные шипы в руку толщиной и длиной порядка полутора метров. Чёрная сталь, которую не брали ни пуля, ни рапира, оказалась бесполезна, так как не защищала богомолов снизу.

Насекомые повисли на ледяных шипах словно бабочки насаженные на иглы. Пару секунд они подёргивались, а потом осыпалась золотистыми искрами, а на лёд с перезвоном упал ворох монет и пара синих жемчужин. Сообщения замелькали перед глазами, так быстро, что я успел различить лишь то, что уровень повышен. Подойдя к ледяному частоколу, я приложил к нему рассечённый бицепс. Холод обжег кожу, но боль стала не такой острой.

Пока я замораживал рану, Пифон сгребал добычу. Опираясь на ледяной шип, я заметил что чёрные нити скверны ведут себя странно. Большая часть, как и положено, стекала по стенам и сплеталась в новую горошину нарыва, но кое-где скверна не задерживалась. Она уходила прямо в бетонный пол и исчезала. Там что, ещё какие-то тоннели?

Озадаченно я подошел к месту куда просочилась скверна и постучал ногой. Звук плотный и глухой. Вряд ли там что то есть, но нужно проверить. Следующий час я простукивал стены в поиске дверей заляпанных скверной, заглядывал в каждую нишу, попутно отбиваясь от мелочёвки которую были способны выплюнуть крошечные нарывы, но пути вниз не было. Ни люка, ни мало-мальски подозрительной трещины. Скверна тем временем продолжала спокойно просачиваться сквозь пол.

Пифон подлетел ко мне и похлопал хвостом по плечу, а после ткнул им куда-то вверх. Под потолком, среди пучков кабелей, висел старый бакелитовый рубильник с деревянной рукоятью. Выглядел он странновато, так как висел чёрт знает где, да и проводов подходящих к нему я не наблюдал.

– Врубай, – я дал добро Пифону и приготовился к бою.

Змей взлетел под самый потолок, обвил деревяшку хвостом и резко дёрнул на себя. Рубильник опустился вниз, а следом откуда-то из-под ног донёсся скрежет. Плита пола в паре метров от меня дрогнула и медленно отползла прочь, открыв уходящую вниз лестницу.

– Убежище 101 ты ли это? – Улыбнулся я вспомнив старый добрый Fallout и затаив дыхание, стал спускаться по ступеням.

Через минуту я оказался на площадке залитой алым светом. Из бетона выступала огромная круглая дверь в два моих роста, со штурвалом посередине. Такие двери устанавливают только в ядерные бомбоубежища. А ещё на двери был герб СССР. Серп и молот в венке из колосьев.

– Это что за чертовщина? – пробормотал я и вздрогнул почувствовав как мне на плечо легла тяжёлая рука.

Глава 6

Резко обернувшись я хотел впечатать ладонь в грудь твари схватившей меня за плечо, но пришлось остановиться. Передо мной стоял Пал Палыч с осуждающим выражением лица.

– Нельзя же так к людям подкрадываться, – выдохнул я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

– Нельзя лезть туда, куда не просят, – проговорил Пал Палыч, глядя мимо меня на штурвал двери.

– Что это вообще такое? Бомбоубежище?

Пифон облетел вокруг Пал Палыча, а после приземлился ему на голову и притворился что спит. На это Заводской никак не отреагировал продолжая гипнотизировать дверь.

– Скорее хранилище. – Старик поправил галстук и наконец посмотрел мне в глаза.

– Пал Палыч, прекратите выдавать информацию в час по чайной ложке. Рассказывайте всё как есть.

Заводской вздохнул, помолчал полминуты, а после нехотя заговорил:

– Ты ведь до сих пор думаешь, что «Белсинтез» это обычный завод? Вот только это не так. Это хранилище, клетка если угодно. Завод выступает в роли крышки, не давая вырваться тому что спрятано глубже.

Алый свет аварийной лампы на двери бомбоубежища начал мигать.

– И что там, внизу?

– Внизу горе. Очень много горя. – Понизив голос произнёс Пал Палыч. – Представь, сколько скверны родилось здесь во время второй мировой. Курская дуга у тебя, считай, под ногами, а сам город за два года сравняли с землёй. Весь ужас тех лет никуда не делся. Он стёк вниз и лежит там по сей день. Не под заводом, точнее, не только под ним. Под всем городом. Откроешь эту дверь, и вся эта мерзость вырвется на свободу.

Я привалился спиной к холодной стене и задумчиво уставился в пустоту.

– Твою мать, – прошептал я. – Теперь понятно, зачем Абаддонский так хочет заполучить ваш завод. После банкротства, он выкупит его и получит безграничный запас скверны. А с её помощью он станет если не богом, то как минимум дьяволом во плоти.

– Именно так. Я потратил десятилетия и миллиарды рублей скупая монеты и подкармливая позитивный сгусток, а он так и не вырос больше трёх сотен единиц. – Пал Палыч ткнул пальцем в потолок. – Сколько бы я его ни откармливал, этого недостаточно, чтобы переварить то, что спрятано под заводом. Хватает лишь на то, чтобы держать крышку закрытой.

Миллиарды… По Воронежскому курсу это сто сорок тысяч монет. Старик скормил сгустку столько, сколько мне не заработать и за всю жизнь, а на выходе получил те же три сотни, которые я увидел под крышей цеха в свой первый приезд. Всё, что он вливал, сгусток тут же пережигал, сдерживая то, что просачивалось из-под двери. Полагаю он ухватился за моё предложение только из-за того, что я пообещал уничтожить Абаддонского. Вернее у меня нет выбора и его придётся уничтожить.

Тут я вспомнил чинушу из администрации. Одержимый, регулярно спускался на дно провала, и никто из нас так и не понял зачем. Теперь всё встало на свои места. Воронежу в войну досталось не меньше, и если под Белгородом лежит такое, то что тогда прячется под Воронежем? Скорее всего, чинуша лазил туда чтобы подпитаться скверной.

Если так, то почему нарыв контролируемый одержимым был лишь две тысячи восемьсот единиц? Вероятно его тело попросту не выдерживало большей мощности. Я блюю скверной от поглощения скверны, а тот попросту в ней купался. Должно быть ему тоже было несладко.

– И какой у вас план? – поинтересовался я. – Бесконечно вливать монеты и просто сдерживать её?

– А что ты предлагаешь? – старик аж подпрыгнул. – Зазвать сюда демонов, открыть им доступ к нарыву и устроить ад на земле? Как только рогатые отжираются скверной, у них резко срывает башню. Одно дело когда отжираются суккубы, те становятся секс символами своей эпохи и сношаются со всем что движется. Но есть такие как Абаддонский, его порок жадность. Сейчас он держит её под контролем, но если заполучит огромный запас скверны, то готов спорить полезет в политику, а там и до новой войны недалеко. Ведь кругом полно соседей у которых есть то, чего нет у него.

– Пал Палыч, если так обстоят дела, то я не понимаю почему государство не вмешивается во всё это? Должны же быть надзорные органы, вежливые люди с кучей навыков и легендарной экипировкой, которые…

– Дмитрий Александрович, – вздохнул Пал Палыч. – Всё это есть, и даже худо бедно работает. Вот только страна у нас настолько огромная что тут никаких силовиков не хватит. Тем более что каждый из них должен быть либо одарённым, либо видящим, а это сильно сокращает количество бойцов которых можно привлечь для надзора.

– Это печально… Уверен за такую работу отлично платят, но задница в мыле и нет даже возможности потратить эти деньги.

– Покойникам деньги не нужны. А шанс склеить ласты на такой службе практически стопроцентный.

– Пал Палыч, а сколько единиц скверны за этой дверью? Десятки тысяч?

– Берите выше. Во времена СССР было чуть больше миллиона единиц.

Услышав это я закашлялся. Нарыв под воронежской администрацией был на две с половиной тысячи единиц и он практически прикончил три десятка одарённых. Чтобы закрыть нарыв размером в миллион единиц, скорее всего не хватит и всех одарённых на планете.

– Полагаю в наших общих интересах очистить этот нарыв, ведь от Белгорода до Воронежа рукой подать.

– Именно так молодой человек. Если скверна вырвется на свободу, то будет не только всплеск одержимости или тот же Абаддонский устроит войну, но ещё и начнётся голод, одна за другой поползут эпидемии убивая миллионы невинных.

– Так себе перспектива. – Произнёс я, а сам задумался сколько стоит переезд в Аргентину?

Может стоит перевезти туда всю семью? Ну так, на всякий случай. Хотя какая к чёрту Аргентина? Уж где, где, а крупных войн не было только в Антарктике и Австралии, пожалуй именно туда и стоит отправить близких. Не в Антарктику разумеется, хотя Светка с радостью бы посмотрела на пингвинов. За спиной послышался пронзительный писк.

– Опять осквернённые плодятся. – Вздохнул Заводской. – Прошу на выход.

Мы поднялись по лестнице в основные тоннели, после чего Палыч щёлкнул пальцем и рубильник вновь поднялся, а проход к хранилищу скверны закрылся. Наверху, Пал Палыч отряхнул пиджак и кивнул в сторону ведущей в цех лестницы.

– Мне в кабинет, а тебе…

– А мне к нарывам, – закончил я за него. – За это время наверняка…

Договорить мне не дали, так как по тоннелям эхом прокатился гулкий голос:

– Как я и думал. Человечишка сговорился с домовым. Готов спорить что вы и банкротство подстроили.

Скверна на полу вспучилась чёрным столбом и приняла форму человека. Вернее на первый взгляд это был человек. Деловой костюм, пустой взгляд, и рожа, которую я уже видел на аукционе. Он работает на Абаддонского. А самое паршивое заключалось в том, что он всё это время был разлит здесь по полу и слышал каждое наше слово.

– Ты кто такой? – уточнил я доставая из инвентаря рапиру.

– Начальник службы безопасности господина Абаддонского, – вежливо ответил он. – Так уж вышло, что ваш союз может представлять опасность. Но это ненадолго.

– Беги! – заорал Пал Палыч. – Это демон!

Спасибо за подсказку капитан очевидность. Пифон в ту же секунду нырнул в мой карман, а безопасник дёрнулся всем телом, и из его спины вылезла точная копия. За ней вторая, третья, четвёртая… Они отделялись от него и бросались врассыпную отрезая нам путь к отступлению. Прошло всего несколько секунд, а копий набралось под сотни.

– Можете трепыхаться сколько угодно, – произнесли хором сто безопасников, и от этого многоголосья у меня зашевелились волосы на затылке. – Однако итог один. Я прикончу вас за нарушение условий сделки. И плевать какое там наказание мне выдаст Мир. Здесь столько скверны, что потерянные очки кармы я восстановлю моментально.

– Стой! В контракте было сказано что Абаддонский не будет вредить мне или моим близким.

– А он и не вредит. Врежу я, – безумно оскалившись сотня безопасников приготовились к атаке.

– Если ты атакуешь, то твой хозяин умрёт! Это договор на крови, и там прописано…

– Да, прописано что его люди также не должны тебе вредить. Вот только я действую не по его указке, а просто хочу свернуть тебе шею. Понимаешь разницу?

Ответить я не успел. Орава сорвалась с места готовясь нас прикончить. Я было дёрнулся чтобы выстрелить ветряной пулей, или использовать морозную поступь, но Пал Палыч меня опередил.

Заводской усмехнулся и щёлкнул пальцами и труба под потолком лопнула окатив демонов кипятком. Демонов сбило с ног, однако помирать они не торопились, так как были привычны к высоким температурам. Через секунду сверху сорвался высоковольтный кабель. Оборванный конец с треском ушел в воду, и по толпе прокатился такой разряд, что демоны вспыхнули словно спички.

Безопасников выгибало дугой, они срывали глотку голося так, что уши закладывало. От горящих тел всё вокруг заволокло едким дымом. От зловония горелой плоти я невольно закашлялся, прикрывая нос сгибом локтя.

И тогда я заметил, что вода обошла нас стороной. Мы с Палычем стояли на сухом пятачке посреди разлива. Ну конечно, он же не просто домовой, он заводской, и каждая труба с каждым кабелем здесь подчиняется ему.

– Охренеть, вам что подчиняется каждый винтик на заводе? – Восторженно выпалил я.

– Не сейчас! – рявкнул старик и, вцепившись мне в локоть, поволок к лестнице. – Нужно валить отсюда!

Свалить не вышло. Из дыма вылетела одна из копий и с разворота впечатала ногу в лицо Пал Палыча. Заводской словно пушечное ядро сорвался с места и с грохотом врезался в бетонную стену оставив в ней глубокую вмятину с паутиной трещин. Пал Палыч сполз на пол и затих.

– Вот мы и остались один на один, – произнёс безопасник выходя из облака дыма. – Сперва я сломаю тебе все кости, а после отволоку к Абаддонскому. Он будет пытать тебя до тех пор, пока ты не откусишь себе язык в надежде сдохнуть. Но и тогда смерти не получишь. Исцелим и снова будем пытать до тех пор, пока ты не умрёшь от старости. Только представь, пятьдесят лет ежесекундных страданий. Восторг, не правда ли?

На лице демона появилась улыбка полная наслаждения. Перспектива обрисованная им пугала до чёртиков, по этому я вскинул руку и выстрелил ветряной пулей демону прямо в лоб. Безопасник со скучающим видом слегка наклонил голову, и из стены позади него вылетела бетонная крошка.

– Живым я не дамся! – Заголосил я и рванул вперёд направляя дырокол в цель.

Остриё свистнуло в воздухе, но попал я в пустоту. Демон уже был за моей спиной и громко зевнул. Я тут же топнул ногой заставляя ледяные шипы вырваться из пола.

– Слишком медленный, – прошелестело у самого уха.

Зыркнув на безопасника я увидел что он стоит на самом кончике ледяной иглы и его мои фокусы совершенно не беспокоят.

Я развернулся, рубанув рапирой наотмашь, но снова рассёк лишь пустоту. Фоновое переливание тянуло из него скверну без остановки, вот только толку от этого не было. Демон с жадностью поглощал скверну разлитую по округе и очевидно становился сильнее.

И что делать? Машка всё ещё в отключке. Использовать ножницы? Пока я буду кроить пространство, он вырвет мне позвоночник. Йокодзуна? Для чапалаха нужно хотя бы попасть по морде, а я даже движений его толком не могу различить.

– О чём задумался, щенок? – Улыбаясь спросил безопасник очутившись перед моим носом.

Вздрогнув я ударил рапирой, вот только удар тут же остановили. Демон перехватил мою руку у самой гарды и сжал кулак. Послышался скрежет сминаемого металла и кисть прострелило болью. Стальная гарда располосовала плоть до крови, и переломала кости.

Заорав от боли я попытался вырваться, а демон расхохотался. Он наслаждался моими мучениями. Я же смотря в его бесконечно чёрные глаза вспомнил про описание одного из навыков. Эпический навык нулевого уровня с описанием «Ты охренеешь». Что ж, я уже охреневаю от боли, а значит…

Я активировал Негромант и толпа демонов мигом преобразилась. Деловые костюмы сменились красными кожаными куртками с молниями. На головах выросли чёрные шляпы, а на правых руках сверкнули белые перчатки. Передо мной стояла сотня Майклов Джексонов. Они синхронно крутанулась на месте и поехала по бетону лунной походкой.

– Ау! – взвизгнули они в один голос и схватили себя за промежность.