Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Доской! Доской! Доской! – Голосил я нанося удар за ударом.

Каждое попадание заполняло тоннели звуком хруста и отшвыривало башку обратно к бетонной стене, чтобы я смог ещё и ещё раз лупануть по ней. Но тварь даже не думала помирать. Хвост стеганул по ногам, но я в последний момент успел подпрыгнуть и со всего размаха влепил такой чапалах, что гадюку бросило на пол.

А ещё я почувствовал, как фоновое переливание наконец нашло за что зацепиться. Синеватый лёд на костях стал трескаться и крошиться под моим натиском. С каждым ударом скелет двигался всё медленнее, а шипение из угрожающего превратилось в жалобное.

Очередной удар пришёлся точно между глазниц, и череп с хрустом вогнулся внутрь. Огоньки в глазах змеи угасли, и она взорвалась золотистыми искрами.

Вы уничтожили осквернённого. Получено 45 ОК.

Шумно дыша я осел на пол. Хватая ртом воздух опустил взгляд заметив что у ног лежит фиолетовый кристалл размером с грецкий орех и монета номиналом в 50 МК. Я присвистнул, ведь эпик за одну змею это весьма щедрый дар, а ещё впервые порадовался тому что изучил навык Йокодзуна. С прокачкой силы и живучести он начал раскрываться и это хорошо. Наклонившись, я сгрёб трофеи в инвентарь и понял, что распрямиться уже не получится.

В колене стреляло, а руки после дюжины ударов по ледяной твари онемели до локтей. Я привалился спиной к стене и улыбнулся радуясь что на меня не несётся орда тварей чтобы добить. Видать змеюка выпила всю энергию из нарыва и теперь на какое-то время я выиграл передыш…

Меня скрутило спазмом боли и стошнило чернотой. Что ты там говорил товарищ Караваев? Передышку выиграл? Смотри чтобы эта передышка не обернулась последним вздохом.

Пифон высунул морду из кармана и укоризненно зашипел. Мол, чего расселся, работать надо.

– Сейчас, дай отдышаться, – буркнул я и, цепляясь за трубу, поднялся.

Подъём вверх по лестнице оказался настоящей пыткой. Каждая ступенька отдавалась болью в колене, но когда я пришел в цех упаковки почувствовал не только физическую боль, но и душевную.

– Да как, так то? – Вздохнул я видя что сгусток ппод потолком съёжился ещё сильнее, до ста сорока четырёх единиц.

И это несмотря на то, что переливание исправно сливало в него карму с осквернённых и нарывов. Похоже, сгусток сдерживал распространение скверны куда эффективнее меня.

Стоило мне требовательно пошевелить пальцами, как Пифон выбрался на плечо и, выгнувшись дугой, срыгнул мне в подставленную руку обслюнявленную тёплую монету номиналом в двести с хвостиком. Свою долю он, разумеется, уже отложил. Деньги не пахнут, хотя в данном случае это спорно.

Вытерев кругляш о штанину, я достал из инвентаря сотню, добавил к ней добычу со змеи и оглядел всё своё состояние. Пару минут назад у меня была подушка безопасности на случай лечения или срочной прокачки, а сейчас я собирался её сжечь. Вздохнув я швырнул монеты вверх.

Они не долетели до сгустка, растворились в воздухе на полпути, и в ту же секунду шар полыхнул и раздался в стороны увеличившись в несколько раз, а ёмкость подскочила до пятисот единиц. Цех залило золотым свечением, и я заметил как чёрные нити скверны, тянувшиеся в щели между плитками, вспыхнули ярким пламенем и исчезли.

– Даже обидно, я там жизнью рискую, а ты тут пшик! И спалил всё дотла… – улыбаясь произнёс я и вытащил из инвентаря фиолетовый кристалл.

Повертел его в пальцах размышляя что эффективнее получить новый навык и сдохнуть или подпитать этот выжигатель и значительно ослабить монстров? Второй вариант на мой взгляд более предпочтителен. Тем более на фиолетовые навыки мне с завидным постоянством не везёт. То Негромант выпадет, то Йокодзуна. Ладно, ладно. Йокодзуна и правда оказался полезен, а вот Негромант вообще ерунда какая-то.

На всякий случай я разломил кристалл и обнаружил там навык:

Кристалл навыка «Лётная школа».

Редкость: Эпическая.

Макс. уровней: 5.

Описание: теперь ты сможешь летать на чём угодно! Ты даже освоишь полёт с небоскрёба вниз головой! Правда полетать сможешь лишь один раз.

– Как и думал, очередной мусор. Хотя в обычной жизни я мог бы устроиться пилотом, а им как я слышал очень хорошо платят, – вздохнув, я подбросил кристалл к потолку, и свет проглотил его, а ёмкость сгустка возросла до девятисот единиц.

В цеху зажглось маленькое солнце, и мне пришлось зажмуриться, а когда я снова открыл глаза, тени исчезли даже в самых дальних углах.

– Вот теперь есть шанс выстоять, – улыбнулся я и снова протянул руку Пифону. – Давай сюда жемчужины и кристаллы. Все.

Змей тоскливо покосился на сгусток и из его пасти мне в ладони хлынула целая россыпь, зелёных и белых кристаллов вперемешку с жемчужинами. А сверху плюхнулась пара синих. Я не стал ничего рассматривать, чтобы не передумать, и метнул всё в свет.

Ёмкость доползла до тысячи ста шестидесяти восьми единиц, а Пифон отвернулся и закрыл морду крылом.

– Это что такое⁈ – раздался за спиной ошарашенный голос.

Обернувшись, я увидел в дверях цеха Пал Палыча с открытым ртом и сбившимся набок галстуком.

– Это то, что я обещал, – пожал я плечами. – Маленькое солнце.

Пал Палыч медленно подошёл ближе и долго молчал, уставившись на сгусток и шевеля губами.

– Если сможем откормить его до пяти тысяч единиц, – наконец выговорил он, – то тебе даже не придётся сражаться с осквернёнными.

– Вы губу-то закатайте, – усмехнулся я. – Я сделаю всё, что от меня зависит, но не уверен, что смогу откормить его до пятёрки, ведь мне ещё и вас нужно повысить до семьдесят первого уровня.

Заводской перевёл взгляд с меня на сгусток.

– Знаешь, мой уровень не будет иметь значения, если в цеху повиснет сгусток на пять тысяч, – задумчиво проговорил он. – Ни один демон внутрь не попадёт. А если и попадёт, то я смогу быстро поглотить сгусток и поднимусь до того же семьдесят первого.

– Звучит разумно. – Кивнул я. – Кстати, – спохватился я. – Вы не против, что я подкармливаю сгусток кристаллами и жемчужинами?

– Конечно, против! – нахмурился Пал Палыч. – Но ещё я против того, чтобы Абаддонский завладел моим заводом. Тогда Белгород будет уничтожен.

– Да о чём вы всё время говорите? – возмутился я так как меня уже достали эти тайны.

– Не забивай себе голову, – отмахнулся старик. – Выполни свои обязательства, а после обо всём узнаешь.

Я собирался возмутиться, но перед глазами всплыла синяя рамка:

Условия Нерушимого контракта на крови изменены. Пункт «семьдесят первый уровень» заменён на пункт «сгусток ёмкостью пять тысяч единиц». Дополнительное условие: трофеи с территории завода идут на откорм сгустка, а не в карман духа. Заверено, оцифровано и подшито в дело.

С любовью, ваш Мир.

– Чёрт с вами. Откормлю сгусток, а потом поговорим. – Согласился я чувствуя как раздражение внутри начинает нарастать.

С этими духами вечно так, каждый второй знает какую-то страшную тайну, и никто о ней не рассказывает!

Я уже собрался спускаться обратно в тоннели, когда над заводом протяжно взвыл гудок, оповещающий о конце смены. Через минуту мимо распахнутых ворот цеха побрели работяги. Шли молча, сгорбившись, но чем дальше они уходили от проходной, тем тоньше становились чёрные нити, тянувшиеся от них к заводу.

Люди уносили негатив к себе домой… Вот же зараза и что? Мне теперь по всему Белгороду носиться нарывы очищать? Хотя проблема не в негативной энергии, а в её высокой концентрации. Если всё что накопилось за день в Белсинтезе размазать по всему городу, то вряд ли даже мелкий нарыв образуется.

– Пал Палыч, – окликнул я старика, провожая взглядом последних трудяг. – А где в Белгороде ближайший торговый квартал? Мне бы подлечиться, предметы починить, да прикупить чего-нибудь.

– В меловых штольнях, на Студенческой, – не задумываясь ответил тот. – Наверху диггеры с фонариками шастают да квесты свои устраивают, а торговцы сидят глубже, там, куда ни один сталкер не сунется.

– И как мне это «глубже» найти?

– Разберёшься, – буркнул Заводской и исчез.

– Спасибо за подсказку, блин…

Размяв ноющую от боли ногу, я пошел обратно в тоннели, ведь в торговый квартал с пустыми карманами идти бессмысленно, а все свои деньги я только что истратил на подпитку сгустка. Знал бы что работяги унесут с собой всю скверну, не стал бы тратиться. Благо в тоннелях водится ещё масса пакости.

* * *

Пятью часами ранее.

Абаддонский сидел во главе огромного стола и вполуха слушал, как трое поставщиков в одинаковых серых костюмах на три голоса объясняли, отчего сырьё в этом квартале подорожает на двенадцать процентов.

Спорить с ними он не собирался. Пусть получат свою надбавку, зато через месяц у каждого дома заведётся паразит и эти наглецы начнут чахнуть на глазах как и их семьи. А когда они сыграют в ящик, можно будет договориться о новых ценах с более разумными людьми или и вовсе поставить на руководящие должности одного из наиболее лояльных одержимых.

И тут перед глазами демона развернулась синяя рамка, и голоса за столом отодвинулись куда-то на задний план.

Нерушимый контракт на крови исполнен. «Белсинтез» объявлен банкротом.

С любовью, ваш Мир.

Уголки губ поползли вверх сами собой. Это же надо такому случиться? Обычный человечишка разорил Пал Палыча, этого мерзкого старого хрыча, столько лет портившего кровь Абаддонскому. Восхитительно!

– Прошу меня извинить, господа, – бросил демон, поднимаясь. – Срочный звонок. Продолжим через пять минут.

Он вышел из кабинета, набирая номер начальника службы безопасности и неспешно двинулся по коридору.

– У тебя командировка, – без приветствия объявил Абаддонский. – Едешь в Белгород. Нужно проверить насколько плохо идут дела у «Белсинтеза». Если будут проблемы, можешь решить их так, как посчитаешь нужным. – Немного подумав Абаддонский добавил понизив голос. – Я хочу, чтобы завод утонул в скверне.

– Будет исполнено. – Послышалось на том конце трубки и Абаддонский сбросил вызов.

* * *

Из тоннелей я выбрался затемно, с перебинтованной рукой и распоротым бедром, зато с двумя сотнями монет в кармане. Ожог на кисти я даже не считал, к вечеру такие мелочи перестали меня волновать.

В цеху упаковки по-прежнему светило маленькое солнце, разве что чуть тусклее, и стоило присмотреться, как настроение испортилось окончательно. Сгусток просел до тысячи двадцати пяти единиц.

– Да твою ж мать, – вздохнул я, разглядывая потускневший шар. – Я надеялся, что ты вообще не будешь проседать до утра. Работяги то унесли скверну с собой.

Итог дня, впрочем, выходит не таким уж и плохим. Все нарывы под заводом зачищены, за вечер капнуло ещё два уровня, и теперь я двадцать первый, а шесть свободных очков решил раскидать на свежую голову.

Достав из инвентаря сумку, я переоделся в чистое, даже шлёпанцы сменил на кроссовки, так как натёр ноги от беготни в шлёпках. Закинув предметы в инвентарь я вызвал такси и вышел за проходную. Охранник давно спал и даже не заметил меня.

Минут через пять подъехало такси. Новый москвич с закосом под иномарку. С виду ничего так, а внутри очередной шлак с хрустящим пластиком и экономией на всём чём только можно. Впрочем, даже так я без проблем доехал до меловых штолен на Студенческой.

Пал Палыч не соврал, побеленные коридоры сплошь покрывали разноцветные стрелки, намалёванные любителями квестов. В одном из тупиков ржавела «копейка», непонятно каким образом её сюда затащили. Я бы долго петлял по коридорам если бы не заметил крошечный позитивный сгусток наполовину торчащий из стены. Протянув руку я прикоснулся к побелке, вернее мне так показалось, ведь рука попросту прошла сквозь неё.

– Платформа девять с четвертью? – Улыбнулся я вспомнив что подобный фокус был и в Гарри Поттере, а после шагнул сквозь стену.

Передо мной появился торговый квартал. Хотя какой к чёрту квартал? Здесь было всего-то три лавки. Да, не на много меньше чем в Воронеже, но всё же.

Слева за стойкой лечебницы ждала красивая женщина с четырьмя руками, две из которых что-то толкли в ступке, а две другие приветливо мне помахали. Напротив, за прилавком, заваленным кристаллами, сидел невысокий старичок с еврейской кепой, пейсами и хитрым прищуром, а над его головой висела табличка «Лавка дядюшки Шульман». Справа же, в кузнице, орудовала молотом женщина, чьи бицепсы были толще моей ноги.

Первым делом я направился к лекарю, но дойти не успел. На полпути колени подломились, я рухнул на пол и меня стошнило чёрной жижей, а внутри всё стало нестерпимо пылать. Переливание весь день работало без остановки, а тело потихоньку сдавало.

Четырёхрукая оказалась рядом раньше, чем я успел проблеваться до конца. Подхватила меня на руки, и понесла в лечебницу.

– Эко вас, голубчик, корячит, – приговаривала она на ходу. – Вы что, скверну на брудершафт пили?

– Типа того, – улыбнулся я. – Сможете поставить меня на ноги?

Впервые за тридцать лет меня на руках несла женщина, если не считать того что в детстве на руках меня носила мама. Если бы не привкус скверны во рту, я бы даже получил от этого удовольствие. Лекарь уложила меня на кушетку и без лишних церемоний раздела до трусов. Ну вот, новый повод для ревности. Даша будет в восторге.

– Раны подлатать смогу, – вынесла она вердикт, ощупав бедро. – А вот вывести скверну нет. Это вам к Измаилу Вениаминовичу. – Одна из рук махнула в сторону прилавка с кристаллами.

– Тогда хотя бы раны подлатайте. Вас кстати как зовут?

– Шикха, – произнесла она гортанный звук.

– Почти как Шива, – улыбнулся я.

– Вы про Шиву богиню или про Шиву из мортал комбата? – Весело спросила Шикха раскинув руки в стороны.

– Ого. Не знал что духи играют в видеоигры. – Удивился я.

– Вы многого о нас не знаете. Всё, молчите, я начинаю лечение.

В одной ладони Шикхи возникла игла с синей нитью, в другой ватка с примочкой, в третьей медицинские ножницы, а в четвёртой скальпель. Дальше все четыре замелькали так, что я перестал их различать. Я чувствовал только жуткую боль. Бедро обожгло, будто в рану плеснули кипятка. Я зашипел сквозь зубы, но боль схлынула раньше, чем я успел выругаться, а на её месте осталось лишь лёгкое покалывание.

Потом тоже самое произошло и с другими ранами. Синяя нить сшивала края раны и затягивала их. Ватка промакивала ожоги. Скальпель вскрыл рану на бедре и ножницами Шикха оттуда вытащила обломок то ли клыка, то ли ещё чего-то зазубренного.

– Ну вот, – заявила лекарь, оглядев меня с ног до голову. – Жить будете, по крайней мере пока.

– Спасибо, – выдохнул я, разглядывая аккуратный синий шов на бедре. – Сколько с меня?

– Двадцать монет.

– Двадцать⁈ – возмутился я. – В Воронеже я за такое же одну монету платил!

– В Воронеже лекарей куча, а я тут одна, – хмыкнула она. – Плюс расходники, нити да примочки. Не стану же я вас лечить себе в убыток?

– Справедливо, – кивнул я и передал ей монеты.

Натянув одежду, я кивнул четырёхрукой на прощание и направился к прилавку торговца. Шульман встретил меня такой радушной улыбкой, будто я пришел в гости к родной бабушке и она собирается меня накормить. Этот тоже собирался меня накормить, но не едой, а сказками о низких ценах.

Я выложил перед ним десяток белых жемчужин и кристаллов, а также пять зелёных. Иудей по очереди поднёс к глазу каждый кристалл, покатал по прилавку жемчужины, а после страдальчески вздохнул:

– Не густо. За всё дам пятьдесят монет.

– Ты чего, папаша? Ошалел? – опешил я. – Тут пятьдесят монет только на белых набегает, а с учётом зелени должно быть не меньше двух сотен!

– Ха-ха! Таки я вас умоляю. Где вы такие цены видели? – Рассмеялся торговец.

– В Воронеже!

– Ну так тут вам не там, – развёл руками Шульман. – Если хотите, могу купить этот мусор, а если нет, то забирайте его и уходите. Думаю вы уже гуляли по Белгороду, и видели, что духи и осквернённые днём и ночью рвут друг друга в клочья. Как думаете, кому несут трофеи выпавшие из покойников?

– По всей видимости, вам.

– Совершенно верно! Я скупаю этот хлам, а потом месяцами пытаюсь его перепродать. Экономика региона рухнула если угодно, и покупаю я подобное барахло, – он брезгливо посмотрел на принесённые мной трофеи, – исключительно по доброте душевной.

Логика в его словах определённо есть, вот только я не уверен что у этого скряги есть душа.

– В таком из случаев продам только белые.

– Ваше право, – не стал спорить Шульман и выложил на прилавок десять монет.

– Это что такое?

– Ну как же? Белые по монете за штуку, зелёные по восемь, синие по пятнадцать, фиолетовые заберу за сотню.

– Хорошо же вы устроились, – хмыкнул я забирая десять монет и убирая пять зеленушек в инвентарь. – Ладно, покажите, какие у вас есть синие кристаллы навыков.

Шульман оживился и выложил на бархатную подложку девяток кристаллов, которые, к моему удивлению, барахлом не оказались. «Рывок», как у Сани. «Электрошокер», позволяющий выпускать разряд из ладони. «Дымовая завеса», «Кислотный плевок», «Каменная кожа», «Стальные кулаки», «Ястребиный глаз», позволяющий увидишь муху за километр.

Оставшиеся два к бою отношения не имели, зато понравились мне больше всех. «Крепкий сон», засыпаешь за секунду в любой позе. И «Химчистка», одежда сама очищается от крови и прочей грязи.

– И почём это барахло? – поинтересовался я, стараясь не смотреть на «Крепкий сон» слишком жадно.

– Сущие пустяки! По сто пятьдесят монет за штуку.

– А вы часом не охренели? Скупаете их по пятнадцать монет, а продаёте по сто пятьдесят?

– Молодой человек, вы таки знаете, какие у меня расходы? – Шульман прижал руку к груди. – За аренду заплати, за защиту заплати, налоги заплати, а у меня ещё семья, которую надо кормить!

– Нет у него семьи, и аренду мы не платим! – донеслось из лечебницы.

– Ну хорошо, – ничуть не смутился Шульман. – Семьи и правда нет, но это никак не влияет на цену.

– А вы жулик, каких поискать.

– Каждый крутится, как может, – расплылся в улыбке Шульман.

Покачав головой я задрал футболку, демонстрируя чёрную сетку на груди.

– А есть что-то для выведения скверны?

Торговец нырнул под прилавок и водрузил на него пузатый бутылёк с мутной жидкостью.

– Конечно, есть. Но придётся раскошелиться. С вас пятьсот монет.

Пятьсот монет это три с половиной миллиона рублей. За такие деньги проще потерпеть до дома и ещё раз поцеловаться с Линдой. Я посмотрел торговцу в глаза, покрутил пальцем у виска и пошёл к кузнице.

Кузнец встретила меня радушно: вытерла руки о фартук и, обойдя кругом, одобрительно пощупала плечо.

– Есть у меня на тебя цельный металлический доспех, – объявила она.

– И стоит он двадцать тысяч монет, да?

– С головой всё впорядке или ты меня с иудеем попутал? – рассмеялась кузнец. – За всё возьму не больше тысячи, но там комплект из десятка предметов.

Десять предметов за тысячу монет это и правда даром. Вот только толку от доспеха, если я стану в нём медленным как черепаха?

– Звучит, конечно, выгодно, но я не сказать что много очков вложил в силу. Боюсь, сломаюсь под весом.

– А ты не бойся и ломайся, – отмахнулась она. – Всё, что нас не убивает, делает нас сильней.

– Ага блин, – усмехнулся я и выложил на прилавок изорванное снаряжение, – Сколько будет стоить починка?

Кузнец окинула кучу взглядом и махнула рукой:

– Думаю за десять монет починю.

Я даже присвистнул, урона там накопилось на три сотни единиц. Харбор за такое содрал бы тридцать монет, ну ладно, двадцать пять с учётом скидки за штаны с вырезом.

– Я конечно рад сэкономить, но почему так дёшево? – Спросил я выкладывая на прилавок монеты.

– А ты оглянись. Много одарённых увидишь?

– Ни одного… – Озадаченно произнёс я.

– Вот тебе и ответ. Если стану цены заламывать то вообще без работы останусь.

Я наверное чего-то не понимаю. Но ведь и правда ещё ни одного одарённого не встречал в Белгороде. Это как так? Они переехали поняв что духи и осквернённые даже без их помощи мочат друг друга или всех одарённых перебили? Хотя, в Воронеже я тоже долгое время не встречал ни одного одарённого. А, нет. Вру. Саню встретил в первые же дни своего воскрешения, но тогда я не знал что он одарённый.

Через пять минут вещи выглядели лучше, чем в день когда я их получил. Забрав снаряжение я стал осматривать её кузню.

– А у вас случаем не продаётся какая-нибудь лёгкая кольчуга или кожаная броня? – уточнил я. – А то сегодня я лишился своей олимпийки, а мог ведь и рёбер недосчитаться.

– Есть, конечно, но весить будет однозначно тяжелее олимпийки. – Кивнула она, скрылась за наковальней и вернулась с кожаной кирасой, украшенной гравировкой в виде виноградной лозы.

Кираса «Лоза».

Редкость: Эпическая.

Сила +8.

Описание: На маленьком плоту… Шутка. Кираса гибкая и прочная, выдержит выстрел из дробовика, но это не точно…

Ого. Плюс восемь к силе? Это же почти половина того, что у меня есть сейчас.

– Отдаю всего за три сотни.

Я высыпал перед ней кузнецом, всё что осталось и насчитал сто восемьдесят монет.

– Не хватает, – озадаченно произнёс я.

– Ну и ничего страшного, потом занесёшь, – отозвалась кузнец и смела монеты в карман фартука.

– В смысле занесу? Ты же впервые меня видишь и просто так готова дать рассрочку?

– А что такого? – пожала она плечами. – Глаза у тебя честные, к тому же у меня вон этих кирас навалом.

Она кивнула себе за спину, и я разглядел в углу кузницы целую стопку таких же эпических кирас. Они лежали друг на друге, как блины на Дашиной тарелке, и это в городе, где за синий кристалл просят сто пятьдесят монет.

– Сама делаю, – пояснила кузнец, заметив мой взгляд.

Поблагодарив её, я собирался уйти, но желудок заурчал так громко, что кузнец хохотнула.

– Если хочешь поесть, загляни в «Оранжевый остров» на Харьковской горе. Там кормят недорого, да и рубли принимают.

– Обычная столовая или…?

– Тебе понравится, – пообещала она мне и вернулась к работе.

Забрав кирасу, я вышел из торгового квартала, бросил у входа пуговицу на всякий случай и вызвал такси. К банку и коллекторам добавилась белгородская кузнец, но, как ни странно, это первый долг, который меня радовал. А ещё впервые за день я еду куда-то не драться, а есть. Восторг!

Глава 4

Таксист высадил меня на Харьковской горе там, где, если верить приложению, и находился «Оранжевый остров». Расплатившись, я вылез из такси и осмотрелся. Слева тянулась вереница спальных девятиэтажек с редкими светящимися окнами, справа раскинулся пустырь с бурьяном по пояс. Ни вывески, ни хотя бы фонаря между ними не наблюдалось, зато приложение бодро сообщило, что я прибыл в пункт назначения, и предложило оценить поездку.

– Пять звёзд, – вздохнул я, разглядывая траву. – За доставку в никуда.

Впрочем, удивляться тут нечему, в этом городе всё прячется под землю. Торговый квартал сидит в штольнях, нарывы в заводских тоннелях, так с чего бы ресторану стоять на виду?

Я пошел вдоль пустыря, высматривая люк или хотя бы вытоптанную тропинку, но ничего похожего тут не обнаружилось. Дойдя до края, вернулся к дороге и двинулся по новому кругу. Живот при этом безумно громко урчал требуя еды.

На третьем круге я зацепился ногой за что-то твёрдое и едва не растянулся в траве. Присев на корточки, раздвинул стебли и увидел торчащий из земли крошечный синеватый камешек. Он был величиной с ноготь. Я потянулся к нему надеясь выдернуть из земли, но тот не поддался. Зато поддался я.

Землю из-под ног выдернуло, а в следующую секунду я уже стоял на каменном полу посреди зала размером с хороший ангар. Под потолком висели гроздья лампочек, и горели они без всяких проводов. На сцене у дальней стены живой оркестр наяривал «Куклу колдуна», только на гуслях и чём-то вроде барабана из панциря неведомой твари, а на танцполе кружились пары.

Гном вёл в танце деваху на две головы выше себя и по джентельменски придерживал её за ягодицы. За ближним столиком жрали грибовуху пятеро боровичков. Они громко ржали и чокалась мутной жижей. Чуть дальше парочка рогатых упёрлась лбами друг в друга и о чём то спорили. Рядом с ними сидели дамы с рыбьей чешуёй вместо декольте и делали вид что возмущены поведением своих кавалеров.

Между всей этой публикой шныряли одарённые, и было их тут никак не меньше, чем духов. Вот тебе и «в Белгороде исчезли одарённые», не исчезли. Сидят и бухают.

Фоновое переливание я заглушил едва попал сюда. Во-первых чтобы не начать драку, а во-вторых чтобы потом не блевать скверной, а то мне и так паршиво. Пока я вертел головой, ко мне подошла старушка в цветастом платке и без единого слова, взяв меня за руку, повела за собой. После суккубов, липнувших ко мне последние дни, сухонькая бабушкина ладошка казалась чем-то почти родным, и хорошо, что шлёпанцы лежали в инвентаре, иначе бабуля недосчиталась бы золотых серёжек, а может и вставных зубов.

– Эммм… Я вообще-то поесть зашел, – на всякий случай уточнил я.

Старушка кивнула и, доведя меня до пустого пятачка между столиками, топнула ногой. Из каменного пола, разбрасывая крошку, полез гриб. Толстая ножка вытянулась мне по пояс, а плоская шляпка раздалась вширь и застыла столешницей. Следом рядом вырос второй гриб, поменьше, со спинкой из сросшихся шампиньонов. Стул, значит. Я потрогал стол пальцем, гриб был тёплым и плотным, весьма приятным на ощупь.

– Вы боровик? – растерянно поинтересовался я, не сводя глаз с мебели.

Провожатая загадочно улыбнулась и вместо ответа щёлкнула пальцами. Над моей головой пронеслась фея и швырнула на стол кожаную папку с меню, а когда я поднял глаза, старушки уже и след простыл.

– Вот это я понимаю, сервис, – оценил я и открыл меню.

Ресторанный уровень тут был не только в обслуживании, названия в меню шли одно другого страннее. Напротив каждого блюда стояли две цены, в монетах и в рублях, и рублёвые радовали глаз. Радовали разумеется если здешнее заведение рассматривать как ресторан высокой кухни, а не как странную забегаловку.

Уха из теневого палтуса стоила две с половиной тысячи, а стейк из мраморной говядины подземного откорма четыре двести. Морс из фрюйхелей и вовсе стоил семьсот рублей. Что такое фрюйхель я понятия не имел, но решил заказать. Интересно что значит «мясо подземного откорма»? Мне же не придётся с ним сражаться перед тем как съесть?

Перелистнув страницу я утонул в море кондитерки. Десерты занимали целый разворот, и на нём я завис надолго. Среди тирамису и чизкейков красовалась «Анна Павловна» за тысячу шестьсот. Я моргнул и перечитал. Не Анна Павлова, а именно Павловна, выходит, безе с кремом при рождении выдали отчество, и теперь к нему полагается обращаться на «вы». Я заржал так, что рогатая парочка покосилась на меня. Такое я просто обязан попробовать.

Сбоку послышалось сопение, это Пифон перетёк с моего плеча на стол и, вытянув шею, уставился в меню, а с раздвоенного языка уже капала слюна.

– Нечего гипнотизировать меню. Выбирай, что будешь, – разрешил я.

Змей ткнул хвостом в стейк, а затем, подумав, в Анну Павловну. Откуда у сборщика трофеев тяга к десертам, я спросить не успел, над столом уже зависла крохотная фея, не больше воробья. Крылья стрекотали, а в руках она держала листок, на котором значился весь мой заказ, которого я ей не называл! Она что мысли мои читает? Подумал о том что хочу сдёрнуть с неё кружевное платье и фея тут же покраснела. Ну точно читает мысли.

– Всё верно. И платье можно не снимать, – улыбнулся я, а фея показала мне язык, написала на листке «ожидание пятнадцать минут», и упорхнула в сторону кухни.

Четверть часа нужно было чем-то занять, и я принялся осматриваться. В дальнем углу гном и одарённый боролись на руках, причём боролись странно. Стоило гному впечатать чужую ладонь в стол, как ему подносили кружку пива. Как только он выпивал напиток, схватка продолжалась и так до тех пор, пока кто-то не свалится под стол в крайней степени алкогольного опьянения.

Правее устроили закуток для дартса, с мишенью отрастившей паучьи лапки. Она носилась туда сюда, уворачиваясь от дротиков. Один из них она умудрилась отбить ногой, и он воткнулся бросавшему в шляпу.

Ещё дальше притулился автомат с боксёрской грушей, и над ним висела табличка с правилами. Бьёшь грушу, а в ответ прилетает удар той же силы. Если ударил со всей дури и устоял на ногах, получай скидку двадцать процентов на всё меню. Прикинув, что я могу сэкономить тысячи три, я уже привстал, но тут же сел обратно. Крупный мужик врезал по груше, а та так саданула его в ответ, что здоровяк полетел на пол выплёвывая зубы. Пожалуй дешевле заплатить по счёту, чем за вставление зубов.

Рядом ютилась зона фехтования заставившая меня забыть про всё на свете. Там возвышался шестирукий автомат, и в каждой из шести рук он держал по рапире. Парень лет двадцати закинул в прорезь монету и, отсалютовав железяке своим клинком, встал в стойку.

В следующий миг автомат обрушил на него шквал ударов. Шесть рапир мелькали с такой скоростью, что удары сливались в один смазанный росчерк. Парень, неожиданно для меня, парировал все выпады до единого и успевал отвечать, звонко щёлкая по железным запястьям.

Я невольно пошевелил пальцами, вспомнив про Дырокол в инвентаре. Смогу ли я так же? Что-то очень сомневаюсь. И тут дело не в ловкости, с ней у меня полный порядок, вот только не хватает умения обращаться с клинком. А у парнишки невооруженным взглядом видна академическая выучка. Не удивлюсь если он состоит в олимпийском резерве.

Веселье кончилось, когда под ногами бойца начал меняться пол. Сперва каменные плиты вспучились и рассыпались булыжниками, но фехтовальщик лишь переступил на них, не сбившись с ритма. А потом камни покрылись льдом. Знакомая беда, я сегодня на инее чуть на шпагат не сел. И тут везение парня закончилось. Нога уехала вбок, и, пока стойка разваливалась, три рапиры одна за другой врезались ему в живот.

Острия, к счастью, были затуплены, иначе ресторан лишился бы клиента, но парень всё равно рухнул на пол и выпучив глаза закашлялся. Тем не менее зал взорвался аплодисментами и криками поддержки. Ему хлопали гномы, свистели демоны, а подлетевшая фея надела на голову бумажную корону.

Что случилось с бумажным королём я так и не узнал, ведь принесли еду. Тарелки выставили на стол сразу три феи, причём миску с ухой две из них тащили на манер носилок.

Выглядела уха, мягко говоря, необычно. В бульоне лежали покрытые тьмой куски рыбы. Не тёмной корочкой и не соусом, а именно тьмой, которая клубилась над тарелкой, будто скверна над крышами «Белсинтеза». Посмотрев на палтуса с подозрением, я точечно направил на миску переливание, чтобы не зацепить соседей, но ничего не почувствовал. Перед глазами всплыла рамка.

Из скверны тут только твой скверный характер:)

– Да иди ты, – усмехнулся я и подцепил кусок рыбы ложкой.

Подул на него, а после зажмурившись, отправил в рот. На удивление хорошо! Даже не так! Просто восхитительно! Бульон наваристым, а рыба таяла на языке. Чёрная плёнка на ней была копчёной корочкой, только без привкуса дыма, но голову кружила так, будто я полными лёгкими этот самый дым вдохнул.