Текст книги "Чёрт из Чертаново (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Подъехав к складу, я собирался сдать вверенные мне велик и термосумку, но зазвонил телефон. Кто звонит? Слон! Шучу. Это не та басня. Достав телефон из кармана я увидел на экране имя «Оля». Приложил трубку к уху и услышал взволнованный голос сестры.

– Дим, тут к нам очередной «друг» заявился. Спрашивал, где тебя найти можно.

Я нахмурился и перехватил телефон поудобнее.

– Как выглядел?

– Гладко выбрит, в белой рубашке и синих брюках, вежливый такой. Но взгляд его мне не понравился. Бегающий какой-то, как у наркомана.

– С наркоманами дружбу не вожу. Да и не способствовал я увольнению нариков, таких обычно владельцы бизнеса сами вышвыривают, – задумчиво проговорил я, тут же поняв, что это, скорее всего, был крысюк из автосалона, ведь описание на него очень похоже. – И что ответила?

– Как всегда. Мол, если вы друг Димы, то позвоните ему и спросите адрес сами, – с ноткой гордости произнесла Ольга. – Ну и телефон продиктовала. Само собой, цифры от балды назвала.

– Умница, всё правильно сделала. Если снова заявится, не открывай и сразу звони мне. Как мама?

– Всё так же. Ноги болят, с трудом ходит. – В трубке на секунду повисла тишина, а после Оля стыдливо произнесла: – Дим, не ругайся, но я тебе сейчас двадцать тысяч переведу на оплату кредита. Зарплату за прошлый месяц только сегодня прислали.

– Не выдумывай, – отрезал я. – Ты за мамой ухаживаешь, этого достаточно. С кредитами я сам разберусь. Лучше детям конфет купи, а оставшиеся деньги спрячь подальше от Толика, а то, как обычно, пропьёт всё.

– Дим, я так не могу. Ты ведь пашешь до потери пульса и всё из-за моей глупости, – всхлипнула она и затихла.

– Оль, успокойся. Если переведёшь мне деньги, я их обратно отправлю. И будем ими с тобой жонглировать, пока ты не сдашься.

Сестра тихо выдохнула и прошептала дрожащим голосом:

– И за что мне такой золотой брат достался?

– Это компенсация за отца-ублюдка, – ответил я, улыбнувшись.

Ольга грустно усмехнулась, а из глубины квартиры донесся громкий пьяный вопль и звук чего-то упавшего на пол.

– Толик опять бухой в кашу? – уточнил я, хотя ответ был очевиден.

– Да. Снова собеседование завалил. – Ольга вздохнула так тяжело, что мне захотелось протянуть руку через телефон и обнять ее. – Теперь топит горе в вине…

Толик человек неординарный. Работал много где, но нигде никогда не задерживался надолго. То сам уволится, то его попросят на выход. Я тоже пытался его пристроить на работу по знакомству, а потом мне эти знакомые звонили и говорили: «Дима, мать твою, ты кого нам подсунул?».

После этого я решил, что Толика трудоустраивать больше не буду, себе дороже, а он всё равно свалит, обвинив окружающих во вселенской несправедливости! Одним словом, у человека творческая натура и позиция «Не виноватая я! Он сам ко мне пришел!» И да, должен отметить, что он не обычный алкаш, а творческий и пьёт только вино. Гурман хренов.

– Тогда жди, через полтора часа буду у вас и тучи разведу руками. – Не дожидаясь возражений, я нажал на сброс вызова.

Ох уж этот Толик со своей творческой натурой. Сегодня он хочет стать художником, завтра музыкантом, через неделю решает, что его призвание это гончарное ремесло. Попутно пытается устроиться на любую работу, начиная от дворника и заканчивая машинистом поезда. И куда бы он не шел, великий и могучий пинок преследует его зад. Дяде под сорокет, а он до сих пор не понял, кем он хочет быть.

Да, знаю. Определиться сложно, многие и за всю жизнь не понимают, кто же они такие. Однако лишь единицы лезут в бутылку и вылетают с любой работы, куда с трудом устраиваются батрачить. Если бы Мир выбрал лейкоцитом Толика, то он точно бы стал дегустатором грибовухи Мухоморыча.

Вернувшись на склад, я сдал термосумку и велосипед сонному Кириллу, который за прошедшие часы стал лишь более разбитым. Я расписался в помятой тетрадке и вышел на улицу, вдохнув свежий, прохладный и вечерний воздух… Вечерний, сука…

Совсем забыл, что ночь темна и полна соблазнов. Тьфу! Оргазмов… Нет, не то что-то. Во! Ночь полна чудовищ. Точно. А я один, с ножичком в кармане, стою в тёмном переулке. Не порядок. Хотя-я-я, всё не так уж плохо. Я достал телефон, чтобы посмотреть время, и увидел СМС о зачислении на карточку аж 1 850 рублей.

– Отлично. Я почти удвоил свое состояние за полдня работы, – усмехнулся я, убирая телефон, и пулей рванул в сторону «Московского проспекта» – так называется торговый центр, стоящий на Московском, мать его, проспекте. Да, вот такие у нас креативщики. Я всё жду когда новый рынок назовут «Новый рынок», креативщики точно до этого додумаются, это лишь вопрос времени.

На бегу я вызвал такси до Чертовиц. Именно там и живёт моя сестра с мамой. Давным давно мама переоформила дом на Олю, когда та вышла замуж, а я и не возражал. Всё равно я хотел переехать в Воронеж. Если бы я знал что папаша сядет Оле на уши и убедит заложить семейное гнёздышко, я бы драл глотку до последнего, не позволяя маме переписывать дом на сестру. Со мной бы этот гражданин точно договориться не смог.

Подумав о Чертовицах, я вспомнил, как мы с моим другом Сашкой называли Чертовицы не иначе как Чертаново! Это один из районов Москвы. Почему-то нам тогда казалось, что такое название делает наш посёлок чуть более благополучным, что ли.

Телефон завибрировал сигнализируя что таксист нашелся. Причём нашелся он за считанные секунды. Ещё бы. Поездка в один конец стоит аж полторы тысячи рублей и столько же обратно. Как понимаете, сегодня я потрачу почти в два раза больше, чем заработал курьером. А как иначе? Кто разведёт тучи, если не я?

Вот только такси ждать аж пятнадцать минут. Но это даже хорошо. Успею заскочить в гипермаркет «Лента» и прикупить тортик. Не с пустыми же руками являться в отчий дом, тем более вчера у меня был день рождения.

Зайдя внутрь, я прошел мимо стеллажей с крупами и макаронами и остановился у витрины с тортами. Выбор, прямо скажем, впечатлял. Десятки наименований, даже глаза разбегаются. Я протянул руку и взял первый тортик. Перед глазами тут же появилось синеватое окошко:

Т орт «Эстерхази»

Свежесть: 2/10

Вердикт: Чрезмерное содержание консервантов и красителей. Обнаружены бактериальные экзотоксины и эндотоксины. Шанс отравиться стремится к бесконечности. Рекомендуем воздержаться от употребления данного изделия. В случае если поедание торта неизбежно, приготовьте свободный туалет и завещание.

Ого! Мир не только подсвечивает сверхъестественную гадость, но ещё и помогает выбрать продукты? Занятно. Весьма занятно.

Улыбаясь, я стал ходить от тортика к тортику, пытаясь выбрать тот самый, неиспорченный. Таковым оказался:

Торт «Наполеон»

Свежесть: 8/10

Вердикт: Москву он уже не захватит, но ваше сердечко вполне может.

Мир забавный товарищ. Его комментарии почему-то всё время заставляют меня улыбаться. Жаль, он не встроил в систему какую-нибудь базу знаний или обучалку для вновь прибывших одарённых. Я бы с радостью прочёл всё от корки до корки.

Схватив торт, я побежал на кассу самообслуживания. Пикнул штрихкод, приложил телефон к терминалу, лишаясь тысячи двухсот рублей, и пулей рванул на выход, чтобы успеть сесть в такси. Ушлый водила запустил счётчик бесплатного ожидания за две минуты до того, как приехал на место. Однако от меня он не получил даже лишней копейки. Едва машина остановилась на парковке, я тут же запрыгнул внутрь.

По недовольной морде таксиста можно было понять, что он «очень рад» моей пунктуальности. Мы тронулись с места и шустро помчались в сторону Чертовиц. За стеклом мелькали фонари, вывески магазинов и темные силуэты деревьев вдоль обочины.

По дороге я прокручивал в голове события дня. Утром проснулся на полу кухни, отравленный грибовухой. Днем обнаружил, что могу откачивать негативную энергию, и едва не загнулся от этого. Зато получил резиновые шлепанцы с бонусом к ловкости и повысил силу. А ещё я накопил семнадцать очков кармы и, вероятно, в ближайшие дни получу новый уровень. Можно сказать, что дела идут в гору.

Плавно машина свернула с трассы и покатила по грунтовке, подпрыгивая на ухабах. Впереди показались редкие огни поселка Чертовицы. Если доживу до старости и меня не сожрут бешеные псины или не пристрелят дармоеды, которым я помог освободить занимаемые должности, то обязательно напишу мемуары о собственной жизни и назову их «Чёрт из Чертовиц».

Мы проехали мимо знака «Чертовицы», и я подумал что лучшего места для ребёнка не придумаешь. Есть свой пляж, какой-никакой лес, а соседи знают друг друга по именам. Идеальное место, чтобы бедокурить, взрослеть и копить сотни воспоминаний которые будут согревать оставшуюся жизнь.

Мама, кстати, тоже выросла в Чертовицах, а в двадцать лет поехала с подружками на экскурсию в Москву. Там-то она и познакомилась с отцом. Он угостил ее мороженым у ВДНХ, а после стал рассказывать о достопримечательностях столицы, хотя сам был с крайнего севера и в Москве провёл от силы два дня. Отец всегда любил покрасоваться энциклопедическими знаниями, да и харизмы ему не занимать.

А потом всё закрутилось. Через полтора года после знакомства родилась Оля, и встал вопрос жилья. Москва даже в те времена была не по карману двум молодым родителям. Мать предложила переехать в Чертовицы к её родителям, но отец упирался. Он бредил покорением столицы, строил бизнес-планы, которые так никогда и не осуществит.

В итоге отец сдался и переехал, а после прожил счастливо больше тридцати лет. По крайней мере, нам так казалось. Он работал, растил нас с Олей и по выходным ходил на рыбалку. Нормальная жизнь, о которой большинство людей и мечтает.

А потом что-то сломалось. Он снова начал грезить бизнесом, говорить, что жизнь проходит мимо и что он создан для большего. Видать, кризис среднего возраста немного запоздало схватил папашу за глотку.

– Приехали, – бросил таксист, останавливаясь возле ворот.

Слева и справа от нашего дома как грибы выросли коттеджи. С виду красивые, бедные внутри. Понастроили хибар под сдачу, вот и едут сюда люди, чтобы гульнуть на широкую ногу и искупаться при случае. А тех, с кем я вырос, практически не осталось. Распродали дома и уехали в поисках лучшей жизни. Я их не осуждаю, сам такой же. Снял жильё в Воронеже и тружусь потихоньку.

Выбравшись из машины, я открыл калитку и увидел двухэтажный старый домик. Тут давно следовало сделать ремонт и облагородить территорию. Вот только всё это стоит неподъёмных денег. По крайней мере, пока неподъёмных.

Закрыв за собой калитку, я прошел по гравийной дорожке через палисадник к крыльцу. Слева расположился огород, будь он неладен. Каждое лето я ишачил на нём, пропалывая, поливая, сажая и выкапывая картошку.

Да, частный дом для моих родителей был не местом отдыха, а способом выжить в непростые времена. Картошка своя, помидорчики, огурчики, а ещё грыжи и протрузии в довесок. Здоровье оно ж бесплатное, верно? А картошечка денег стоит!

Вздохнув, я сделал пару шагов и замер. За углом дома, в тени между стеной и старой яблоней, тускло мерцали два красных огонька. Располагались они на уровне собачьей морды…

Я инстинктивно рванул к крыльцу, на бегу нащупывая в кармане нож. Да, можно было бы прикормить чудовище тортом и истыкать его заточенной железякой ради дополнительной монетки. Вот только в успехе этого предприятия я не уверен. Скорее всего, меня загрызут, на шум выйдет сестра и увидит, как я истекаю кровью посреди двора, а потом загрызут и её, если твари конечно нападают на обычных людей. Так себе перспектива.

Влетев в дом, я захлопнул за собой дверь и только после этого выдохнул. В прихожей горел тусклый свет и пахло вареной картошкой, а из кухни выглянула Оля в перепачканном мукой фартуке. Сестра на десяток лет старше меня, но умудряется выглядеть намного моложе своего возраста. Худощавая, с собранными в хвост каштановыми волосами и когда-то горящими глазами. Сейчас же в её глазах лишь усталость.

– Дим, ты чего? Выглядишь так, будто за тобой чёрт гнался. – Оля приподняла брови, окинув меня оценивающим взглядом, и улыбнулась.

– Может, так оно и было, – улыбнулся я в ответ, протягивая ей пакет. – Держи, я тортик привез.

– Да мой ты хороший, – протянула она, вытерла руки о фартук и обняла меня. – А мы тебе подарок приготовили. Или ты думал, что мы забыли о дне рождения?

– Я его всё равно не отмечаю, – скромно ответил я, хотя мне было приятно, что обо мне помнят и любят.

В этот момент дверь дальней комнаты распахнулась, и в прихожую вывалилось пьяное в хлам тело. Толик ухватился за дверной косяк, обрел подобие равновесия и уставился на меня мутными глазами. Синтетические штаны с вытянутыми коленями и майка-алкоголичка идеально подчёркивали образ его «творческой» личности.

– Димас! Здорова! С прошедшим тебя! – заорал он, распахивая объятия, и едва не упал из-за этого жеста. – Представляешь, а я на работу устроился! Ну как устроился? Почти. Короче, послали меня. Говорят, не подхожу компании по ценностям, – произнёс он заплетающимся языком и покачнулся. – А какие у меня, нахрен, ценности? Разве что трусы дырявые, и всё. Хе-хе!

Икнув, Толик выудил из кармана мятую сигарету и зашлепал тапками к входной двери, явно собираясь подымить на крыльце. Я перехватил его на полпути и аккуратно вытащил сигарету из пальцев.

– Толь, покуришь попозже, а сейчас попьем чайку с тортиком, да?

Толик с полминуты переваривал услышанное, а после пожал плечами и сдался.

– Ну ладно. Можно и тортик.

Я развернул его и подтолкнул в сторону кухни. Оля тут же приблизилась и шепнула на ухо:

– Да пусть бы шел курил, хоть не мешался бы.

– Он у тебя не буйный. Да и тортик куда полезнее курения.

Оля закатила глаза, но спорить не стала. Я же не хотел выпускать его во двор, потому что красные огоньки, будь они неладно, могли бы на него напасть. И тут бабка надвое сказала, что случится, если он таки выйдет покурить. Его порвут в клочья, и Оля останется вдовой или… Впрочем, других вариантов я не видел, а проверять их наличие желания не было. Уж точно проверять не на моей семье.

Не успел я зайти на кухню, как сверху по лестнице загрохотали босые пятки, и две крохи налетели на меня, пытаясь задушить в объятиях.

– Дядя Дима приехал! Ура! – завизжали Лёшка и Светка, облепив меня с двух сторон. – С днём рождения! Желаем тебе счастья побольше…

Лёшка тут же добавил:

– И девчонок побольше!

Света обожгла его строгим взглядом, а мальчугану было плевать. Пятилетний паренёк запрыгнул на меня и попытался заползти на спину, но у него ничего не вышло. Семилетняя Света повисла на руке заставив меня присесть на корточки. Я погладил Свету по волосам, а Лёшку по кудрявой макушке.

– Спасибо! – хохотнул я и посмотрел на Лёшку. – Ого, как ты вымахал! Выглядишь сильным. А ну, покажи бицуху!

Лёшка широко улыбнулся, демонстрируя выбитый передний зуб, задрал рукав футболки и напряг тощую ручонку.

– Во! – гордо выпалил он, демонстрируя бицепс.

Правда, бицепс можно было бы разглядеть, только подключив фантазию. На деле же он сливался с остальной частью руки совершенно не выделяясь.

– Настоящий силач! – засмеялся я. – Забирай у мамы пакет с тортиком и неси на стол.

– Тортик!!! – взвизгнул Лёшка так, что у меня зазвенело в ушах, выхватил пакет у Оли и рванул к столу, топая пятками по потёртому линолеуму.

Я повернулся к Свете. Девочка теребила край ночнушки с нарисованными котиками и смущенно переминалась с ноги на ногу.

– Свет, мне тут шепнули, что кое-кто закончил первый класс на сплошные пятерки.

Света покраснела и спрятала руки за спину.

– Я считаю, что ты умница и за такое достижение должна получить награду. Хочешь велосипед?

Глаза девочки вспыхнули и тут же погасли.

– Дядя Дима, это же дорого. Ничего не нужно, я просто так хорошо учусь, не ради награды. Мне нравится в школе.

Чёртов Толик. Оля пашет на трёх работах, чтобы семью содержать. Если бы не его творческая натура, то у детей давно был бы ворох игрушек, поездка на море и велосипед. Сейчас же у них есть понимание дороговизны всего на свете.

– Что значит «дорого»? Ты что, не знала, что твой дядя – подпольный миллиардер? – наигранно возмутился я. – Да сам Илон Маск у меня на бутылку занимает! – Тише я добавил, повернувшись к Оле: – Вообще его зовут Валера, и он алкаш, но как-то по пьяне представился Илоном. – Оля захохотала, с невероятной теплотой смотря на меня, я же вернулся к Свете: – И вообще, что значит «не нужно»? Лето в разгаре, у вас речка под боком, будешь на велосипеде туда гонять. Я его, кстати, уже заказал, через неделю привезут.

Щеки Светы залились румянцем, и она подняла на меня блестящие глаза.

– Красненький?

– Красненький, – кивнул я.

Света обхватила меня за шею, стиснула изо всех своих семилетних сил, а потом отпрянула и понеслась, вопя на весь дом:

– Ура-а-а! У меня будет красненький велик!!!

Оля проводила дочь взглядом и вполголоса поинтересовалась:

– Ты ведь ничего еще не заказывал?

– Конечно, нет, – ухмыльнулся я. – Зато теперь я знаю, что ей нужен именно красненький велик.

Осталось лишь заработать на этот велик. Впрочем, у меня в запасе имеется неделя, всяко успею.

Сестра положила голову мне на плечо и вздохнула.

– Дим, ну что бы мы без тебя делали?

Ответить я не успел – из маминой спальни на первом этаже донесся бодрый голос:

– Дима, что ли, приехал?

– Да, мам, я дома! – крикнул я и, подмигнув Оле, направился к комнате.

Дверь спальни была приоткрыта, я вошел, и в нос ударил запах лекарств. Мази и настойки в пузырьках выстроились на прикроватной тумбочке, а воздух насквозь пропитался корвалолом.

Мама полулежала, подложив под спину две подушки, и смотрела новости по телевизору. За последний год она заметно постарела, но в глазах теплилась задорная искорка. Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Мама, в отличии от остальных, не сыпала поздравлениями, так как уже поздравила меня в пять утра первого числа. Ох уж эта привычка поздравлять раньше всех…

– Как ты?

– Да как? – Она махнула рукой. – Подагра замучила, с утра ноги, считай, не ходят, да и так по мелочи. Но это ладно. Ты-то как? Не встретил ещё ту самую?

– Мам, я женат на работе, – улыбнулся я. – А в остальном всё отлично. Руки-ноги на месте, и на том спасибо.

– Молодец ты, Димка, работящий. Весь в отца пошел. – Она грустно улыбнулась, а я невольно отвел взгляд, стараясь не морщиться от такой похвалы.

Три года назад мы с Олей решили не рассказывать маме правду, боясь, что это уничтожит и без того подорванное здоровье. Мама до сих пор думает, что отец пропал без вести и его рано или поздно найдут. Лучше так, чем правда, в которой отец бросил семью ради тридцати миллионов и черногорского солнца.

– Мам, я тортик привез. Давай помогу подняться и пойдём пить чай.

– Сладкоежка. Такой же, как отец.

С ностальгией в голосе произнесла мама, закряхтев, слезла с кровати, и мы медленно побрели на кухню. Мама опиралась на мою руку и морщилась на каждом шаге от боли. Подагра еще та зараза, особенно летом, когда ноги отекают от жары. Лекарства от неё не существует, можно только спасаться обезболивающими, диетами и тысячами БАДов, которые обещают исцеление, но в конечном итоге оказываются бесполезны.

На кухне тем временем вскипел чайник. Пока Оля нарезала торт, детишки носились вокруг стола как дикари, пытаясь мазнуть пальцем отхватив побольше крема. У Светы получалось так сяк, а вот Лёшка перемазаться кремом от уха до уха, не дожидаясь официального начала чаепития. Где он столько крема в наполеоне раздобыл?

Толик занял место у окна и потихоньку начал трезветь. Я усадил маму рядом с собой, Оля разлила чай по разномастным кружкам, и мы приступили к трапезе.

Было тесновато, но уютно. Детишки уплетали торт, будто соревновались, кто больше слопает. Оля ласково их ругала и подкладывала добавки, а я сидел с кружкой в руках и наслаждался моментом. Хорошо мне здесь, среди галдежа и запаха заварки «Принцесса Нури». Рядом люди, ради которых я каждый месяц отдаю банку часть своей жизни, и ни секунды об этом не жалею.

Толик всадил две кружки крепкого чая, глаза прояснились, и его понесло. Он вещал о значении Третьяковской галереи в мировом искусстве, о Шишкине с Левитаном, о том, почему русский пейзаж повлиял на импрессионистов.

Мама слушала это не в первый раз, но всё ещё умилялась образованности зятя. Оля же молча мыла посуду, тихонько вздыхая. Видно, думала: «Лучше бы ты в дом кусок хлеба принёс, чем очередные бредни рассказывал…»

Я же в который раз поражался тому, что в голове Толика уживаются энциклопедические знания об искусстве и совершенная неспособность задержаться хоть на какой-то на работе дольше месяца.

Когда чай был допит, а от торта осталась одна коробка, мне вручили подарок! Конверт, в котором лежал сертификат в «картинг». Оля сказала, что я слишком много работаю и хотя бы порой должен отдыхать. Так бы она подарила деньги, но знает ведь, что я их закину в кредит. Вот и пытается хоть как-то облегчить мою ношу.

Забрав подарок, я помог маме вернуться в спальню. Она легла, а я поправил одеяло и выключил свет.

– Спасибо, что заехал, сынок, – прошептала она, закрывая глаза.

– Спокойной ночи, мам.

Бесшумно прикрыв дверь, я вернулся на кухню. Оля провела мимо меня зевающих детишек на верх. Те хоть и выглядели сонными, но требовали продолжения банкета! Проводив их взглядом, я заметил, что Толика за столом уже нет. Зато входная дверь была приоткрыта.

Я вышел на крыльцо, сжимая в кармане нож, и первым делом осмотрел двор. Фонарь у калитки бросал мутный желтоватый свет на дорожку, за забором темнел соседский участок, а под яблоней, где недавно горели красные огоньки, было пусто. Может, тварь смекнула, что, полакомившись Толиком, сдохнет от алкогольной интоксикации и ушла?

Толик обнаружился на лавке у крыльца, дым его сигареты ввинчивался в теплый вечерний воздух. Я сел рядом, и какое-то время мы молчали под трескотню сверчков.

– Ну, рассказывай, – негромко произнес я.

Толик тяжело вздохнул и стряхнул пепел прямиком на собственный тапок, даже не заметив этого.

– Да чего рассказывать, Дим? Обуза я. Куда ни устроюсь, отовсюду гонят. Ты меня уже три раза на работу пристраивал, и чего? Увольнение и очередной запой.

Он затянулся и уставился в темноту за забором. Со второго этажа через открытое окно доносился голос Оли, уговаривавшей Лёшку лечь в кроватку.

– Я, понимаешь… – он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: – Когда снова без работы остаюсь, прихожу домой и вижу Олькин взгляд. А он такой… Не презирающий нет, скорее с жалостью. Смотрит на меня, как на брошенного щенка, а у меня сердце разрывается. Чувствую себя ничтожеством. Оно ж для мужика ничего хуже жалости нет. Понимаешь? Вот я в бутылку и лезу, чтобы забыть о неудачах, о Олькином взгляде, о том, как ненавижу сам себя… – Он выпустил дым и замолчал.

Я же завис на мгновение, глядя на него. Вокруг Толика заклубилось едва различимое черное облачко. Тоненькие нити скверны липли к нему со всех сторон, подпитываясь отчаянием. Видел их только я. Для самого Толика это наверняка ощущается обычной тоской, а на деле его потихоньку подъедает дрянь, из которой потом… А это что за хрень⁈

Из-за плеча Толика выглянул слизняк, похожий на улиток, которых жрут французы. Только этот был зубастым, а его ракушку покрывали тонкие и острые шипы. Слизняк разинул зубастую пасть и с наслаждением впился в шею Толика, от чего тот тут же шлёпнул рукой себя по шее, но рука прошла сквозь зубастую тварь.

– Знаешь, порой сдохнуть хочется… – добавил Толик, смотря в пустоту.

– Дурак ты. У тебя жена – золото, двое детишек, а ты в петлю собрался. Всего-то нужно найти работу по душе, – мягко произнёс я, не сводя взгляда с улитки, которая следила за мной одним глазом. – И не переживай, с работой что-нибудь придумаем.

– Да чё тут думать? – Толик ожесточенно затушил окурок о край лавки. – Нет для меня нормальной работы. Подсобником ишачить? Так у меня спина больная. Остаётся только… – он замялся и добавил чуть тише: – как ты и сказал, голову в петлю – и конец страданиям. Олька себе кого-нибудь получше найдёт, а ты за ребятишками присмотришь.

Черное облачко вокруг Толика сгустилось закручиваясь в тонкую спираль и потянулось в сторону паразита. Смотря на это, я схватил Толика за шею и притянул к себе. Я упёрся лбом в его лоб, но не для того, чтобы поговорить по душам, как делают алкаши, а для того, чтобы Толик не понял, что я делаю.

– Толя, если полезешь в петлю, я тебя оттуда вытащу и морду набью. Усек? – серьёзно сказал я, нащупал колючий панцирь и дёрнул его в сторону.

Улитка с влажным чавканьем оторвалась от шеи Толика и полетела на землю. Разинув зубастую пасть, она зашипела и ме-е-едленно поползла к нам. Спустя секунду Толик покосился на меня и заулыбался. Чернота вокруг него поредела, а нити скверны стали исчезать.

– Ты прав. Чёт накатило на меня. Даже не знаю… – Растерянно произнёс он. – Хороший ты мужик, Димка. Спасибо, за поддержку.

– Обращайся, – ответил я, отпустив его.

Толик бросил окурок в банку, стоящую на краю лавочки, и, хлопнув ладонями себя по коленям, поднялся.

– Ладно. Пойду я спать. А завтра на биржу труда загляну, должно же что-то найтись для меня. Верно?

– Вот это другое дело, – одобрил я. – Толь, скажи Оле, что я уехал, такси уже подъезжает.

– Передам. – Толик кивнул и скрылся за дверью.

Зубастая улитка с печалью проводила Толика взглядом глаз на длинных усиках, а я поднялся с лавки и улыбнулся.

– Вижу ты не наелась. Тогда я угощу тебя десертом.

Улитка попыталась развернуться и уползти прочь, но кто ж ей позволит? Со всего размаха я припечатал слизняка пяткой, да так, что зелёная гадость расплескалась во все стороны. Впрочем, останки слизня быстро засветились золотистым и стали таять в воздухе, а Мир наградил меня новым сообщением:

Вы уничтожили энергетического паразита. Получено 2 ОК.

Увы, на этот раз монеток не дали. Но даже так я не расстроился.

Проведя подошвой по траве, я попытался стереть зелёную слизь, если она там осталась. Пока я не тяну на истребителя демонов, но со слизняком справиться могу. Это уже радует.

Кстати! В Галерее Чижова и в автосалоне негатив закручивался в тугую спираль и утекал вниз, просачиваясь сквозь пол. А у нас под домом как раз имеется подвал…

Глава 5

Автобус тащился по вечернему Воронежу, никуда не спеша. В салоне было полно пассажиров, лениво листающих ленту новостей. Одной из них была Дарья продавец консультант магазина «Наследие». Прислонившись виском к прохладному стеклу, она провожала взглядом проплывающие мимо витрины. В наушниках играл Макс Корж, говорящий, что выбирает жить в кайф.

Девушка радовалась что рабочий день наконец закончился. Правда, управляющий выпустил ее на полчаса позже, прося выполнить дурацкие поручения, и даже не подумал извиниться. Зато трижды предложил сходить в кино и трижды получил отказ.

Дарья разблокировала телефон, и палец сам потянулся к иконке «ВКонтакте». В поиске она набрала «Дмитрий Караваев», хотя могла и не набирать: страница давно была сохранена в закладках.

Под аватаркой светилась серая надпись «Был в сети 3 года назад», а с самой аватарки, улыбаясь, щурясь от солнца улыбался Караваев. В расстегнутой ветровке на фоне горного склона. Дарья всякий раз гадала, что должно случиться в жизни человека, чтобы он настолько забил на соцсети. Палец нажал на вкладку с фотографиями, и она принялась смотреть фото, которые уже видела сотню раз.

Вот он на корпоративе в зеленом галстуке смеётся в камеру с бокалом. Следом шла рыбалка, где он с друзьями держал здоровенную щуку и откровенно гордился уловом. Дальше начинался Алтай с палатками на берегу горной реки, и от этих кадров Даше хотелось бросить всё и уехать подальше от цивилизации. Туда, где тихо, весело и есть вот такие люди.

На каждой фотографии Дмитрий улыбался. Дарья же смотрела на него и понимала, что беззаботный парень из ленты и сегодняшний Караваев с бледной физиономией и синяками под глазами это два разных человека.

Она пролистала еще немного и задержалась на фото, где серьезный и сосредоточенный Караваев стоял в деловом костюме у входа в офис. Подпись под ним гласила: «Первый день на новой должности. Мама, я банкир!» Дарья фыркнула, ведь даже в строгом костюме по его хитрым глазам читалось, что с его губ вот вот сорвётся очередная шутка.

Автобус дёрнулся и замер на остановке «9 Января». Дарья убрала телефон в сумку, протиснулась мимо дремлющей бабушки с авоськой и плавно сошла на тротуар. Двери с шипением закрылись, автобус пополз дальше, оставив девушку на пустынной улице, освещённой редко стоящими фонарями.

Каблуки зацокали по асфальту, Даша шла, думая о том, что неплохо бы поехать в отпуск, и тут же покраснела, так как в голове появилась мысль: «В отпуск с Димой». Она не знала о нём ничего. Просто молодой, красивый парень, кольца на пальце нет. Всегда вежлив с ней и любит пошутить, работает то ли аудитором, то ли детективном. Он был для неё весьма загадочной личностью, и именно эта загадочность манила к себе.

Дарья поправила наушники и полной грудью вдохнула воздух, настоянный на тополином пухе и выхлопных газах. Хорошо, что сейчас уже темно, температура упала, а значит, и такой воздух можно считать свежим, за неимением другого, разумеется.

Позади зашуршали шины, заставив Дарья инстинктивно ускорить шаг. Черный седан поравнялся с ней, тонированное стекло опустилось, и из окна высунулась лоснящаяся рожа управляющего Вячеслава Игоревича. Зачёсанные назад волосы блестели от геля, а на губах играла мерзкая улыбка.

– Даша! Какая встреча! Может, прокатимся? – пропел он елейным голоском, притормаживая у бордюра.

Дарья вытащила наушники и остановилась, внутри всё сжалось, причем не от страха, а от раздражения.

– Ты следишь за мной? – Она уставилась на управляющего в упор. – Я ясно дала понять, что между нами ничего не будет. Ни сейчас, ни потом.

– Ух, какая строптивая, – протянул управляющий, осматривая её похотливым взглядом. – Ну ничего, я и не такие крепости брал.

Он вырубил двигатель и выбрался из машины, дорогие туфли стукнули по асфальту, а на руке блеснули часы стоимостью в годовую зарплату Дарьи. Управляющий шагнул ближе и крепко схватил Дарью за запястье.

– Поедем в ресторан, покушаем, выпьем, а потом ко мне, может, фильм посмотрим, а может… – выдавил он приторным тоном, и Дарью передернуло от омерзения.

– Убери руки, пока я полицию не вызвала! – Она вырвала руку и отступила на шаг, прижимая сумку к груди.

Управляющий глухо рассмеялся.

– Полицию? И что они мне сделают? Погрозят пальцем и отпустят? Я ведь ничего не нарушил. Подъехал к сотруднице, предложил подвезти. Галантность у нас пока не запретили.