Текст книги "Чёрт из Чертаново (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– А то! Су-шеф ваш тот ещё жулик, – боровичок снял мухоморную шапку и стал обмахивать себя, так как от переедания ему было трудно дышать. – Цельный ящик мраморной говядины списал и три туши лосося. В ведомости накалякал мол, протухло. А когда шеф-повар ушел, су-шеф тихонечко погрузил это добро в сумки и уволок домой. Ну я не будь дураком, в сумку заглянул часом раньше. Мясо свежайшее, хоть сырым ешь.
– А ты молодец. Отлично справился с задачей, – улыбнулся я и размял затёкшую шею. – Бармен ворует, официанты воруют. Су-шеф и тот ворует.
– Кстати, помнится ты обещал курицу запечь? Я конечно не тороплю, но хотелось бы, таки получить обещанное.
– Усё будет в лучшем виде. А сейчас…
Начал было я вытащив телефон чтобы вызвать такси, но услышал душераздирающий вопль нарушивший ночную тишину.
От автора:
Это снова я, просто хочу сказать спасибо за то что ты всё ещё со мной и продолжаешь читать книгу, которую я пишу ночами напролёт.
Глава 13
Истошный женский крик долетел со стороны сквера. Не знаю зачем, но я сорвался с места и понёсся на звук. Я вовсе не герой и не пытаюсь спасти весь мир, однако руки сами собой стянули рюкзак на бегу и выудили из него мини-тяпку сотворённую небожителями Мурима.
Издали я заметил женщину лежащую на асфальте. Её ногу терзала огромная псина, помесь алабая с бетономешалкой. Псина явно одержимая, ведь её шерсть окутала чёрная дымка. Окровавленная пасть, здоровенные лапы, рычит так что волосы дыбом на голове становятся, а я всё бегу и на ходу прощаюсь с жизнью.
Я подлетел сбоку и со всего размаха рубанул тяпкой по хребту. Удар вышел звонким, сталь моего орудия завибрировала, даже в ладонь отдало болью, однако шерсть зверюги не пострадала, про спину и вовсе молчу. Тем не менее псина удар почувствовала. Взвизгнула и отскочила в сторону оставив бедную женщину в покое.
Пострадавшая лежала на асфальте вцепившись в прокушенную ногу из которой толчками шла кровь. Я не врач конечно, но выглядело это скверно.
– Звоните в скорую, живо! – рявкнул я на женщину пытаясь вывести её из шокового состояния.
Пострадавшая выпучила на меня глаза, а после встряхнув головой потянулась к сумочке лежащей в полуметре от неё. В ту же секунду псина припала к земле и прыгнула желая добить свою жертву.
– Фу! Падла! – только и успел выкрикнуть я.
Знаете. В детстве меня кусали собаки. Часто. Порой это были дворняги, порой породистые. Один раз даже ротвейлер за штанину грызанул, когда мы с Саней черешню воровали.
Так вот из этого опыта я понял одно. Если псина уже укусила тебя, то вырывать у неё из пасти эту часть тела нельзя ни в коем случае. Почему? Да потому что она начнёт трепать тебя из стороны в сторону разрывая ткани и ломая кости. И что же тогда делать? Лучше всего не попадаться бешеным псинам на глаза. Но раз уж попались, то можно попробовать затолкать руку поглубже в пасть шавки. Она начнёт давиться и отпустит вас. Вероятность срабатывания этого метода 50 на 50.
Сейчас же шанс успеха стремился к нулю, так как передо мной была не собака, а одержимое чудовище. Но привычка зараза такая сработала первой. Я сиганул вперёд прикрывая собой тётку и выставил перед собой руку, которую собака с радостью грызанула. Зубы моментально прокусили предплечье доставив мне непередаваемые ощущения. В ту же секунду тяпка со свистом опустилась на загривок псины содрав кусок шкуры.
Тварь замотала башкой и стала трепать меня из стороны в сторону. Я же пытался устоять на месте и бил в ответ, войдя в какой-то боевой раж. Она делает больно мне, я делаю больно ей. Сдохнет тот, кто первым сдастся. Кровь хлестала из предплечья и капала на асфальт, а я рубил и рубил до тех пор, пока тяпка не соскользнула в надбровной дуги собаки и не лупанула в глаз.
Зверюга взвизгнула и ослабив хватку отскочила назад. Я собирался наброситься на неё чтобы добить или прогнать, не знаю. Но тут на помощь пришел тот, чьей помощи я совершенно не ждал. Из-под тротуарной плитки вынырнул Борр. Мухоморыч с разбега запрыгнул псине на холку и сгреб ее уши в кулачки, натянув их на себя, будто вожжи.
– Но, пошла! – заорал он на собаку будто та была лошадью.
Псина взбрыкнула, пытаясь сбросить наездника, однако это было бесполезно. Из ног боровика полезли тонкие грибные нити и намертво приклеили его к загривку. Тварь завизжала и в ужасе рванула прочь, а Борр, широко улыбаясь, заорал на весь сквер:
– Мы поедем, мы помчимся, на собаке утром ранним… Ик!
Через пару секунд эта парочка скрылась в темноте. Готов спорить, Борр дегустируя блюда в ресторане, продегустировал и спиртного, иначе я не могу объяснить такой порыв храбрости. Нужно ему пару монеток выдать за спасение.
Я посмотрел на изжеванное предплечье, сжал кулак и скривился от боли. Кость цела, но боль адская. Пульсирует, ноет, стреляет. Жуть. Ещё и кровища течёт как со свиньи. Убрав тяпку за пояс, уцелевшей рукой я стянул с себя футболку. Ухватился за ткань зубами, а рукой потянул в другую сторону разрывая её на полосы. Половиной футболки я замотал ногу женщины, а второй половиной кое-как обмотал свою, орудовать одной рукой жуть как неудобно, но помереть от кровотечения до приезда скорой, ещё неудобнее.
– Спасибо вам, – с болью в голосе выдохнула раненая. – Если бы не вы, меня бы загрызли.
– Ой, да ладно вам. – беззаботно отмахнулся я. – Иду мимо, смотрю, укусы бесплатно раздают. Дай думаю и себе возьму. Халява же. Опять таки, лишние шрамы только добавляют брутальности. – натянуто улыбаясь пошутил я.
Женщина рассмеялась сквозь боль, и от её смеха даже мне стало легче. Хотя что значит легче? Скорая приехала минут через десять. Фельдшер оглядел её ногу, мою руку, вкатал нам лошадиную дозу обезбола, после чего нас погрузили в машину и повезли в травматологию. По дороге выяснилось, что мою соседку по несчастью зовут Лидия Николаевна и заведует она краеведческим музеем.
– Нас всего трое, – вздыхала она, пока фельдшер возился с ее ногой. – Экскурсовод в декрете, смотрительница на больничном, а теперь еще и я с ногой. Даже подменить некому, видимо придётся закрыть музей на пару месяцев, пока не поправлюсь.
Я тут же ухватился за этот шанс, поняв что лучшего экскурсовода чем забулдыга Толик, не найти.
– Не надо ничего закрывать! – Я аж приподнялся с сиденья. – У меня есть один очень эрудированный кадр, и он как раз ищет работу. Давайте я пришлю его к вам в палату, проведёте собеседование и если подойдёт, то наймёте его на пол ставки, а если нет, то не велика потеря.
– Ну не знаю, – засомневалась Лидия Николаевна. – А вы уверены, что он справится?
– Голову на отсечение даю! – Глаза мои, подозреваю, в этот момент горели нездоровым блеском. – Он вам по памяти расскажет о каждом экспонате Третьяковки и Эрмитажа. Более подкованного человека вы не найдёте при всём желании.
Лидия Николаевна покосилась на мою замотанную руку и согласилась. Видимо, решила, что человеку, спасшему её жизнь можно и довериться в столь щепетильном вопросе. А где-то в Чертовицах в этот момент мирно спал Толик и не подозревал, что его беззаботной жизни приходит конец.
Спустя десять минут в приемном отделении мной занялся хирург. Дядька с ручищами молотобойца и юмором от которого темнело в глазах.
– Был у меня пациент, так ему ногу оторвало, – произнёс он накладывая швы.
– И вы пришили её обратно? – с надеждой в голосе спросил я корчась от омерзения.
Боли я не чувствовал, но смотреть как игла входит и выходит из плоти стягивая края раны, то ещё удовольствие. Стоп! А зачем я вообще на это смотрю? Что-то от обезбола голова не варит.
– А зачем её пришивать? Сейчас знаешь какие протезы? – усмехнулся врач.
– Какие?
– Дорогие. – произнёс он отрезая нитку. – Если денег нет, то вот тебе пиратская нога выструганная из ветки и иди, покоряй океаны. А если деньги имеются, то можешь породниться с терминатором и готовиться к восстанию Скайнета.
– Ногу мне не оторвало слава богу, только руку потрепало.
– Тогда могу посоветовать заглянуть в зоопарк.
– Зачем?
– Ну как же? Руку засунешь в пасть тигру и вуаля! Мы сможем выдать тебе пиратский крюк. А если деньги есть…
– Да, да. Я смогу поставить роботизированную руку и превратиться в Т-1000. – закончил я шутку врача.
– Ну Т-1000 это ты загнул, а вот на руку от Т-800 можно рассчитывать. – улыбнулся врач. – Всё, готово. Слушай мои рекомендации и можешь быть свободен. Руку не беспокоить, с собаками не драться, с женщинами не… Хотя, с женщинами можно.
– Спасибо хоть это разрешили. – я пожал руку и собирался было выйти из кабинета, когда в кармане зажужжал телефон.
Я попытался его достать, но случайно сбросил вызов. Ну и ладно. Нужно будет пере… Ага. Уже перезвонили? Устало вздохнув я, выудил трубку здоровой рукой. Посмотрев на экран я похолодел. Звонила Оля. В третьем часу ночи. Обычно она в это время десятый сон видит. Значит, стряслось что-то серьёзное. Моментально подняв трубку я услышал голос сестры полный паники:
– Дима! Наш дом подожгли!
Глава 14
Дослушивать рассказ сестры я не стал.
– Еду! – крикнул я выбегая в коридор.
– Куда⁈ А уколы от бешенства? – заголосила медсестра выглянувшая из процедурного кабинета.
Уколы, вы бы меня и просто так не затащили их ставить. А после такого звонка и подавно! На бегу я тыкал в телефон вызывая такси. Пару раз чуть не выронил аппарат и мне назначили машину которую нужно было ждать целых полчаса! Ошалеть!
Выбежав на крыльцо, я увидел подъезжающую легковушку с шашечками. Ждать свой заказ я не стал, плюхнулся на заднее сиденье и заорал как бешенный.
– В Чертовицы! Живо!
– Э, ты чё горланишь? – обернулся водила. – Вообще-то у меня другой заказ. На Димитрова.
Я выгреб из кармана смятые купюры, среди которых мелькнула и пятисотка выданная официантом, и сунул ему в ладонь. Водила включил фонарик оценил свалившееся на него богатство и улыбнулся:
– Как скажешь, шеф! В Чертовицы, так в Чертовицы!
Всю дорогу я гипнотизировал темноту за окном и молил бога чтобы все были целы. Дом если сгорит будет чертовски обидно и жалко. Однако это избавит меня от долга по кредиту. Забрать то, чего нет, невозможно. Благо Оля постоянно страховала дом. За страховые выплаты в случае чего закроем кредит, а потом я заработаю на новый дом. На нормальный, а не как наша развалюха.
Водила всю дорогу топил как сумасшедший. Местами скорость превышала сто пятьдесят километров в час. В итоге до Чертовиц мы долетели минут за двадцать. Издалека я заметил зарево, а когда мы свернули налево перед нами оказался пожарный расчёт.
Пока я ехал дом уже потушили. Над улицей висел запах гари, а густые клубы дыма не успели рассеяться. мокрой золы. Пластиковый фасад дома сильно обгорел обнажив кирпичную стену. Окно Олиной спальни оплавилось и было разбито. Хорошо хоть огонь не добрался до шиферной крыши, а поменять пластиковые панели фасада и окно, плёвое дело.
Облегчённо выдохнув я увидел Олю. Она сидела на лавке у забора Оля и прижимала к себе перепуганных Лёшку со Светой. Я тут же подбежал к ним и обнял сестру.
– Целы? – спросил я и заозирался по сторонам, – А где мама с Толиком?
– Толик… – Оля всхлипнула. – Толик, с ним… – И разревелась.
Сердце болезненно кольнуло. Я рванул к машине скорой помощи, стоявшей поодаль с распахнутыми дверями. Бежал и молился чтобы с ними всё было в порядке. Но худшие опасения подтвердились…
Мама сидела перед телом Толика и гладила его по почерневшей руке. И нет, этот кретин не сгорел. Просто лежал на носилках.
– Что стряслось? – выпалил я останавливаясь перед ними.
– Да ничего. Дом загорелся, а я со своими ногами, только всех задерживала. – Мама виновато развела руками. – Толик взял меня на руки и спину сорвал.
– Но я всё же вытащил, – просипел Толик и скривился от боли.
Услышав это я едва сдержал смех рвущийся наружу. А вы говорите Кларк Кент, у нас свой супермен имеется! Даже со сорванной спиной вынес из огня любимую тёщеньку. Не алкаш, а золото!
– Герой! – Я улыбнулся и хлопнул его по ноге. – А я тебе как раз работу нашел.
По лицу Толика пробежала целая гамма чувств, от радости, до страха снова быть уволенным и тут к дверям подошел водитель скорой.
– Ну всё, хорош валяться. Обезбол уже подействовал. Вылезай.
– Может, ещё укольчик? – Толик с надеждой приподнялся на локте. – А то вдруг ночью спина разболится?
– Топай давай, – заржал водила. – Нам на новый вызов ехать нужно.
Я помог Толику слезть на землю.
– А ты чего голый? – спросил Толик косясь на повязку пропитавшуюся кровью.
– Внуков делал, по маминому заказу, да тут Оля позвонила. Представляешь? Девица ещё строптивая оказалась, набросилась на меня, давай зубами руку рвать! Жуть! – с честными глазами рассказал я небылицу.
– Странно всё это. – произнёс Толик, пока я маму придерживал под локоть. – Алкашом кличут меня, а белая горячка у тебя.
От этих слов я, мама и Толик залились смехом. Страшная ситуация, это я про сгоревший дом. Но рядом родные люди и как-то всё легче переносится. Ну погорели немного и ладно. Завтрашний день принесёт шанс подлатать дом, финансовое положение семьи и кучу других возможностей. Главное что мы вместе и у нас есть этот завтрашний день.
Мы подошли к Оле в момент когда пожарные сообщили, что можно заходить внутрь. Я заметил что один из пожарных смеётся и качает головой как бы говоря «вот это цирк». И тут мы все опомнились.
– А где Даша⁈
Повисла тишина. Мы переглянулись, и на лицах у всех проступил ужас. Про Дашу банально забыли. Она заселилась только вчера, и о её существовании на автомате никто не вспомнил.
Я влетел на крыльцо и через пару секунд распахнул дверь своей комнаты. Даша мирно спала в обнимку с подушкой. Ни вой сирен, ни топот пожарных ее не разбудили. Во сне она завозилась и прошептала:
– Дима, что ты делаешь… Не надо… Ну не при людях же…
Я полюбовался спящей красавицей и тихонько прикрыл дверь. Успокоив домашних, я помог маме лечь на кровать, укрыл её пледом, а после взял у Толика майку алкоголичку. К моему огорчению она села на меня как родная. Главное теперь не начать себя искать, попутно заливаясь вином.
Услышав рёв пожарной машины, я вышел на улицу и проводил наших спасителей взглядом. Красавцы. Отлично сработали. Если бы задержались на полчасика, то от дома ничего бы не осталось. Жаль денег нет, я бы с радостью выписал каждому премию из своего кармана.
Слева от нашего дома, я заметил соседа. Живёт он в особняке увешанном камерами. Чем занимается не знаю, по слухам то ли предприниматель, то ли в администрации работает. Но мужик нормальный. Здоровается, не врубает музыку по ночам. Правда имени его я так и не узнал за те пять лет что он живёт здесь.
– Сосед, выручай. – Окликнул его я, подходя ближе. – У тебя камеры улицу пишут?
– Обижаешь. – мужик с наслаждением затянулся и выпустил в воздух облако дыма. – Пишут в высоком разрешении, ещё и режим ночного виденья имеется. – он цокнул языком подчёркивая как много денег он слил на безопасность.
Что тут скажешь? Моё ему почтение за такую предусмотрительность. Будто знал что мой дом подпалят.
– Поделишься записью?
– Да без проблем. – кивнул он и потянулся к калитке. – Подожди тут, а то дети уже спят.
Через десять минут он вернулся и протянул мне флешку.
– Тут запись за последние сутки. – я потянулся чтобы забрать флешку, но мужик её зажал в кулаке. – Когда поджигателя посадят, расскажи кому вы так насолили. Уговор?
– Уговор, – улыбнулся я и тут же получил заветную запись.
Я поблагодарил соседа и отошел обратно к обгоревшему крыльцу, чтобы позвонить Егору Константиновичу. Моему другу из прокуратуры.
Гудки тянулись так долго, что я успел рассмотреть обгоревший фасад и прикинуть стоимость ремонта. Наконец трубку подняли, и оттуда донеслось сонное:
– Кто я? В смысле кто звонит?
– Вы Егор Константинович. – улыбнулся я. – А звонит вам Дмитрий Караваев.
– Дима, ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? – простонал мой друг из прокуратуры, и на заднем фоне что-то грюкнуло.
– Знаю, конечно. Три часа сорок две минуты, – отрапортовал я, глянув на экран. – А примерно час назад кто-то пытался спалить мой дом.
Сон с Егора Константиновича слетел мгновенно. В трубке зашуршало одеяло, скрипнула кровать, и голос зазвучал бодрее:
– Так. Давай по порядку. Кто подпалил знаешь?
– Пока не знаю, но есть зацепка в виде записи с камер. У соседа видеонаблюдение всю улицу просматривает, готов спорить что поджигателя засняло во всей красе.
– Тогда подъезжай в прокуратуру через полчаса. – Он помолчал и поправился: – Нет, лучше через час. Я хоть кофе выпью и умоюсь.
Я написал Оле СМС предупредив что уехал, а после вызвал такси и двинул в прокуратуру. По дороге посмотрел приложение банка и всплакнул от того что уже через день мне будет нечего есть, ведь все имеющиеся деньги я потратил.
Ночной Воронеж пролетал за окном пустыми улицами, я же смотрел на дорогу и всей душой хотел чтобы водила ехал быстрее. Не терпелось узнать кто же подпалил дом, ведь список недоброжелателей был обширным. Радует что страховка покроет ремонт, а если в выплатах и откажут, то плевать. Не так уж дорого восстановить утраченное.
Расплатившись с таксистом, я выбрался на тротуар у здания прокуратуры спрятанного за забором из бетонных плит. Подойдя к калитке я потянул ручку на себя, но дверь не открылась. Тогда я заглянул в небольшое окошко расположенное на уровне глаз в калитке и замер. Во дворе учреждения, между клумбой и служебной парковкой, клубился нарыв скверны размером с добрый арбуз.
Обнаружен нарыв скверны.
Концентрация: 71 единица.
Я невольно присвистнул и попятился назад. Даже в подвале родительского дома было сорок пять, а тут государственная контора, флаг на фасаде, и такая дрянь под окнами. Хотя чему я удивляюсь? Сюда годами стекаются жалобы со всей области, удивительно, что нарыв здесь всего один.
От этих мыслей по спине пробежал холодок и появилось липкое ощущение, что за мной наблюдают. Рука потянулась к рюкзаку, расстегнула молнию и нащупала деревянную ручку тяпки. Покусанное предплечье тут же прострелило болью. Свежие швы деликатно напомнили, что махать сельхоз инвентарём мне противопоказано.
Я огляделся по сторонам. Улица пустая, фонари уже не горят, небо только начинает светлеть. Если какая-нибудь зубастая пакость решит мною поужинать, звать на помощь будет бессмысленно. Раньше я любил ночную тишину, теперь же относился к ней с настороженностью.
Спустя десять минут из-за угла вынырнул старенький Ланос и, чихнув, остановился у ворот. Из машины выбрался мужичок лет пятидесяти с пышными усами и папкой под мышкой. Егор Константинович подошел ко мне и пожал руку так, будто стремился раздробить мне кости.
– Ну как дела-то в целом? – поинтересовался он, выуживая из кармана связку ключей. – Надеюсь ты в творческие люди не подался? – усмехнулся Константиныч взглядом указав на мою майку алкоголичку.
– Я бы с радостью, да некогда. Взял ещё одну работёнку, так что совсем скоро, количество недоброжелателей увеличится.
– Куда уж больше? – хохотнул Константиныч. – Тебя и так половина города ненавидит.
– Да ладно вам. Прямо-таки половина?
– Ну, может, и не половина, – прикинул он, отпирая дверь. – Но ты точно самый непопулярный человек, которого я знаю лично.
– Буду считать это комплиментом. – ухмыльнулся я. – Кстати, вам Тимур звонил?
– Звонил, – кивнул Егор Константинович, пропуская меня во двор. – У нас на этот салон и без него жалоб хватает. Только ухватиться не за что. Там дюж грамотно всё обставляют. Если повезёт, то месяцев через шесть закроем эту шарагу нахрен. Не факт, что обманутым клиентам вернут всё до копейки, но хоть новых не обманут.
– Это уже что-то.
Константиныч открыл дверь прокуратуры и провёл меня по узким коридорам к своему кабинету. А там роскошь да и только! Арабские шейхи плакали бы увидев такое убранство!
Потёртый стол с двумя скрипящими и шатающимися стульями. У стены книжный шкаф, забитый папками с делами. В углу сейф с облупившейся краской, на сейфе чайник и… И всё. Со стороны могло показаться что хозяин кабинета исповедует минимализм. Правда это не объясняет отсутствие кондиционера.
Константиныч плюхнулся на стул и ткнул кнопку системного блока. Комп оказался родственником моего холодильника «ЗИЛ» и так же мощно загудел, даже уши заложило.
Я протянул флешку, и Егор Константинович воткнул ее в системник. Комп тут же завис. Константиныч меланхолично продолжил смотреть в экран, и спустя минуту открылась папка с видеозаписью которую прокурор сразу запустил.
На экране появилась наша улица в ночном режиме, сосед не соврал, каждый куст читался в мельчайших деталях. Мы принялись листать запись, пока на таймере не высветилось два тридцать пять.
К нашему забору подкатила легковушка с выключенными фарами. Из нее выбрался человек и, прихрамывая, двинулся к багажнику, держась к камере спиной.
– Гля, номер даже замазал, хитрожопый какой, – прокомментировал Константиныч, придвигаясь к монитору.
И тут водитель развернулся, подставив физиономию прямо под объектив. Всего на секунду, но этого хватило.
– Вот же крыса! – вырвалось у меня. – Это Артём, менеджер из автосалона!
– Так. – Егор Константинович поставил запись на паузу и нахмурился. – И зачем ему сжигать твой дом?
– А я откуда знаю? Может, за то, что я поделился вашим номером с Тимуром? Узнал, что на салон дело шьют, вычислил источник и решил отомстить? – подбросил я версию, хотя точно знал что дело не в этом.
– Возможно, – протянул Константиныч, недоверчиво сверля меня взглядом.
Я едва сдержался чтобы не начать оправдываться. Наконец он хлопнул ладонью по столу и встал.
– Ну что я могу сказать? Считай, что мы этого поджигателя поймали на горяченьком и теперь он сядет как миленький.
Константиныч снял трубку стационарного телефона, потыкал в кнопки и попросил пробить адрес некоего Артема, работающего в автосалоне «Гранд». На том конце что-то ответили, Константиныч кивнул, вернул трубку на место и повернулся ко мне:
– Нужно подождать пока ищут адрес. Кофе будешь?
– Нет, спасибо. Я лучше схожу воздухом подышу.
– Хозяин, барин, – вздохнул Егор Константинович и пошел к чайнику чтобы заварить растворимый кофе.
Выйдя из кабинета я быстрым шагом направился во двор прокуратуры где над землёй парил нарыв скверны. Жаль нельзя всё рассказать Константинычу. Хороший мужик, понимающий. Но за такие откровения Мир по головке не погладит.
Выйдя во двор я прислушался. Тихо, даже очень. Лишь изредка по проспекту шелестят шины автомобилей. Убедившись что рядом никого нет, я подошел к нарыву и вытянул руку, активируя переливание.
Внимание! «Боровичок Борр» находится на значительном удалении. Потери передаваемой энергии составят 50%.
Это сообщение меня порадовало. По крайней мере я теперь уверен в том что обжора жив. Чернота послушно закрутилась в спираль и потекла к моей ладони, обдавая кожу холодом, а из второй ладони выскользнула золотистая ниточка и уплыла куда-то вверх, в сторону Северного.
Пока нарыв таял на глазах, я активно вертел головой, боясь что какая-нибудь пакость свалится на меня с небес, или вылезет из-под земли. И видимо опасался я не зря. За воротами прокуратуры кто-то с разбегу врезался в бетонную стену, но проломить её не смог. На секунду всё затихло, а после это нечто стало скрестись проверяя стену на прочность. Слышалось натужное фырканье, но тварь даже не пыталась перелезть через забор. Недовольно порычала и ушла.
– Мудрый выбор, – прошептал я. – У меня тут тяпка усиленная отвратительным настроением. Отлуплю так что мало не покажется.
Наконец черная спираль истончилась, а нарыв взорвался снопом золотистых искр. На землю с тихим звоном упал синий кристалл.
Вы уничтожили нарыв скверны. Получено 17 ОК. Поздравляю! Вы повысили уровень. Доступно 2 очка характеристик.
Я присвистнул и тут же зажал рот ладонью. Синий кристалл! У Жабыча точно такой же стоил сорок монет. Редкий навык, на минуточку! Да еще и четвёртый уровень получил. Выходит я только что обогнал по уровням Борра. Я вызвал окно статуса и полюбовался строкой «Уровень: 4 (11/44)». До пятого пахать и пахать, зато сегодня Мир расщедрился не на шутку. Лишь бы что-то полезное выпало, а не мусор в виде розовых часиков.
Свободные очки я тут же закинул в дух, чтобы в следующий раз очистка нарывов занимала меньше времени. Схватив кристалл, я воровато огляделся и спрятал его в карман едва сдерживаясь чтобы не открыть его здесь и сейчас. Но всему своё время.
* * *
Двадцатью минутами ранее.
Егор Константинович смотрел в спину уходящего Дмитрия, пока за тем не закрылась дверь. Выждав с полминуты, он щелкнул кнопкой чайника и сыпанул в кружку пару ложек растворимого кофе.
– Что-то ты темнишь, Дима, – произнес он в пустоту кабинета.
Егор Константинович дождался, пока стук шагов в коридоре стихнет, налил в кружку кипятка и неторопливо вышел из кабинета. В конце коридора имелось окно, выходящее во двор прокуратуры, к нему Константиныч и направился.
Внизу, в желтом свете единственного фонаря, стоял Дмитрий. Он вытянул руку, и черное свечение из нарыва, тонкой спиралью потянулось к его ладони. Егор Константинович отхлебнул кофе и кивнул собственным мыслям.
– Так и запишем, – негромко произнес он. – В городе на одного одаренного стало больше.
* * *
В кабинет я вернулся в момент, когда скучающий Константиныч покачивался на стуле с трубкой у уха.
– Ага, ага. Записываю. – Он придвинул к себе листок и стал водить по нему ручкой. – Так. Так. По прописке не живет, говоришь? Ага. Договор аренды на проспекте Труда, тридцать пять. Отлично. Спасибо, Вань. С меня магарыч.
Трубка легла на рычаг, и Егор Константинович довольно подкрутил ус.
– Ну что? Нашли мы твоего пожирателя… Тьфу! Поджигателя в смысле. – поправился он.
Что это было? Паранойя разыгралась или фраза про «пожирателя» прозвучала слишком обыденно? Подозрительно…
– Сейчас наряд вызову, и поедем в гости к Артёмке.
– Шустро, – оценил я. – Видать, зря в народе говорят, что у нас силовики плохо работают.
– Нечего слушать кого попало, – отмахнулся Константиныч. – Мы свое дело лучше всех знавали, а они наше дело и в глаза не видали.
Занятная присказка, нужно запомнить. Улыбнувшись я пропел строчку из старой песни:
– А еще вы шагали в такие дали, в которые не каждый дойдёт?
– Типа того, – улыбнулся Егор Константинович и снова взялся за телефон. – Филимоныч, наряд организуй мне, пожалуйста. Да, на задержание. Ага, записывай. Труда, тридцать пять. А квартира им на кой? Я ж тоже на место поеду. Да, старый генерал. Буду руководить. Всё, давай. Да какая рыбалка нахрен? Жена на дачу тащит каждые выходные, а там только и делаем что спину гнём. Да, да, по осени поедем, когда листву соберём и сожжем. Ага, давай.
Он вернул трубку на рычаг и поднялся из-за стола.
– Ну чё, Дим, поехали потихоньку?
Я кивнул и мы отправились к машине. Кряхтя Константиныч сел в Ланос и завёл его с пол-оборота, чем немало меня удивил. С вида развалюха, но мотор в полном порядке. В салоне пахло вишневым освежителем, на торпеде лежала стопка газет с кроссвордами, а ручка переключения передач была обмотана синей изолентой.
Мы выкатились на пустой проспект, и Константиныч погнал так, что я невольно вцепился в дверную ручку. Кто бы мог подумать, что в усатом мужичке предпенсионного возраста дремлет Шумахер.
Добрались с ветерком и притормозили посредь дороги, так как парковка была забита до отказа. На месте нас уже поджидала буханка из окон которой лениво выветривался дымок.
Короткая июльская ночь доживала последние минуты, занимался рассвет, а вот у Артёма близится закат криминальной карьеры. Заметив нас, из буханки вылезли два бойца, а третий остался за рулём. Один полицейский был ростом под два метра, а его напарник оказался на голову ниже, зато с толстенной бычьей шеей. Оба с автоматами наперевес. Они шагнули навстречу и пожали нам с Константинычем руки.
– Так, орлы, – вполголоса начал инструктаж Егор Константинович. – Я открою дверцу, а ваше дело руки заломать нашему поджигателю. Всё ясно? – бойцы кивнули. – Тогда прошу за мной.
Константиныч ввёл на домофоне код, и дверь с писком отворилась. Видимо какой-то универсальный код, так как он вводил его по памяти. Мы вошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж. Бойцы прижались к стене слева от нужной двери, я встал позади них, а Константиныч, одетый по гражданке, вдавил кнопку звонка и тут же забарабанил в дверь кулаком, голося на весь этаж:
– Сосед! Воду перекрой, мать твою! Заливаешь меня!
За дверью царила тишина. Егор Константинович позвонил снова и затарабанил настойчивее. Продолжалось это минут пять, пока из квартиры не долетел злой заспанный вопль:
– Да какого фёрта ты грюкаеф⁈ У меня фсё сухо! Вали отфюда, козёл фтарый!
– А у меня мокро! – не растерялся Константиныч, продолжая ломиться. – Так весь подъезд затопишь к черту! Тебе оно надо, ремонт потом делать у всех⁈
За дверью выругались, щёлкнул замок, и в приоткрывшуюся щель высунулась крысиная морда.
– Я тебе, дебилу, уже фкафал… – прошепелявил Артем щербатым ртом и осёкся на полуслове, когда бойцы резко распахнули дверь и выкрутили ему руки за спину, попутно уложив мордой в пол.
– Не дёргайся, сука! – рявкнул один из бойцов, упираясь коленом в спину поджигателя.
– Вы фё творите⁈ – запищал крысюк, извиваясь на кафеле, а после поднял голову и встретился со мной взглядом.
По вытянувшейся морде было видно, что до Артема дошло кто подвёл его под монастырь. Он скрежетнул зубами и отвернулся, после чего его выволокли из подъезда и без особых церемоний закинули в буханку. Егор Константинович отряхнул ладони, наблюдая за погрузкой, и повернулся ко мне:
– Ну всё. Сейчас отвезем его в СИЗО, допросим и очень скоро твой знакомец поедет лес валить.
– А можно я с ним до СИЗО доеду? – попросил я. – Хочется поговорить по душам.
– Только без рукоприкладства, – предостерёг меня Константиныч.
– Обижаете. Я самый мирный человек в этом городе.
– Ага. И самый непопулярный, – хмыкнул он, подошел к бойцам, пошептался с ними минуту, а после махнул мне рукой, разрешая загрузиться в буханку.
Внутри буханка была поделена на две части. Сзади закуток для арестованных, где задержанных пристегивают наручниками к сиденью. Спереди места для наряда, а между ними стеклянная дверь. Я устроился напротив Артема, дверь захлопнулась, и машина с рывком тронулась.
– Тварь! – тут же взорвался крысюк, дёргая наручники. – Фсё из-за тебя! Если бы ты не лез куда не профят, то я…
Слушать эти бредни я не планировал, вместо этого схватив его за плечо, активировал переливание. Черная дымка, окутывающая менеджера, вздрогнула и стала закручиваться в спираль. Артёма выгнуло дугой, наручники лязгнули о поручень.
