Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 16 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Я не спеша я подошел к небольшому окошку и, улыбнувшись, выбросил в него кусочек стекла. Стекляшка тут же исчезла из виду, а локомотив на всех парах влетел в земляную насыпь. Локомотив подпрыгнул, затрясся всем корпусом и начал крениться влево, теряя равновесие. Колёса взвизгнули, скрежеща металлом по металлу, и во все стороны полетели искры.

Меня с силой швырнуло на приборную панель, но до неё я так и не долетел. Использовал пространственный обмен и очутился неподалёку от железнодорожного вокзала, любуясь, как локомотив сходит с рельсов. С грохотом он рухнул на землю, продолжая двигаться по инерции и пропахивая землю своим огромным корпусом.

Спустя мгновение прогремел взрыв. Котёл локомотива не выдержал удара и лопнул, выбросив в воздух сноп искр и облако пара. Прекрасное сообщение всему городу что Кашевар прибыл!

Из-за здания вокзала, переулков и подворотен начали выползать заражённые, сотни, тысячи тварей, единой волной двинувшихся в мою сторону. Они бежали, ползли, карабкались друг на друга, создавая живую стену из плоти, которая неумолимо приближалась. У всех были лица Александра, все они смеялись, скалили зубы и тянули ко мне руки.

Я хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы, и устало вздохнул, глядя на приближающуюся орду.

– Я, конечно, знал, что на вокзале меня ждёт сопровождение, – произнёс я вслух, обращаясь к армии заражённых. – Но всё же надеялся на красную ковровую дорожку, лимузин и чёртов чай, а не на бесконечные сражения со всякой падалью.

Заражённые на бегу хором завыли, повторяя одну и ту же фразу снова и снова, как заезженную пластинку, которую забыли выключить.

– Присоединяйся к нам, Михаил. Присоединяйся, и боль закончится. Присоединяйся, жизнь будет вечной, без страданий, старения, увядания. Только безграничная мощь!

– Спасибо за приглашение, конечно, но я не большой любитель сект, – усмехнулся я и активировал модификатор «Темпоральная мутация», повысив ранг конгломерата «Великий архимаг» до восьмого, так называемого внекатегорийного уровня.

В груди вспыхнуло пламя, разгорелось добела, хлынуло по венам, наполняя всё тело невыносимым жаром, который требовал выхода. Я выбросил обе руки вперёд, раскрыл ладони и выпустил весь накопленный огонь одним мощным залпом, который должен был испепелить всё живое в радиусе сотни метров. Но, как всегда, что-то пошло не так…

Что именно? Да то самое. Я забыл, что я уже всамделишный абсолют. Из моих ладоней вырвалась настолько огромная волна пламени, что она устремилась вперёд ревущей стеной высотой метров в двадцать, а шириной не меньше пятисот метров. Пламя пожирало всё, что попадалось ему на пути.

Температура мгновенно подскочила до тысячи градусов, снег испарился, превратившись в пар, земля треснула, обнажив раскалённую докрасна почву, а металлические конструкции вокруг начали плавиться, стекая вниз расплавленными каплями.

Волна огня накрыла армию заражённых, поглотила её целиком, не оставив ничего, кроме пепла. Твари завопили в один голос, заметались, пытаясь убежать, но пламя было быстрее, оно догоняло их, охватывало, превращало в живые факелы, которые тут же осыпались пеплом. Запах горелой плоти наполнил воздух, смешавшись с дымом так, что стало невозможно дышать.

Огненная стена двигалась вперёд целую минуту, пожирая десятки и сотни зданий. Маленьких, больших, без разницы. После того, как огонь утих, там, где он прошёл, осталась только выжженная пустошь. Я опустил руки, тяжело дыша и чувствуя, что потратил слишком много маны… Усталость тут же свинцовым грузом навалилась на плечи.

– Хорошо, что Артём этого не видел, а то бы он снова захотел меня превзойти, Император чёртов, – ухмыльнулся я.

Впереди сквозь дым и пламя виднелись улицы Лондона, уходящие вглубь города. Я же смотрел в центр города, туда, где на вершине Биг-Бена сидел мой так называемый «брат». В обрывках тумана я отчётливо видел его алый силуэт.

– Где мой обещанный чай⁈ Чёртов ты обманщик! – заголосил я что было сил.

Мой голос подхватило эхо и разнесло по улочкам города, кишащего зараженными.

* * *

Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, окрашивая Императорские покои в мягкие золотистые тона. Артём лежал на огромной кровати с балдахином, укрытый шёлковыми простынями, и сладко спал, пока его сон не нарушил громкий стук в дверь. Артём зевнул, перевернулся на другой бок, пытаясь не обращать внимания на звук и вернуться в объятия Морфея. Стук повторился, на этот раз чуть громче, и юноша понял, что отдохнуть сегодня не получится.

– Какого чёрта? Я же Император, имею право выспаться, – буркнул он, сев на край кровати.

– Ваше Императорское Величество, прошу прощения за столь ранний визит, – донёсся из-за двери мягкий, вкрадчивый голос. – Но государственные дела не терпят отлагательств.

Артём поморщился от обращения «Ваше Императорское Величество». Он всё ещё не привык к этим словам. Всё казалось каким-то нереальным, словно он играл роль в театральной постановке, а настоящий Император вот-вот выйдет из-за кулис и скажет: «Довольно, мальчик, освободи мой трон».

– Входите, – зевнув, произнёс Артём.

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошёл мужчина средних лет с аккуратно подстриженной седеющей бородкой и проницательными серыми глазами. Евстахов Архип Пантелеймонович, советник Императора по внутренним делам. Он был одет с иголочки: тёмно-синий сюртук с золотым шитьём, белоснежная рубашка, чёрный галстук-бабочка, начищенные до блеска туфли.

Мужчина двигался плавно и бесшумно, на его лице играла вежливая улыбка, которая совершенно не отражалась в холодных глазах. Артём невольно поежился под этим взглядом. Евстахов производил впечатление человека, который знает все тайны мира и с удовольствием использует их в своих целях.

– Доброе утро, Ваше Величество, – поклонился Евстахов. Его голос был мягок, как бархат, но в нём чувствовалась сталь. – Надеюсь, ночь прошла спокойно и вы хорошо отдохнули. К сожалению, должен сообщить, что уже с раннего утра вас ожидает делегация из Китая. Наши восточные соседи прибыли с дарами и желают выразить своё почтение новому Императору. Церемония приёма должна начаться через тридцать минут в тронном зале. Вы как раз успеете собраться.

Артём вздохнул и сонно уставился на советника. После резкого пробуждения мозг отказывался соображать, а слова Евстахова доходили с опозданием. Китайская делегация? Церемония приёма? Всё это звучало так дико и непонятно, как будто советник говорил на иностранном языке. Артём попытался сосредоточиться, но в голове крутилась только одна мысль: «Хочу спать».

Он снова зевнул, на этот раз не прикрываясь, и почесал затылок, взъерошив и без того растрёпанные волосы. Евстахов терпеливо ждал, стоя у двери с той же вежливой улыбкой, словно в его распоряжении было всё время мира.

– А вы, собственно, кто? – внезапно спросил Артём, совсем позабыв, за что отвечает Евстахов.

Евстахов моргнул, явно не ожидая такого вопроса, но быстро взял себя в руки, и улыбка на его лице стала чуть шире и искреннее. Он сделал шаг вперёд, заложил руки за спину и произнёс с лёгкой самоиронией:

– Я? Всего лишь инструмент в руках государя, Ваше Величество. А ещё уши, которые слышат шёпот в коридорах. Глаза, которые видят то, что скрыто от других. А иногда тот, кто предлагает здравые идеи, когда они особенно необходимы, – он выдержал театральную паузу и добавил. – Можете считать меня своей тенью, которая всегда рядом, но никогда не выходит на свет.

Слова Евстахова звучали красиво, почти поэтично, но за ними скрывалась простая истина. Советник был одним из тех, кто на самом деле управлял Империей, пока Император восседал на троне. Артём прекрасно это понимал, но не собирался отдавать бразды правления кому-либо. Ведь в этом гадюшнике он мог верить лишь самому себе и кровным родственникам, поставившим его на престол.

Артём встал с кровати, потянулся, хрустнув суставами, и направился к огромному гардеробу, занимавшему половину стены. Под его размер швеи всю ночь подгоняли наряды прошлого правителя, а новые костюмы ещё не сшили. Но Артёму было плевать, новые это тряпки или старые, главное что они были.

Открыв дверцы, он уставился на десятки парадных костюмов, мундиров, мантий. Юноша растерянно покрутил головой, не зная, что выбрать, и повернулся к Евстахову.

– Да, Архип Пантелеймонович, вы незаменимый человек, – с лёгкой иронией сказал Артём, заставив советника слегка напрячься. – Тогда помогите мне одеться и расскажите, как обращаться к дорогим гостям. Не хотелось бы ударить в грязь лицом при знакомстве.

Советник кивнул и деловито направился к гардеробу, где начал со знанием дела перебирать наряды. Его тонкие пальцы скользили по тканям, оценивая, сравнивая и отбрасывая неподходящие варианты. Наконец он остановился на белом парадном мундире с золотым шитьём. Мундир был богато украшен, но при этом не выглядел вычурно. Именно то, что нужно для приёма иностранной делегации.

Евстахов снял мундир с вешалки, аккуратно разложил его на кресле и повернулся к Артёму.

– Всё пройдёт отлично, Ваше Величество, – мягко сказал советник, и в его голосе прозвучала искренняя уверенность. – Если потребуется, я вас прикрою. Китайцы народ церемонный, они ценят соблюдение традиций и уважение к старшим. Главу делегации зовут Ли Вэньцзе, он носит титул «посла Поднебесной Империи». Обращайтесь к нему «Ваше Превосходительство» или просто «посол Ли». Он будет говорить комплименты, восхвалять вашу мудрость и величие. Это часть их дипломатического этикета, не стоит воспринимать всё буквально. Вам следует отвечать так же. Благодарить за добрые слова, восхвалять дружбу между нашими народами, говорить о важности торговых и культурных связей.

Советник деликатно отвернулся, давая юноше возможность снять ночную рубашку и натянуть белые брюки с лампасами. Когда Артём справился с нижней частью костюма, Евстахов повернулся и помог ему надеть мундир, застегнул все многочисленные пуговицы. Его движения были уверенными и точными, как будто он проделывал это тысячу раз, что, в общем-то, и было правдой.

Ведь Евстахов служил при дворе более двадцати лет. Когда всё было готово, советник отступил на шаг, критически оглядел молодого Императора и удовлетворённо кивнул.

– Отлично, Ваше Величество. Теперь вы выглядите как настоящий Император, – с лёгкой улыбкой сказал Евстахов и достал из кармана небольшой листок, исписанный мелким почерком. – Позвольте напомнить основные моменты церемонии. Во-первых, когда делегация войдёт в тронный зал, вы должны сидеть на троне неподвижно, выпрямив спину и подняв голову. Императорская осанка крайне важна. Во-вторых, когда посол Ли подойдёт и поклонится, вы слегка кивнёте в ответ. Не вставайте с трона, это будет воспринято как проявление слабости. В-третьих, когда он начнёт говорить, слушайте внимательно, но без лишних эмоций на лице. Императорская маска, спокойствие и величие. В-четвёртых, когда придёт ваша очередь говорить, речь должна быть краткой, но ёмкой. Я подготовил текст, но если забудете, просто скажите что-нибудь о дружбе народов, и этого будет достаточно. И в-пятых…

– Архип Пантелеймонович, – перебил его Артём, чувствуя, как у него кружится голова от обилия информации. – А вы будете рядом во время церемонии?

– Разумеется, Ваше Величество, – заверил советник. – Я буду стоять справа от трона, на полшага позади. Если что-то пойдёт не так, я тихо подскажу. А если совсем плохо – сам возьму слово, прикрыв ваше молчание дипломатическими фразами.

Артём облегчённо выдохнул и кивнул. Юноша посмотрел на своё отражение в высоком зеркале и едва узнал себя. Перед ним стоял не Артём Архаров, сын опального барона, а Артём Второй, Император Руси, помазанник Божий. Белый мундир сверкал золотым шитьём, ордена переливались в лучах утреннего солнца, на голове красовалась небольшая золотая корона.

Не та тяжёлая, что использовалась при коронации, а лёгкая, повседневная. Но даже она давила на виски, напоминая о бремени власти, свалившемся на неокрепшие плечи. Артём сглотнул, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту, и повернулся к Евстахову.

– Ладно, пошли, – коротко бросил юноша, направляясь к двери. – Как говорит Леший, «чем раньше сядешь, тем раньше выйдешь».

– Эммм… Я думаю, тюремные присказки будут неуместны, – замялся советник.

– А я думаю, что здесь Император я, а Китай понёс весьма значительные потери во время оккупации Дамой Пик. Более того, они атаковали наши границы. Я считаю, что начинать всё с белого листа нельзя. Мы обязаны напомнить им, кто здесь главный, иначе как вы и сказали, они воспримут это за слабость, – твёрдо заявил Артём.

– Вы совершенно правы, – кивнул Евстахов, улыбнувшись краем губ. – Прошу за мной.

Они вышли из опочивальни в длинный коридор, устланный красной ковровой дорожкой. По обеим сторонам стояли гвардейцы в парадной форме. Высокие, статные, с автоматами на плечах и саблями на поясах. От красной Имперской формы не осталось и следа, теперь на каждом из бойцов был чёрный мундир с гербом Архаровых. Артём решил, что нет смысла скрываться, и первым же указом велел переодеть гвардию. К тому же, все гвардейцы, охранявшие дворец, были архаровцами.

Каждый из гвардейцев вытянулся по стойке смирно, когда Император проходил мимо. Видя это, Артём и сам невольно выпрямился, стараясь соответствовать их выправке.

Коридоры дворца были роскошны до неприличия: мраморные стены, украшенные лепниной, хрустальные люстры, свисающие с потолков, портреты предыдущих Императоров в позолоченных рамах. Всё это великолепие должно было внушать трепет и благоговение, но на Артёма оно производило скорее гнетущее впечатление. Он чувствовал себя чужим в этом мире парадных церемоний, дипломатических игр и придворных интриг.

– Ваше Величество, ещё один важный момент, – тихо сказал Евстахов, идя рядом. – Китайцы наверняка поднимут вопрос о южных территориях, граничащих с их империей. Прошлый Император забрал их себе. И теперь китайцы будут намекать на необходимость «пересмотра границ».

– Пересмотр границ? – спросил Артём, нервно поправляя воротник мундира. – Если они хотят вернуть свои земли, то им придётся раскошелиться. Очень сильно раскошелиться.

– Дипломатия, Ваше Величество, это искусство много говорить, но не говорить ничего конкретного. Поэтому не нужно сообщать им своё решение в лоб. Пусть сами предложат что-то взамен.

Они подошли к массивным двустворчатым дверям тронного зала, перед которыми стояли четыре гвардейца с алебардами. Увидев Императора, они синхронно ударили древками по полу, отдавая честь, и распахнули двери.

Артём шагнул внутрь со скукой осматривая величественный зал. Потолок терялся где-то высоко в золотой дымке, огромные окна от пола до потолка пропускали потоки солнечного света, освещая пространство размером с футбольное поле. В конце зала, на возвышении, стоял трон. Массивное кресло из чёрного дерева, инкрустированное золотом и драгоценными камнями.

Артём сглотнул, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, но заставил себя идти вперёд по красной ковровой дорожке, ведущей к трону. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине зала, и казалось, что сотни глаз следят за каждым его движением, оценивают, судят, ищут слабые места.

Добравшись до трона, Артём развернулся и сел, стараясь держать спину прямо. Советник занял позицию справа. Слева встал церемониймейстер. Тучный мужчина с седыми усами и жезлом в руке. Он трижды стукнул жезлом об пол, привлекая внимание, и звучным голосом объявил:

– Его Императорское Величество Артём Второй изволит принять посольство Поднебесной Империи!

Двери в противоположном конце зала распахнулись, и внутрь вошла китайская делегация. Впереди шёл мужчина лет пятидесяти, одетый в традиционное шёлковый наряд красного цвета с золотой вышивкой. Лицо его было спокойным, непроницаемым, волосы собраны в тугой узел на затылке, а в руках он держал свёрнутый свиток.

За ним следовали ещё пятеро. Кто-то нёс шкатулки с подарками, кто-то просто сопровождал посла, демонстрируя важность делегации. Они двигались размеренно, с достоинством, и Артём невольно залюбовался грацией их движений.

Когда делегация подошла к подножию трона, посол Ли остановился и низко поклонился, почти коснувшись лбом пола. Остальные члены делегации последовали его примеру, и зал наполнился шелестом шёлка. Артём слегка кивнул в ответ, как учил его Евстахов, стараясь сохранить на лице Императорскую маску спокойствия.

– Ваше Императорское Величество, – начал посол Ли на удивительно чистом русском языке с лёгким акцентом. – Поднебесная Империя шлёт свои поздравления в связи с вашим восхождение на престол. Да продлятся ваши дни, как течение Великой реки, да будет ваша мудрость глубока, как океан, да сияет ваше величие, как солнце на небосклоне. Мы привезли скромные дары, чтобы выразить почтение и укрепить узы дружбы между нашими великими народами.

Он развернул свиток и начал зачитывать список подарков: нефритовая статуэтка дракона, шёлковые ткани редчайших расцветок, ящик с чаем столетней выдержки, набор церемониальных мечей, инкрустированных жемчугом. Артём слушал, кивая в нужных местах, но краем уха уловил шёпот Евстахова:

– Готовьтесь, сейчас он перейдёт к главному.

И действительно, посол Ли закончил перечислять дары, свернул свиток и продолжил уже другим тоном – менее церемониальным, более деловым:

– Ваше Величество, Поднебесная Империя надеется на продолжение добрососедских отношений. Однако существуют некоторые… деликатные вопросы, требующие внимания. Речь идёт о южных территориях, где проходит граница между нашими землями. Мы полагаем, что настало время урегулировать эти вопросы и, возможно, пересмотреть границы в духе взаимной выгоды.

Посол Ли учтиво замолчал, давая слово Императору Руси. Глаза дипломата хитро сузились, а на лице появилась улыбка, которую Артём счёл мерзкой.

– В духе взаимной выгоды? – повторил за ним Артём, смакуя каждое слово, а после хищно улыбнулся, да так, что посол невольно сделал полшага назад. – Это можно. Тогда слушайте моё предложение.

В зале повисла идеальная тишина. Артём выдержал театральную паузу и продолжил.

– Вы снова создадите альянс азиатских стран, который ранее возглавлял Китай, а после соберёте столько солдат, сколько сможете.

– Эммм… Я, признаться, не до конца понимаю, чего вы хотите… – промямлил Ли.

– Я хочу, чтобы вы помогли нам сразиться с надвигающейся угрозой. И если мы выживем, то земли ваши. – Хищная улыбка сменилась торжествующей, а по лицу дипломатов заструился пот.

Каждый из присутствующих на аудиенции понял, что новый Император далеко не простак.

Глава 20

Лондон. Зэ кэпитал оф дэд айлэнд.

Я стоял посреди выжженного пространства, окружённый дымящимися трупами заражённых. Однако до победы было ещё далеко. Зараженные лезли со всех сторон, заполняя улицы так плотно, что между телами не оставалось ни единого просвета. Они образовали живую стену, которая неумолимо приближалась ко мне. Сотни тысяч, а может, и миллионы зараженных, и у всех были лица Александра.

Они смеялись, выкрикивали моё имя, требовали присоединиться и стать сосудом для их господина.

– На острую косу много покосу, – прошептал я, чувствуя, как из пор кожи льётся чёрная жижа, формируя Косу Тьмы.

Я схватил её обеими руками и почувствовал, как холод распространяется по телу, проникает в кости, кровь, душу, заставляя сердце биться медленнее, замораживая эмоции и оставляя лишь одно – жажду крови.

Рванув вперёд, я вошёл в гущу заражённых и взмахнул косой, описав перед собой широкую дугу. Лезвие прошло сквозь плоть как сквозь масло, не встретив никакого сопротивления, разрезая тела пополам и оставляя после себя идеально ровные срезы, из которых не текла кровь, потому что края ран мгновенно обугливались тёмной энергией.

Заражённые падали на заснеженную мостовую, распадаясь на куски, а я продолжал двигаться, вращая косой вокруг себя и создавая смертоносный вихрь, который пожирал всё живое в радиусе пяти метров.

Но этого было мало, чертовски мало, потому что на место павших тут же приходили новые, наступая на трупы своих собратьев и не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Они двигались как зомби – безостановочно, не чувствуя ни страха, ни боли, ничего. Взмахнув косой, я выпустил десяток теневых серпов, которые полетели в разные стороны, рассекая всё на своём пути.

Серпы закружились в воздухе, словно стая хищных птиц, а затем врезались в толпу заражённых и пропахали в ней кровавые борозды. Каждый серп уничтожал не меньше сотни зараженных прежде, чем раствориться в воздухе. Но, как и ранее, место погибших занимали новые существа, и волна плоти продолжала надвигаться, не обращая внимания на потери.

– Да свалите вы уже! У меня приглашение от вашего босса! – заорал я в пустоту, чувствуя, как раздражение перерастает в ярость, которая кипит в груди.

Я отбросил косу в сторону, позволив ей раствориться в воздухе, и потянулся ко всем стихиям одновременно. Мана бурным потоком хлынула по каналам, переполняя тело, вздувая вены на руках. Каналы маны тут же начало нестерпимо жечь, и я не стал удерживать напряжение. Позволил силе вырваться наружу.

Огонь, Лёд, Молнии, Земля, Воздух, Вода – слились в один разрушительный поток, который устремился вперёд, сметая всё на своём пути. Огненные столбы взметнулись вверх, превращая заражённых в живые факелы. Молнии били в землю, испепеляя плоть и оставляя после себя дымящиеся кратеры.

Ветер подхватывал горящие тела, разрывая их на части. Земля разверзалась под ногами тварей, поглощая их целыми группами и погребая под завалами. Ледяные кубы размером с легковой автомобиль стали формироваться в воздухе и падать градом на головы зараженных. Снег, превратившийся в растаявшую жижу, моментально изменил свою форму, приняв вид водяных лезвий, рассекающих плоть тысяч марионеток Короля Червей.

Яркие всполохи магии, взрывы, землетрясения – от всего этого арсенала стены ближайших зданий, обрушились, а обломки разбросало во все стороны. Целые кварталы превратились в руины за считанные секунды, сотни метров городской застройки исчезли, стёртые с лица земли, оставив после себя лишь дымящиеся развалины и тысячи обугленных трупов.

Но даже этого было недостаточно, потому что с других сторон продолжали надвигаться новые орды.

– Удобно же ты устроился. Спрятался за спинами этих бедолаг, а сам любуешься кровопролитием с высоты, – с презрением произнёс я и тут же услышал ответ из тысяч глоток.

– Ты прав. Я люблю смотреть, а не участвовать в сражении лично. И сегодня я занимаю место с лучшим видом на происходящее. Ха-ха-ха! Так сражайся же до тех пор, пока силы не покинут тебя! – захохотали зараженные со всех сторон.

Мой финт ушами в виде использования разом всех доступных стихий весьма серьёзно ударил по запасу маны. Я потратил больше половины имеющейся энергии. Каналы горели от перенапряжения, тело требовало отдыха, но никто не собирался давать мне передышку. А значит, самое время сменить тактику.

* * *

Лаборатория Преображенского.

Пробирки с разноцветными жидкостями стояли повсюду, на столах, на полках, на стеллажах. Некоторые из них мерно булькали, испуская зеленоватые испарения, другие светились в темноте странным фосфоресцирующим светом. Микроскопы соседствовали с центрифугами, а центрифуги с какими-то непонятными приборами, увешанными проводами и мигающими лампочками.

На стенах висели схемы ДНК, увеличенные в тысячи раз, исписанные формулами и пометками красным маркером. В углу комнаты стояла клетка с подопытной крысой размером с небольшую собаку. Она была результатом одного из экспериментов, который пошёл не совсем по плану, хотя профессор утверждал, что так и было задумано.

Воздух был пропитан ароматом химикатов, слабым запахом формалина. Посреди всего этого великолепного беспорядка сидел Преображенский Аристарх Павлович. Невысокий, практически карлик по меркам обычных людей, лысый как бильярдный шар, с огромными усами, торчащими в разные стороны. Воротник белого халата был поднят, что придавало профессору сходство с графом Дракулой.

Вместо обычных человеческих глаз в глазницах профессора были встроены два артефакта. Сложные механизмы из кристаллов и металла позволяли сканировать как физическое, так и магическое пространство, выискивая уязвимости и возможности для внесения модификаций. Когда он сосредотачивался, артефакты вспыхивали синим светом, отбрасывая причудливые тени на стены лаборатории и довольно громко жужжали.

Настоящие глаза профессора мирно покоились в банке с консервирующим раствором на краю рабочего стола, рядом с недопитой чашкой остывшего кофе и наполовину съеденным бутербродом.

Сейчас профессор сидел перед огромным монитором. На экране отображались бесконечные цепочки генетического кода, мелькавшие с такой скоростью, что обычный человек не успел бы разглядеть и десятой части информации. Но Преображенский не был обычным человеком. Его артефакты-глаза работали в паре с имплантатом в мозгу, ускоряя обработку данных в десятки раз. Он изучал геном Михаила Архарова и каждый раз, когда натыкался на нечто необычное, он водил огромными усищами из стороны в сторону и шептал:

– Поразительно…

Михаил любезно поделился образцами крови, правда профессору пришлось во имя этого пострадать. Весьма сильно пострадать. Но разве это имеет значение? Наука требует жертв! Только так можно изменить мир.

Вокруг профессора сновали маленькие роботы-пауки. Его собственное изобретение, плод бессонных ночей и сотен неудачных прототипов. Они переносили пробирки, делали записи с помощью механических манипуляторов, подносили нужные реагенты, работая с точностью швейцарских часов.

– Невероятно… просто невероятно, – бормотал себе под нос профессор, увеличивая участок генома на экране. – Видите, какая структура? Тройная спираль вместо двойной! А здесь… о боже, здесь встроены последовательности, которых не должно быть в человеческом геноме! Это… как будто кто-то переписал базовый код жизни, добавив в него функции, которые… – он замолчал, и его артефактные глаза вспыхнули особенно ярко, сканируя данные на экране. – Которые позволяют телу не просто использовать ману, но и преобразовывать её в совершенно причудливые формы…

Один из роботов-пауков подполз ближе и пискнул, привлекая внимание профессора. На его спинке мигала красная лампочка. Сигнал о завершении синтеза. Преображенский вскочил с кресла так резко, что оно покатилось назад и врезалось в стену, а железные протезы звякнули о каменный пол, издав характерный металлический звук. Профессор бросился к шкафчику в дальнем углу лаборатории, его халат развевался за спиной, а усы топорщились от возбуждения.

Он распахнул дверцы шкафчика, и оттуда повеяло холодом. Внутри работала система криогенного охлаждения. На средней полке стояла колба с зелёной жидкостью, которая мерцала и переливалась, словно в ней плавали крошечные звёзды. Эссенция, над которой профессор работал последние полгода, эссенция, которая должна была изменить мир!

– Неужели получилось? – прошептал Преображенский, осторожно беря колбу в руки, словно боясь, что она исчезнет, окажется миражом. – Неужели после стольких неудач, после сотен смертей подопытных, после стольких бессонных ночей… наконец-то получилось?

Его руки дрожали не от страха, а от переизбытка эмоций, которые он так старательно подавлял все эти месяцы. Профессор Преображенский был человеком науки, привыкшим мыслить логически, анализировать, просчитывать вероятности. Но сейчас, держа в руках плод своих трудов, он чувствовал себя ребёнком, получившим долгожданный подарок.

На его губах появилась улыбка, не холодная, расчётливая улыбка учёного, а искренняя, почти детская, которая на мгновение сделала его лицо моложе на десятки лет. Он поднёс колбу к артефактам-глазам, активировал режим сканирования, и на сетчатке заплясали цифры, графики, диаграммы. Состав идеален, молекулярная структура стабильна, магический резонанс в пределах нормы. Всё именно так, как и должно быть.

Преображенский зажмурился, сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая бешено колотящееся сердце. Развернувшись на каблуках, профессор быстрым шагом направился в соседнее помещение. Его протезы отбивали дробь по полу, создавая ритмичный металлический звон.

Он распахнул массивную стальную дверь, за которой располагалась экспериментальная камера, и включил яркое освещение, залившее комнату холодным белым светом. Посреди помещения на металлическом столе лежал вервольф. Огромное волкоподобное существо, чьё тело было изуродовано до неузнаваемости.

У твари были отрублены все четыре конечности и хвост, из тела торчали десятки датчиков, подключённых к мониторам, которые отслеживали жизненные показатели. Целыми остались только голова и туловище, но даже в таком состоянии существо было живо. Его грудь медленно вздымалась, из пасти вырывалось хриплое дыхание, а жёлтые глаза с ненавистью смотрели на вошедшего профессора.

Преображенский подошёл ближе, достал из кармана халата шприц объёмом двадцать миллилитров и набрал в него треть содержимого колбы. Зелёная жидкость заполнила цилиндр, продолжая мерцать даже внутри пластикового корпуса шприца.

– Объект триста семьдесят шесть, если тебе повезёт, то раны исцелятся, а если нет… То я снова вернусь к своим исследованиям, а ты отправишься в переработку, – обратился профессор к вервольфу.

Вервольф зарычал, оскалив клыки, но ничего не мог поделать, его тело было надёжно зафиксировано стальными оковами, не дававшими даже пошевелиться. Преображенский без церемоний вонзил иглу в шею существа, нашёл яремную вену и медленно надавил на поршень, вводя эссенцию прямо в кровоток.

Вервольф дёрнулся, его тело выгнулось дугой, из пасти вырвался долгий протяжный вой, от которого по спине побежали мурашки. Профессор выдернул шприц, отступил на несколько шагов и быстро вышел из камеры, захлопнув за собой дверь. Его пальцы застучали по клавиатуре, активируя режим наблюдения через бронированное стекло и систему камер, расположенных под разными углами.

Монитор разделился на шесть секций, каждая из которых показывала происходящее в камере с разных ракурсов. То, что произошло дальше, можно было назвать чудом или кошмаром, в зависимости от точки зрения.

Тело вервольфа начало светиться изнутри зелёным светом, словно под кожей зажглись тысячи крошечных огоньков. Шерсть на спине встала дыбом, мышцы задрожали, началась судорога, от которой существо билось о металлический стол, издавая звуки, похожие на стоны и рычание одновременно. Из обрубков конечностей начала сочиться та же зелёная жидкость, смешанная с кровью, образуя на полу липкие лужи.