Текст книги "Второй шанс в мире магии (СИ)"
Автор книги: Антон Хорошев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 15: Огонь на горизонте
Утро. Четвёртый день.
Эран проснулся от сигнала – не звукового, не визуального. Внутреннего. Маячок – внешний, километровый, северо-западный сектор – сработал. Множественное проникновение. Десятки точек. Движутся на юг.
Он открыл глаза.
Потолок. Серый свет – предрассветный, тусклый. Дыхание матери – рядом, ровное. Храп отца – тяжёлый, надсадный.
Эран сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику – широко, на полный радиус.
Километр. Северо-запад. Точки – чёткие, плотные, движущиеся. Люди. Много.
Тридцать? Сорок? Считать на таком расстоянии – сложно. Они шли плотной группой, по лесной дороге, которая вела к Тальме через перевал.
Среди них – две яркие точки. Пульсирующие. Горячие. Нестабильные.
Маги. Два мага.
Нет. Одна точка – яркая. Вторая – тусклее. Ученик? Подмастерье? Помощник?
Неважно. Один маг – уже проблема. Два – катастрофа.
Он встал. Оделся. Тихо – не разбудив родителей – вышел из дома.
Крыльцо. Мороз. Тишина. Деревня спала.
На горизонте – на северо-западе, за лесом, за холмами – столб дыма. Чёрный.
Жирный. Поднимающийся в серое небо, как палец.
Крестовая. Деревня в часе пути. Горела.
Эран стоял на крыльце и смотрел на дым. Секунду. Две. Три.
Потом – действовал.
Борм – первый. Эран бежал к его дому, стучал в дверь кулаком. Борм открыл – заспанный, опухший, в исподнем.
– Дым на горизонте. Крестовая горит. Они идут сюда.
Борм побелел. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
– Ты… откуда…
– Я видел с холма. Борм. Сейчас.
Староста – пришёл в себя. Профессиональная привычка: в кризисе – действуй.
Выскочил на крыльцо босиком. Заорал – голос, натренированный командовать:
– ПОДЪЁМ! ВСЕ – ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА!
Деревня проснулась.
Следующий час – хаос. Организованный, панический, человеческий хаос.
Мужчины – к частоколу. Топоры, вилы, рогатины, два лука. Кузнец – с молотом.
Тэрн – с копьём. Кайл – с топором. Четырнадцать мужчин – от шестнадцати до шестидесяти. Против сорока варваров с магом.
Женщины – в погреба. Мара – хватала вещи. Альма – белая, с огромным животом, – держалась за косяк. Дочка Кайла – плакала, не понимая.
– В погреб! – кричал Кайл. – Альма, бери Лину! В погреб! Сейчас!
Мара повернулась к Эрану. Схватила за плечи. Глаза – огромные, чёрные от расширенных зрачков.
– В погреб! Сейчас же!
Эран аккуратно снял её руки со своих плеч. Мягко. Но – твёрдо.
– Мама. Я должен кое-что сделать.
– Что?! Ты – ребёнок! В погреб!
Он посмотрел ей в глаза. Серые в чёрные. Двенадцатилетний мальчик – и двадцатидевятилетний мужчина. Оба – одновременно.
– Мама. Поверь мне. Пожалуйста.
Она не поверила. Но – он не дал ей выбора. Повернулся. Пошёл. К северному краю деревни. К частоколу. К тому, что шло из-за горизонта.
Мара стояла в дверях. Рот открыт. Рука – протянута. Слово – застряло в горле.
Альма потянула её за рукав.
– Мара. Мара, идём. Погреб. Идём.
Мать посмотрела на уходящего сына. На его прямую спину. На его ровный шаг.
Потом – позволила увести себя в погреб.
Полчаса. Сорок минут. Час.
Мужчины стояли на частоколе – на помостах, наскоро сколоченных из досок.
Смотрели на север. На лес. На дорогу. На дым, который стал ближе, чернее, гуще.
Тишина. Страшная, звенящая тишина. Только ветер. Только скрип дерева. Только дыхание – двадцати мужчин, стоящих с вилами против армии.
Эран стоял за домами. У северной стены частокола. Один. В тени, где его не видели – ни деревенские, ни те, кто шёл снаружи.
Сенсорика – работала непрерывно. Точки – приближались. Пятьсот метров.
Четыреста. Триста.
Он чувствовал их – каждого. Тяжёлые, плотные, агрессивные. Живые существа, несущие смерть. Среди них – маг. Яркий, горячий, пульсирующий. Его Эфирный фон – грязный, хаотичный, с привкусом чего-то тёмного. Кровавая магия. Эфир, усиленный за счёт крови – своей или чужой. Мощный, но нестабильный. Опасный для окружающих. Опасный для самого мага.
Двести метров.
Эран закрыл глаза. Два формулы – «Каменные Клыки» и модифицированная «молния» – висели в уме, готовые к активации. Щит Эфира – на автомате, в фоновом режиме.
Руки не дрожали. Странно. Он думал, что будут дрожать. Двадцать семь лет в прошлой жизни – он боялся всего. Конфронтации. Конфликтов. Громких голосов. Он был трусом – тихим, незаметным, удобным трусом, который прятался за экраном.
Сейчас – не боялся. Не потому что храбрый. Потому что выбора не было. За его спиной – мать в погребе. Отец на стене. Брат с топором. Беременная Альма.
Двухлетняя Лина.
Страх – роскошь. Он не мог себе её позволить.
Сто метров.
Они вышли из леса.
Варвары.
Эран видел их впервые – не точками на мысленной карте, а глазами.
Люди. Крупные – выше среднего, шире, тяжелее. Одеты в шкуры и грубую кожу, поверх – железные пластины, нашитые вкривь. Лица – раскрашены: чёрные и красные полосы, делающие их похожими на демонов из кошмара. Оружие – топоры, булавы, короткие копья. Ни одного меча – слишком дорого. Но и топоров хватит.
Тридцать шесть человек. Эран посчитал. Тридцать шесть.
Они шли не строем – толпой. Без дисциплины, без порядка. Но – с уверенностью. Уверенностью людей, которые привыкли побеждать. Которые сожгли Крестовую час назад и идут дальше, как лесной пожар.
Впереди – вождь. Огромный мужик с заплетёнными в косы волосами и ожерельем из костей. За ним – двое в капюшонах. Маги. Один – тот, яркий.
Молодой, лет двадцати пяти, с безумными глазами и порезанными руками. Второй – старше, тусклее, держится позади.
Они остановились перед частоколом. Вождь осмотрел деревню. Крикнул – на грубом, гортанном наречии. Эран не понял слов, но понял тон: презрение.
Деревенька. Частокол. Крестьяне с вилами. Десять минут работы.
Маг – молодой, яркий – вышел вперёд. Поднял руки. Эран почувствовал движение Эфира – грязного, тёмного, пропитанного кровью. Маг полоснул себя по ладони ножом – кровь потекла по пальцам, – и швырнул огненный сгусток в частокол.
Чёрное пламя – не оранжевое, не красное, чёрное – ударило в брёвна.
И – погасло.
Растеклось по укреплённой Эфиром древесине, зашипело, задымилось – и погасло. Как вода на раскалённой сковороде – только наоборот.
Тишина.
Маг – уставился на частокол. Вождь – уставился на мага. Варвары – переглядывались.
На стене – кузнец. Он видел, как огонь погас. Не понял – почему. Но – обрадовался. Заорал:
– Не берёт! Лиэнна защищает! Стоим!
Мужчины на стене – закричали. Застучали топорами по дереву. Храбрость – хрупкая, отчаянная, питаемая чудом, которого они не понимали.
Варвары – не испугались. Маг – оскалился. Поднял руки снова. На этот раз – обе ладони порезаны. Кровь – льётся. Много. Слишком много. Он вливал в заклинание не каплю – поток. Жертва – серьёзная, болезненная, мощная.
Эфир – сгустился. Чёрное пламя – формировалось между его ладонями. Не сгусток – шар. Большой, как голова, пульсирующий, с воем, от которого закладывало уши.
Эран – чувствовал: этот удар – серьёзнее. Втрое. Вчетверо. Укреплённый частокол – может не выдержать.
Варвары тем временем – не ждали. Десяток – бросился к воротам с топорами.
Рубили. Дерево – держалось, но каждый удар – отдавался вибрацией. Мужчины на стене – тыкали копьями вниз. Один варвар – упал с проткнутым плечом.
Второй – получил камнем в голову. Остальные – продолжали.
Лучник на стене – старый охотник Волт – выпустил стрелу. Попал – варвару в бедро. Тот – выдернул, заорал, продолжил рубить. Вторая стрела – мимо. Руки тряслись.
Маг – готовил удар. Секунда. Две. Чёрный шар – рос. Гул – нарастал.
Эран стоял за домами. В тени. Невидимый.
«Сейчас.»
Он натянул капюшон – старый, мешковатый, закрывающий лицо. Глубокий вдох.
Выдох.
И – шагнул из тени.
Глава 16: Каменные Клыки
Ворота. Северные. Единственные.
Эран – открыл их сам. Изнутри. Снял засов – тяжёлый, дубовый, – и толкнул.
Створки разошлись.
Он вышел.
Один.
Двенадцатилетний мальчик в крестьянской одежде, в мешковатом капюшоне, без оружия. Босиком – он не успел надеть обувь, и только сейчас это заметил. Снег обжёг ступни. Холод – поднялся по ногам. Тепловой кокон – включился автоматически, убрал холод. Но босые ноги на снегу – смотрелись нелепо.
Он шёл. Прямо. На них.
За спиной – крики. Голоса со стены:
– Кто?! Кто вышел?!
– Мальчик! Это мальчик!
– Чей?!
– Тэрна! Эран! Сын Тэрна!
– ЭРАН! НАЗАД! НАЗАД НЕМЕДЛЕННО!
Голос отца. Тэрн – на стене, с копьём, – кричал. Впервые в жизни Эран слышал, как отец кричит. Не ругается – кричит. Голос, разорванный ужасом.
Эран не остановился. Не обернулся.
Он шёл.
Варвары – увидели его. Те, что рубили ворота, – остановились. Обернулись.
Мальчик. Один. Выходит из-за ворот.
Смех. Один варвар – здоровый, с боевым топором – заржал. Толкнул соседа локтем. Показал на Эрана. Сказал что-то на своём языке – остальные захохотали.
Маг – молодой, с порезанными руками – посмотрел на Эрана. Усмехнулся.
Лениво, небрежно – как смотрят на муху. Его чёрный шар – пульсировал над ладонями, готовый к выстрелу.
Он выстрелил.
Не в частокол. В Эрана. Не полноценный удар – четверть силы, как швыряют камень в собаку. Достаточно, чтобы сжечь мальчишку дотла. Чёрный огненный сгусток – размером с кулак – полетел в Эрана.
Быстро. Очень быстро.
Эран поднял правую руку.
Щит Эфира.
Формула – активировалась мгновенно. Две минуты практики каждый день, два года подряд. Автоматизм. Как моргание. Полупрозрачная стена – вспыхнула перед ним, голубоватая, мерцающая, плотная.
Чёрное пламя ударило в щит.
Треск. Искры – чёрные и голубые – разлетелись в стороны. Щит – выдержал.
Огонь – растёкся по поверхности, потёк вниз, зашипел на снегу. Погас.
Тишина.
Абсолютная. Мёртвая. Как будто мир – замер. Набрал воздуха. И забыл выдохнуть.
Варвары – перестали смеяться. Перестали рубить. Перестали – дышать.
Тридцать шесть пар глаз – на мальчике, перед которым только что вспыхнул и погас магический щит.
Маг – перестал усмехаться. Его лицо – изменилось. Удивление. Потом – злость.
Потом – ярость. Его пальцы – окровавленные, скрюченные – сжались. Эфир – грязный, тёмный – хлынул по его каналам. Он готовил настоящий удар.
Эран не стал ждать.
Он ударил ногой в землю.
Не для эффекта – для контакта. Стихия Земли – шла через ноги, через ступни, через точку соприкосновения с грунтом. Босые ноги на мёрзлой земле – идеальный проводник.
Формула «Каменных Клыков» – активирована.
Эфир – хлынул. Из грудного центра – вниз, по каналам ног, через ступни, в землю. Тридцать два элемента. Четыре слоя. Двенадцать подструктур. Матрица – синхронизация – активация.
Земля – взорвалась.
Нет – не взорвалась. Она родила. Из-под снега, из-под мёрзлого грунта, из глубины – вырвались клыки-каменные шипы – серые, грубые, острые. Они пробили поверхность, как зубы чудовища, вырастающего из-под ног.
Двенадцать шипов. Разом. На площади в двадцать метров.
Прямо в рядах варваров.
Первый шип – прошёл сквозь варвара, стоявшего ближе всех. Пробил – снизу вверх – через ступню, через ногу. Крик – короткий, животный, оборвавшийся хрипом. Второй – ударил другого в бок, отбросив на три метра, как тряпичную куклу. Третий – вырос прямо под группой из четверых, раскидав их в стороны.
Четвёртый – поймал варвара в прыжке, когда тот пытался отскочить. Не успел.
Крики. Вой. Грохот. Земля – ходила ходуном. Снег – взметнулся в воздух, смешался с комьями грунта. Шипы – продолжали расти, секунду, две, три, – вытягиваясь, утолщаясь, каменея.
Пять секунд.
Всё закончилось.
Эран стоял. Перед ним – поле боя. Двенадцать каменных клыков – торчали из земли, как скелет гигантского зверя, выросшего из-под снега. Между ними – тела. Шесть – неподвижных. Четверо – ранены, корчатся, кричат. Остальные – отброшены, оглушены, рассыпаны по полю.
Строй – уничтожен. Атака – остановлена. Тридцать шесть варваров – были организованной силой. Теперь – толпа раненых, испуганных, дезориентированных людей.
Все – кроме мага.
Маг – устоял.
Он стоял в стороне – в десяти метрах от ближайшего шипа. Интуиция – или опыт – спасли его: он отпрыгнул в момент, когда земля начала дрожать. Его Эфирный щит – грубый, тёмный, как запёкшаяся кровь – мерцал вокруг него.
Его лицо – перекошено. Не от страха – от бешенства. Глаза – широко раскрыты, белки – красные. Рот – раззявлен в беззвучном крике. Он смотрел на.
Эрана – на мальчика, на ребёнка, – и в его глазах было то, что Эран видел в играх тысячи раз, но никогда – в реальности.
Жажда убийства.
Маг поднял обе руки. Порезанные ладони – раскрыты. Кровь – лилась.
Свободно, щедро, без экономии. Он не жалел себя. Он вливал в заклинание всё.
Чёрное пламя – собралось между его ладонями. Не шар – вихрь. Спираль тёмного огня, вращающаяся с воем, с треском, с запахом горелой крови.
Температура – Эран чувствовал – была чудовищной. Снег вокруг мага – растаял. Земля – дымилась.
Это – серьёзно. Это – уровень сильного Ученика. Может быть – слабого Адепта. Усиленный кровавой магией – вдвое, втрое.
Эран – поднял щит. Вложил максимум. Голубая стена – вспыхнула перед ним, яркая, плотная, толстая.
Маг – ударил.
Вихрь чёрного пламени – полетел. Не быстро – не как первый сгусток.
Медленно. Тяжело. Как снаряд осадного орудия. Но – мощно.
Удар.
Щит – затрещал. Не метафорически – физически. Как лёд под ногой. Трещины – побежали по поверхности, голубые на чёрном. Эран – вцепился в формулу, влил ещё Эфира – из тающего резервуара, из последних запасов. Щит – держался. Секунду. Две. Три.
Чёрное пламя – давило. Тяжёлое. Злое. Живое – как будто в нём была воля.
Воля мага, который хотел убить. Который жаждал убить.
Четыре секунды. Пять.
Пламя – иссякло. Рассеялось. Щит – стоял. Потрескавшийся, тусклый, едва мерцающий – но стоял.
Эран опустил руки. Пот – заливал глаза. Дыхание – как у загнанной лошади.
Резервуар – на донышке. «Каменные Клыки» сожрали треть. Щит – ещё треть.
Осталась треть. Может – четверть.
Одно заклинание. Последнее.
Маг – готовил третий удар. Его руки – тряслись. Кровь – лилась. Он тратил себя – без оглядки, без расчёта. Но и без остановки. Его глаза – безумные, налитые кровью – были глазами человека, который перешёл черту. Который не остановится, пока не убьёт – или не умрёт.
Эран – смотрел на него. На его руки. На его глаза. На его Эфирный фон – пульсирующий, нестабильный, дикий.
«Ещё один такой удар – и мой щит рухнет. Мне нечем его держать. Резервуар – почти пуст.»
Пауза. Мгновение. Вечность.
«Значит – не щит. Атака.»
Формула «молнии». Модифицированная. Незавершённая. Непроверенная.
Теоретическая.
«Грэм сказал бы – нет. Не смей. Слишком опасно. Формула не проверена.»
Маг – поднял руки. Чёрное пламя – собиралось. Медленнее – он слабел. Но – достаточно. Ещё один удар. Последний.
«Грэма нет. Есть – я.»
Эран – закрыл глаза.
Формула – перед мысленным взором. Два кольца. Огонь и Воздух. Вращение – в противоположных направлениях. Между ними – сфера Арканума. Чистый Эфир. Пустота. Тишина.
Точка столкновения – на поверхности сферы. Выходной канал – направленный.
На мага. На его грудь. На его сердце.
Построение.
Два кольца – встали. Огонь – красное, быстрое, злое. Воздух – белое, лёгкое, стремительное. Между ними – Арканум. Прозрачный. Спокойный. Пустой.
Фиксация.
Формула – застыла. Чёткая. Твёрдая. Каждый элемент – на месте.
«Будь что будет.»
Активация.
Эфир – хлынул. Последний. Весь, что остался. Из грудного центра – по трём каналам одновременно. В два кольца и в сферу. Огонь – раскрутился. Воздух – раскрутился. Арканум – наполнил пространство между ними.
Столкновение.
Две частоты – ударились друг в друга. Внутри сферы Арканума. Диссонанс.
Вибрация. Каналы – загудели, каналы – завопили. Боль – резкая, как ожог, —
прострелила от груди до кончиков пальцев. Формула – затрещала.
«Держать. Держать. ДЕРЖАТЬ.»
Он держал. Зубы – стиснуты. Глаза – зажмурены. Каждая клетка тела – горела.
Каждый канал – вибрировал на грани разрушения.
Разряд.
Энергия – нашла выход. Через выходной канал. Через вытянутую правую руку.
Через указательный палец, направленный на мага варваров.
Молния.
Не красивая. Не элегантная. Не как в фильмах – голубая, ветвящаяся, фотогеничная. Эта – была грязная. Рваная. Ослепительно-белая, с рыжими и фиолетовыми прожилками. Короткая – два метра от его руки до точки контакта, потом – через воздух, по прямой, к цели.
И – оглушающая. Звук – не гром. Гром – это далёкое, раскатистое. Это – было близкое, плотное, физическое. Удар звука – как кувалдой по барабанным перепонкам. Эран – оглох на секунду. Мир – стал беззвучным.
Молния ударила в мага.
Он пытался – поставить щит. За долю секунды – его руки дёрнулись, Эфир – метнулся к ладоням. Грязный, тёмный, кровавый барьер – вспыхнул перед ним.
Молния – пробила его. Как бумагу. Как воздух. Как ничто.
Удар – в грудь. В центр. В сердце.
Мага – отбросило. На десять метров. Назад. По воздуху – кубарем, как тряпичную куклу, как сломанную марионетку. Он ударился о дерево – спиной, с хрустом, который Эран услышал даже сквозь звон в ушах. Сполз. Упал. Лицом в снег.
Не встал.
Тишина.
Мир – замер. Звон в ушах – медленно уходил. Звуки – возвращались.
Потрескивание. Шипение. Стоны раненых. Ветер.
Эран стоял. Рука – вытянута. Палец – направлен на то место, где лежал маг. Из руки – ещё сочились искры. Мелкие, белые, тающие в воздухе.
Каналы – горели. Не метафорически. Острая, жгучая боль – от плеча до кончиков пальцев. Как будто по руке провели раскалённым прутом. Изнутри.
Повреждение? Может быть. Наверняка. Неважно. Потом.
Резервуар – пуст. Абсолютно. До дна. До последней капли. Мир – стал плоским, тусклым, обычным. Как в прошлой жизни. Без Эфира – он был обычным мальчиком. Слабым. Маленьким. Беззащитным.
Но.
Варвары – смотрели на него.
Тридцать – нет. Двадцать пять – остальные лежали между каменных клыков, мёртвые или раненые. Двадцать пять варваров – стояли и смотрели на двенадцатилетнего мальчика, который только что уничтожил половину их отряда и убил их мага.
Второй маг – тусклый, слабый, старый – стоял позади всех. Его лицо – белое.
Руки – опущены. Он не двигался. Не пытался атаковать. Он видел – и понял.
Вождь – огромный, с ожерельем из костей – смотрел на Эрана. Долго.
Пристально. Его лицо – раскрашенное чёрным и красным – было нечитаемым.
Потом – он повернулся. К своим. Сказал одно слово. Короткое. Гортанное.
Варвары – развернулись.
И побежали.
Не отступили – побежали. На север. В лес. Прочь. Быстро, не оглядываясь, бросая раненых, бросая оружие. Вождь – последним. Второй маг – за ним.
Десять секунд – и поле перед Тальмой опустело. Только каменные клыки. Только тела. Только кровь на снегу.
И – мальчик. Стоящий босиком на снегу. С опущенной рукой. С дымящимися пальцами.
Эран – пошатнулся. Колени – подогнулись. Мир – поплыл. Края зрения – потемнели, сузились, как экран, который выключают.
Он упал. На колени. Потом – на бок. Снег – холодный, мокрый – ударил в щёку.
Последнее, что он увидел – лицо. Бегущее к нему. Мать. Мара. Рот – открыт.
Кричит. Он не слышал – звон в ушах поглотил всё.
Но он прочитал по губам.
«ЭРАН!!!»
Темнота.
Глава 17: Раскрытая тайна
Темнота отступала медленно. Не рывком – слоями. Как туман, который истончается, пропускает свет, но не уходит до конца.
Сначала – звуки. Далёкие, приглушённые, как сквозь воду. Потрескивание огня.
Голоса – тихие, неразборчивые. Чьё-то дыхание – рядом, ровное, тяжёлое.
Потом – ощущения. Тело – тяжёлое, как набитое камнями. Каждая мышца – болела. Не острой болью – тупой, давящей, всеобъемлющей. Как после болезни, когда всё тело – одна большая рана. Правая рука – хуже всего. От плеча до кончиков пальцев – жгучая, пульсирующая боль, которая не утихала, а только меняла интенсивность: то острее, то тупее, то острее снова.
Каналы. Он попытался потянуться к ним – привычным внутренним жестом, как тянешь руку к выключателю в темноте. И – не нашёл. Нет – нашёл. Но они были – пустыми. Абсолютно. Как высохшее русло реки. Ни капли Эфира. Ни искры.
Паника – короткая, ледяная, мгновенная. «Каналы. Каналы целы? Повреждены?
Выгорели?»
Он заставил себя сосредоточиться. Медитация – через боль, через туман, через свинцовую тяжесть. Внутренний взгляд – на карту каналов. Медленно.
Осторожно.
Каналы – целы. Стенки – на месте. Узлы – на месте. Но – воспалены.
Раздражены. Как обожжённая кожа – красные, горячие, чувствительные. Правая рука – хуже всего: каналы от плеча до пальцев – припухшие, узкие, болезненные. Молния прошла через них, как лава через трубу. Не разрушила – но обожгла.
Грэм предупреждал. Эфирный ожог. Обратимый – если не перегружать.
Необратимый – если продолжить.
«Не продолжу. Нечем. Резервуар – ноль.»
Облегчение – слабое, вялое, как свет далёкой лампы. Но – облегчение. Каналы – заживут. Резервуар – восстановится. Он – жив. Он – маг. Всё остальное – потом.
Потом.
Он открыл глаза.
Потолок. Деревянный. Знакомый – трещина в бревне, которую он изучил за двенадцать лет. Его дом. Его комната. Его кровать.
Свет – тёплый, оранжевый. Лучина. Вечер? Ночь? Он не знал.
Повернул голову. Боль – в шее, в плечах, везде. Но – повернул.
Мара.
Она сидела рядом. На табурете. Маленькая, ссутулившаяся, с руками, сложенными на коленях. Глаза – красные, опухшие, обведённые тёмными кругами. Она не спала. Давно не спала – это было видно по всему: по серому лицу, по дрожащим губам, по сухим, выплаканным глазам.
Она смотрела на него. И когда увидела, что его глаза открыты – её лицо сломалось. Не метафорически – буквально. Все мышцы, которые она держала в напряжении – часами, днями? – отпустили разом. Рот – задрожал. Подбородок – сморщился. Глаза – мокрые, хотя он был уверен, что слёз не осталось.
– Мама, – сказал он. Голос – хриплый, чужой, как наждак по дереву. Горло – сухое.
Мара – издала звук. Не слово. Не имя. Звук – животный, утробный, звук матери, которая думала, что потеряла ребёнка, и вдруг поняла, что не потеряла. Она бросилась к нему – упала на колени рядом с кроватью, обхватила его руками, прижала к себе, вцепилась – и разрыдалась.
Не тихо. Не сдержанно. В голос. Хрипло. Задыхаясь. Содрогаясь всем телом.
Эран лежал в её объятиях. Маленький. Слабый. Пустой.
И чувствовал – впервые за долгое время – что он дома.
Он пришёл в себя – по-настоящему – на следующий день. Два дня. Он провёл без сознания два дня.
Истощение Эфира – Грэм объяснял: полное опустошение резервуара – это как полное обезвоживание для обычного человека. Тело мага привыкает к Эфиру, зависит от него. Отнять всё – шок. Обморок. В тяжёлых случаях – кома. В критических – смерть.
Ему повезло. Молодое тело. Растущие каналы. Резервуар – маленький, но эластичный. Тело восстановилось быстрее, чем у взрослого. Два дня – не две недели.
Он сел на кровати. Голова – кружилась. Руки – слабые, как у младенца. Правая – болела, но терпимо. Пальцы – двигались. Все пять. Хорошо.
Мара – принесла бульон. Горячий, наваристый, из кроличьих костей. Кормила с ложки – как младенца. Эран не сопротивлялся. Не было сил.
– Сколько? – спросил он между ложками.
Мара поняла.
– Два дня. Ты спал два дня. Целитель – нет, у нас нет целителя. Хэлла – давала травы. Борм – посылал гонца к барону, просил прислать лекаря. Не прислали.
– Деревня?
Мара помолчала. Ложка – застыла в воздухе.
– Стоит. Двое – погибли. Старый Рэм – стрела, в начале. И Ивар, сын кузнеца – топором, у ворот. Пятеро – ранены. Кайл – порез на руке, неглубокий. Отец – цел.
Она замолчала. Поставила миску. Посмотрела на Эрана.
И в её глазах – он увидел. Не страх. Не гнев. Не облегчение.
Вопрос.
Разговор – вечером.
Отец пришёл. Сел на лавку – напротив кровати. Тяжело. Старо. Его лицо – каменное, как всегда. Но – другое. Что-то в нём – треснуло. Что-то, что держалось двенадцать лет.
Мать – рядом. На табурете. Руки – на коленях. Сжатые.
Кайл – в дверях. Прислонился к косяку. Молчал.
Тишина.
– Как давно? – спросил Тэрн.
Не «что это было». Не «как ты это сделал». Не «ты – маг?». Он знал. Все знали.
Вся деревня – видела.
– Как давно.
Эран посмотрел на отца. На мать. На брата. Три пары глаз – ждущих ответа, который изменит всё.
Врать – бессмысленно. Прятаться – поздно. Щит, каменные клыки, молния – перед тридцатью свидетелями. Тайна – мертва.
– Несколько лет, – сказал Эран. – С пяти. Может – раньше. Я чувствовал это с рождения, но понял – в пять.
Мара – вздрогнула. Рука – прижалась ко рту.
– Искатель… – прошептала она. – Когда тебе было три… он сказал…
– Я спрятал свою ауру. Инстинктивно. Он не нашёл.
– Ты… скрывал? – Голос Тэрна. Ровный. Но – с трещиной. – Семь лет? Ты скрывал – семь лет?
– Да.
– Почему?
Эран посмотрел ему в глаза. Тёмные. Усталые. Глаза отца, который только что узнал, что его сын – не тот, кем он думал.
– Потому что Орден забирает одарённых детей. Я знал это. С самого начала.
Если бы Искатель нашёл – меня бы забрали. Навсегда. Я не хотел этого. Не хотел терять вас.
Тишина. Тяжёлая. Как камень.
Мара – плакала. Беззвучно. Слёзы текли по щекам. Она не вытирала.
Тэрн – молчал. Долго. Его руки – на коленях – сжались в кулаки. Разжались.
Сжались снова. Он боролся – с чем-то внутри. С обидой? С гордостью? С облегчением? Со всем сразу?
Потом – встал. Подошёл к кровати. Положил руку на плечо Эрана – тяжёлую, шершавую, тёплую. Сжал. Один раз. Крепко.
И – не сказал ничего.
Но рука – не убрал.
Мара – поднялась. Подошла. Обняла – осторожно, бережно, как обнимают раненого. Прижалась лбом к его лбу.
– Мой мальчик, – прошептала она. – Мой глупый, храбрый мальчик. Ты мог погибнуть. Ты мог – погибнуть.
– Не мог, – сказал Эран. – Не имел права.
Кайл – в дверях – кашлянул. Эран посмотрел на него. Старший брат – двадцать два года, широкоплечий, молчаливый, – смотрел на него с выражением, которого Эран не видел раньше. Не удивление. Не страх.
Узнавание.
Как будто Кайл – наконец увидел то, что чувствовал давно. Что его младший брат – другой. Не странный. Не тихий. Другой. Больше, чем казался. Глубже, чем показывал.
Кайл кивнул. Один раз. Молча.
«Я знал.»
Следующие дни – лавина.
Деревня – гудела. Тридцать человек видели, как двенадцатилетний мальчик вышел за ворота, поставил магический щит, вырастил каменные клыки из земли и ударил молнией мага варваров. Тридцать человек – и каждый рассказал ещё троим. Жёнам. Детям. Соседям.
К концу первого дня – не было ни одного человека в Тальме, который не знал.
Реакция – двойственная. Благодарность – и страх. Люди подходили к дому Тэрна – поодиночке, парами, семьями. Несли еду – хлеб, мёд, молоко.
Благодарили – искренне, со слезами. Борм – пожал Эрану руку, и его рука дрожала.
Но в глазах – даже тех, кто благодарил, – Эран видел. Второе чувство. То, что люди прятали за улыбками и словами. Страх. Не перед ним – перед тем, что он означал.
Маг. В их деревне. Скрывавшийся. Нелицензированный. Без Ордена.
Борм пришёл на третий день. Один, без свидетелей. Вечером, когда деревня затихла.
Сел на лавку в доме Тэрна. Посмотрел на Эрана – тот уже сидел, ел, пил, ходил, хотя ноги ещё подкашивались.
– Парень, – сказал Борм. Голос – тихий, серьёзный, без обычной хитрецы. – Ты спас нас. Всех. Я это знаю. Деревня это знает. Мы – в долгу.
Пауза.
– Но ты понимаешь, что будет, когда Орден услышит?
Эран – понимал. Давно. До того, как вышел за ворота. До того, как поставил щит.
До того, как ударил молнией.
– Они пришлют не Искателя, – продолжил Борм. – Они пришлют Адептов.
Может быть – Мастера. Тебя заберут.
Пауза. Тяжелее первой.
– А нас… нас спросят, почему мы скрывали мага. Почему не сообщили. Почему Искатель – тогда, десять лет назад – ничего не нашёл.
Борм посмотрел на Тэрна. Потом – на Мару. Потом – на Эрана.
– Я не хочу, чтобы моя деревня пострадала, парень. Я тебе благодарен. Но я – староста. Мне есть о ком думать.
Эран кивнул.
– Я знаю, Борм. Я знаю.
Ночь. Дом спал.
Эран – лежал с открытыми глазами. Потолок. Трещина в бревне. Знакомая до последнего изгиба.
Мысли – чёткие, холодные, как зимний воздух.
«Беженцы, которые прошли через Тальму, – разнесут историю. «Мальчик-маг убил варвара молнией» – такие вещи не забываются. Слухи дойдут до города. До барона. До Ордена. Вопрос не «если» – вопрос «когда». Недели. Может – месяц.
Не больше.
Варианты.
Первый: сдаться Ордену. Прийти самому. Добровольно. «Здравствуйте, я – Арканист, заберите меня, пожалуйста.» Они обрадуются. Будут вежливы. Может быть – даже добры. Но – я стану проектом. Экспериментом. Оружием. Как Эйра. Нет.
Второй: остаться. Ждать. Надеяться, что не придут. Или – что придут и поверят, что я – обычный мальчик, который случайно… нет. Не поверят. «Каменные Клыки» и молния – не «случайно». Это – уровень Адепта. У двенадцатилетнего.
Они придут с вопросами. И не уйдут без ответов.
Третий: бежать.
Оставить деревню. Семью. Дом. Уйти. Исчезнуть. Стать никем – снова. Как в прошлой жизни. Только на этот раз – по своему выбору.
Уйти, чтобы стать сильнее. Вернуться – когда буду готов.
Третий.
Третий – единственный.»
Он повернулся на бок. Посмотрел на стену.
Кольцо Грэма – на пальце. Тетради – в мешке, под кроватью. Знания – в голове. Сила – вернётся. Каналы – заживут. Резервуар – восстановится.
Ему – двенадцать. Один. Без учителя. Без защиты. Без дома.
Но – не без цели.
«Я уйду. Стану сильнее. И вернусь.»
Он закрыл глаза.
И – впервые за два дня – заснул.
