Текст книги "Невеста севера (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 15

Я проснулась от слабого движения его руки, которую сжимала в своей все время, пока спала. Распахнув глаза, повернула на бок голову и увидела, что Хаген проснулся. Он смотрел на меня, силясь улыбнутся. Действие зелья наконец-то закончилось. Я нежно улыбнулась ему в ответ и села, не отрывая глаз от лица своего мужа.

– Хаген, – прошептала я.

Его лицо казалось было сплошным синяком. Разбитые в кровь губы, рассеченный висок, пепельного цвета кожа, шрам на лице выделялся сильнее, чем обычно… но его глаза улыбались, глядя на меня.

– Данка, – голос был слабым, – Где мы? Что произошло?

– Не сейчас, – я осторожно положила свои пальцы на его губы и направилась к лодке, в которой оставила сумку, данную мне Льетом. Еще на рассвете, после того, как мне удалось перетянуть Хагена подальше от берега, положив его на шкуру, я спрятала в камышах, растущих у реки, впадающей в море, нашу лодочку и только после этого занялась исследованием содержимого сумки. Там оказалось много интересного, и я не могла мысленно не поблагодарить Льета за то, что он позаботился о многих вещах. В сумке лежал короткий охотничий нож в простых ножнах, заточенный до идеальной остроты, так же там было кресало и глиняная бутылочка, наполненная каким-то отваром, скорее всего, это было обезболивающее. Я ложась спать, пригубила его, хотя сомневалась, что Льет хотел отравить Хагена таким образом, особенно после того, как накануне спас. Но следовало все проверить. Я не доверяла этому человеку. В конце концов, в его жилах текла одна с Гейрмундом кровь, и кто знает, на какую подлость он был готов. Но зелье оказалось безобидным, хотя пригубив всего каплю, я тут же почувствовала сильную сонливость. Усталость накатила на меня, и я буквально упала рядом с Хагеном, прижалась к его телу и моментально уснула.

Сейчас же я достала из сумки отвар и поспешила обратно к мужу. Присев возле него на колени, я откупорила бутылочку и поднесла ее горлышко к губам Хагена.

– Пей, – сказала я, приподнимая его голову.

Хаген привстал и отвел мою руку, протянутую к нему.

– Я и сам могу себя обслужить, – сказал он и, морщась, сел. Затем взял из моих рук зелье и сделал большой глоток, после чего вернул мне бутылочку обратно.

– Как мы выбрались из поместья Гейрмунда? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Льет помог, – призналась я.

Брови Хагена поползли вверх. Потом его лицо приняло холодное выражение. В глубине глаз скользнула ненависть. Я медленно обняла его. Некоторое время мы просто молчали, затем я отстранилась.

– Давай я перевяжу тебя, – сказала я, заметив, что его туника обагрилась свежей кровью. Хаген молча кивнул. Я оторвала от своей рубашки длинную широкую полосу и начала снимать с мужа тунику. Обнажив его грудь я не сдержала яростного вздоха, увидев ярко желтые следы от ударов на его теле и множество глубоких порезов, один из которых сильно кровоточил… Но тут я заметила еще одну особенность и невольно положила ему на грудь ладонь.

– Хаген, – произнесла я.

Он посмотрел мне в глаза и едва заметно улыбнулся.

– Она исчезла!!!

Я некоторое время глупо пялилась на его грудь. Татуировки со змеей больше не было.

– Что произошло? Как? – только и смогла сказать я.

– Мне вообще-то холодно, – намекнул он. Я спохватилась и тут же стала перевязывать его рану. Сердце в груди бешено колотилось. Я не верила своим глазам. Когда я снова натянула на него тунику, Хаген лег на шкуры, слегка поморщившись от боли. Я сидела рядом, пристально глядя ему в лицо.

– Гудхильд сняла с меня свое заклятье, когда поняла, что прокляв меня, тем самым образом, связала нас в единое, – сказал он, – Она долго не могла понять, как у нее иногда на теле появлялись раны. Гудхильд долгое время считала, что это побочный эффект заклятия, позволившего ей жить, будучи нежитью, но когда мы встретились, все встало на свои места.

Я прищурила глаза.

– Когда люди Гейрмунда стали меня избивать, она присутствовала при этом, и ей внезапно стало плохо. А после того, как один из воинов Льета проткнул меня ножом, из ее груди тоже потекла кровь. Так она поняла, что если она не снимет с меня свое проклятье, то рискует умереть вместе со мной.

– Значит… – я медлила, – Значит, теперь ты будешь жить? – мои глаза с надеждой смотрели на Хагена. Он только коротко кивнул и я тут же, с радостным вскриком, бросилась ему на шею, крепко обняв. Хаген обнял меня здоровой рукой и прижал к себе.

– Да, – ответил он, – Если, конечно, ты меня до этого не задушишь в своих объятьях.

Я рассмеялась.

Лодка медленно плыла вперед. Я налегала на весла, но усталость уже давала о себе знать, и сил оставалось все меньше и меньше, а ночь тем временем подходила к концу. Хаген сменил меня, но его хватило не на долго. Рана от усилий снова открылась, но, не смотря на мои протесты он, стиснув зубы, продолжал грести.

– Перестань, – сказала я и попыталась отобрать у него весла, но он только оттолкнул мои руки.

– У тебя снова идет кровь, – прошептала я.

Хаген молча греб. Я стиснула зубы, глядя на то, каких неимоверных усилий ему это стоит, но больше не заговаривала о том, чтобы сменить его. Некоторое время мы плыли молча. Я слышала только плеск волн и тяжелое дыхание мужа. Наконец он произнес:

– Расскажи мне, что произошло после того, как я со своими людьми покинул корабль. Что с Эйнаром и Гвалтом? Они живы?

Я вздохнула и начала свой рассказ, стараясь говорить как можно короче и понятнее. Хаген молча слушал и с усилием налегал на весла. По его лицу струился пот, туника покрылась темными пятнами крови. Я поглядывала на окрасившуюся в алое одежду, но ничего не говорила ему.

– Я надеюсь, что Эйнар жив, – закончила я свой рассказ этой фразой.

Хаген ничего не сказал и только с большим усилием налег на весла. К рассвету, когда мы уставшие повалились на прибрежный песок, предварительно надежно припрятав лодку, я перевязала раны мужа. Он устал настолько сильно, что сегодня ему заснуть не помешала даже боль. Я укутала его и легла рядом, обхватив руками, крепко прижавшись к его нему. Положив голову на его грудь, я слушала, как сильно бьется его сердце, и эти звуки убаюкали меня, лучше всякой колыбельной.

Еще один закат застал нас в пути. Несколько дней мы плыли по ночам, отдыхая с рассвета до заката. Хаген сильно уставал. Я видела это по его осунувшемуся лицу, но даже несмотря на то, что он был слаб и его раны постоянно кровоточили, он ни разу не подпустил меня к веслам. Изредка, когда боль от ран была совсем невыносима, я давала ему снадобье Льета. Тогда Хаген отпускал весла и ложился на дно лодки, чтобы подождать действия зелья. Я сидела рядом с ним, и неотрывно смотрела на него. Мое сердце плакало от счастья, что он жив. Мой муж, мое счастье, моя жизнь.

Я все еще не решалась поделиться с ним новостью, все время думала, как лучше сказать ему о том, что у нас скоро будет ребенок. Каждый раз, открывая рот и собираясь вот-вот выдать ему то, что лежало у меня на сердце и давно рвалось, словно стон из груди, но почему-то поспешно смыкала губы, так и не произнеся заветные слова.

Через несколько дней мы достигли берегов, за которыми открывались владения моего мужа. Мы торопились, пришлось, забыв про опасения встречи с врагом, плыть днем. Я встала во весь рост, широко улыбаясь и глядя на приближающийся берег, когда произошло то, чего я боялась больше всего.

Когда до берега оставалось совсем ничего, каких-то несколько взмахов весел, я оглянулась назад, словно какая-то неведомая сила заставила меня это сделать и тут же замерла от ужаса. Прямо за нами плыла огромная ладья. На носу корабля красовалась змея. Раскрытая злобная пасть неслась вдогонку нам. Я увидела суетившихся на борту людей. Корабль приближался со стремительной скоростью, и вот я уже могла разглядеть лица воинов, заполнивших палубу. В том, что это люди Гейрмунда сомневаться не приходилось.

– Хаген! – только и смогла произнести я.

Он спокойно посмотрел на меня и, не переставая грести, сказал:

– Сейчас ты выпрыгнешь на берег и побежишь в сторону поместья, – от тона его голоса меня пробрала дрожь, – И ты ни разу не остановишься, и ни разу не обернешься, – продолжил он.

Я попыталась что-то возразить, но муж только покачал головой.

– Ты должна успеть предупредить Кокчу. Иначе все, кто живет в поместье, погибнут.

– А как же ты? – мой голос от волнения сорвался на смешной писк.

– Со мной все будет в порядке, – пообещал он и добавил, – Готовься!

Едва он произнес эти слова, как наша лодка врезалась носом в песчаную отмель. Я тут же вскочила на ноги и легко перемахнула на берег и побежала в лес, что было силы. Со стороны моря послышались крики. Я не выдержала и все-таки оглянулась.

Половина воинов Гейрмунда уже высыпала на берег. Остальные спрыгивали прямо в воду. Я увидела, что Хаген лежит на песке, лицом вниз, но понять, жив он или мертв, я не могла. Его окружили несколько человек с мечами в руках. Даже если он и был еще жив, то это ненадолго, поняла я. Злость и отчаяние заполнили мое сердце. Я не выдержала и закричала, да так громко, что с ближайших деревьев с криком разлетелось сидевшее на ветвях воронье. И тут я увидела, что один из лучников целится в меня. Я замерла на месте. Ноги словно налились свинцом и не желали двигаться с места. Я смотрела в лицо своей смерти, затаив дыхание. Лучник натянул тетиву, но перед тем, как он спустил смертоносную стрелу, кто-то толкнул его, да с такой силой, что мужчина упал на песок, выронив свое оружие. Я с удивлением узнала в своем спасителе Льета.

– Почему? – мелькнуло в моей голове. Но тут оцепенение покинуло меня, и я рванула в лес.

– Ловите ее! Убейте ее! – слышала я истошные вопли за своей спиной и бежала еще быстрее, перемахивая через поваленные стволы и подныривая под низкорастущие ветви. Я знала этот лес. Я знала самый короткий пусть к поселению. Лишь бы хватило сил добежать до того, как меня поймают.

Я почти летела над землей. Дыхание вырывалось хрипами. В груди давило.

Несколько раз я оглядывалась, в поисках погони и затаившись прислушивалась к шуму леса и тогда слышала топот чьих-то ног. Он приближался. Меня вот-вот нагонят, понимала я и снова бросалась вперед с рвением раненого зверя, понимающего, что его поймают, не сейчас, так через сотню метров, все равно поймают, как не дергайся.

Преследователь нагнал меня в нескольких минутах ходьбы от поселения. Я зацепилась ногой за корень какого-то дерева, выпирающий из земли, и полетела лицом вниз в пожухшую прошлогоднюю листву. Это падение спасло мне жизнь. Падая, я услышала странный свист. Над головой сверкнула сталь, и маленький метательный топорик вошел в землю в паре метров от меня. Если бы я не упала, то сейчас бы уже лежала мертвая с раскроенным черепом. Я быстро перевернулась на спину и успела ударить нападавшего ногой в живот. Он, не ожидавшие от меня такой прыти, в удивлении округлил свои глаза, падая на спину. Мы поднялись на ноги одновременно. Встали, друг против друга.

– Вот ты и добегалась, – сказал мой противник.

Я скользнула взглядом по молодому, сильному, натренированному телу и судорожно сглотнула. Выстоять против такого мне явно не удастся.

– Я тебе шею голыми руками сломаю, а потом оторву твою прелестную голову и отнесу своему вождю на утеху! – сказал молодой воин и прыгнул на меня. Я попыталась увернуться, но он оказался быстрее. Ловкий захват и вот я уже болтаю в воздухе ногами, отчаянно цепляясь за руки, сжимающие мое горло. Воздуха в легких все меньше. В глазах стало темнеть, я захрипела, открывая рот в отчаянной попытке глотнуть воздуха. Мой враг душит мен медленно, наслаждаясь ужасом, вспыхнувшим в моих глазах.

– Хаген, прости, – подумала я отчаянно, – Я не успела добежать…

И тут я услышала громкий рык. Мгновение и рука, сдавливающая мое горло, разжалась, и я кулем упала вниз. Я шумно вдохнула воздух и посмотрела на того, кто спас меня.

– Космач, – прохрипела я, увидев, как борется с моим волкодавом молодой воин.

Я поднялась на ноги, чувствуя дрожь в коленках, и стала искать взглядом топорик, брошенный воином. Наконец увидев его, подползла и схватила дрожащими, влажными руками. Развернулась к волкодаву и громко крикнула:

– Космач, фу! – волкодав в тот же миг отпустил жертву. Мужчина удивленно выпрямился. Его лицо было залито кровью. Он едва успел что-то произнести, как я метнула топор. Я оказалась более удачна. Тонко заточенное лезвие угодило воину прямо в лоб. Из раскроенного черепа потекла бурая кровь. Мужчина осел и повалился на бок на землю. Я встала на ноги. Космач в мгновение оказался рядом. Я запустила руку в густую шерсть, погладила его по спине. Казалось, мы с ним не виделись целую вечность.

– Спасибо тебе, – прошептала я. Но надо было торопиться. Времени на приветствие не было. Я рванулась вперед. Только теперь, рядом со мной, прижимаясь мохнатым боком к моей ноге, бежал волкодав.

Я не знаю, сколько я бежала. Время словно остановилось и текло, как густой мед. Но вот впереди показалась дорога, ведущая в поселение. Я прибавила прыти, хотя в боку уже нещадно кололо, а ноги почти отказывались нести мое тело. Когда впереди появилась стена из колев, окружавших поместье со стороны леса, я внезапно резко остановилась, почувствовав странное движение воздуха впереди. Оглядевшись, я поняла, что ветра нет и в помине. Космач тоже замер, вглядываясь перед собой во что-то, видимое только ему.

– Что там? – одними губами произнесла я.

Космач угрожающе зарычал на пустоту. Шерсть на его теле встала дыбом. Я невольно попятилась назад, Забыв на мгновение об усталости и ноющем теле.

Впереди что-то было. Или кто-то.

Я прищурила глаза, всматриваясь перед собой, как меня осенило.

– Гудхильд, – произнесла я.

Из пустоты раздался смех, затем постепенно в воздухе стали проявляться призрачные очертания ведьмы, постепенно обретавшей плоть. Я поморщилась. Лицо красавицы стало еще синее. Теперь от ее белоснежной кожи остались одни воспоминания. Она стала более чем раньше походить на того, кем являлась по своей сути – не упокоенная душа.

– Когда я отпустила Хагена, мне стало намного легче, – сказала ведьма, глядя мне в лицо, – Если бы ты только знала, как тяжело было оказаться связанной с человеком, которого я ненавидела больше всего на свете. И все по глупости. Просто неправильно прочтенное заклинание привело к такому плачевному результату, но теперь все кончено.

– Хаген не виноват в смерти вашего сына, – сказала я.

Гудхильд надменно изогнула тонкую бровь.

– Правда? – сказала она с ехидной улыбкой на губах, – Если ты такая умная и все знаешь, может, тогда посвятишь меня, расскажешь правду, чтобы я наконец-то узнала имя того, кто виновен в смерти моего мальчика.

Я пожала плечами, положив руку на загривок волкодава, сдерживая того от нападения.

– Мне кажется, ты и сама это знаешь, – проговорила я твердо, по-прежнему не отводя взгляда. Я и сама, кажется, только поняла истинного виновника произошедшего. Эта внезапная мысль яркой вспышкой озарила мое сознание. Я вздрогнула.

– Ты заставила Льета подумать, что это он виноват в смерти мальчика, – сказала я, – А ведь это была ты сама!

Гудхильд изменилась в лице. Она словно силилась вспомнить о том, что случилось много лет назад. Ее лоб изрезали глубокие морщины. Я удивилась, глядя на них. Казалось, раньше их не было.

– Ты сама столкнула своего сына вниз, – продолжила я уже увереннее от полученного эффекта, – А потом, испугавшись того, что сотворила, околдовала Льета, отдав ему свои воспоминания того момента, когда ты сталкиваешь мальчика с утеса.

Ведьма осела на землю. Я глянула за ее спину. До ворот в поместье оставалось всего несколько шагов, а я здесь застряла с этой нежитью. Еще немного и корабли Гейрмунда подойдет к берегу, а его люди, посланные в обход лесом, появятся у ворот с минуты на минуту. Я отчаянно посмотрела на ведьму, сидящую на земле. Она опустила голову и рассыпавшиеся по плечам волосы скрыли от меня ее лицо. Я сделала нерешительный шаг в сторону ворот, как Гудхильд вскочила на ноги и рассмеялась страшным, безумным смехом.

– Думала, я просто так пропущу тебя? – спросила она.

Я примирительно выставила перед собой руки, словно таким образом могла успокоить ведьму и заговорила.

– Послушай меня, Гудхильд, – я начала осторожно, боясь ее необузданной злости, – Ты должна понять, что давно мертва. И тебя держит на земле только твой грех…

Гудхильд посмотрела мне прямо в глаза. Мне стало страшно от ее взгляда, он нес смерть, но я продолжила.

– Твой сын остался на земле призраком, теперь я понимаю почему, – я сделала шаг, пытаясь обойти Гудхильд, приблизившись к воротам. Космач остался на месте. Он следил за движениями ведьмы, готовый в любой момент броситься на нее, если почувствует явную угрозу моей жизни. Пока женщина стояла, не приближаясь, он сдерживался.

– Твой маленький сын остался здесь из-за тебя, а не потому, что хотел мести, – я еще на один шаг приблизилась к своей цели.

– Признай свою вину, попроси прощения у души твоего сына и ты будешь свободна, – сказала я.

Гудхильд прищурив свои большие глаза, следила за мной, как Космач за ней. Увидев, что я пытаюсь обойти ее, она вскинула перед собой руки и тот час неведомая сила сдавила мое горло. Я словно подкошенная упала на колени, с ожесточением царапая свою кожу, словно пытаясь сбросить с себя невидимые руки. В тот же момент на Гудхильд налетел Космач. Он повалил ведьму на землю, пытаясь впиться клыками ей в шею, но та, безумно завизжав, закрылась руками. Едва она отвлеклась, как я почувствовала, что снова могу свободно дышать. Ее магия пропала. Я тут же поднялась на ноги и рванула к воротам, на ходу зовя Кокчу по имени. За моей спиной ведьма боролась с волкодавом.

Когда я подбежала к воротам и, толкнув, распахнула их, мне на встречу уже спешили люди Кокчи. Они узнали меня, кто-то даже позвал по имени. Упав им на руки, я услышала, как за моей спиной пронзительно заскулил Космач и все стихло.

– Скорее, предупредите Кокчу, люди Гейрмунда уже близко. Они идут лесом, те, что на море только отвлекают от основной силы его войска, – я повернула назад голову, выискивая глазами Космача. Ведьмы там больше не было, а мой волкодав лежал без движения на земле. Я вырвалась из державших меня рук и поспешила назад. Куда делась Гудхильд я не знала, но мне сейчас было не до нее.

Опустившись на колени перед Космачем, я прикоснулась рукой к его голове. Безжизненные глаза волкодава смотрели куда-то мимо меня.

– Космача больше нет, – мелькнуло в голове, в груди сдавило от боли, я вспомнила мужа, оставленного мною на берегу, – Хаген, неужели я потеряла и его?

Кто-то оттащил меня от Космача. Я почувствовала, как меня подхватывают на руки, прежде чем потеряла сознание.

ГЛАВА 16

– Очнись, очнись, – меня слегка встряхнули. Я застонала и открыла глаза. Надо мной склонился Кокча. Его взгляд бегло пробежал по моему лицу, отмечая все мелкие царапинки и ушибы.

– Где Хаген? – спросил Кокча.

Я встала, поддерживаемая под спину его рукой.

– Не знаю. Они напали, когда мы уже были около берега. Я побежала вперед, чтобы предупредить вас, а Хаген… – я замолчала. Кокча вздохнул. Только теперь я услышала шум боя, доносившийся казалось откуда-то издалека. Мой взгляд сместился на лицо сидевшего рядом мужчины, затем оглядела бегло стены дома, в котором оказалась. Здесь, кроме нас никого не оказалось. Наверное, всех женщин и детей прятали в самом большом, господском доме.

– Это люди Гейрмунда, – коротко пояснил он.

– Сколько я пролежала без сознания? – спросила я, когда Кокча помог мне подняться на ноги.

– Недолго, – ответил он, – Но достаточно для того, чтобы мы успели закрыть ворота и выставить своих людей до того, как на нас со стороны леса было совершено нападение, – он тихо выругался, – Они напали одновременно с моря и с леса. Твой приход нас предостерег от ошибки. Если бы я не узнал, что люди дяди крадутся через лес, то мог бросить все силы на берег…

– Значит, я не зря так спешила, и Космач погиб тоже не напрасно, – вздохнула я.

– Один из дружинников затащил тело волкодава. Его оставили возле сарая, – сказал Кокча, – Если все закончится благополучно, – он выдержал паузу и твердо проговорил, – Когда все закончиться благополучно, ты сможешь попрощаться с ним.

Шум боя нарастал. До моего слуха доносились крики и звон оружия. Кокче явно не терпелось оставить меня и вернуться к своим людям.

– Я пойду с тобой, – заявила я, хватая его за руку у дверей.

– Нет, – отрезал он, – Ты не можешь. Если с тобой или твоим ребенком что-то случится, Хаген мне этого не простит. Это его наследник!

Я посмотрела в лицо Кокчи.

– Я не могу оставаться тут, пока гибнут люди, я могу помочь, и я обещаю тебе не высовываться и быть аккуратной. Мне так же дорог мой ребенок, но сложа руки я сидеть не буду и даже не пытайся мне запретить!

Кокча долгим взглядом смотрел в мои глаза, затем обреченно вздохнул и кивнул, соглашаясь.

Мы вышли из дома. С неба, словно дождь, летели стрелы. Враги подошли к стенам поместья. Кокча подал мне знак и когда небо стало снова чистым, мы перебежками стали пробираться к воротам, у которых собралась основная часть дружины. Я увидела, как содрогаться крепкие стены от тарана нападающих. В небе вновь взвились стрелы. Кокча толкнул меня под телегу, стоявшую у стены, а сам прикрылся щитом, присев так, чтобы защитить и меня. В ворота снова ударили, потом на какое-то время все стихло. Кокча распрямил спину.

– Я поднимусь на заграждения, попробую поговорить с дядей, – сказал он мне. Я схватила его за руку, отрицательно качая головой.

– У них Хаген, – напомнил мне Кокча, – Я попытаюсь вызвать Гейрмунда на поединок чести.

– Тебя убьют, едва твоя голова покажется над стеной, – возразила я.

Кокча качнул головой.

– Ты сомневаешься во мне? – нахмурился он и решительно направился к лестнице, ведущей на стену.

– Нет. Просто я не верю твоему дяде, – крикнула я уже ему в спину.

Увидев брата своего вождя, люди Хагена расступились. Он что-то сказал и получив одобрительный хор голосов, стал быстро подниматься по лестнице. Я побежала следом и остановилась внизу. Кокча уже стоял на смотровой площадке, возвышаясь над всеми нами. Я со страхом глядела на него, как вдруг увидела, как он резко присел, укрывшись шитом. В тот же момент стрела, прожужжав в воздухе, ударилась о деревянную поверхность щита.

– Гейрмунд! – закричал громко Кокча и убрал защиту, – Я хочу поговорить!

На некоторое время воцарилась давящая тишина. Замерли воины перед воротами и за стенами тоже. Я взлетела вверх по лестнице прямо к брату своего мужа. Никто не успел меня остановить. Я видела, как несколько воинов из нашей дружины кинулись было мне наперерез, но куда им было до меня. Встав рядом с Кокчей я посмотрела вниз, туда, где на вырубку перед воротами вышел сам Гейрмунд. И не побоялся же. Льет был рядом со своим отцом и смотрел на нас.

– Нам есть, о чем поговорить, сын Эйнара? – спросил громко Гейрмунд.

– Есть, – ответил Кокча при этом свободной правой рукой он затолкал меня к себе за спину, успев зло сверкнуть глазами на мое непослушание.

– Я не хочу напрасной смерти своим людям, – крикнул Кокча, – Давай договоримся! Ты пришел заявить свои незаконные права на наши земли, ведь так? Я согласен отдать тебе их!

Гейрмунд прищурил глаза, выжидая подвоха.

– Незаконные? – переспросил он.

От тона его голоса по моей спине пробежал холодок. Страшная догадка осенила меня. Значит, Эйнар мертв, раз его брат позволяет себе вести подобные речи. А как же Хаген? Он хозяин всех этих земель, а после него наследует все наш ребенок, или Кокча. Я начинала понимать, что Гейрмунд твердо решил избавиться от всей семьи Безногого.

– Хотя, тут ты прав, племянник, – неожиданно согласился Гейрмунд, – Хаген ведь еще жив!

Мое сердце замерло, когда старый вождь сделал знак кому-то за своей спиной и двое его дружинников привели моего мужа. Я не сдержала вздох облегчения, увидев, что Хаген жив и более того, сам стоит на ногах. Муж поднял голову и увидев меня, живую и невредимую, стоявшую рядом со своим братом, облегченно улыбнулся.

– Хаген! – прошептала я.

Кокча заскрежетал зубами в бессильной ярости, а я вцепилась в его руку, боясь, как бы он сгоряча не сделал ничего непоправимого. Но я напрасно в нем сомневалась. Уже через минуту он снова взял себя в руки и закричал:

– Отпусти моего брата, и мы договоримся! Я предлагаю тебе бой чести! Твой лучший воин против моего. За победителем остаются земли, но ты поклянешься, что отпустишь всех моих людей, если я позволю тебе беспрепятственно войти в поместье в случае поражения.

Гейрмунд рассмеялся.

– Ты принимаешь меня за дурака, племянник? – крикнул он в ответ, – Сегодня я Вас всех отпускаю, а завтра вы соберетесь с силами и вернетесь и уже я, а не вы, окажусь на этой стене, окруженный вашими людьми. Не-ет! Так не пойдет!

Я взглянула на Кокчу. Долго с ответом он не тянул.

– Я поклянусь! – произнес он.

– Что? – сделав вид, что не расслышал, переспросил Гейрмунд.

– Я поклянусь на крови, что никто из моих людей и моей семьи не будет мстить, если победа окажется на вашей стороне. У тебя же есть ведьма, она скрепит клятву, и ты прекрасно знаешь, что я не смогу ее нарушить. Никто не сможет!

Гейрмунд прошелся взад-вперед перед воротами, задумчиво поглаживая бороду, но я прекрасно понимала, что он просто тянет время. Когда он решился с ответом, я увидела каким довольным выглядел брат Эйнара. Он уже был уверен в своем успехе. Что ж, все выгодно. Получить долгожданные земли ничего при этом не теряя, понимала я, стоя за спиной Кокчи и в бессилии сжимая руки в кулаки.

– Хорошо! – ответил Гейрмунд, – Я согласен. Спускайся вниз, я позову Гудхильд и она скрепит твое обещание. Я в ответ поклянусь, что вы все останетесь целы…

Кокча спустился с лестницы, я хвостом за ним. Одно слово и четверо дружинников приоткрыли засов настолько, чтобы младший сын вождя и несколько его воинов смогли протиснуться сквозь проем. Я метнулась было за ними, но меня не пустили, преградив путь, тогда я вернулась обратно на стену, чтобы видеть все своими глазами. Один из дружинников поднялся следом, прихватив щит. К Гейрмунду доверия не было, после той подлости, что он совершил, заманив своего брата и племянника в ловушку. Никто не мог гарантировать, что он не обманет снова. Что если Кокчу сейчас просто убьют у нас на глазах?

Я не успокоилась даже когда Кокча приблизился к врагу и махнул мне рукой. И тут появилась Гудхильд. Она не шла, а почти плыла. Казалось, ее ноги не касаются земли. Темный сокол, закричав, пролетел над нашими головами и вернулся к своей хозяйке. Я вздрогнула, увидев, как за спиной ведьмы стал вырисовываться невысокий силуэт. Призрак погубленного ею сына замер за спиной своей матери. Гудхильд не видела мальчика и не чувствовала его присутствия. Она всецело была занята тем, что скрепляла на крови договор двух мужчин, а я во все глаза глядела на несчастный призрак.

– Вот и все! – Гейрмунд даже не взглянул на порез на своей ладони. Кокча бросил быстрый взгляд назад, на высокий частокол, ограждавший его людей от воинов противника. Затем посмотрел на брата. Хаген стоял прямой как стена, по раненой щеке стекала кровь.

– Клянусь, что отпущу всех, кто живет в этом поселении, если победить твой воин, – произнес Гейрмунд и внезапно добавил, – Только обоих противников буду выбирать я сам…или наш договор расторгается!

Я слышала каждое его слово и холодела от мысли, что знаю, кого выберет в противники своему бойцу Гейрмунд. А Кокча не мог возразить.

– Я предлагаю от своей дружины моего самого лучшего воина, – он положил руку на плечо Льета, до сих пор молча стоявшего в шаге от отца, – А от вас никто не сразиться лучше за свою землю и свою семью, как Ваш вождь, – и Гейрмунд обернулся к Хагену.