355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Завгородняя » Проклятый (СИ) » Текст книги (страница 1)
Проклятый (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 03:30

Текст книги "Проклятый (СИ)"


Автор книги: Анна Завгородняя



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Анна Завгородняя
Проклятый

ПРОЛОГ

Над серебристой гладью озера плыл туман. Предрассветное небо было еще темным, но скользящие по нему облака уже затронули первые лучи солнца, горделиво выплывающего из-за светлеющего горизонта. Вокруг было непривычно тихо, словно все живое решило затаиться на это краткое мгновение рассвета. В камышах не шумел ветер, водная гладь не тревожилась медленной рябью, оставленной рыбьим плавником, птицы замерли в густых ветвях, склонившихся к самой воде деревьев. Одинокая цапля, поджав к телу длинную лапку, спала на заросшей осокой кочке, когда внезапно до ее слуха донесся слабый всплеск. Мгновение и она проснулась. В тот же миг небо озарили первые лучи солнца, пробившие толщу тумана. Птица взмыла в небо, громко хлопая крыльями, и устремилась прочь от нарушителей покоя, когда в песчаный берег с хрустом врезался нос длинной ладьи, с борта которой, осторожно, стараясь не производить лишнего шума, стали спрыгивать вооруженный люди в кожаных доспехах. Следом за первой, к берегу пристала вторая лодка, а за ней и третья. Высадившиеся торопливо поднимались по песчаной насыпи вверх, туда, где находясь еще во власти сна, расположилось большое богатое поселение с доброй дюжиной добротных домов и деревянных пристроек, за которыми, словно разбросанные по земле листья, горбились низкие домики крестьян.

Первый из воинов крадучись поднялся наверх. Присел на корточки и торопливо огляделся, всматриваясь в спящие окна домов. Прошло некоторое время, прежде чем он, обернувшись назад, махнул рукой тем, кто, находясь порядком ниже, ждал его сигнала. И тут волна одетых в легкий доспех, высоких, коренастых, как на подбор, воинов потоком полилась на мирное поселение.

Никто не оказал им сопротивления. Нескольких караульных, выскочивших на шум, буквально смели за считанные секунды. Скоро рассветная тишина наполнилась леденящими душу звуками – удары мечей, крики, плач и стенания…

Поселение было взято еще до того, как утро вступило в свои права. Когда солнце полностью вышло, осветив золотом озеро и прибрежный лес, все было кончено для его обитателей. Горели огнем подожженные амбар и несколько крестьянских домов. Устланная трупами немногочисленных защитников земля перед домами, была багровой от пролитой крови. Напавшие грабили дома, выводили скот и молодых женщин, одетых в одни сорочки, с растрепанными волосами. Причитающих, плачущих и, тем не менее, смиренно идущих за своими поработителями. Посреди двора стоял высокий воин. Его тронутые сединой черные волосы теребил набежавший ветерок. Сняв с головы шлем, он смотрел на объятые пламенем дома. Его лицо выглядело на редкость умиротворенным. Так бывало всегда с ним после боя.

– Ульф, – возникший рядом высокий крупный воин вытер со лба пот. Светлые пряди обрамляли еще молодое живое лицо с глубоко посаженными серыми глазами, – Надо убираться отсюда. Уже почти все загрузили на корабли.

– Я вижу, Свенд, – кивнул его вождь, но почему-то никак не мог оторвать свой взгляд от охваченного пламенем высокого дома местного вождя. Огненные языки вгрызались в замысловатые узоры охранных рун, покрывавшие высокие двери. А ведь не помогли заклятья ведунов, вырезавших их под шепот молитв… С каким-то странным сожалением, Ульф подумал о том, что тот, кому принадлежало это поместье, сейчас лежит в горящем доме, зарубленный его, Ульфа, рукой. Совсем юный вождь, оказавший достойное сопротивление… Воин невольно вспомнил глаза молодого вождя. Даже в минуту смерти в них не было страха.

– Я становлюсь излишне мягким. Наверное, старею, – подумал воин, и добавил уже вслух, – Огонь – хорошее погребение, – он намеревался было идти в сторону озера, туда, где на спокойных волнах качались его нагруженные награбленным корабли, когда рядом мелькнула тень, словно сотканная из дыма и пепла. Ульф почувствовал, как что-то острое коснулось его шеи, и невольно потрогал это место рукой. На пальцах он увидел кровь.

– Всего-то порез, – произнес он вслух и взглянул на ту, что нанесла ему удар. Перед ним стояла молодая женщина в рваной одежде. Он увидел кровь на ее ногах. Глаза женщины горели безумием. Схватившись за рукоять тонкого костяного ножа, она стояла перед ним, ощерившаяся, с лихорадочно блестящими глазами и с ненавистью смотрела ему в лицо. Но прежде чем она смогла повторить выпад, ее перехватили чьи-то руки. Свенд в этот раз оказался проворнее. Нож был выбит из ее руки и отброшен в сторону. Истошно завопив, она принялась извиваться, пытаясь вырваться, а Ульф просто стоял и смотрел на нее. Затем, внезапно, осел и повалился на землю. Свенд в удивлении едва не выпустил дьяволицу из рук и, лишь затем истошно завопил, внезапно осознав, что на его глазах только что произошло что-то ужасное.

Сбежавшиеся на крик воины окружили своего вождя. Один из них, совсем еще юный, только вышедший из детского возраста, упал перед Ульфом на колени, и едва взглянув в застывшие глаза мужчины, внезапно издал страшный рык и поднял забрызганное кровью лицо.

– Кто? – закричал он, вскакивая на ноги.

– Она, – Свенд дрожащими руками толкнул свою пленницу вперед. Женщина упала на колени, рядом с мертвым вождем, но тут же подняла глаза на окруживших ее захватчиков и дико рассмеялась.

– Трор, она безумна! – сказал кто-то из толпы, обращаясь к сыну вождя. Тот подскочил к женщине и, схватив ее за волосы, с силой дернул вверх, заставив подняться на ноги.

– Ах, ты дрянь! – прошипел молодой воин и со всего размаху ударил ее по лицу. Удар был такой силы, что голова женщины откинулась назад. Она непременно бы упала, если бы Трор не продолжал ее держать.

– Что ты сделала с моим отцом? – зарычал юноша и нанес еще один удар ей в живот. Женщина согнулась от боли, при этом продолжая смеяться.

– Жалкие псы, – она распрямилась и плюнула в лицо Трору, – Вы убили моего мужа, а я отравила вашего вождя! Он сдох, как шелудивый пес.

Очередная увесистая оплеуха повалила ее снова на землю. Трор пхнул ее сапогом в бок и достал из ножен меч. Заточенное лезвие сверкнуло в солнечных лучах.

– И ты умрешь, – продолжила тем временем женщина, – Я проклинаю тебя, – сказала она, глядя прямо в темные глаза молодого юноши. На короткий миг их взгляды встретились. Женщина вздрогнула, затем ее губы растянулись в широкой, какой-то полубезумной улыбке.

– Я вижу тебя насквозь, мальчишка. Ты так молод, а душа твоя уже прогнила насквозь! – сказала она, – В тебе нет ни доброты, ни сожаления, но ты вспомнишь мои слова, когда найдешь ту, от которой твое поганое сердце оживет! Я проклинаю тебя! – повторила она громко, почти прокричав эти слова, – Ты никогда не будешь счастлив!

Трор хрипло рассмеялся. Всего один взмах меча и отсеченная голова женщины полетела в сторону. Ее тонкое тело повалилось на бок, обдав сапоги одного из стоящих рядом воинов, струей крови, вырвавшейся из перерубленной артерии.

– Плевать я хотел на твои проклятья, ведьма, – с ожесточением Трор пнул ногой мертвую голову. И тут услышал тихий вскрик. Двое детей стояли за спинами воинов и смотрели на обезглавленный женский труп. Никто и не заметил, как они там оказались. Девочка, совсем маленькая, лет пяти и мальчик чуть старше. Судя по всему, дети убитой Трором женщины. Молодой воин едва взглянул на них. Девочка первая бросилась бежать прочь. Мальчик рванулся за ней.

Трор повернулся к стоящему рядом воину, в руках у которого был арбалет.

– Убить, – он кивнул в сторону детей. Равнодушно, со злостью в глазах.

Арбалетчик поднял оружие. Привычным движением приладил болт, прицелился и спустил тетиву. Мальчишка, бегущий за сестрой, вскинул руки и рухнул лицом в землю. Следующая стрела свалила с ног маленькую девочку. Трор отрешенно взглянул на детские тела, застывшие в отдалении на земле. Затем нагнувшись, поднял на руки тело своего отца. Окружившие его воины увидели, как напряглись от тяжести его руки и исказилось лицо, но ни один не вызвался помочь Трору нести вождя. Это все равно было бесполезно. Все просто стояли и смотрели на то, как тяжело идет сын вождя.

Молодой воин со своей ношей спустился к кораблю. Таскавшие на корабли награбленное воины расступались, пропуская сына своего вождя, Замирая в ужасе от увиденного ими мертвого тела своего вождя. У сходень Трор оглянулся на горящую деревню. Затем перешел по ним на борт, и только там, положив тело Ульфа на одну из скамей гребцов, позволил себе распрямить спину.

Менее чем через час корабли отчалили от берега, оставив за собой разоренное поселение с догорающими домами. Налетевший ветер погнал дым над водой, словно хотел догнать уплывающие суда.

– Что здесь произошло? – маленький мальчик взглянул на отца, перебираясь через двор и оглядываясь на черневшие остовы, бывшие когда-то домами. В воздухе еще витал запах сожженного дерева и, еще более ужасный – горелых человеческих тел. Всюду лежали трупы. Женщины и дети, мужчины и старики. Мальчик едва сдержал рвотный порыв, с шумом втянув воздух через стиснутые зубы, оглянулся на отца и его людей, следовавших за ними. Затем взгляд его скользнул на берег. Их торговое плоскодонное судно качалось на волнах у низкого песчаного берега.

– Интересно, кто мог забраться так далеко, чтобы разорить эту деревню? – спросил шедший рядом с Гуннаром кормчий. Черные обгоревшие стены когда-то заполненных людьми, жизнью, светом и теплом, домов сиротливо смотрели в предзакатное небо, чадя копотью и гарью.

– Скорее всего, те, кто сделал это, просто к несчастью для жителей этого поселения, проплывали мимо, – отозвался торговец, – Им просто не повезло, – он остановился, взглянув себе под ноги, на изувеченное женское тело. Кто-то отсек женщине голову. На лице Гуннара не дрогнул даже мускул. За свою долгую жизнь он повидал и не такое, единственно странным ему показалось то, что убили молодую и красивую женщину, которая могла если не стать рабыней, то волне сгодилась бы для продажи, как живой товар. Насколько Гуннар успел заметить, убитыми были только старики и воины.

– Осмотрите все вокруг, – крикнул он своим людям, – Возможно, кто-то все же выжил?

Его воины распределились по поселению, оглядываясь, выискивая уцелевших, после бойни, только вот Гуннар сильно сомневался, что таковые обнаружатся. Когда внезапно услышал крик своего сына.

– Отец! – закричал Олав. Он совсем недалеко от Гуннара, склонившись над каким-то маленьким телом.

– Ребенок, – понял Гуннар и, перемахнув через поваленное бревно, поспешил к сыну. Следом за ним поспешил кормчий Гайре. Через мгновение они оказались возле Олава. Мальчик, опустившись на колени, переворачивал лежащую лицом вниз девочку на спину. Вся ее рубашка была залита кровью. Осторожно, стараясь не зацепить ее плечо, из которого торчало древко стрелы, он уложил ее голову к себе на колени. Девочка тихо застонала.

– Жива? – удивился Гуннар.

Он склонился к маленькому телу, бережно поднял на руки и поспешил вниз, туда, где качаясь на волнах его ждал его корабль. А там, среди тех, кто остался на борту был и старик лекарь.

– Продолжайте искать выживших, – ободренный такой находкой вскричал торговец. Его сын поспешил за ним.

Через час с лишним, широкий корабль Гуннара покинул страшный берег. Никто не захотел остаться в этом страшном мертвом месте на ночлег. Девочка, которую нашел его сын, оказалась единственной выжившей. Лекарь извлек стрелу и заговорил кровь. Затем приложив к ране перемолотые травы, он перебинтовал плечо малышки чистой тканью.

– Ей повезло, что болт не попал в кость, – сказал он после Гуннару, стоявшему на носу лодки, рядом с Гайре, – Она могла бы остаться калекой.

Торговец обернулся назад, туда, где на тюках ткани лежала укутанная пледом маленькая девочка. Олав сидел рядом с ней, с любопытством разглядывая ее лицо. Когда она, застонав, пошевелилась и внезапно открыла глаза. Сын торговца улыбнулся ей и легко сжал маленькую хрупкую ладонь.

– Мама, – только и произнесла девочка и внезапно заплакала.

– Не надо, – Олав погладил ее руку, оглядываясь на лекаря. Старик, заметив, что ребенок пришел в себя, уже спешил в их сторону.

– Как тебя зовут? – Финн посмотрел ей в глаза.

– Кири, – шмыгнув носом, ответила девочка.

– Расскажи мне, что произошло с вашей деревней? – спросил подошедший Гуннар.

– Я не знаю, – жалобно пропищала девочка, – Я помню только, что мама разбудила меня, и вместе с братом вытащила через окно и велела бежать. А потом я видела, как в дом ворвались эти люди…и они убили всех, – она заплакала, – И маму и брата, и отца! – невольно дернувшись, Кири тут же закричала от пронзившей ее плечо острой боли. Гуннар вздрогнул и велел Финну дать ей какое-нибудь обезболивающее питье.

– И желательно, чтобы она немного поспала, – добавил он.

Финн кивнул и полез в свою сумку с травами. Через некоторое время он дал малышке питье и она уснула, вся в слезах. Олав так и остался сидеть у ее изголовья, по-прежнему сжимая здоровую руку девочки в своей.

– Что ты будешь делать с ней? – спросил его Гайре, когда Гуннар вернулся на нос корабля.

– Еще не знаю, – ответил торговец, – Заберу ее домой, а там видно будет.

Гайре улыбнулся и посмотрел на безмятежную гладь озера, раскинувшегося по оба борта его плоскодонки. Затем прикрикнул на гребцов и затянул песню, которую тут же подхватили и те, что сидели на веслах, и те, что отдыхали, ожидая своей очереди, чтобы сменить гребцов. Они пели о доблестном возвращении на родину. О женщинах, ждущих их у горящих очагов, о битвах и пирах в небесных чертогах.

Горящая ладья уже два была видна вдали, но провожавшие своего вождя дружинники и семья все еще стояли на пристани, вглядываясь в горизонт, где пламенела одинокая лодка. Постепенно стало темнеть, и многие начали расходиться, пока на берегу не осталась горстка людей. Стоявший впереди всех Трор наконец отвел взгляд и рассеянно моргнул прогоняя стоявшие слезы. Он не заплакал, сумел сдержаться, и это было с ним впервые. Юноша оглянулся назад на свою мать, стоявшую в нескольких шагах от него с маленькой двухмесячной сестрой на руках. Она плакала, не скрывая своего горя и скорби и Трор внезапно почувствовал себя в какой-то степени ответственным за произошедшее, словно это он не смог уберечь своего отца.

– И что будет дальше? – раздался в тишине низкий мужской голос. Трор посмотрел на говорившего. Им оказался один из отцовских воинов. Коренастый мужчина, довольно молодой. Трор хорошо знал его как отличного бойца, но при этом гнилого человека. Задира каких еще поискать надо.

– Что ты имеешь в виду, Харек? – спросил он. Стоявшие за спиной воина мужчины, среди которых Трор увидел Свенда и кормчего Ауда, друзей своего отца, людей которым он доверял, отошли от Харека и тот остался стоять, уперев руки в бока, и при этом нагло воззрился на мать юноши. Исгерд прижала к груди дочь и с опаской посмотрела на мужчину.

– Нам нужен вождь, – сказал обманчиво мягко Харек.

Трор нахмурился. Ему не нравился взгляд воина, которым тот уставился на его мать.

– Ульф был моим отцом, и я его наследник, – произнес Трор твердым голосом, – А значит, что теперь ты, Харек, и все остальные подчиняетесь мне.

Брови Харека взлетели вверх. Насмешливая улыбка легла на его губы.

– Что? – проговорил он, – Мне подчинятся какому-то сопливому мальчишке? – он распрямил плечи, подошел к Трору, возвышаясь над ним на добрую голову, и склонился к его лицу, – Ты не Ульф, мальчик. И хотя он таскал тебя с собой в набеги, я не думаю, что это многому научило тебя. Или ты хочешь поспорить со мной? Рискнешь выйти против настоящего воина, щенок?

Трор злобно прищурил потемневшие глаза и с силой толкнул нависавшего над ним воина. Не ожидавший такого Харек покачнулся и сделал шаг назад, чтобы удержать равновесие. Этот толчок молодого юноши вывел его из себя. Мужчина заревел и бросился на Трора. Окружавшие их воины расступились. Только Свенд попытался помешать драке, но Исгерд остановила его движением руки. Великан скривил от раздражения рот, но ослушаться не посмел и лишь молча стол наблюдать за происходящим, сжав руки в кулаки. А между тем Харек успел сбить с ног молодого воина и, хотел было ударом ноги опрокинуть его, но Трор успел увернуться и, откатившись в сторону, проворно вскочил на ноги.

– Иди сюда, мальчишка, – Харек поманил юношу мановением руки, но тот только обнажил зубы в зверином оскале.

– Сам иди, увалень, – огрызнулся в ответ сын вождя.

Харек звучно рассмеялся и медленно вразвалочку, словно прогуливаясь, стал приближаться к своему противнику. Трор не сдвинулся с места, наблюдая за ним. Харек приблизился на расстояние вытянутой руки и остановился. Следившие за происходящем люди не заметили появления трех человек, появившихся в отдалении и с интересом остановившихся наблюдать схватку подростка и зрелого мужчины. А Харек тем временем с выжиданием смотрел на своего юного противника.

– Еще не поздно, малыш. Иди к своей маме, я уж, так и быть, в память о Ульфе на этот раз прощу твою дерзость, – сказал он. На губы молодого воина легла улыбка. Он хотел было что-то произнести в ответ, как Харек сделал резкий выпад и выбросил вперед сжатые в кулак пальцы. Трор присел и рука противника пронеслась над его головой, а сын вождя в это время ударил снизу в открывшийся живот мужчины. Удар выбил воздух из груди Харека. Не ожидавший от мальчишки подобной прыти, он расслабил в последний момент мышцы и теперь согнулся пополам от резкой боли. Трор вскочил и коленом попал прямо по подбородку дружинника.

– Ах ты, гаденыш, – выплюнул слова вместе с кровью и выбитым зубом мужчина и тараном сшиб юношу на землю, упав сверху и придавив его всем телом.

Исгерд, следившая за боем, не отводила глаз от Трора. Свенд стоял мрачный и едва сдерживался, чтобы не прийти на помощь юному сыну погибшего вождя, в то время как Харек наносил удар за ударом своему молодому противнику, а тот в свою очередь пытался сбросить с себя его тяжелое тело. Наконец ему это чудом удалось, и он повалил Харека на землю, а сам поднялся на ноги. Из разбитых губ и носа текла кровь. Молодой воин вытерся рукавом испачканной туники.

– Ну что? – спросил Харек, переводя дыхание и поднимаясь с земли, – Может с тебя хватит? Или продолжим? Только учти, в следующий раз я смогу не сдержаться и проломлю тебе голову…

Трор сплюнул кровь и посмотрел на противника. В глазах юноши не было страха, только какое-то холодное выражение, искажавшее его черты.

– Следующего раза не будет, Харек, – произнес громко Трор.

Даже Свенд не успел заметить, когда сын вождя оказался за спиной у своего врага. Харек только хрипло вскрикнул и осел на землю с застывшими в удивлении глазами и сломанной шеей, а Трор криво ухмыльнулся половиной рта и, оторвав взгляд от упавшего противника, обвел глазами застывших в удивлении мать и оставшихся воинов из дружины отца.

Исгерд отшатнулась было, и крепче прижала к себе дочь. Маленькая Льялл проснулась и заплакала от того, что мать слишком сдавила ее, но, казалось, Исгерд не слышала криков дочери, она просто смотрела на своего сына. Свенд качнул головой и сделал шаг в направлении своего нового вождя.

– Его глаза, посмотрите на его глаза, – сказал кто-то из воинов. Прошедший мгновение назад на глазах у всех бой с Хареком был забыт. Окружившие Трора люди со страхом и удивлением смотрели на странные изменения, произошедшие с глазами сына вождя. Они стали из карих настолько темными, что казалось, в них не было зрачка, всего на какое-то мгновение, пока юный воин мысленно праздновал победу над своим первым настоящим врагом. А затем глаза приобрели тот же, обычный цвет.

– Что с тобой? – спросил Свенд с беспокойством в голосе, с тревогой всматриваясь в лицо юноши.

Трор только улыбнулся в ответ, он не понимал удивления в голосе воина, а его мать, словно почувствовав что-то, резко обернувшись назад, увидела тех, что стояли в отдалении. Ее брови сошлись на переносице, и Исгерд только крепче прижала к себе дочь.

– Коннор, – произнесла она еле слышно.

А где-то вдалеке, море все дальше к темному горизонту уносило от берега пламенеющую ладью, окрашивая волны в цвета заката.

ГЛАВА 1

Распахнув настежь тяжелые дубовые двери, я вышла во двор, подставляя лицо теплым ласковым солнечным лучам и улыбаясь бесконечному синему небу, опрокинувшемуся над моей головой. Теплый ветерок ласково коснулся моих волос и полетел дальше, туда, где высокие черные сосны, словно сказочные великаны, стояли на утесе, вглядываясь в волнующееся море. Я же поспешила за угол дома, миновала кузню, поздоровавшись с кузнецом по имени Эгиль и, пробежав мимо длинного здания, где жили дружинники отца, оказалась на залитой солнцем площадке. На вытоптанной траве махая мечами и метая ножи и копья, тренировались наши воины. Дружина отца была малочисленна. Людей вполне хватало для того, чтобы охранять наши земли и ходить под парусом единственной отцовской ладьи. Те времена, когда он торговал или ходил с набегами, давно уже миновали, и теперь дружина была призвана охранять наши земли. Разглядев среди упражняющихся мужчин брата, я забралась на плетень и стала молча наблюдать за ним.

Мой брат был красив. Высокий, отлично сложенный, крепкий с гривой каштановых волос, с худощавым лицом, на котором, словно два озера, светились добрые синие глаза. Да и двигался он с легкостью опытного воина. Молниеносно делая выпады, парируя встречные удары, умело уклоняясь от своего противника, а им был не кто иной, как наш отец. А он когда-то в молодости ходил под началом одного из величайших воинов Севера и был не последним в его дружине. Конечно, сейчас отец уже был не тот, что в молодые годы, но он все еще был быстр и более опытен, чем его сын. Я видела, что Олав уже порядком устал. Его движения были слегка заторможены, рубашка на спине взмокла от пота, а меч с каждым разом поднимался все тяжелее. Скоро они закончат, поняла я и, спрыгнув на землю, прошлась вдоль ограды, следя за тем, как один из воинов отца метает ножи в подвешенную на столбе мишень.

– Отец, – услышала я голос Олава. Брат перевел дыхание и опустил меч, – Что скажешь? – спросил он, – Сегодня я дрался лучше?

Гуннар скинул с себя пропитанную потом рубаху, и посмотрел на сына.

– Лучше, – сказал он, – Только все равно тебе не место среди воинов Коннора Кровавого. Ты еще слишком…

– Что слишком?! – Олав взревел и едва сдержался, чтобы не швырнуть свой меч под ноги отцу, но тут он увидел меня и его лицо смягчилось. Я подбежала к брату, повисла у него на шее, звонко поцеловав его в разгоряченную, после боя, щеку. Гуннар кивнул мне и удалился с поля, оставив нас с братом.

– Пойдем, я полью тебе воды, – сказала я, отстранившись от Олава, – Ты плохо пахнешь! – я шутливо толкнула его в бок, но он только усмехнулся в ответ и пошел за мной к бочкам с водой, расставленным на солнце. Олав снял рубашку и, повесив ее на забор, подошел ко мне. Я уже стояла, ожидая его с ведром воды в руках, зачерпнутой из одной из бочек. Брат склонился, подставляя свою спину и я, смеясь, окатила его водой.

– Еще, – попросил Олав.

Я поспешно зачерпнула из бочки и снова полила ему спину. Олав распрямился, встряхнув мокрыми волосами, отчего во все стороны полетели брызги. Я едва успела закрыть лицо руками.

– Так хорошо, – сказал брат и, щурясь, поднял глаза к небу, – Уже скоро лето. Воздух совсем теплый.

Я поставила на место ведро и повернулась у Олаву.

– Слушай, – начала я нерешительно, – А ты серьезно намереваешься уехать с Коннором? – спросила я и невольно зажмурилась, ожидая вспышки гнева у брата. Он всегда злился, когда при нем заговаривали об этом вожде, в дружину которого он мечтал попасть, но куда так упорно отказывался отпускать его отец. Поэтому я удивилась, когда он спокойно ответил мне короткое – да.

– А как же отец? – уже смелее поинтересовалась я.

– Если не отпустит – сбегу, – Олав упрямо тряхнул головой. Влажные волосы густым каскадом рассыпались по его обнаженной спине, – Они скоро приезжают к нам, – продолжил он, – Не далее, как на этой неделе. Я знаю, что отец собирается выделить Коннору часть своих людей. Не зря же он их сейчас так усиленно натаскивает. Чем я хуже? Я с пяти лет обучаюсь искусству боя на мечах. Я лучше, чем многие из его людей и он это знает, но упорно отказывает мне.

Я положила руку на грудь брату. Под пальцами ритмично билось его сердце. Каждый его стук отдавался в моем собственном, словно единый удар, сливаясь в одно целое. Я понимала Олава, его стремление чего-то добиться, достичь самому. Он не хотел судьбы, уготованной его родителем. Тяжело быть торговцем, когда душа рвется в полет. Но я так же понимала и нашего отца. Он боялся за Олава, боялся потерять его.

– Все будет хорошо, – сказала я, успокаивая брата, – Не волнуйся, отец в итоге примет правильное решение.

– Сомневаюсь, – ответил Олав. Я заметила, что настроение его постепенно стало портиться. Стоило ему нахмуриться, как по гладкому лбу пробежали тонкие морщинки.

– Ему тяжело судить, – добавил Олав, – Я помню те времена, когда он ходил в набеги!

Я промолчала, не зная, что сказать. По своему он, конечно, был прав, но где-то в глубине души я и сама не желала, чтобы Олав ушел вместе с войском Коннора. Как и отец, я боялась, что старший брат может оказаться неудачлив, но никогда не позволяла себе высказаться об этом при нем. Да и все равно это вряд ли помогло.

– Пойдем в дом, – я взяла брата за руку. Он поднял на меня тяжелый взгляд, но руки не отнял. Внезапно мне захотелось как-то утешить его, как это часто в детстве делал он, помогая мне справится со своими бедами, но я не могла найти подходящих слов и просто молча, рука об руку, мы вернулись в дом.

Гости приплыли через несколько дней. Я вышла на утес, наблюдая, как многочисленные корабли, сверкая яркими пестрыми парусами в солнечных лучах, пристают к пристани. Их было слишком много, у пристани хватило места только для трех самых больших кораблей, а остальные просто вставали на якорь у самого берега. По сброшенным сходням спускались воины. Я смотрела на их высокие фигуры, бородатые лица. Некоторые улыбались, но в основном они только с интересом оглядывались по сторонам и вереницей поднимались к поселению, где их уже встречала детвора.

Первым ступил на наши земли высокий рослый мужчина. Я даже издалека разглядела его длинные седые волосы, заплетенные в тугую косу и заправленные за пояс на спине. Я невольно вспомнила слухи, по которым его называли оборотнем за глаза и невольно подумала, что возможно, они были не лишены оснований. Походка у короля была как у хищника. Он шел как-то величественно, сразу, по одному его шагу было видно – это король. Я без труда догадалась, что это сам Коннор Кровавый. За ним следовали вожди, примкнувшие к королю на время похода на запад.

Сбежав с утеса, я бегом поспешила к дому. Приветствовать гостей входило в мои обязанности, как хозяйки дома. Я едва успела встать рядом с отцом, вышедшим встречать дорогих гостей, как к нашему дому, окруженный своими людьми, поднялся король.

Отец склонил перед Коннором голову, я почтительно поклонилась, выражая в поклоне свое уважение к чину гостя, а мой брат, стоявший по правую руку от отца, замешкавшись, во все глаза уставился на короля, а затем, словно спохватившись, склонил голову в глубоком поклоне.

– Гуннар! Старый ты вояка! – улыбнувшись в усы, произнес Коннор. Отец и король обнялись.

– Приютишь моих ребят? – Коннор кивнул за спину, туда, где во дворе толпились воины, и они все пребывали и пребывали, пока стало так тесно, что казалось, здесь негде даже яблоку упасть. Я мысленно подумала о том, как буду размещать все это многочисленное войско, уже не говоря о том, как его прокормить.

– Разве я когда то прославил себя не гостеприимным хозяином? – шутливо поинтересовался Гуннар. Король засмеялся. У него оказался на редкость приятный смех, тягучий, как сладкий мед, а голубые глаза светились добротой и умом.

– Если они пробудут у нас с неделю, – мелькнуло в голове, – То мы просто разоримся.

Но вслух я ничего не говорила и только все время улыбалась, как бы, между прочим, разглядывая стоявших за спиной Коннора вождей. Многие из них были едва ли моложе отца, но среди почтенных мужей оказалось и несколько довольно молодых мужчин. Один из них как-то сразу привлек мое внимание. Я покосилась в его сторону и довольно долго и, вероятно, бесцеремонно, разглядывала его, потому что он, словно почувствовав мой взгляд, внезапно посмотрел на меня. Спокойно, без тени удивления или эмоций в темных глазах, словно ожидал моего интереса. У него были черные, как ночь волосы, длинными прядями спадавшими на широкие плечи, довольно крупный нос с горбинкой. Но больше всего меня поразили его глаза – карие с крапинками золота.

– Красивый, – первое, что пришло мне в голову, когда я отпустила глаза, – Даже слишком, – но только совсем не внешность воина привлекла мое внимание. Странное ощущение того, что я уже когда-то прежде встречала его, пронзило мое сознание, как и непонятная, вспыхнувшая к нему неприязнь. Я сама не могла понять, почему он вызвал во мне волну подобных ощущений, которую я едва сумела сдержать.

– Это мой сын, Олав, – Гуннар тем временем представил брата, а затем и меня, – А это дочка – Кири.

Коннор одобрительно посмотрел сперва на Олава, затем на меня. Затем представил своих вождей.

– Ну, пойдем, – отец распахнул двери перед королем и пропустил того первым. За ними последовали мы с братом и приближенные Коннара. В большом зале их уже ждал накрытый стол, а рабы спешили расставлять блюда. В воздухе пахло жареным мясом и пряностями, а так же свежеиспечённым хлебом и пивом, которое в обилии дожидалось гостей в многочисленных бочках, расставленных по углам зала.

Я проследила взглядом, как король и его вожди сбросили оружие на длинный стол у входа, и расселись по лавкам. Во главе стола, где обычно всегда сидел Гуннар, теперь восседал сам король. А мой отец и какой-то седоусый вождь, сели по обе его руки.

Я пробежала беглым взглядом, всего ли хватает на столе. Распекла одну из девушек рабынь за нерасторопность, с которой она, как мне показалось, поспешила с кувшином пива к королю, а затем, еще некоторое время прошлась по залу и с удовлетворением отметив, что все идет, как полагается, вышла во двор, чтобы удостоверится в том, что и остальных наших гостей, дружинников короля, устроили, как положено и накормили, и поднесли им выпивку. Когда я убедилась, что все идет своим чередом, я со спокойным сердцем вернулась в зал, где гости уже вовсю пировали за столами. Забрав из рук рабыни кувшин с пивом, я направилась к королю. Подливая ему в полупустую чашу напиток, покосилась на сидевшего отца. Гуннар посмотрел на меня с одобрением и отвернулся, чтобы продолжить прерванный разговор с Коннором. Но король внезапно посмотрел на меня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю