Текст книги "Развод со зверем (СИ)"

Автор книги: Анна Владимирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

36

Дыхание застряло в легких, сердце окаменело, ошпаренное адреналином, а тело потеряло контроль. А Князев и не думал тормозить – впивался в мой рот с таким голодом, будто сошел с ума! И я – тоже, потому что ни черта не могла сделать. Дышала – и то хорошо! Под кожей бегали горячие токи, но кровь потихоньку отливала от лица, и я уже почувствовала, что язык достаточно окреп, чтобы внятно возмутиться, когда Князев вдруг стиснул руки на моей талии и усадил на стол. Мои ноги сжались на его бедрах, а его пальцы вплелись в мои волосы, и я прогнулась, поддаваясь его рукам и губам, когда он обжег ими кожу на шее.

Князев смел меня, как волна – накрыл с головой, не позволяя ни выплыть, ни вздохнуть. Он распластал меня по столу, вжимаясь бедрами между ног, и не позволял опомниться. Я захлебывалась воздухом от его напора. Не было никакой возможности вздохнуть, чтобы возмутиться, потому что в следующий миг он затыкал мне рот своим, оставляя чувство легкого головокружения от нехватки кислорода.

Когда он сдернул с меня футболку, я уже ни черта не соображала. Тело горело и плавилось будто от какого-то яда, который он впрыснул мне под кожу! Может, он что-то подсыпал мне в кофе? Хотя, оно так быстро не действует. Князев был быстрее.

Когда он стянул с меня джинсы, я даже не поняла.

Почему я тянусь к его губам сама – тоже.

Кажется, я хочу его.

Очень.

Несмотря на то, что знаю, что он растопчет меня.

Но это будет потом.

Зачем?

Что он делает?

Наказывает?

Унижает?

Но так не унижают. Так хорошо не…

… нет, не унижают. Так только хотят – доставить удовольствие и свести с ума. Он же ничего не пропустил. Князев был везде, задел все неизвестные даже мне струны, и теперь я дрожала голая на его столе, вцепившись во влажную столешницу. Именно, что влажную! Похоже, Ярослав был настолько хорош, что от него потекла не только я, но и дерево подо мной. Ну, значит, и мне не зазорно.

– Ай! – всхлипнула я на вдохе и вцепилась в его плечи, когда он попытался в меня войти.

И зачем-то глянула в его лицо…

Он смотрел на меня так отчаянно, так… когда берешь что-то, что очень хочется, но ты себе долго не разрешал.

Или это мне хотелось, чтобы Князев так чувствовал?

Нет, чувствовал. Коснулся моих губ неожиданно нежным поцелуем, спустился к подбородку, шее, вынуждая запрокинуть голову и подставить шею… и одним движением вжался в меня полностью. Я хрипло вскрикнула от боли и вцепилась ногтями в кожу на его плечах.

– И это ты меня учила, что мне нужен секс? – усмехнулся Ярослав над ухом.

И этот его сексуальный голос с усталой хрипотцой осязаемо коснулся каждой поры на коже и раскалил воздух между нами, выступая влагой на коже. Когда Князев качнул меня осторожно на бедрах, я застонала и сжала ноги сильней. Пальцы взмокли, и я заскользила ими по его плечам, а он обхватил меня за шею и плавно вошел в меня снова, пристально глядя в глаза.

А мне все больше нравилось… Нравилось, как часто он дышит, как держит в руках, как смотрит… Нравилось чувствовать его в себе – такого сильного, дикого и одержимого желанием. Князев – это все же какой-то космос!

Так я еще никогда не увольнялась!

Когда он перестал меня жалеть, подхватил под бедра и задвигался жестче, я была даже рада перестать думать всякие глупости. Князев своим напором выбил из меня все мысли, сомнения и страхи. Я вспомнила, как это – быть женщиной, которую хотят. И отдалась этому полностью – отвечала ему, насаживалась на его член и брала от него все. Комната наполнилась ритмичными звуками ударов моей задницы о его бедра и нашим дыханием. А когда он добавил ласки – и моим хриплым криком.

Я забылась окончательно. Извивалась, выпрашивая разрядку, хватала его за руки и кусала губы до боли, загнанно дыша…

А то, что он вдруг рывком усадил меня, схватил за шею и…

… и я даже не поняла, что? Кажется, укусил? Я почти не придала этому значения, потому что кончила так оглушающе и болезненно, что весь мир перестал существовать.

37

– Лара? – позвал Князев, и я будто проснулась, обнаруживая себя в его руках.

Черт!

– Ты что-то мне подсыпал? – промямлила я, пытаясь пошевелиться, но меня так развезло, что было не собраться.

Я висела на нем, уложив голову ему на плечо, и все, что осталось во мне из привычного – тлеющее смущение.

– Мы наконец на «ты»? – усмехнулся он.

Я застонала.

– Зачем ты это сделал?

– Я ничего тебе не подсыпал... – терпеливо начал он, но я не дала договорить, перебивая:

– Я не про это! Я про… ты… зачем ты меня…

– Странный вопрос, Лара. – Он перехватил меня удобнее и с легкостью понес в спальню. – Ты сама на него отвечала несколько минут назад на весь кабинет.

– Не… не надо…

– Лара, замолчи. – Ярослав опустился со мной на кровать и устало вздохнул, откидываясь на спину. – Просто расслабься…

– Пусти, – заерзала я, оказавшись сверху.

– Нет. – Он прижал меня к себе сильнее. – Я слишком устал, чтобы бегать еще за тобой.

– Мне надо домой, – глухо выдавила я, силясь не заскулить от отчаяния.

Только лицо вспыхнуло от его неожиданного предложения:

– Тебя надо еще раз трахнуть, чтобы не могла уже болтать.

Я ошалело моргнула. Тот же голос, которым он просил недавно подержать зажим...

– Какого черта ты со мной так разговариваешь?! – возмутилась, приподнимаясь на его груди.

Наши взгляды встретились, и Ярослав порочно оскалился:

– Может, потому что я все еще в тебе?

Я шумно сглотнула, осознавая, что мы УЖЕ продолжаем. Что Князеву осталось только схватиться за мои бедра и насадить на себя снова, чтобы отказать на все просьбы разом. Я держалась за его искушающий взгляд, обреченно сдаваясь каждому его движению, и задыхалась от происходившего. Если первый раз случился в каком-то убийственном порыве, то теперь Ярослав растягивал удовольствие…

Когда я всхлипнула и зажмурилась, он толкнул меня себе на грудь и оцарапал ягодицы, жестко вжимаясь в мои бедра. А когда его губы обожгли кожу на шее, я вскрикнула. Тело пронзило острым болезненным импульсом, и я задергалась от нового оргазма, пытаясь сжать ноги. И на этом сознание покинуло снова. Я вся будто отдалась Князеву до капли! Послушно пускала его язык в свой рот, стонала и кричала, обессилено сдаваясь любому его требованию.

Когда он перевернулся со мной и придавил к кровати одним сильным движением, я немного протрезвела, но тут же вскрикнула, дурея от его подчиняющей силы. Последнее, о чем я подумала, это сколько же у него никого не было, что он такой голодный? А потом он будто разобрал меня как мозаику на отдельные детали и выбросил лишнее, оставляя лишь опустошающее желание быть здесь и сейчас. С ним. Даже чувство страха о последствиях безнадежно выцвело и потеряло всякую значимость. Все, что мне хотелось – быть его, принадлежать ему без остатка. Потому что откуда-то вдруг появилась уверенность, что без него мне не выжить. А если воспротивлюсь его силе – он меня раздавит…

После второго раза я приходила в себя дольше. Странное опустошенное отупение придавило к кровати. Хотелось просто дышать в этой сонной сытости и не двигаться. И тем более не начинать все это оценивать. Только с очередным более глубоким вдохом грудь ошпарило адреналином от осознания – я переспала с Князевым…

…вместо того, чтобы уволиться!

38

***

Это вышло слишком естественно.

И не только для меня.

Когда я поставил Ларе метку, она… она даже не среагировала почти.

Все прошло идеально. Как по учебнику.

Только я этого не планировал, и нужно оно мне не было.

Когда я набрасывался на нее, то намеревался использовать запрещенный прием, который показался мне последним быстрым способом убрать ее из отделения до завтрашней операции. Для нее бы мое домогательство стало последней каплей, а мне уже нечего было терять. Но звериная часть больше не собиралась себя хоронить заживо и тянуть бремя утраты. Зверь во мне выбрал жизнь. И женщину. И я даже не пытался этого себе запретить. Что тут поделать, если… делать уже нечего?

Я выдохся.

Раньше мы со зверем выбирали одно и то же – прошлое и тоску по Лизе. Но только до момента, когда Лев поставил передо мной новую ассистентку. И на этом наши пути со зверем разошлись. Да и то лишь до сегодняшнего вечера. Я же видел, к чему все идет. А когда Лев запустил в меня этой сплетней, что Лару застукали с кем-то в раздевалке, моя звериная часть взяла все в свои зубы.

Только… теперь все казалось слишком правильным. И это проблема.

Лара вздохнула глубже в моих руках, засопела, решительно выбралась из объятий и села.

– Куда ты собралась?

– Домой.

– Все же хочешь, чтобы я за тобой побегал? – Я тяжело вздохнул, усаживаясь позади. – Что ж, я это заслужил.

– Ой, брось! – поднялась она с кровати, но тут же села снова и оперлась руками, будто собираясь потерять сознание.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать – толкнул ее на кровать и уложил пальцы на шею, считая пульс и внимательно слушая его сердце.

– У меня просто задрожали ноги! – раздраженно выпалила она.

– Рот закрой, – жестко перебил ее я. – Какого черта ты не прошла обследование сегодня!

– Не бойтесь, я не дам дуба в вашей постели…

Она попыталась отмахнуться, но мне надоело. Я обхватил ее за шею и вдавил в матрас:

– Лара, ты остаешься сегодня у меня. Я не хочу никуда сейчас ехать. Успокаивать женщину после секса мне еще не приходилось, а воображение у меня не лишено профдеформации, поэтому давай не будем рисковать.

– Как это в вашем стиле – угроза! – сузила она презрительно глаза. – И как вы намерены это использовать?

– Что использовать? – подобрался я.

– Ну, то, что мы переспали! Это повод меня уволить? Скажете, что я сама на вас прыгнула?

– Полежи, – процедил я и поднялся.

– Что? – приподнялась она на локтях. – Куда вы?

Вместо объяснения я сходил в кабинет за ее шмотками и вручил ей ее мобильник.

– Включай камеру.

– Зачем?

– Включай, Лариса Дмитриевна, камеру и наводи на меня.

Она выполнила мою просьбу, глядя на меня обескураженно, но заинтриговано. Я же перевел взгляд в камеру мобильного, когда загорелась красная точка видеозаписи.

– Я, Князев Ярослав Сергеевич, сорок пять лет…

– Сорок пять? – сдавленно выпалила она.

– …Главный хирург отделения трансплантологии, – продолжал я невозмутимо, – сегодня, двадцать третьего апреля, провел потрясающую ночь с Ларисой Дмитриевной Савиной и не намерен использовать это против нее – обвинять в домогательстве, распространять порочащие ее честь слухи и шантажировать этим фактом. Я сам ее захотел до сумасшествия, занялся с ней сексом сначала на своем рабочем столе, потом еще раз – в спальне, и это было прекрасно…

– Хватит, – фыркнула она, убирая мобильник. – Вы – псих.

– Нет, иначе меня бы не допустили до работы. Ты что будешь на ужин?

Наши взгляды встретились. Лара обнимала себя, сжимаясь в комок на краю моей кровати, а я сидел в ее ногах на коленях и надеялся, что моей самоуверенности хватит на то, чтобы хоть как-то начать… Что? Отношения? Я не хочу отношений. Но и отпускать ее из своей постели я тоже не хочу.

– Я не уволюсь, – упрямо заявила она, гневно сопя.

– Мы это обсудим завтра. В душ хочешь?

– Хочу!

– Ужин?

– На ваше усмотрение.

– Ты переходишь на «ты» только после секса? – многозначительно поинтересовался я.

– А ты всегда занимаешься сексом без защиты? – глухо прорычала она.

– Прости пожалуйста за это. Мы разберемся.

– Нет, это я разберусь! – воодушевилась она моей капитуляцией, выпрямляясь. – А тебе не стоит тащить в постель кого бы то ни было без презерватива!

– Ты права, – начинал заводиться я. – Поэтому я затащил в постель тебя.

39

– Еще лучше! – закатила она глаза.

– Смотрю, секс не помог?

– Помог?! Ты шутишь?! Стало только хуже! Я хотела уволиться!

– Ты не хотела, – напомнил я мрачно.

– Да все равно! Вы… Вы же сделали теперь так, что мы все равно не сможем работать вместе!

– Почему?

– Потому что мы переспали!

– Какое это имеет значение?

– Вы не работали со мной, когда я с вами не спала! А теперь не будете тем более!

– Это никак не связано. Я по-прежнему не хочу, чтобы ты работала здесь. Ничего не поменялось.

– Вообще? – опешила она.

– Вообще. Мне это тоже на твой мобильный записать?

– Не надо! – закатила она глаза, поднялась и обошла меня, направляясь в душ. – Полотенца там есть?

– Есть. Я за ужином.

Я оделся и направился в кафетерий. Когда вернулся, Лара обнаружилась в спальне. Она сидела в полотенце, сложив ноги по-турецки, и казалась опустошенной.

– Знаете, когда я получила это предложение, не рассчитывала особо ни на что, – заговорила она тихо, глядя в стенку. – Наверное, все логично. Надо было бороться за свое право быть той, кто я есть. А я сдалась. Всем. И вам – тоже.

Я подкатил тележку к кровати и достал бутылку вина с нижней полки.

– Есть обстоятельства, с которыми невозможно бороться. Мы все имеем право быть слабыми. Это нормально – сдаваться. И никакая твоя жертва не гарантирует, что ты чего-то добьешься, соглашаясь на нее. Иногда ничего не делать правильнее.

Она взяла бокал из моей руки и сделала большой глоток.

– Я уволюсь завтра, – тихо сообщила, облизав губы.

– Сначала подпишешь новый контракт с клиникой.

Она устремила на меня растерянный взгляд.

– Бесит, что вы решаете за меня. А еще бесит ваша непонятность. То рычите, то поощряете грязные слухи, то… секс…

– Ты должна оперировать, – я взял свой бокал и посмотрел на ее упрямый профиль. – Ты прекрасный хирург, Лара.

– Еще и восхищаетесь.

– Я тобой восхищаюсь, да. Ты одинаково великолепна как в операционной, так и в моей постели. И ты тоже меня бесишь. – Я потянулся к ней своим бокалом, делая попытку приручить. – За тебя.

Успешно. Она высекла мелодичный звон и залпом допила вино.

– Стейк, – протянул я ей тарелку.

Лара продолжала слушаться – устроилась с едой на краю кровати и принялась с аппетитом есть, а я смотрел на нее. Мне она нравилась. Даже слишком. Лара вызывала голод и будоражила тем, что, несмотря ни на что, осталась полной жизни и сопротивления. В отличие от меня.

– А чем ты занималась эти два года?

Сначала мне подумалось, что она не ответит. Она посидела, раздумывая, и протянула мне пустой бокал:

– Боксом. И консультированием в частных клиниках. – Она подняла на меня взгляд. – Я никому не рассказывала, почему перестала оперировать. А когда вы спросили, почему-то рассказала…

– Я не пользовался этим сегодня.

Почти.

– Мне кажется, что вы все же психопат. И хорошо понимаете психологию людей. За вас. – И она подняла бокал в воздух. – Но секс с вами был очень хорош…

– Надо было принести бурбон, – усмехнулся я.

– Я вам надоела? – улыбнулась она.

– Нет, но, может, начала бы называть меня на «ты»?

– Почему ты работаешь в этой клинике, хотя очевидно не хочешь здесь находиться?

– Я отрабатываю одну услугу, которую однажды оказал мне Азизов.

– Что за услуга могла стоить свободы выбора? – удивилась она.

– Донорское сердце вне очереди.

Лара смотрела на меня некоторое время молча.

– Ты принес жертву, которая себя не оправдала, – догадалась она.

– Да.

– То есть, я права, и ты ненавидишь это место.

– Ты права. Ненавижу. И использую.

Лара задумалась, будто решаясь на очередной вопрос, но промолчала. Поднялась с тарелкой, поставила ее на тележку и направилась к креслу, где я оставил часть ее вещей:

– Я к себе. Спасибо за секс и ужин.

– Я тебя на отпускал, – спокойно напомнил я.

– Почему ты не даешь мне уйти сегодня?

– Я хочу еще раз заняться с тобой сексом. А лучше – еще пару раз.

Она облизала губы, удивленно глянув на меня. Трудно было при этом понять, посмеялась над моими планами или поразилась им? А я уже снова чувствовал прилив плохо контролируемого голода, что совершенно противоречило моим простым планам на Лару – спасти и забыть. Да и к черту, я вернусь к ним завтра. А сегодня она – моя. И если она сейчас даст деру, то я за ней брошусь…

– А я не хочу, – холодно возразила она. – Понимаете слово «нет»?

– Ладно, как скажешь, – улыбнулся я звериной сущностью.

«Побегаем», – сыто облизнулся он внутри. А Лара нервно оделась, не лишая меня удовольствия осознавать, что уходить она не хочет. Метка уже действовала – мои лапы для нее теперь будут казаться самым надежным местом. На какое-то время. А потом все пойдет на спад, и она снова станет своей собственной.

Я медленно вздохнул на стук двери и прикрыл глаза.

Только через небольшую паузу двери снова открылись, и в комнату быстрым шагом вернулась Лара.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя глупо! – тыкнула в меня пальцем. – С ума сводишь!

– Я предупреждал, что ты больше не выйдешь из моей спальни до завтра? – оскалился я, поднялся и направился к ней.

– Из нас двоих я умею бить правой, – тяжело дышала она, не спуская с меня взгляда. – Я останусь. А завтра подпишу все. И на этом ты исчезнешь из моей жизни. Идет?

– Посмотрим, – восхищенно улыбался я, чувствуя, как меня заполняет знакомым коктейлем предвкушения. Охота, приручение, наслаждение близостью…

… и расставание.

***

40

***

Я проснулась от того, что стало холодно.

Мда, после такой ночи, когда постель была доведена до крайней точки кипения, не удивительно замерзнуть, когда Князев ушел. Я вздохнула глубже и прислушалась, медленно сжимаясь в комок. В номере было тихо. По телу прошел озноб, и я закуталась в одеяло плотнее. Князев устроил мне такой секс-марафон, что организм ответил повышением температуры? Не удивлюсь…

Тело действительно немного ломило, мышцы ныли, а желудок урчал, требуя еды. Да уж… Сейчас бы поесть и завалиться спать дальше. Губы расползлись в улыбке. Вот это ночка… Сколько раз мы еще занимались сексом? Три? Пять? Я потеряла счет. Со мной никогда такого не было. И я не жалею. Будет, что вспомнить, определенно. Но теперь пора вытряхивать этот приторный туман из головы, собираться в кучу и валить.

Когда запиликал мобильник, я как раз усаживалась в кровати. Номер оказался незнакомым.

– Доброе утро. – От этого голоса у меня ноги сжались сами собой, сердце разогналось за вздох, а кожа покрылась испариной, сбрасывая жар. – Ты еще у меня в кровати?

– Нет, – хрипло каркнула я. – То есть, да. Но уже ухожу.

Я слышала, что Ярослав куда-то шел, и при мысли, что он уже обратился в сволочного хирурга Князева, а я еще витаю тут в облаках, стало не по себе.

– Не уходи, – неожиданно попросил он. – Сейчас принесут завтрак.

Голова немного пошла кругом, но я тряхнула волосами, заставляя себя собраться.

– На моем рабочем столе – твой новый контракт. И заявление на увольнение отсюда. Сядь и изучи все спокойно.

– У тебя тут что, камера наблюдения? – Я спустила ноги с кровати и поднялась, едва не застонав ему в трубку.

Как же все болит!

– Лара, при поступлении в штат другой клиники ты пройдешь обследование сердца, – привычно игнорировал он мои вопросы.

– Ты не сильно забегаешь вперед? Я еще ничего не решила, но это уже не твое дело, Ярослав Сергеевич. Мы же договорились. Увольнение подпишу. Завтрак не нужен.

– Лара, – угрожающе понизил он голос, – будет глупо не воспользоваться этим предложением.

– Хорошего дня, Ярослав.

И я отбила звонок.

Глупо. Знал бы он, к чьему разуму он сейчас взывает! Ту, в которую он меня обратил сегодня ночью, интересует лишь горячая ванная, плотная еда и пачка бумажных салфеток. Я уже умею сдаваться.

Я наспех собралась. Взгляд в зеркало в ванной заставил скрипнуть зубами – Ярослав оставил на моей шее такой размашистый автограф страсти, что ничем не скрыть! Укус к утру немного опух и причинял легкую боль. Пришлось распушить волосы, чтобы хоть немного спрятать это все.

Ну, Ярослав Сергеевич! Сволочь!

Пробегая мимо его рабочего стола, я сгребла заявление на увольнение, расписалась на нем и, подумав, забрала договор, приготовленный для меня рядом. Не буду разыгрывать гордость. По крайней мере, та женщина, которая вчера вернулась в постель своего босса, поступила бы именно так. Не то, чтобы она была мне хорошо знакома, но сейчас лучше побыть ею. Изучу документы спокойно, может, и соглашусь. А, может, и нет.

В коридоре меня ждал мужчина в деловом костюме. Он оживился на мое появление:

– Лариса Дмитриевна, доброе утро. Ярослав Сергеевич сказал отвезти вас домой.

«Незнакомая женщина» спокойно кивнула, ничуть не удивившись – Ярослав должен был убедиться, что я точно покину клинику. Ну и он все же джентельмен.

– Я только вещи соберу в ординаторской.

– Хорошо. Я буду ждать вас на проходной. Через сколько вы появитесь?

– Дайте мне полчаса.

– Договорились.

Вещи из шкафчика я собрала в пакет одним движением, а в ординаторской задержалась. В комнате никого не было. У Князева в графике стояла очередная пересадка, которая должна была вот-вот начаться, и Сава сейчас в операционной. Его чашка с недопитым кофе сиротливо стояла на стойке. Когда зазвонил мобильный, я искала стикер, чтобы оставить пару слов ему на прощание.

– Лала, привет! Сегодня все в силе? – бодро поинтересовалась мама.

Черт, уже? Я совершенно потерялась во времени!

– Привет, да, все… в силе.

– Занята?

– Нет. Вещи собираю. Подписала заявление об уходе только что…

– Зайка, мне так жаль, – вздохнула мама в трубке, но тут же добавила презрительно: – Все же этот козел тебя выжил!

– Я расскажу тебе все… Сегодня.

– Но ты в порядке?

– На удивление да.

Да. Потому что меня грело предложение Князева о работе в другой клинике. Черт, я же хотела еще поелозить эту мысль в голове, но на деле уже внутренне согласилась. Он прав – глупо отказываться от места в клинике, в которой он сам работал.

– Да, в порядке, – повторила я бодрее.

– Ладно. Тогда до вечера. Жду!

– Пока!

Улыбнувшись, я отбила звонок и прилепила стикер на чашку Савы. Только двери вдруг так неожиданно распахнулись, что я дернулась, и смахнула чашку ненароком на пол. Она разбилась с глухим стуком, но голос от дверей заставил забыть обо всем.

– Лариса Дмитриевна! Срочно в операционную! Мы теряем реципиента!