Текст книги "Женское счастье (СИ)"
Автор книги: Анна Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Лиза не успевала вставить ни слова, старик брюзжал, ворчал, ругался и не давал ей возможности задать ни один вопрос. Смирившись, девушка отправилась на кухню, распорядиться насчет завтрашнего обеда. А мэтр Риган, закрыв за герцогиней дверь, кинулся к кристаллу связи, вызывая Тремела. Спустя несколько минут после разговора с ним, старик спустился в казарму, где жили оставленные герцогом для охраны воины и о чем‑то коротко переговорил с ними, после чего те быстро собрались и спешно покинули Мон – Терри.
Накануне вечером
Герцог, вернувшись из горного замка, принялся немедленно собирать вещи. Он торопился, надеясь успеть в Мон – Терри к утру, поэтому укладывал только самое необходимое. Еще раз осмотрев поклажу, лорд Рэмион достал из сейфа высокий круглый ларец и с легким щелчком откинул крышку. Его взору предстало великолепное зрелище – в темно – синей глубине ларца таинственно мерцали камни прекрасной диадемы. Герцог внимательно рассматривал приготовленный Алиссии подарок и вспоминал, каких усилий стоило заполучить это бесценное произведение торнских мастеров. Маленькая горная страна тщательно оберегала знания своих умельцев и каждое изделие, выходящее из их рук, ценилось баснословно дорого. Герцогу повезло, что однажды он оказал услугу князю Торна, светлейшему Мирдару, и сейчас сумел воспользоваться его протекцией. Лорд поднес ларец ближе к свету и засмотрелся на сверкающие в пламени горящих свечей кериллы. Драгоценные камни словно ожили, наполняясь светом и отражая его сотнями граней. Сияющая диадема переливалась, наполняясь теплом, и Рэмион залюбовался бликами прозрачных, как слеза, камней на темном бархате подкладки. Герцог обвел рукой плавные линии драгоценного убора, представляя, как красиво оттенит он темные кудри Алиссии, каким таинственным блеском замерцают прекрасные кериллы, оживая в водопаде волос любимой и подчеркивая белизну ее кожи… Замечтавшись, герцог прерывисто вздохнул – скоро, совсем скоро он сможет прикоснуться к шелку волос жены, почувствовать их мягкость, провести рукой… Очнувшись, лорд Аш – Шасси захлопнул ларец и уложил его в сумку. Туда, где уже лежали многочисленные подарки сыну.
Выехав из особняка, герцог пришпорил коня и вскоре смазанной тенью пронесся под сводами «Золотых ворот», направляя своего Серого к западному тракту. С легкостью преодолев толчею на ведущем к столице перекрестке, лорд выбрался на безлюдный в это время суток тракт и пустил своего скакуна в галоп. Серый, словно чувствуя нетерпение хозяина, уверенно набирал темп, оставляя под копытами хорошо знакомую дорогу и лорд Рэмион позволил мыслям унестись в сладостное будущее. Он видел жену и сына – смеющихся, радостных, купающихся в его любви и заботе. Слышал их счастливый смех и шутливые перепалки, предвкушал неспешные прогулки вдвоем с женой и страстные, полные неги, ночи… Лорд был уверен – Алиссия не сможет долго сопротивляться и он обязательно добьется ее любви… Поглощенный приятными мечтами герцог быстро проделал путь до перевала и впереди остался последний, самый сложный участок. Сейчас лорд как никогда сожалел о том, что приходится держать свои способности в тайне – можно было бы мгновенным переходом оказаться в Мон – Терри и не тратить на дорогу драгоценные минуты, но, увы… Тайна королевской крови, чтоб ее! В Актании было очень мало магов и почти все они скрывали от простого люда свои способности. Да, все пользовались достижениями магии, было несколько официально признанных магов, работающих в королевском департаменте на благо страны, но среди знати мало кто признавался в наличии магической силы, справедливо полагая, что гораздо лучше, если враги тебя недооценивают. Так сложилось веками и никто ничего не хотел менять. Ни одна душа в многочисленных замках герцога Нортского не подозревала, что их хозяин – маг. Лорд Аш – Шасси тщательно скрывал этот факт своей биографии, пряча наличие лабораторий за потайными дверями и не позволяя прислуге в свое отсутствие убираться в личных кабинетах замков. Маги вызывали у людей суеверный ужас и те старались лишний раз не афишировать свои возможности. А королевский род, к которому принадлежал и герцог Нортский, обладал особыми способностями. Из поколения в поколение в королевских семьях рождались дети с врожденным иммунитетом к ядам и магии. Редкое зелье могло подействовать на представителей могущественного рода, ведущего начало от первых демиургов, одаривших своих потомков необычным даром. Тайну королевской семьи хранили все ее члены, никому, даже самым близким друзьям и приспешникам, не раскрывая ее и это не раз спасало жизнь представителям династии. Но, в некоторых случаях, вера в свою избранность могла сыграть злую шутку и с самыми сильными из них. Вот и герцог поплатился за свою самоуверенность. Линара, даже не зная способностей бывшего супруга, умудрилась достать именно то зелье, которое, пусть и ненадолго, пробило врожденную защиту лорда. Роковое стечение обстоятельств, заставившее членов королевской династии пересмотреть свое отношение к безопасности. И вовремя. Выяснилось, что сила их рода слабеет, не защищая в полной мере своих носителей. Это открытие вызвало панику среди монаршей семьи, были разработаны меры по усилению защиты короля и его наследника, а остальным рекомендованы стандартные способы охраны своей жизни, как то – амулеты, артефакты, плетения защиты и прочая. Герцог раздраженно встряхнул головой. Надо же было именно ему, и именно таким неприятным образом выяснить эту особенность. Нет, то, что удалось предотвратить более серьезные последствия, это, конечно, плюс для королевства, только ему, Рэмиону от этого не легче. Задумавшись, лорд не сразу заметил, что дождь усиливается. Поглубже натянув капюшон непромокаемого плаща, герцог пришпорил коня, преодолевая последний участок горного пути. Грохот обвала раздался внезапно. Обломки скал, увлекая за собой селевой поток и каменную крошку, с шумом устремились вниз, сминая на своем пути молоденькие деревца и кустарники. Сход сели был настолько стремительным, что герцог, погруженный в невеселые мысли, не успел вовремя среагировать. Резким усилием он попытался проскочить под падающими камнями, на ходу сплетая заклинание, но не успел. Последнее, что он услышал, был резкий звук падающих скальных обломков, и гулкая темнота поглотила лорда Аш – Шасси.
Лиза не находила себе места. Она расхаживала по комнате, куталась в шаль и пыталась успокоиться. Внутри разливался холод. Девушка подошла к окну, стекло которого пересекали строгие линии узорного переплета, оперлась на узкий подоконник и с тоской посмотрела в темноту. Данька, видя настроение матери, тихо листал книжку, изредка поглядывая на застывшую перед окном герцогиню. «Рэм, где же ты? Почему мне так тревожно? Что с тобой случилось? " – эти и подобные мысли преследовали ее весь вечер. Она словно вживую видела перед собой мужа. Его лицо, смеющиеся губы, сияющие глаза, загорающиеся золотистыми искорками и меняющие цвет с серого на расплавленный золотой…
Во дворе замка послышался какой‑то шум. Лиза быстрым шагом вышла из комнаты в надежде узнать, что случилось и столкнулась с задыхающейся экономкой. Еще никогда герцогиня не видела чопорную Мелинду в таком виде – прическа женщины растрепалась, в глазах плескался испуг, а выдающихся размеров бюст судорожно вздымался, пока экономка старалась отдышаться.
– Что случилось, Мелинда? – попыталась выяснить герцогиня.
– Миледи, там Его Светлость… Он… – и женщина разрыдалась.
Лиза, отстранив экономку, добежала до лестницы и птицей слетела вниз.
В холле сгрудились воины и слуги и девушка с трудом пробиралась вперед – никто не обратил на хозяйку никакого внимания. Наконец, она выбралась на открытое пространство в центре холла и замерла, поднеся ко рту руку и сдерживая вырывающийся крик. На расстеленном на полу плаще лежал герцог. Ноги его были неестественно вывернуты, лицо залито кровью, а правая рука безвольной плетью лежала на мокрой ткани плаща.
Лиза пошатнулась.
– Рэм… – неверяще прошептала она, чувствуя, как качнулся под ногами пол, но тут же выпрямилась и попыталась взять себя в руки. Наклонившись к герцогу и убедившись, что он жив, герцогиня резко прикрикнула на слуг:
– Чего застыли? Нори, Тара, – миледи посмотрела на горничных, – живо разобрали постель в комнате Его Светлости. Янар, зови мэтра Ригана. Торк, Эван, – кивнула она воинам, – аккуратно перенесите милорда в его покои.
Приободренные слуги кинулись выполнять распоряжения миледи, а дюжие воины подхватили плащ с распростертым на нем герцогом и осторожно двинулись вверх по лестнице. Вскоре, лорд Аш – Шасси был устроен на разобранной постели и мэтр Риган приступил к осмотру многочисленных повреждений милорда.
Выводы старого лекаря были неутешительны: у лорда раздроблены обе ноги, сломана рука, кроме того, большая кровопотеря и серьезное ранение головы.
– Мэтр, но он же выживет? – затаив дыхание спросила Лиза.
– Ваш муж – сильный мужчина, миледи, даст Всесветлый, все обойдется, – успокаивающе похлопал герцогиню по руке старик, – только, наберитесь терпения, лечение будет долгим.
– Лишь бы он жил, все остальное – не важно, – прошептала девушка.
Глава 12
Потянулись однообразно – тягучие, унылые дни, сливающиеся в сознании герцогини в одну серую полосу со всполохами тревоги и накатывающим отчаянием. Лорд Рэмион не приходил в себя. С каждым днем он становился все бледнее, на лице резко проступили скулы, нос истончился, а запекшиеся губы что‑то шептали время от времени, но Лиза так и не смогла разобрать ни слова. Она не отходила от мужа, меняла повязки, смачивала ссохшиеся губы водой, кормила бульоном, с помощью приспособлений мэтра Ригана, и постоянно разговаривала с супругом. Она рассказывала Рэму обо всем, что происходит в замке, о новых успехах Даниона, который освоил весь алфавит и уже бойко читает книги, о приезде Тремела, о ценах на урожай… Говорила, в надежде, что муж ее слышит, что он сумеет вернуться из того забытья, которое вязким туманом держит его в плену болезни. Иногда, Лиза впадала в отчаяние и ей казалось, что Рэмион не очнется, что он тихо уйдет, так и не узнав, что дорог ей. Девушка боялась признаться самой себе, что чувства, которые она испытывает к мужу, гораздо сильнее эмоций, что привязывали ее к Сергею. Ей казалось, что они с Рэмом крепко связаны одной нитью и эта связь пронизывает все ее существо, заставляя чувствовать себя единым целым с мужем. Никогда раньше ей не доводилось испытывать подобное. Это было сказочно – прекрасно и… пугающе. Слишком быстро, слишком всеобъемлюще прорастала в ней любовь к герцогу, заставляя девушку переступить через прежний опыт и довериться новому чувству.
– Как он, миледи? – в комнату неслышно вошел Тремел.
– Все так же, Гант. Никаких изменений, – тихо ответила Лиза.
– Ничего, он крепкий, и не из таких переделок выкарабкивался. Надо набраться терпения, все обязательно наладится, – граф утешал герцогиню, а сам с тревогой смотрел на ее осунувшееся лицо, на темные круги под глазами и с болью понимал, что ничем не может помочь. Собственное бессилие раздражало мужчину, он не привык сдаваться перед трудностями, но сейчас граф Тремел был бессилен.
– Миледи, простите мою бестактность, но… Вы когда последний раз отдыхали? – Тремел пристально смотрел на герцогиню.
– Я только и делаю, что отдыхаю, – отмахнулась Алиссия.
– Позвольте усомниться, – упрямо стоял на своем граф, – вам нужно подумать и о себе, и о ребенке. А еще о Данионе. Им нужна здоровая мама, а не измученная, отчаявшаяся женщина. Когда вы последний раз нормально ели?
– Гант, хоть вы не начинайте! Меня уже мэтр замучил своим брюзжанием, теперь еще и вы подключились. Все со мной нормально – я ем, сплю, отдыхаю… Все, как положено.
– Оно и видно, – проворчал мужчина, покачав головой.
Два месяца спустя
Большие старинные часы трижды отозвались гулким звоном, нарушив хрупкую тишину спальни. Догорающие в камине угли глухо потрескивали, тихо оплывала одинокая свеча в канделябре, а хозяйка комнаты все никак не могла уснуть. Вот уже который час она пыталась найти удобное положение, но отделанные кружевом простыни казались излишне жесткими, покрывало – слишком теплым, подушка – неудобной. Поворочавшись еще немного, герцогиня встала и, накинув пеньюар, неслышно проскользнула в комнату сына. Данька последнее время увлекся книгами про рыцарей и драконов и даже во сне продолжал воевать с невидимыми врагами: одеяло соскользнуло на пол, подушка убежала в ноги воинственному хозяину, простыня сбилась, а сам «рыцарь» раскинулся на постели звездочкой и тихо посапывал. Лиза с улыбкой положила подушку под голову сыну, укрыла его одеялом и присела на кровать рядом с ним. Данька, словно почувствовав ее присутствие, завозился, устраиваясь поудобнее, и девушка погладила его по вихрастой макушке. Отчаяние, не дававшее ей уснуть, потихоньку отступило и герцогиня успокоенно вздохнула, глядя на сладко посапывающего мальчика. «Нужно верить. Рэм справится. Он не может нас бросить.» – уговаривала она саму себя. Посидев еще немного у постели спящего сына, Лиза направилась к мужу. За время, прошедшее после страшного обвала, герцог так и не пришел в себя. Мэтр Риган успокаивал герцогиню, обещал, что милорд обязательно поправится, но девушка видела, что он сам не верит в то, о чем говорит. Старый лекарь пробовал все новые способы лечения, но, раздробленные ноги лорда срастались медленно, рана на голове все еще сочилась сукровицей, а рука упорно не хотела заживать. Лиза упрямо продолжала верить, что Рэм поправится, убеждая всех вокруг, что герцог не может сдаться. А потом она нечаянно услышала разговор старого лекаря с Тремелом. Мэтр Риган устало объяснял графу, что не может помочь герцогу, так как организм милорда отторгает чужую магию, а собственный резерв лорда Аш – Шасси почти опустел и если он не очнется в ближайшие дни, то… В этом месте разговора Тремел витиевато выругался, а мэтр обреченно заметил, что все во власти Всесветлого.
Когда Лиза услышала последнюю фразу, ее накрыло черное отчаяние. Внутри билась только одна мысль – этого не может быть! Ну, должно же быть хоть что‑то, что может помочь ее мужу?
После того разговора миледи больше не донимала лекаря вопросами. Взяв себя в руки, она продолжала ухаживать за мужем, отсекая от себя упаднические мысли и продолжая надеяться на лучшее.
Тихо открыв дверь спальни супруга, Лиза тихонько проскользнула внутрь. Рэмион все так же неподвижно лежал на кровати, а в комнате стоял тяжелый запах лекарств и болезни. Рядом с кроватью герцога, в глубоком кресле, клевала носом пожилая сиделка. Лиза легонько коснулась плеча спящей женщины и показала на дверь, безмолвно предлагая отдохнуть. Старая Сита с благодарностью кивнула и поспешно покинула герцогские покои.
– Ну, вот, Рэм, это снова я. Сейчас глубокая ночь, все спят, в замке спокойно и тихо. А в саду уже потихоньку опадают листья и ветер носит их по дорожкам, раздражая садовника. Знаешь, мне бы так хотелось прогуляться с тобой по парку, послушать, как шуршат опавшие листья, почувствовать, как ты держишь меня за руку… – Лиза говорила, а сама гладила руку мужа, выводя замысловатые узоры на его ладони. Неожиданно она замерла, словно прислушиваясь к чему‑то, и счастливая улыбка озарила ее лицо.
– Ох, Рэм, наш малыш… Он пинается! – благоговейно прошептала герцогиня. – Если бы ты только мог это увидеть!
Молодая женщина взяла руку мужа и положила ее на свой живот. Ребенок, как – будто почувствовав, толкнулся прямо в руку отца.
– Рэм, Рэми, как же ты нам нужен, – всхлипнула Лиза.
Неожиданно она почувствовала, как дрогнула рука герцога.
– Рэм, любимый, пожалуйста! – неверяще прошептала Алиссия.
– Лисси, – сорвался с губ лорда еле слышный шелест.
– Да, родной, я здесь, – плакала Лиза, – здесь, с тобой!
Герцог с трудом открыл глаза. В комнате, освещаемой лишь одной свечой, было почти темно, но даже этого света хватило лорду, чтобы увидеть склонившуюся над ним жену. Он мгновенно охватил взглядом чуть раздавшуюся в талии фигуру Алиссии и перевел взгляд на ее лицо. Навстречу ему распахнулись чудесные синие глаза, полные не пролитых слез.
– Лисси, нет, не плачь… – медленно, почти по слогам, произнес герцог.
– Рэм… – неверяще повторяла Лиза, – ты очнулся… Я знала, я верила, что ты нас не бросишь! Как же ты меня напугал! Ой, что же это я? Нужно позвать мэтра, он должен узнать, что ты пришел в себя, – Лиза опрометью кинулась из комнаты и побежала к покоям лекаря.
Герцог попытался пошевелиться. Правая рука, заключенная в лубки, почти не отзывалась на его усилия, ног ниже колен он не чувствовал и лишь левая рука подчинилась лорду. Рэмион поднес к лицу худую, костлявую кисть и с удивлением разглядывал ее, пытаясь понять, когда это он успел превратиться в скелет, обтянутый кожей. «Представляю, как я хорош, – иронично усмехнулся лорд, – поистине, жалкое зрелище.» Он опустил руку и попытался вспомнить что же с ним произошло, но память отказывалась возвращаться к последним событиям, выдавая лишь какие‑то разрозненные обрывки. Обессиленно откинувшись на подушки, герцог прикрыл глаза, пытаясь смириться с тем, что открылось ему после беглой инвентаризации. Тело до колен ему подчиняется, – это плюс. Левая рука тоже отзывается на усилия хозяина. А вот ноги и правая рука… Ощущение, что они застыли в тяжелой, каменной массе… Камни… – лорда пронзило воспоминанием: горная дорога, шум обвала, падающие обломки скал…
– Мэтр Риган, он кажется уснул, – тихий голос жены заставил герцога открыть глаза.
– Ваша Светлость, вы позволите? – склонился над ним старый маг.
Герцог слегка кивнул и старик принялся за осмотр своего высокородного пациента.
– Попробуйте пошевелить пальцами руки, – командовал мэтр, беря милорда за стянутую лубками конечность.
Лорд Аш – Шасси пытался, но пальцы лишь слегка вздрагивали в ответ на его усилия.
– Замечательно, – улыбнулся лекарь, – а теперь попробуйте пошевелить правой ногой.
Герцог сжал зубы, напрягся, но, увы… нога осталась неподвижна.
Лиза смотрела на усилия мужа и пыталась сдержать слезы. Она видела каких сил стоит Рэмиону этот осмотр и острая жалость к мужу охватывала все ее существо. Но, нет, нельзя. Нельзя показывать эту самую жалость, нельзя унижать мужа этим чувством. Рэм сильный, он встанет на ноги, он сможет… Лиза сглотнула горький комок и улыбнулась мужу.
– Что, доставил я вам хлопот? – медленно прошептал герцог в ответ на улыбку жены. – Ну, ничего, скоро все пойдет на лад.
– Абсолютно с вами согласен, милорд, – откликнулся мэтр Риган, – а сейчас вам лучше отдохнуть, да и Ее Светлости негоже среди ночи расхаживать, давно бы спать пора. Я сейчас пришлю сиделку, а вы, миледи, извольте‑ка отправляться к себе, нечего тут сидеть. Чтобы когда я вернусь, вас тут уже не было! – пригрозил он, медленно направляясь к двери.
Герцогиня переглянулась с мужем и ничего не ответила, но, едва за мэтром закрылась дверь, она оказалась у постели супруга и склонилась к его лицу.
– Рэм, – прошептала Алиссия.
Герцог неловко здоровой рукой обнял жену, а потом слегка отстранился и окинул ее внимательным взглядом.
– Лисси, – чуть слышно прошептал он и прикоснулся к ее лицу. Он обводил дрожащими пальцами контур ее губ, ласково прикасался к бархатной коже, легко проводил по распущенным волосам… А потом рука опустилась ниже и накрыла живот герцогини. Лорд благоговейно обвел выступающие округлости и с любовью посмотрел на жену.
– Лис, ты прекрасна, – чуть слышно шептал он, – я люблю тебя… И нашу дочь.
Лиза изумленно смотрела на герцога.
– Дочь? Правда, девочка?
– Герцог уверенно кивнул: – Красавица… Как и ее мама…
Лиза неверяще смотрела на супруга. Девочка. Дочь. Об этом можно было только мечтать! Слезы радости выступили у нее на глазах и молодая женщина смущенно уткнулась мужу в плечо. Тот тихо поглаживал ее по спине и прерывисто шептал ласковые слова, рассказывая, как он любит своих девочек…
Идиллию нарушил мэтр Риган, приведший сиделку.
– Миледи, это никуда не годится! Вы уже давно должны были быть в постели! Безобразие! Сами не спите и милорду не даете отдохнуть! – мэтр недовольно ворчал, выпроваживая герцогиню из комнаты. – Завтра! Все разговоры – завтра. Отдохнете, потом и поговорите.
Лиза бросила последний взгляд на мужа и мэтр аккуратненько выставил герцогиню за дверь.
Утро ворвалось в окно теплыми лучами Цируса и громким щебетом птиц. Герцогиня потянулась и ее словно пронзило – Рэм! Соскочив с постели, Лиза накинула пеньюар и быстро привела себя в порядок. Внутри билось – скорее! Она осторожно приоткрыла дверь в спальню мужа и тихонько вошла в комнату. Из приоткрытого окна доносился легкий ветерок, взметая прозрачные шторы, а в кресле у кровати пристроился Данька и, сосредоточенно нахмурив брови, смотрел на спящего отца.
– Дань, – шепотом позвала его Лиза.
Сын вскинул голову и расплылся в улыбке при виде матери. Он соскользнул с кресла и кинулся в родные объятия, а Алиссия поймала ребенка и приложила пальчик к его губам:
– Тихо, малыш, не разбуди папу.
– Мам, он же давно спит и нас не слышит.
– А вот и нет, вчера ночью папа просыпался, а сейчас он просто отдыхает.
– Правда? – широко распахнул глаза Данька.
– Правда, – улыбнулась Алиссия.
Вывернувшись из ее рук, мальчик подошел к постели, осторожно дотронулся до руки герцога и вдруг наткнулся на внимательный взгляд отца. Данион зачарованно замер. Он смотрел на лорда Аш – Шасси и его сердечко тревожно билось.
– Здравствуй, сынок, – тихо произнес герцог, улыбнувшись сыну.
– Здравствуйте, Ваша Светлость, – робко ответил мальчик.
Лиза обняла сына и тихонько шепнула ему:
– Дань, это же твой папа, чего ты так официально?
Малыш смущенно смотрел на лорда. Он давно мечтал о том дне, когда герцог очнется и сможет поговорить со своим сыном, но сейчас, когда это произошло, Данька разрывался между желанием подойти к отцу и стремлением спрятаться за юбку матери.
Рэмион здоровой рукой подтянул сына поближе и крепко прижал к себе.
– Данион, сынок, я так по тебе скучал, – герцог гладил мальчика по голове и пристально смотрел на него.
Алиссия со слезами на глазах наблюдала за долгожданной встречей и не смогла удержаться – подошла, и опустившись на постель мужа, обняла обоих своих мужчин.
– Ой, мам, он толкается! – Данька удивленно поднял глаза на мать. – Братик меня толкнул!
Лиза рассмеялась.
– Видишь ли, сынок, как выяснилось, это не он… – женщина не успела договорить, как Данька возмущенно перебил ее:
– Правда, мам, он меня прямо в бок пихнул!
– Это она. У тебя будет сестренка, – улыбалась Алиссия.
– Девчонка? – недоуменно переспросил ребенок. – А что я с ней буду делать?
– Будешь защищать и беречь, – ответил герцог, – мы, мужчины, всегда защищаем своих женщин. Теперь мы с тобой в ответе не только за маму, но и за малышку.
Данька, после недолгих раздумий, согласно кивнул, а потом, глядя на мать, важно произнес:
– Мама, ты не беспокойся, мы с папой о вас позаботимся!
– Спасибо, сынок, – серьезно ответила Лиза, – я на вас рассчитываю!
Она потрепала сына по кудрявой макушке и строго добавила: – А сейчас, тебе пора завтракать и отправляться в классную, матрэ Линда уже ждет тебя.
Данька кивнул и вприпрыжку побежал к двери.
– У нас растет замечательный сын, – с улыбкой заметил Рэмион.
– Лисси, – герцог взял жену за руку, – я хотел попросить тебя… Ты сможешь забыть то… ту ночь… – он запнулся и попытался подобрать слова.
Рэм, не нужно, – Лиза легко погладила мужа по щеке, – не мучайся сожалениями. Мы просто забудем и начнем жизнь с чистого листа. У каждого из нас есть о чем сожалеть, давай попробуем смотреть только в будущее и не оборачиваться назад…
– Лис, я люблю тебя… – герцог взволнованно смотрел на супругу.
– Рэми, – девушка наклонилась к нему и невесомо прикоснулась к губам. Лорд Аш – Шасси перехватил жену рукой и ответил на ее ласку, углубляя поцелуй, вложив в него всю любовь и нерастраченную нежность, которыми полнилась его душа. Супруги не могли оторваться друг от друга и лишь деликатное покашливание, раздавшееся от двери, вернуло их к действительности. Мэтр Риган медленно подошел к кровати и обратился к герцогской чете:
– Милорд, миледи, рад видеть вас в хорошем расположении духа. Миледи, вы позволите, я осмотрю Его Светлость?
– Да, конечно, мэтр, – Лиза поднялась с постели супруга.
– Дорогой, я зайду чуть позже, не буду вам мешать, – оглянувшись на мужа и послав ему ободряющую улыбку, молодая женщина покинула спальню герцога.
В замке все воспряли духом – Его Светлость шел на поправку. Часто можно было услышать разговоры слуг, которые обсуждали последние сводки о здоровье милорда и авторитетные заявления кухарки, которая громко разглагольствовала, что, дескать, она так и говорила, что Его Светлость – мужчина хоть куда и не позволит какой‑то хвори свести себя в могилу.
Данька оттаял, перестал бояться отца и теперь часто можно было услышать, как они спорят о чем‑то, или играют в теркиду, многочисленные фигурки которой очень напоминали Лизе земные шахматы, или рассуждают о том, в какие города отправятся, как только герцог окончательно поправится. Данион привязался к отцу и Лиза часто наблюдала за тем, как ребенок радостно улыбается, стоит только герцогу обратить на него внимание.
– Пап, ты неправильно ходишь! – в пылу игры кричал Данька, – разве король так ходит? Тебе нужно было съесть моего воина, а ты… Мама, ну, скажи, что так нельзя! – возмущенно обращался он к Лизе, – папа жульничает!
– Герцог смеялся, соглашался с сыном и партия начиналась заново.
Лиза с улыбкой следила за их игрой. Герцогиня была гарантом соблюдения правил, местным третейским судьей, к которому по очереди взывали то муж, то сын, доказывая свою правоту и требуя от нее справедливости. Женщина выслушивала жалобы своих мужчин и шутливо мирила их. Маленький мирок герцогской семьи вмещал троих одиноких прежде людей, сумевших обрести счастье и друг друга. Ничто не омрачало их радость, кроме одного – герцог так и не смог встать на ноги. Внешне все более или менее пришло в норму: срослись многочисленные переломы, затянулась рана на голове, исчезли грубые шрамы… Мэтр Риган одобрительно осматривал заживающие раны, но относительно ног так и не смог дать никакого прогноза. «Все во власти Всесветлого» – традиционно произносил он и разводил руками. Магия так и не вернулась к Лорду Аш – Шасси, и мэтр ничем не мог помочь. Тремел, часто бывающий в замке, постоянно привозил с собой самых лучших лекарей и магов, но те только разводили руками – никто не мог помочь герцогу, отделываясь общими фразами о том, что время – лучший лекарь и нужно просто ждать. Гант не знал, что еще сделать, чтобы помочь другу и это приводило его в уныние. Он приезжал как можно чаще, бросая все дела в департаменте на заместителя, общался с Рэмионом, пытался подбодрить Алиссию и мучился от вынужденного бездействия. Гант привык, что Рион всегда справляется с любыми сложностями и видеть друга, прикованного к креслу, было невыносимо. Гант уезжал, но не мог долго продержаться вдали от герцогской семьи и снова возвращался в Мон – Терри.
Вот и сейчас, Тремел вернулся из столицы и неспешно шел по садовой аллее. Стояли последние погожие деньки и сад щедро одаривал посетителей своей неброской красотой: тихо шелестели пожелтевшие листья, поздние цветы буйным фейерверком красок украшали пышные клумбы, а трели пичуг обещали, что впереди будет еще много теплых и погожих дней. Гант неслышно приблизился к беседке и невольно замедлил шаг. Он с грустью смотрел на молодую женщину, с задумчивой улыбкой разбирающую свежесрезанные цветы. Теплые лучи цируса ласково касались склоненной головы миледи, загораясь в ее волосах медными бликами, и нежно окрашивали щеки легким румянцем. Увитая плетями гервуса беседка, яркие охапки цветов и красивая женщина в самом расцвете своей женской сути… – картина, заставившая мужчину задержать дыхание. Неподалеку бегал Данион, выгуливая Снежка – огромного лохматого щенка, подаренного ему родителями на день рождения. Данька визжал от восторга, убегая от питомца, а тот радостно несся следом, догоняя хозяина и со всего размаху кидаясь ему на грудь. В итоге оба малыша падали на жухлую траву и блаженно растягивались рядом. Пасторальная идиллия…
– Доброе утро, Гант, – заметила мужчину герцогиня. Она приветливо улыбнулась графу и тот ощутил щемящую радость, разливающуюся в душе от ее улыбки.
– Доброе утро, миледи, – Тремел склонился к ее руке, – как Рэмион?
– Все так же. Перемен нет, – Алиссия прикусила губу.
– Он обязательно поправится, – утешающе погладил ее по руке лорд, – Рион сильный, он справится. Наши специалисты говорят, что него сильное магическое истощение и, скорее всего, нужно просто время.
– Да, мэтр объяснил мне, – кивнула герцогиня, – если бы только Рэм мог принять чужую магию… Сколько уже было попыток, но она отторгается, выматывая его еще больше.
– Миледи, не нужно отчаиваться, все обязательно наладится.
Герцогиня с улыбкой кивнула головой, отряхнула попавшие на платье лепестки и собрала готовые букеты, а Тремел помог ей подняться со скамьи и повел к дому.
– Даня, хватит мучить Снежка, иди завтракать! – позвала сына Лиза. – И не смей тащить щенка в столовую, пусть ест на кухне.
– Ну, мам, – обиженно засопел Данька.
– Я сказала – на кухне, – Алиссия была непреклонна.
– Пошли, Снежок, я тоже с тобой на кухне поем, – решил ребенок и они со щенком наперегонки припустили к дому.
Тремел рассмеялся: – Молодец, пострел, не бросил друга!
– Да, уж, – притворно нахмурилась Лиза, но не выдержала и рассмеялась.
Герцог задумчиво сидел у окна, наблюдая за женой. Он оперся на подоконник рукой и рассеянно чертил по стеклу замысловатые узоры. Молодая женщина в беседке приковывала к себе все его внимание. Алиссия расцвела. Беременность не испортила ее совершенной красоты, казалось, что ожидание ребенка лишь добавило новых красок ее внешности. Мягкая плавность походки, умиротворенный блеск глаз, манящие припухшие губки… – все это делало женщину еще прекрасней. Рэмион злился на свою беспомощность – ему так хотелось взять жену на руки, донести до кровати и любить всю ночь напролет… Лицо герцога искривила судорожная гримаса. Проклятое увечье! Вместо того, чтобы быть рядом с Лисси, он сидит в этом ненавистном кресле, укутанный пледом, и может только наблюдать, как друг ухаживает за его женой, а та смеется над шутками и россказнями Ганта. Лорд отчаянно ревновал и ничего не мог с собой поделать. Чем больше времени проходило, тем сильнее росло в нем отчаяние. Ему казалось, что Алиссия с ним рядом только из‑за жалости. Еще бы! Зная ее врожденное благородство, герцог не сомневался, что Лисси не оставит его. Но ему было нужно другое! Он, Рэмион Аш – Шасси, страстно желал свою жену. Желал так, как только может мужчина желать любимую женщину! Желал… и не мог пересилить себя и унизиться до просьбы, боялся увидеть в глазах Алиссии жалость и отвращение… Герцог скрипнул зубами. Он мучился и горел в медленном огне, а Лисси, как ни в чем не бывало, ухаживала за ним, была нежна, заботлива, но не давала даже намека на что‑то большее. И Рэмиону приходилось довольствоваться этим. Но… ровно до тех пор, как приезжал Тремел. Видя жену рядом с другом, герцог чувствовал, как внутри корчится змея ревности, доводя его до отчаяния. С каждым разом ему было все труднее усмирить внутренний огонь. Порой, лорду казалось, что вместо исчезающей магии в нем прорастает какая‑то темная, неведомая сила, заставляющая принять ее и подчиниться, обещая взамен власть, могущество и былую мощь.
