Текст книги "Женское счастье (СИ)"
Автор книги: Анна Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9
Стук колес сопровождал размышления Лизы. Она снова и снова мысленно возвращалась к произошедшему. Рэмион, Линара, – а Тремел, на вопрос герцогини о личности женщины неохотно признался, что это бывшая жена герцога – измена, беременность, неопределенное будущее… Что ж, с герцогом все понятно – Линара вернулась и он счастлив, только, теперь непонятно, что будет с ней, с Алиссией? Как она поняла, разводов в этой стране нет и то, что король расторг первый брак лорда Аш – Шасси, было исключительным событием, а потому, если Рэмион захочет быть с Линарой, выбор у нынешней герцогини останется небольшой – либо обитель Белых Дев, либо… скоропостижная кончина. Разумеется, ни то, ни другое девушку не устраивало. Лиза задумчиво положила руку на плоский пока живот и легонько погладила его. " Не бойся, маленький, мама обязательно что‑нибудь придумает» – мысленно обратилась она к своему крохе. Ей было больно, обидно, страшно… а еще мучила неопределенность с Данионом. Что с ним будет? Если бывшие супруги сойдутся, то заберут ли они мальчика? Лиза мучилась и пыталась найти выход. Что будет лучше для Даньки? Она ему никто, да и ребенок охотнее выберет родителей… Но внутри все разрывалось при мысли, что Дани не будет больше в ее жизни… Измученная этими размышлениями Лиза не заметила, как вдали показался замок. Мон – Терри встретил ее тишиной. Колеса кареты гулко загрохотали по двору и навстречу гостям вышел сонный конюх. Увидев герцогский герб на богато украшенных дверцах, он тут же засуетился, торопясь взять лошадей под уздцы. Лиза вышла из кареты и направилась в дом, а сопровождающие ее воины остались во дворе, помогая конюху разместить коней в стойлах.
Экономка торопливо спускалась по лестнице навстречу хозяйке.
– Миледи, – присела она в реверансе, – добро пожаловать в Мон – Терри!
– Спасибо, Мелинда, – герцогиня приветливо улыбнулась женщине – вели приготовить мои покои и попроси одну из горничных разобрать мои вещи.
– Как прикажете, Ваша Светлость, – экономка, поклонившись, ушла распоряжаться насчет комнат, а Лиза быстрым шагом направилась в Левую башню.
В комнатах Даниона было сумрачно и тихо. Лизе стало тревожно, какое‑то нехорошее предчувствие заворочалось внутри. Открыв дверь спальни мальчика, Лиза замерла. Данька лежал в постели, в комнате пахло затхлостью, а на прикроватном столике громоздились пузырьки и бутылочки с лекарствами.
– Даня! – девушка кинулась к кроватке.
Мальчик не отзывался. Он был очень бледен, губы обметала лихорадка, ручка, за которую взяла его Лиза, была почти прозрачной.
– Данечка, родной, что же это? – девушка в панике огляделась вокруг. – Кто‑нибудь! – она яростно дернула шнур прикроватного звонка.
Вскоре послышались шаркающие шаги и в комнату медленно вошел мэтр Риган.
– А, это вы, миледи? – он поклонился герцогине. – Мое почтение.
– Мэтр, что с Данионом? – Лиза требовательно смотрела на старика.
– Он умирает, миледи, увы… – мэтр Риган печально вздохнул.
– Что с ним?
– Миасская лихорадка, миледи. Мальчик уже почти у Грани.
– Что можно сделать? – герцогиня подобралась в ожидании ответа. Она не собиралась сдаваться, Данька должен жить!
– В этом случае – ничего, – старик развел руками.
– Не верю! Должно же быть хоть что‑то! Нужно вызвать лекарей, нужно сообщить Тремелу, – Лиза лихорадочно думала вслух, – герцога вызвать, в конце концов!
– Миледи, уже слишком поздно, никто не успеет приехать, эта лихорадка тем и опасна, что развивается стремительно и не поддается лечению. На все воля Всесветлого..! Если бы рядом была его мать, можно было бы попробовать спасти ребенка, а так… – мэтр Риган задумался, а потом остро взглянул на герцогиню.
– Простите, миледи, мальчик вам действительно дорог?
– Да, – выдохнула Лиза – очень.
– Настолько, что вы смогли бы стать ему матерью? – он пристально смотрел на леди Алиссию.
– Я была бы счастлива, будь у меня такая возможность – девушка в волнении стиснула руки.
– Есть старый ритуал, – задумчиво проговорил мэтр Риган, – возможно, мы могли бы попытаться… да, где‑то у меня лежал этот свиток… а если… да, и как раз середина месяца… – мэтр бормотал все неразборчивее, полностью погрузившись в собственные мысли – да, мы сделаем это. Но, должен вас предупредить, миледи, есть риск – вы можете не вернуться, если переступите Грань.
Лиза твердо посмотрела на ученого.
– Я согласна на все, лишь бы Данион жил.
– Ну, что же, хорошо, – мэтр пошел к выходу из комнаты, – я приду через час, а за это время постарайтесь подготовиться. Мальчика нужно перенести в вашу спальню и переодеть в чистую рубашку, а вам, миледи, придется распустить волосы и раздеться до нижней сорочки. И постарайтесь не волноваться.
Лиза молча кивнула и мэтр вышел.
В спальне герцогини суетились служанки. Они спешно перестилали постель, растапливали камин, снимали чехлы с мебели. Янар, подсобный рабочий, перенес Даниона в покои миледи и аккуратно уложил его в постель. Лиза отослала прислугу и велела никому не входить в ее комнату до утра. Девушка волновалась. Она ходила из угла в угол, то и дело бросая взгляды на спящего мальчика. Ей хотелось подойти нему, обнять, но, Лиза сдерживала этот порыв. Если она прикоснется к Даньке, то больше не сможет удерживать слезы, а ей сейчас нужно быть сильной, чтобы вытащить малыша из лап смерти. " Не отпущу! Это мой ребенок, он не может умереть!» – яростно билось у нее внутри. Наконец, хлопнула дверь и в спальню вошел мэтр. Он неуловимо изменился – на месте добродушного старичка появился строгий старец, со властью во взоре и с печатью былого величия на челе.
– Кто вы, мэтр Риган? – не удержалась от вопроса герцогиня.
– Это неважно, дитя. Я должен еще раз спросить – не передумала?
Лиза покачала головой: – Нет.
– Ну, что же, тогда приступим, – мэтр разложил все необходимые предметы на прикроватном столике.
– Повторяй за мной, – он властно посмотрел на герцогиню.
– Я, Алиссия Аш – Шасси, признаю тебя, Данион Аш – Шасси, плотью от плоти моей, кровью от крови моей, частью души моей. Нарекаю тебя сыном своим неизменно и на всю светлую вечность. Свидетелем себе беру Ригана Ар – Адасси, подтверждающего, что признание дано по доброй воле и с чистыми помыслами.
Как только Лиза повторила за мэтром слова клятвы, он взял со стола узкий нож и полоснул им по запястьям герцогини и мальчика, а затем соединил их руки порезами вместе и на миг все окутало алое пламя. А уже через минуту на месте пореза Лиза увидела лишь тонкий шрамик.
– А теперь, миледи, предстоит самое сложное, – мэтр Риган серьезно взглянул на Алиссию, – Ложитесь рядом с мальчиком и закрывайте глаза. Как только вы почувствуете, что серая дымка окутывает вас, тут же идите вперед. Ни в коем случае не сходите с тропы, от этого будут зависеть ваши жизни. Ищите мальчика, зовите его, но, ни в коем случае не прикасайтесь к Грани. Как только найдете сына, немедленно возвращайтесь, задерживаться в Безвременье опасно. Если до восхода вы не вернетесь, то уйдете за Грань вдвоем.
" Не вдвоем – втроем» – подумала про себя Лиза, но ничего не сказала и молча прилегла рядом с сыном.
Мэтр стал нараспев произносить текст на непонятном языке и постепенно сознание Лизы подернулось густым серым маревом.
… Туман – серый, вязкий… Лиза идет по узкой тропе. Она не знает сколько времени бредет вперед, ее ведет только одно – где‑то там, впереди, ее сын – Даня. Девушка зовет его, кричит, почти срывая голос: – «Даня, Данион! Сынок, иди ко мне!» Она зовет его, упрашивает, рассказывает, как тосковала по нему, как она любит своего мальчика… Туман впереди начинает рассеиваться и Лиза видит появившуюся вдали Грань – переливающуюся стену, без начала и конца. Девушку охватывает паника. Она чувствует, как ее покидают силы, как стремительно утекает отведенное время…
– Даня, Данька, ну, где же ты?! – отчаянно выкрикивает она и видит маленькую фигурку, застывшую недалеко от Стены и почти сделавшую к ней шаг. Со звериным рыком Лиза кинулась вперед и успела схватить ребенка за руку.
– Мама, ты пришла за мной! – Данька неверяще смотрит на девушку.
– Да, мой хороший. А теперь мы идем домой, – она подхватила сына на руки и бегом кинулась обратно, глотая слезы и целуя сына в макушку, чувствуя, что сил ощутимо прибавилось и обратный путь дается ей в разы легче.
Мэтр Риган обеспокоенно ходил по комнате. Время близилось к рассвету, а фигуры на кровати были неподвижны.
«Ну, давай, девочка, ты должна справиться! – мэтр волновался и с мольбой смотрел в лицо спящей девушки. – Ну, же, постарайся!» Наконец, когда старик почти отчаялся, веки мальчика дрогнули и он открыл глаза.
– Мама, – тут же повернулся он к Алиссии. Та медленно открыла глаза и посмотрела на сына.
– Данион, сынок! – расплакалась Лиза.
Она обнимала худенькое тело мальчика и плакала навзрыд.
Мамочка, – только и повторял ребенок, обнимая ее.
Мэтр Риган прослезился при виде этой трогательной картины, но нарочито сурово произнес:
– Ну – ну, хватит сырость разводить. Вот, выпейте эту настойку, она поможет восстановить силы
Данион попробовал напиток и скривился.
– Пейте, молодой человек, вы же не хотите огорчить свою матушку?
Даня мужественно допил горькую настойку до конца.
Лизе тоже досталась кружка бодрящего напитка и она, не сопротивляясь, выпила его. Вскоре они с Данионом крепко спали, обняв друг друга, а мэтр, тихо улыбаясь, вышел из комнаты.
Рэмион проснулся в холодном поту. Он не помнил, что ему снилось, но чувство потери и ощущение образовавшейся пустоты, охватившие душу, пугали его. Он пытался настроиться на свою жену, но не мог почувствовать ее. Взгляд герцога упал на запястье и Рэмион похолодел – брачная татуировка побледнела и почти истончилась, пропадая на глазах.
– Нет, Лисси, нет! – закричал лорд и кинулся к магическому кристаллу. Минута – и он быстро произнес первые слова заклинания. Шло время, по лицу мужчины струился пот, а он, не отрывая рук от кристалла все произносил таинственные гортанные слова. Наконец, голос герцога стал стихать, он опустил руки и затих.
– Все, девочка, давай, ты должна жить, – обессиленно произнес он, устало опускаясь в кресло.
Грань, у которой он побывал, пытаясь помочь своим жене и сыну, забрала у него все силы, жадно выпивая добровольную жертву. Плата была высока, но он успел, он выиграл для Лисси немного времени.
Лорд Аш – Шасси погрузился в забытье. А утром, придя в себя, с изумлением увидел, что на месте обычной брачной татуировки, под кожей, словно живая переливается золотая вязь сложного узора. Рэмион неверяще смотрел на свою руку. Этого не может быть! Он обрел свою истинную пару!
Данион медленно, но верно, шел на поправку и Лиза постепенно успокоилась. Первые дни она практически не выходила из комнаты, находясь рядом с сыном, уговаривая того пить лекарства, ласково заставляя есть каши и бульоны и рассказывая ему сказки. Данька ластился к ней, часто брал ее руку и подолгу не отпускал, произнося к месту и не к месту такое чудесное слово – мама. В их с сыном маленьком мирке поселилось счастье. И лишь изредка, лежа без сна и обнимая спящего Даньку, Лиза вспоминала горячие губы и сильные руки Рэма и давилась беззвучными слезами. Иногда ей казалось, что он рядом, что муж касается ее волос, невесомо проводит по щеке и вытирает слезы, но здравый смысл не давал увлечься пустыми фантазиями и она отгоняла прочь крамольные мысли. Лиза не винила Рэмиона. Она сама когда‑то любила Сергея и понимала, как Рэм тосковал по своей бывшей жене, как он счастлив сейчас, когда Линара вернулась. Девушка удивлялась силе любви мужчины, сумевшего простить любимую и начать все с чистого листа. Сама она, Лиза, так не смогла…
В спальне царила тишина. Два силуэта виднелись на кровати: женщина и ребенок. Их мирный сон ничто не нарушало, лишь иногда мальчик вздрагивал во сне и женщина тут же неосознанно обнимала его крепче.
А в кресле возле кровати сидел мужчина. Он, не отрываясь, смотрел на спящих и иногда вставал, чтобы поправить сбившееся покрывало или убрать прядь волос с лица спящей женщины. С первыми лучами рассвета фигура в кресле медленно растаяла и ничто больше не напоминало о том, что здесь был кто‑то, кроме обитателей комнаты.
– Рион, ты собираешься что‑нибудь делать? – Тремел сердито расхаживал по кабинету друга, – Долго еще это будет продолжаться?
– Она не простит меня, Гант, – произнес герцог, наблюдая за метаниями друга.
– Возьми кристалл, покажи ей признание Линары.
– Гант, она не простит, – покачал головой Рэмион, – но ты прав, я должен поговорить с ней.
– Когда поедешь?
– Завтра, – лорд задумчиво смотрел на друга, – один, – веско добавил он.
Тремел споткнулся.
– Я и не напрашивался с тобой, – обиженно проворчал граф.
– Не обижайся, Гант, но это моя семья и мои ошибки, поэтому решать все я буду сам. Что с Керином и Линарой? – решил он перевести разговор на другую болезненную тему. На допросе парочка во всем обвиняла друг друга, пытаясь переложить всю ответственность на сообщника. Стражника, который провел Линару во дворец, уже задержали и он чистосердечно признался, за какую сумму согласился пропустить любезную даму на карнавал, а вот сами злоумышленники не были столь правдивы, пытаясь выкрутиться из ситуации без потерь. Линара всячески упирала на свои вспыхнувшие к бывшему мужу чувства, Керин пытался надавить на бывших друзей воспоминаниями беззаботной молодости, когда они вместе участвовали в походах и сражениях и делили вся тяготы на троих, но герцог с графом были непреклонны и методично допрашивали любовников. Рэмиону пришлось пропустить несколько допросов – он был слишком слаб после проведенного ритуала и теперь лорд хотел узнать, что еще поведали его несостоявшиеся убийцы.
– Линара призналась во всем, Керин упирался, но, под действием зелья рассказал все и даже больше… Слушать было тошно. Как мы раньше не замечали, с кем имеем дело? – задумчиво протянул Гант. – Неприятно осознавать, что так ошибались в людях. Нет, допустим, твоя бывшая жена мне никогда не нравилась, но Керин… Сколько трудностей вместе преодолели, сколько раз спину друг другу прикрывали… Да…
Он помолчал и продолжил: – Король подписал указ. 20 лет в Трине. Оттуда, как ты знаешь, не выходят.
Рэмион кивнул. Самая известная тюрьма Актании надежно скрывала в своих недрах не одно поколение государственных преступников. До конца срока, как правило, никто из них не доживал.
– Тебе не жаль ее? – спросил Тремел. – Все‑таки, ты любил Линару.
– А знал ли я тогда, что такое любовь? – герцог задумчиво смотрел на друга. – Я только недавно понял, что никогда и не испытывал любви к Линаре. Была страсть, желание обладать, потом – ревность и боль от предательства… Сейчас, когда я встретил Лисси… Знаешь, я никогда не представлял, что можно так чувствовать другого человека. Ради нее я согласен расстаться с жизнью, мне нужно всего лишь знать, что она будет счастлива.
Тремел смотрел на друга и понимал, что таким открытым и ранимым Рион никогда не был. Даже в юности, в пору бесшабашных приключений и больших мечтаний, герцог Нортский ни разу не открывался и не обнажал душу.
– Постарайся вернуть Алиссию, – тихо сказал он Рэмиону.
– Я попробую, – ответил тот.
Глава 10
Утром герцог выехал в Мон – Терри и уже вечером он спешивался во дворе замка. Лето было в разгаре и все вокруг, казалось, было пронизано светом солнечного дня: весело блестели оконные стекла, щебетали птицы, из кузницы раздавался мерный звук молота, а из сада доносился смех и веселый детский голос: – «Мама, лови!» И в ответ звучал любимый голос жены: – " Даня, не кидай так высоко, я не достану!»
Бросив поводья подбежавшему конюху, Рэмион стремительно зашагал в сторону садовой аллеи.
Данион первым заметил отца и застыл на месте, настороженно глядя на него. Больше всего на свете мальчик боялся, что герцог заберет его маму и сейчас, глядя на приближающегося мужчину, он понимал, что сбылся его худший кошмар – лорд Рэмион приехал за своей женой.
Лиза, увидев, что малыш напряженно смотрит ей за спину, обернулась и тут же загородила собой сына. Ее обожгло понимание, что герцог приехал за Данионом.
Лорд Аш – Шасси заметил, как мгновенно побледнела его жена, загораживая собой Диона, как напряженно смотрит на него сын и испытал острое чувство вины. Для них он чужой, они боятся его и не ожидают от его появления ничего хорошего.
– Лисси, здравствуй! Могу я поговорить с тобой? – лорд смотрел на жену, от всей души желая стереть боль и настороженность с ее лица.
– Здравствуйте, милорд, – сдержанно ответила Алиссия, – Давайте пройдем в дом, там и поговорим.
Она повернулась к Даниону: – Даня, сынок, беги к себе, я приду чуть позже и мы с тобой попьем сорги с ореховым пирогом, – девушка поцеловала мальчика и легонько подтолкнула его в сторону дома.
Данька кивнул и побежал к выходу из сада, а герцог с женой направились следом за ним.
В доме хозяина встретила встревоженная прислуга, экономка порывалась устроить ужин, но лорд отказался и супруги сразу прошли в кабинет. Недовольная кухарка сердито ворчала: – «Всякая добрая жена мужа с дороги накормит, напоит, приласкает, а эта… Ишь, сразу в кабинет, дела решать! Эх, нету счастья Его Светлости, не везет ему с женами…»
Лиза, сидя в кресле, наблюдала, как Рэмион напряженно меряет шагами комнату. Наконец, он остановился перед женой и решительно заговорил:
– Лисси, я виноват перед тобой. То, что случилось той ночью…
– Не стоит, милорд. Не нужно подробностей, – прервала его Алиссия. Ей было больно, она не хотела вспоминать события того злосчастного карнавала, который забрал у нее надежды на возможность любви. Только сейчас, видя Рэма рядом с собой, девушка почувствовала, что все попытки забыть его, все рассуждения о том, чтобы отступиться и позволить ему быть счастливым с Линарой, оказались несостоятельными. Ее душу разрывало отчаяние, ей невыносимо было думать о том, что они никогда больше не будут вместе. Лиза испугалась той бездны, которая разверзлась внутри нее и жадно кричала – мое, не отдам. Все ее тело предательски реагировало на стоящего рядом мужчину – хотелось дотронуться до него, прикоснуться к губам, ощутить их восхитительно – мягкую твердость… Она с трудом смогла сдержать сбившееся дыхание и… разозлилась на себя. " Что я делаю? Вешаюсь на шею предавшего меня мужчины! Да, что со мной? Совсем в тряпку превратилась…» Лиза встала с кресла и отошла к окну, увеличив расстояние между собой и мужем. Рэмион шагнул к ней.
– Лис…
– Нет, милорд, стойте там, где стоите, – решительно остановила его девушка.
Герцог обреченно замер на месте.
– Лисси, прости меня. Я люблю тебя и не могу видеть твою холодность. Я понимаю, что причинил тебе боль и ты вправе ненавидеть меня, но, я прошу, постарайся хотя бы выслушать.
И он попытался объяснить Алиссии произошедшее. Показал проекцию признаний Линары, рассказал, что почти не помнит событий той ночи, вспоминая лишь бессвязные обрывки, в которых он осознавал себя с ней, с Лисси, пытался объяснить девушке, что все, что произошло – всего лишь неудачное стечение обстоятельств, но Лиза, глядя на запись, где красавица – блондинка рассказывает о произошедшем, вспоминала страстные объятия, которые дарил Рэмион своей бывшей жене, их поцелуи, стоны… и не могла успокоить растерзанную душу. Уж слишком страстно вел себя герцог, уж слишком неподдельны были его эмоции… Значит, приворотное зелье лишь проявило истинные чувства лорда. Приворотное зелье… Лиза задумчиво спросила:
– А почему вы сейчас здесь, если, как вы говорите, Линара вас приворожила?
– На мага моего уровня любое приворотное зелье почти не оказывает воздействия, вызывая лишь кратковременный эффект, – грустно усмехнулся лорд. Он не мог объяснить жене всю правду, не выдав тайны королевского рода, поэтому подобрал наиболее близкое к правде объяснение. – Линара этого не знала. Она, вообще, мало что знает обо мне, несмотря на то, что была моей женой.
Герцог сделал шаг к Алиссии. Та, испуганно попятившись, выставила вперед руки.
– Не подходи, Рэм.
– Лисси…
– Не подходи, я не могу… – по щекам девушки струились слезы, – я не хочу быть с тобой, я не люблю тебя…
Рэмион дрогнул от этих слов. Его могучая спина ссутулилась, словно он разом постарел.
– Лис, – с мольбой посмотрел на жену герцог.
– Не надо, я не хочу… – плакала Алиссия, – однажды меня уже предал любимый, я попробовала поверить тебе, но ты оказался таким же. Больше я не хочу страдать, мне не нужна любовь, мне не нужен ты… – она постаралась успокоиться и взять себя в руки. – Думаю, будет лучше, если мы вернемся к тому образу жизни, который вели после свадьбы – вы живете в столице, мы с Данионом – в Мон – Терри. Я ни в чем не ограничиваю вашу свободу, можете вести себя так, как – будто меня и нет.
– А ты? – напряженно спросил лорд. – Ты тоже будешь вести себя так, как – будто меня нет?
– Если вы имеете в виду, будут ли у меня другие мужчины, то – нет, мне это не нужно, отношений мне хватило, больше я в подобном не нуждаюсь. Но, вы – мужчина, у вас есть потребности, поэтому я не вправе требовать от вас верности.
Лиза говорила спокойно, ровно, убеждая больше саму себя, что так будет лучше. Безопаснее. Хватит зависеть от непостоянных чувств мужчин, нужно научиться жить одной. Хотя, нет, не одной. С детьми.
Рэмион с болью слушал слова жены. Cпокойствие, с которым она говорила, делало смысл ее слов еще более страшным. Она отказывалась от него. Он был ей не нужен. Герцог был раздавлен. Если у него и были какие‑то надежды на благоприятный исход разговора, то сейчас они рухнули.
– А Данион? Я имею право видеть своего сына, – герцог испытующе смотрел на жену.
– А вы так уверены, что он ваш сын? – иронично уточнила Лиза.
– Не надо, Лисси. Я видел вас у Грани, а там нет места лжи. Данион – наш сын, твой и мой. И я не откажусь от него. И от тебя, – тихо добавил лорд.
– Что ж, сыну вы, действительно, нужны и я никогда не стану между вами. Мальчик вас боготворит и мечтает о том, чтобы вы обратили на него внимание. Но, я прошу вас, – герцогиня с мольбой посмотрела на мужа, – будьте с ним помягче, он еще очень мал и ему нужна любовь, а не строгость.
– А нам, Лис? Нам с тобой любовь не нужна? – с горечью спросил герцог.
– Мне – нет, а вы вправе искать любовь там, где сочтете нужным, – тихо ответила Алиссия.
– Лисси…
– Хватит, милорд. ВЫ. НЕ. НУЖНЫ. МНЕ, – чуть ли не по слогам выговорила девушка.
" Не любит. Не нужен.» – эти слова набатом отозвались в сердце герцога.
Он повернулся и молча вышел из кабинета. «Его женщина, его жена, его любимая… не любит его. Он не сумел пробудить ее чувства. Она не простит его, он ей не нужен.» – эти мысли рефреном звучали внутри, пока лорд спускался по лестнице и преследовали его всю дорогу до столицы. Он проиграл. Потерял единственную женщину, которую предназначила ему судьба. Но, это не значит, что он так просто сдастся! Герцог ожесточенно подгонял своего Серого. Пыль клубилась под копытами коня, но, лорд все подстегивал скакуна. Он обязательно вернет Лисси. Не сейчас. Нужно дать жене время. Но, он не позволит Алиссии забыть о нем, вычеркнуть из своей жизни. Он будет рядом. Заставит ее сомневаться, скучать по нему, вспоминать и… желать его. Герцог упрямо сжал губы. Он не позволит своей любимой совершить ошибку. Ни ей, ни себе.
Столица встретила лорда Аш – Шасси шумом экипажей, криками зазывал, гомоном толпы и снующими повсюду разносчиками сладостей. Лорд Рэмион добрался до своего особняка и, на ходу бросив дворецкому, – «меня ни для кого нет» – направился в свой кабинет. Пройдя из него в лабораторию, герцог принялся сосредоточенно перебирать стоящие в шкафу предметы. Спустя несколько минут, он нашел то, что искал, и удовлетворенно кивнул в такт собственным мыслям. Извлеченный из недр шкафа странный предмет был водружен на стол и лорд бережно протер его тканью. Шестигранный кристалл, освобожденный от слоя пыли, заискрился при свете свечи. Герцог вытянул над ним руки и слова заклинания направленного поиска раздались в полутемном помещении. Кристалл тускло отсвечивал, долгое время ничего не происходило, но, внезапно, стена лаборатории стала истончаться и медленно растаяла, открывая необычную картину. Перед глазами герцога оказалась странная, лаконично обставленная комната. Белые стены, огромное окно, низкая, необычная мебель… Рэмион перевел взгляд к дальнему углу и увидел сидящего в кресле мужчину. Незнакомец держал в руках бокал и отточенным движением опрокидывал в себя ярко – золотистый напиток, постоянно доливая его из стоящей рядом бутылки. Лорд понял, что мужчина методично доводит себя до состояния опьянения. Наконец, незнакомец отвел глаза от бокала и сделал какое‑то движение рукой. На темном провале стены вспыхнули странные проекции. Красивая светловолосая женщина, весело смеясь, глядела прямо в глаза герцогу. Она повернулась, отбросила длинные струящиеся волосы за спину и наклонилась к лежащему на траве мужчине, в котором лорд с удивлением узнал сидящего сейчас перед ним незнакомца.
– Сереж, ты опять устроил съемку! Я же просила – без камеры! – и она нежно проводит рукой по волосам мужчины.
– Лиз, я не могу тебя не снимать и ты об этом знаешь! Ты – прекрасна! И ты – моя, только моя, ведь так? – несколько ревниво спрашивает тот.
– Твоя, твоя, собственник ты мой, – женщина легонько, слегка дразня, целует его в губы.
– Нет, скажи – я – твоя! – настаивает ее собеседник.
– Я – твоя! Доволен теперь, ревнивец? – смеется незнакомка.
Мужчина, рвано выдохнув, подминает ее под себя и звуки страстных поцелуев наполняют комнату…
– Моя… – потерянно повторяет сидящий перед экраном мужчина, – моя… – с надрывом говорит он, глядя на целующуюся пару.
Комната постепенно отдаляется от взора герцога и он снова оказывается в своей лаборатории, а магический кристалл слегка светится под его руками…
Лорд Рэмион задумчиво убрал в шкаф кристалл и устало опустился в кресло. Сутки, проведенные в седле, отзывались вязкой усталостью, но, герцогу некогда было отдыхать, на кону стоит его будущее. Их с Лисси будущее. Еще в разговоре с женой, слух мужчины зацепила ее фраза о былой любви и предательстве. Сыскарь внутри привычно отметил про себя эту странность и вот теперь, он пытается докопаться до истины. Кто был возлюбленным его жены и каким образом посмел причинить ей боль? Не зная этого – тут герцог в очередной раз помянул недобрым словом Тремела, который, как выяснилось, ничего не смог раскопать на Алиссию – глупо было бороться с ее недоверием. Лорд понимал, что должен во чтобы то ни стало выяснить все о своей жене. Что она любит, что ненавидит, чего боится… Мысль привычно заработала, строя предположения и гипотезы. Кто тот мужчина, которого показал ему поиск? Лорд задавал параметры, исходя из данных Алиссии, так каким образом его Лисси могла быть связана с незнакомцем, если мужчина находится в одном из других миров? Во время ритуала герцог чувствовал разделяющее их расстояние и, несмотря на всю свою мощь, с трудом удерживал портал. Какая‑то догадка крутилась на границе сознания, но Рэмион никак не мог ухватить ее. Его не отпускал образ светловолосой незнакомки, она кого‑то напоминала герцогу… Искрящиеся смехом синие глаза, красивый голос и эта улыбка… Непередаваемо – прекрасная и чем‑то неуловимо знакомая…
Лиза открыла глаза и со стоном сползла с постели. Тошнота и слабость вот уже третий день исправно отравляли ей каждое утро. Девушка дошла до ванной и умыла лицо ледяной водой. Ну, почему так плохо? И телу, и душе… Стоило герцогу уехать, как его ребенок решил напомнить мамочке о своем существовании. У Лизы наступила апатия, слабость и полная непереносимость любых запахов. Девушка с трудом заставляла себя есть и тут же бежала в туалетную комнату – еда категорически не хотела задерживаться в ее организме. Служанки шептались, экономка многозначительно переглядывалась с кухаркой и по замку ползли слухи, что у лорда скоро появится еще один наследник. Выйдя из ванной, девушка обратила внимание на разобранную постель – прямо на подушке лежала свежесрезанная роза в капельках росы. Ярко – алый цветок резко выделялся на шелковой ткани. Герцогиня подошла поближе и прикоснулась к нежным лепесткам. Роза была прекрасна и Лиза догадывалась, кто сумел так виртуозно преподнести ее. Легкая улыбка помимо воли скользнула по губам девушки и она бережно подняла цветок с подушки. Утро заиграло красками и жизнь показалась чуть лучше, чем была еще полчаса назад. А за завтраком ей снова стало плохо. Лиза, почувствовав тошноту, кинулась к выходу из столовой, но внезапно потеряла сознание. Вызванный горничными мэтр Риган привел герцогиню в чувство, а потом долго ругал за скрытность и беспечность.
– Миледи, вы знали о своей беременности, когда соглашались на ритуал? – гневно вопрошал он.
Лиза только слегка кивнула в ответ.
– Вы понимаете, как вы рисковали? – бушевал мэтр. – В вашем положении нужно есть, спать, гулять на свежем воздухе и радоваться жизни, а вы в такие авантюры пускаетесь! Из‑за собственной глупости вы могли потерять ребенка! Я настаиваю на том, чтобы на две недели вы даже думать забыли о том, чтобы самой вставать с постели. Будете лежать и размышлять о своей беспечности!
Лиза покорно выслушивала расходившегося мэтра, согласно кивала и послушно проглотила принесенную стариком микстуру. Данион, видя перепуганных служанок и суету, поднявшуюся в замке, незаметно проскользнул в комнату герцогини и испуганно уставился на лежащую в постели маму. Та была бледна и молча выслушивала сердитого мэтра Ригана. Лиза, увидев огромные глаза своего сына, ласково поманила его к себе:
– Дань, иди сюда.
Ребенок шустро оказался с ней рядом.
– Ты чего испугался, малыш? Все хорошо.
Она, как могла, объяснила мальчику, что скоро у него появится братик, поэтому маме нужно немного поберечься, чтобы ребеночек спокойно чувствовал себя у нее в животике. Данион долго раздумывал над этой новостью, а потом поднял глаза на Алиссию и спросил:
– Мам, а я не буду тебе мешать, когда появится братик?
– Даня, глупыш, ты чего придумал? – Лиза взъерошила его волосы. – Я же тебя люблю, ты – мой первенец, ты всегда будешь моим любимым сыночком, никогда не сомневайся в этом, – Лиза притянула сына поближе и поцеловала в нахмуренный лобик. Мальчик улыбнулся и от души обнял мать.
– Я тебя люблю, мамочка, – пробормотал он.
– И я тебя, солнышко! А теперь представь, что не только я тебя люблю, но и еще один человечек.
– Кто? – удивленно распахнул глаза Данька. В его голове не укладывалось, что кто‑то еще, кроме мамы, может его любить.
