Текст книги "Женское счастье (СИ)"
Автор книги: Анна Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
– Твой братик, – заговорщически шепнула ему Лиза, – он сам мне сказал.
– Правда? – с надеждой смотрел мальчишка.
– Правда. Так и велел тебе передать, что будет расти быстрее, чтобы поскорее с тобой увидеться.
С этого момента Данька всячески старался помочь маме и братику. Он рьяно следил, чтобы Лиза не поднималась с постели, угрожая, что расскажет мэтру, каждое утро приносил цветы и ставил их рядом с кроватью, завалил комнату своими игрушками и узнавал у мамы, какие из них понравились маленькому. Данион часто замирал рядом с Лизой, положив голову ей на живот, и разговаривал с малышом, требуя, чтобы мама перевела ему, что говорит братик. Такое общение приносило радость и Лизе, и Даньке, объединяя семью воедино. Иногда девушка ловила себя на мысли, что невольно видит рядом третьего участника их общения – Рэмиона. Ей так хотелось, чтобы тот обнял их с сыном и они оказались в теплом коконе его любви и заботы. Она скучала по мужу и хотела увидеть его. Разрывалась между желанием простить и горькими воспоминаниями о карнавальной ночи.
– Мама, мэтр Риган разрешил мне взять ту книгу с картинками! – радостно кричал Данион, подбегая к Лизе. – Ну, ту, что на верхней полке его шкафа!
– Правда? И что же ты пообещал мэтру взамен? – лукаво улыбнулась герцогиня.
– Пообещал, что буду помогать ему в лаборатории, – тараторил Данька.
– Это серьезно. Мэтр никому не разрешает входить в свои покои, так что, ты уж постарайся оправдать его доверие, – посмотрела на сына Алиссия.
– Я постараюсь, мам, честно! А мы пойдем в купальню?
– Конечно, дорогой, – Лиза отложила в сторону маленький чепчик, который обшивала кружевом, и поднялась с кресла. Мэтр Риган только недавно разрешил ей вставать и герцогиня часто гуляла вместе с сыном. Данька обожал купаться, с удовольствием плескаясь в воде, и Лиза любила наблюдать за его радостными кульбитами, сидя в небольшом, уютном общем зале купальни.
– Мам, а почему он такой маленький? – Данион с недоумением разглядывал оставленный Лизой чепчик.
– Потому что твой братик, когда родится, будет крошечным и это чепчик будет ему как раз впору.
– А я тоже был таким… мелким? – Данька недоверчиво вертел в руках малюсенький головной убор.
– Да, родной, – Лиза ласково потрепала его по голове.
Данион немного подумал и сказал: – Тогда я буду защищать его, а иначе, как же он, такой маленький, выживет?
– Правильно, Дань. Ты – старший, а значит, ты должен быть умным и сильным, ты отвечаешь за тех, кто младше и слабее. А еще, ты лорд, поэтому должен нести ответственность не только за себя и свою семью, но и за тех людей, которые живут на твоих землях и зависят от тебя.
– Мам, а правда, что герцог – мой отец?
– Правда, маленький. И он очень тебя любит, – вздохнула Лиза.
– А почему он никогда со мной не разговаривает? – грустно спросил мальчик.
– Знаешь, сынок, после твоего рождения ему пришлось очень нелегко и он не только с тобой, а почти ни с кем не общался. Но он всегда тебя любил и будет любить, – убежденно сказала Алиссия.
– А он тебя не заберет? – задержав дыхание, спросил ребенок.
– Нет, Дань, не заберет. Я всегда буду рядом с тобой, ты больше не будешь один.
Она поцеловала сына и подтолкнула его к двери. – Все, хватит жизненных вопросов, пошли купаться!
Идя по дорожке вслед за бегущим впереди ребенком, Лиза думала о герцоге. Он не появлялся в Мон – Терри, но герцогиня постоянно ощущала рядом его присутствие. Каждое утро ее будил аромат свежесрезанных роз, а на столике обнаруживалась коробка со вкуснейшими пирожными, к которым Лиза пристрастилась, живя в столице. В шкафу регулярно появлялись новые наряды из изысканных тканей и дивной красоты драгоценные украшения, которые подходили герцогине под цвет глаз – такие же синие и искрящиеся. Ночью ей снились его губы, которые нежно касались, то лаская, то обжигая ее, распаляя кровь и заставляя терять себя; руки, которые ласкали ее тело, становившееся мягким и податливым; она чувствовала пряный запах его кожи и тянулась обнять, но… руки натыкались на пустоту и девушка просыпалась. Разгоряченная, жаждущая ласки его рук и тепла его губ. Одна. В соседней комнате посапывал Данька, а Лиза лежала с закрытыми глазами и пыталась успокоить отбивающее рваный ритм сердце.
В кабинете столичного особняка тихо плавились свечи и тонкие струйки воска стекали по витым узорам канделябра, опадая на бронзовое основание. Герцог рассеянно смотрел на мерцающее пламя свечей, отражающееся в хрустальном бокале с вином. Грани тяжелого фужера призывно мерцали, но любимое рисское не могло успокоить лорда Рэмиона: он испробовал то, что пьянило получше любого вина, и теперь привычный напиток не приносил былого наслаждения. Лисси…. Она одна могла унять жар желания, снедающий лорда… Мужчина прикрыл веки и погрузился в воспоминания почти минувшей ночи. Теплая тишина спальни, легкое дыхание спящей девушки, выглядывающая из‑под покрывала стройная ножка… Он не смог удержаться. Слегка прикоснулся губами к обнаженному бедру Алиссии, почувствовал отклик ее тела… и пропал. Поцелуи становились все горячее, руки ласкали нежную плоть, прерывистое дыхание обжигало и хотелось погрузиться в наслаждение без остатка. Лисси… Его нежная девочка. С каждым разом оторваться от нее все сложнее: лорд терял себя, растворялся в ней… его кружило водоворотом страсти, он целовал жену, обнимал гибкое, податливое тело, пил ее дыхание… и забывал обо всем…
Герцог со стуком поставил бокал и поднялся из‑за стола. Хватит мечтать, впереди ждет работа. Он потянулся всем телом, передернул плечами и пошел в лабораторию. Еще одна бессонная ночь позади. В Танассе, столице Актании, зарождалось утро следующего дня.
Медленно расставив на столе необходимые предметы, лорд Аш – Шасси привычно простер руки над магическим кристаллом. Несколько минут напряженной тишины и перед ним вновь возник давешний незнакомец. Мужчина нервно расхаживал по комнате, изредка останавливаясь и замирая перед меняющимися на стене изображениями. Герцог пристально следил за происходящим в проекции. Уже знакомая ему по прошлому разу женщина, весело смеясь, отбивалась от какой‑то настырной девушки.
– Дашка, отстань, я сегодня не могу петь, устала.
– Кому ты рассказываешь? Не придумывай! Обещала, что будет " Калитка», теперь исполняй! Публика требует, да, народ? – шутливо обратилась она к окружающим. «Народ» одобрительно загудел. Полный добродушный мужчина притянул женщину к себе и, обняв, пророкотал:
– Лизавета, свет Степановна, уважь старика, спой что‑нибудь эдакое, чтобы душа развернулась, а потом свернулась!
– Николай Игнатьевич, уважу при одном условии, – незнакомка лукаво улыбнулась, – следующий романс споем дуэтом!
– Уговорила, красавица! – довольно рассмеялся мужчина.
Женщина прошла к роялю и взяла первый аккорд. Звуки раздавшегося вслед за этим голоса заставили лорда широко раскрыть глаза. Он смотрел на поющую женщину, а слышал голос своей жены, видел мимику Алиссии, ее улыбку, манеру склонять голову чуть влево, искоса поглядывая на слушателей…Герцог забыл обо всем, он слушал и не мог оторвать взгляд от поющей женщины. Зазвучал дуэт, потом шуточная песенка, а он все смотрел на пленившую его улыбку.
– Лизонька, любимая… – вырвал его из грез голос Сергея. Лорд Рэмион оглянулся на устало опустившегося в кресло мужчину. Тот сел, закрыв лицо руками, и плечи его затряслись от беззвучных рыданий.
– Прости меня, родная… Не уберег… Сам разбил нашу жизнь…
Голос его становился все тише, комната стала отдаляться и герцога вытолкнуло в лабораторию. Тяжело дыша и пошатываясь от усталости, он рухнул в кресло. То, что лорд увидел, требовало размышлений. Голос жены, знакомые глаза и мимика на лице незнакомки… Что происходит, ирг побери?
Уставший, угрюмый и невыспавшийся он появился в Департаменте. Молча прошел в свой кабинет и велел не беспокоить. Напряженные размышления лорда Рэмиона прервал скрип открывающейся двери.
– Я же просил – не беспокоить! – сердито выговорил герцог.
– Я и не беспокою, я беспокоюсь, – спокойно ответствовал Тремел, входя в кабинет. – Как ты, друг?
– Как видишь, – хмуро улыбнулся Рэмион.
– Да, уж, вижу. И увиденное меня не радует… Ты когда спал последний раз? – Гант внимательно смотрел на герцога.
– Не помню, – отмахнулся тот, – да, это и не важно. Гант, я как раз собирался просить тебя о помощи.
– Что нужно делать? – мгновенно подобрался граф.
– Хочу кое‑что тебе показать, мне нужно знать твое мнение. Сможешь вечером быть у меня?
– Не вопрос. С тебя – ужин и бутылка рисского.
– Договорились, – усмехнулся лорд.
Поздно вечером друзья сидели в столовой герцогского особняка за сытным ужином. Лорд Аш – Шасси ел мало, Тремел же, уставший и пропустивший обед, с удовольствием расправлялся с куропатками под сашесским соусом и запивал их золотистым рисским.
– Я говорил тебе, что твоя Корина прекрасно готовит? – довольно спросил Гант, обгладывая нежное крылышко.
– Ну, ты готов расхвалить любого, кто рискнет набить твое прожорливое брюхо, – усмехнулся герцог, – куда в тебя только все это помещается? Ешь, как не в себя.
– Но – но, – распрямил плечи граф, – прошу не оскорблять уставшего и почти сутки не евшего человека. Ибо чревато, сам знаешь.
Лорд Рэмион рассмеялся и поднялся из‑за стола.
– Вперед, обжора, пора за работу! – напутствовал он друга.
Лорды прошли в лабораторию и герцог отработанными до автоматизма движениями раздвинул пространство. Комната, в которую попали лорды, была непривычна их взгляду. Пространство выглядело почти пустым, лишь плоские диваны и кресла разбавляли аскетизм помещения. В одном из кресел развалился уже знакомый Рэмиону шатен. На низком столике, придвинутом к креслу, стояла початая бутылка.
Несколько минут ничего не происходило, только звяканье быстро пустеющей бутылки о стакан изредка разбавляло гнетущую тишину. Затем раздался щелчок и откуда‑то донеслись звуки музыки. Нежной, печальной, берущей за душу. И столь же нежный голос запел о чем‑то волнующем на незнакомом, но понятном языке. Тремел удивленно уставился на друга, задавая безмолвный вопрос. Рэмион приложил к губам палец, призывая друга к тишине, и кивнул на сидящего напротив мужчину.
Внезапно, в комнате появилось новое действующее лицо.
– Сергей, ты опять пьешь? – недовольно спросила вошедшая девушка и попыталась забрать у мужчины стакан.
– Уйди, – поднял на нее тяжелый взгляд незнакомец.
– Сереж, сколько можно? Ты забыл обо всех, последний месяц только и делаешь, что сидишь и глушишь этот проклятый вискарь! Почти год прошел, а ты все никак не можешь забыть свою Лизоньку! – гневно смотрела на него девушка. – Очнись, ее больше нет! Есть я и наша с тобой дочь!
– Ты, – презрительно протянул мужчина, – ты‑то есть… Такие, как ты, своего не упустят, ты бы не ушла так, как Лиза… Ей ничего не было нужно, кроме меня, а тебе нужны только мои деньги! Ну, что ж, теперь они у тебя есть, живи так, как мечтала, а меня оставь в покое!
– Слабак! – уничижительно прошипела его собеседница. – Совсем свихнулся на своей покойнице! Ненавижу ее, ненавижу эту музыку, ненавижу ее портреты… – она резким движением скинула на пол висящую на стене акварель с изображением красивой белокурой женщины, с нежной улыбкой глядящей на зрителей. Сетка трещин зазмеилась по разбитому стеклу.
– Не смей! – грозно вскинулся мужчина.
– Что? Ударишь? – закричала девушка. – Дура была твоя Лизка, сама от тебя отказалась, даже уговаривать не пришлось!
Звук пощечины резким эхом отразился от стен. В комнате наступила тишина. Спустя секунду звук хлопнувшей двери погасил накал бушующих в комнате страстей.
– Какой я был идиот… – бормотал мужчина, поднимая с пола портрет незнакомки, – Лизонька, я ведь даже не заметил, как эта тварь ко мне подобралась… Сергей Александрович, ваш кофе… Сергей Александрович, у вас такие плечи напряженные, давайте помассирую… – передразнил он, – я, дурак, и расслабился. А потом этот корпоратив… Проснулся в ее постели, – Сергей стиснул голову руками. – Идиот… а эта шантажировать принялась, что тебе расскажет. Я ведь так и не успел с тобой поговорить! Ты меня так и не простила… Да, и как, если я сам себя простить не могу…
Мужчина застонал и опустил тяжелую от неприятных дум голову.
Наблюдающие за ним гости из другого мира хорошо чувствовали волны отчаяния, расходящиеся от сгорбленной в кресле фигуры. Постепенно очертания комнаты потускнели и друзья оказались в лаборатории.
– Что это было? – озадаченно спросил Тремел.
– Видишь ли, друг мой, ты только что имел честь наблюдать за человеком, которого любила Алиссия, – предельно спокойно ответствовал лорд Аш – Шасси.
– Как… любила? – озадаченно переспросил Гант. – Я же все проверил перед свадьбой. Твоя невеста была абсолютно равнодушна к мужчинам: ни одного компрометирующего слуха, ни одной сплетни. Да, и этот мужчина, как я понял, любит другую женщину. Или… Безответная любовь? А что? Вполне возможно. Тогда становится понятно ее желание уйти в обитель – увидела, влюбилась без взаимности, решила покинуть эту юдоль скорби… – размышлял Тремел.
– Мужчина, которого ты видел, – из другого мира, – подкинул фактов герцог.
– Тогда как? Хорошо, Рион, что ты хочешь мне сказать?
– Давай так – я рассказываю тебе последовательность своих размышлений, а ты пробуешь сделать вывод. И потом сравним наши результаты. Итак, что мы имеем? Долгая и странная болезнь Алиссии, при которой она чуть не умерла. Резкое изменение характера и привычек после выздоровления. Наличие опыта и талантов не присущих девушке до болезни. Редкой красоты голос, с запоминающимся тембром, и мастерское владение им, причем, школа вокала нетипична для наших краев. А теперь – дополнительные данные. Церенис – мир, параллельный нашему. Странный незнакомец, по результату направленного поиска, каким‑то образом оказавшийся ее возлюбленным…
– Подожди, откуда ты узнал, что у твоей жены был возлюбленный? – перебил Тремел.
– Сама проговорилась, в пылу выяснения отношений, – невесело усмехнулся герцог.
– Ну, и дела, – озадаченно протянул Гант.
– Продолжим. О чем я? Ах, да…. мужчина. Ну, ты его видел и понял, что он из себя представляет.
– Да, уж, знакомый типаж – собственник, потерявший то, что ему принадлежало, – хмыкнул Гант.
– А вот теперь, мы переходим к самому интересному. Женщина с портрета: ее глаза, ее голос и… ее смерть почти год назад. Вот те данные, которыми мне пришлось оперировать. Какие будут выводы?
Тремел задумчиво набивал трубку. Ему всегда хорошо думалось под это неспешное занятие.
Спустя некоторое время он цепко посмотрел на друга.
– Почти год, говоришь?
Лорд Аш – Шасси многозначительно кивнул.
– А когда наш многоуважаемый тестюшка изволил запрещенный ритуальчик провести?
– Мне нравится ход твоих мыслей, продолжай, – подбодрил Ганта Рэмион.
– Значит, настоящая Алиссия погибла, а ее место заняла женщина из другого мира? Так?
– Видимо, она очень хотела жить и мироздание откликнулось на ее призыв, позволив занять место более слабой девушки.
– Да, – глубокомысленно протянул граф, – вот это история… Что делать будем?
– А ничего, – беспечно отозвался лорд Рэмион, – лично меня все устраивает.
– Ну, а меня и подавно, – подытожил Гант, закурив, наконец, трубку.
Глава 11
Утро герцог встретил в департаменте: сегодня должны были вернуться служащие третьего отдела, отвечающего за сбор данных о настроениях в королевстве. В коридорах управления царила суета и привычная толчея: служащие разносили горы бумаг, торопливо пробегали секретари важных чиновников, перед кабинетами глав отделов смиренно ожидали приема посетители. Привычная рутина огромного монстра, под названием Департамент тайного сыска.
– Ваша Светлость, как поживаете? – Рэмиона догонял Арвинус, главный лекарь департамента и близкий приятель герцога.
– Арв, наконец‑то ты вернулся! Потери большие?
– Эпидемия пошла на спад, но говорить о полной победе еще рано – слишком много пострадавших, – покачал головой Арвинус, – кстати, как герцогиня? Ты уже отправил ее из столицы? В ее положении нежелательно дышать сырым воздухом Танассы.
– Алиссия в Мон – Терри… Подожди, о каком положении идет речь? – мгновенно подобрался лорд Рэмион.
– Рион, неужели жена не сказала тебе о своей беременности? Ох, уж эти женщины… Всегда пытаются дождаться подходящего случая и сделать мужу сюрприз. Прости, дружище, что сразу не поставил в известность, но эта эпидемия, будь она неладна, заставила забыть обо всем. К тому же, Тремел должен был тебя предупредить.
– Он знал?
– Так, он‑то меня и вызвал к твоей супруге.
– Спасибо, Арвинус, я твой должник! – лорд Аш – Шасси хлопнул приятеля по плечу.
– Пфф, было бы за что, – отмахнулся лекарь, – береги жену!
Герцог кивнул и быстрым шагом направился к кабинету Ганта.
Стук громко хлопнувшей двери заставил лорда Тремела поднять глаза от бумаги, которую он изучал. На него надвигался разъяренный герцог.
– И тебе светлого дня! – иронично протянул Гант.
– Будет тебе и день, и вечер… И все очень светлое! – Рэмион схватил друга за грудки.
– Рион, остынь! Что на сей раз случилось? – граф пытался вырваться из крепкой хватки лорда Аш – Шасси.
– Случилось? Друг у меня случился! Скрывает от меня все, что только можно.
– И что на сей раз не так?
– Ты почему скрыл от меня, что герцогиня в положении?
– Потому что поклялся, что ты не узнаешь об этом, пока она сама не захочет тебе рассказать о ребенке. В том состоянии, в котором она была, я готов был пообещать ей все, что угодно. А ты знаешь, я привык держать свое слово.
Герцог оставил камзол Тремела в покое и отошел к окну.
– Ты понимаешь, что переходишь все границы? – тихо спросил он.
Граф ничего не ответил.
– Гант, как я могу доверять тебе, если ты скрываешь от меня все, что касается моей жены? Как я могу быть уверен, что в следующий раз не будет слишком поздно только потому, что мой друг слишком щепетильно относится к своей чести и не может нарушить данное опрометчиво слово? Ты понимаешь, как Алиссия рискует? Это наш первый ребенок, я должен быть рядом, поддерживать ее, а вместо этого, она там одна пытается справиться со всеми трудностями. Не ожидал от тебя…
Пока герцог говорил, Тремел все ниже склонял голову. Он понимал, что друг во всем прав, но не мог переступить через себя – Алиссия была для него дороже друга, он и помыслить не мог, чтобы предать ее, нарушить данное любимой женщине обещание.
– Что, Алиссия оказалась для тебя важнее дружбы? – проницательно заметил Рэмион.
– Прости, – посмотрел прямо в глаза Риона Гант.
– Ты ведь понимаешь, что меня не радуют твои чувства к моей жене? – уточнил герцог.
– Рион, это сильнее меня. Я ничего не могу поделать – герцогиню невозможно не любить, – графу тяжело давалось это признание, но он продолжил, – ты ведь понимаешь, что я ни на что не претендую? Да, и Алиссия видит во мне всего лишь друга – этакого заботливого, милого Ганта, – мужчина помолчал и добавил: – Я вижу, как она смотрит на тебя, каким светом загораются ее глаза… и понимаю, что мне надеяться не на что. Но я готов довольствоваться тем, чтобы хоть изредка видеться с ней. Большего мне не нужно.
Герцог, в ответ на признание друга, долго молчал. Наконец, посмотрев Ганту в глаза, задумчиво произнес:
– Я не буду лишать тебя общества своей жены. Постарайся держаться в рамках.
– А ты постарайся, все‑таки, поскорее вернуть ее, – не удержался от шпильки Тремел, ехидно улыбнувшись Риону.
– Постараюсь, даже не сомневайся, – решительно ответил герцог и, хлопнув друга по плечу, вышел из кабинета.
Чуть позже лорд Аш – Шасси покинул департамент и направился во дворец, откуда, спустя полчаса ожесточенных споров, вышел с подписанной королем бумагой об отставке. Глава Тайного сыска сложил с себя полномочия, несмотря на явное недовольство Его Величества и нежелание короля Нилама отпускать кузена в Мон – Терри. Герцог все для себя решил – он нужен своей семье. Время тайных ухаживаний и любовной игры прошло – на кону стоит их будущее и он не позволит жене оставаться в одиночестве. Нравится ей это или нет, но он будет рядом. Почти до ночи лорд приводил в порядок бумаги, передавая дела Тремелу, и освобождал свой кабинет от накопившихся за долгие годы службы всевозможных мелочей, важных и не очень. Скептически хмыкнув при виде скопившейся горы ненужных вещей, герцог велел секретарю вынести все во двор и уничтожить. Со старой жизнью было покончено и он, свободно вздохнув, покинул департамент. Завтра начинается новая жизнь, а сегодня…
Ночь медленно опускалась на Мон – Терри. Герцог бесшумно скользнул в спальню жены. Вопреки его ожиданиям, Алиссия еще не спала – она была в соседней комнате, у Даниона, и, сидя в кресле у постели мальчика, рассказывала тому сказку.
Ребенок крутился, капризничал и никак не хотел засыпать.
– Мам, а отец приедет? – вдруг спросил он.
– Обязательно приедет. Спи уже, егоза!
– Мам, а он правда меня любит? – не унимался малыш.
– Конечно, любит. Очень, – улыбнулась молодая женщина.
– И тебя?
– И меня.
– И маленького братика, который у тебя в животике?
– И его тоже.
– Тогда почему он нас бросил? – недоумевал ребенок.
– Данечка, сынок, он нас не бросил. Помнишь, я рассказывала тебе о его работе? – дождавшись кивка от сына, герцогиня продолжила: – Так вот, он так много работает для того, чтобы в нашем королевстве не было разбойников, чтобы и ты, и я, и много – много других людей жили спокойно и ничего не боялись.
– А как только он поймает всех разбойников, то сразу приедет?
– Обязательно, – Лиза тепло улыбнулась Даньке, – ведь мы же его ждем.
– А… – сонно пробормотал малыш, – тогда хорошо. Только ты ему напиши, чтобы он поскорее всех поймал и приехал.
– Спи, маленький, – женщина ласково провела рукой по темноволосой макушке.
Она задумчиво смотрела на уснувшего сына, а сердце тоскливо щемило. Данька так похож на отца…
– «Рэм, как же ты нам нужен…» – Лиза не заметила, как прошептала это вслух.
Герцог с замиранием сердца слушал беседу двух самых дорогих ему людей, поражаясь мудрости жены. Лисси исправляла его многолетнюю ошибку, давая сыну уверенность в том, что отец его любит и обязательно будет рядом. А ее последние слова… Они прозвучали для лорда Аш – Шасси музыкой. " Ты тоже нужна мне, любимая…» – чуть слышно откликнулся он.
Лиза недоуменно оглянулась, напряженно прислушалась и разочарованно вздохнула – почудилось. Она укрыла сына покрывалом и вышла из комнаты. В спальне ее уже ждала разобранная постель, но молодая женщина не торопилась отходить ко сну. Она бесцельно прошлась по комнате, постояла у окна, словно высматривая кого‑то, и, наконец, со вздохом опустилась на кровать. Шелк простыни показался ей неприятно – холодным. Лиза провела рукой по подушке, сминая ее идеальную гладкость, и глубоко вздохнула. Слова, которые недавно померещились ей, не давали покоя. Она, словно наяву, видела губы, произносящие это признание, ей хотелось ощутить их ласковое прикосновение и непередаваемую нежность… Лиза покачала головой и усмехнулась: – «Да, вы, барышня, и сами не знаете, чего хотите…» Ночной сон герцогини не беспокоили привычные видения – не было ни мужа, ни его томительных ласк…
Утро выдалось пасмурным и дождливым. С хмурого неба недовольно срывались тяжелые капли, ветер поднимал с земли первые опавшие листья и даже вечно бодрые пичуги попрятались от непогоды. Лиза грустно смотрела на косые нити дождя, скользящие по оконному стеклу. Данька хандрил, вчерашнее недомогание обернулось простудой и мальчик вяло играл разложенными на постели игрушками. Мэтр Риган прописал ему кучу разных микстур и постельный режим, а герцогине порекомендовал не лениться и прогуляться по парку.
– Ничего не знаю, миледи, – в ответ на ее возражения брюзжал старик, – вам необходим свежий воздух и моцион. Собирайтесь‑ка! Нечего тут сидеть, молодому лорду вы этим не поможете. Все, живо марш отсюда!
Лиза привыкла к непочтительной манере разговоров с ней мэтра Ригана. Проведенный ритуал во многом объединил их со стариком и она чувствовала, что за показной суровостью и нарочитым брюзжанием скрывается настоящая забота о ней и золотое сердце. Старый лекарь тщательно скрывал это, не подозревая, что его тайна ни для кого таковой не является – все слуги в замке знали, что мэтр боготворит Ее Светлость. Нарочито горестно вздохнув, герцогиня подчинилась приказу. Горничные, суетливо толпясь, торопливо одевали миледи. Теплый плащ, высокие ботики, тонкие перчатки… – и вот она уже за пределами замка, бодро идет по спускающейся вниз парковой дорожке. Старые деревья настолько густо срослись кронами, что капли дождя не достигали земли – в парке стоял полумрак и лишь шуршание капель по листьям нарушало ленивую тишину лесного массива. Лиза долго бродила по еле заметным тропинкам, уходя все дальше и дальше от замка. Мысли и воспоминания сменяли друг друга и девушка неспешно обдумывала последние события своей жизни. Звуки далекой охоты неожиданно вырвали герцогиню из ее размышлений. Ветер донес до нее лай собак, звуки выстрелов и переливы рожков, раздающиеся в соседнем с парком лесу. Удивленно оглянувшись, девушка поняла, что забрела в самую дальнюю часть замкового заповедника и, тихо чертыхнувшись, собралась возвращаться назад, но тут, прямо ей под ноги вылетела огромная охотничья собака. Лиза испуганно вскрикнула и ее словно окатило воспоминанием: выскочившая на обледенелую дорогу овчарка, визг тормозов, старенькая «мазда», не слушающая свою новую хозяйку… А перед этим безобразная сцена у здания суда, злющий Сергей, пытающийся доказать ей, что она все равно вернется, что не выживет без него… Лиза вспомнила, как мерзко было на душе, как злые слезы застилали глаза – она не ожидала того количества подлости, которое увидела от мужа за три месяца затягиваемого им развода. Сергей цеплялся за каждую мелочь, лишил ее всего – дома, машины, денег, заставляя понять, что без него она – никто и одна не выживет. Он угрожал, запугивал, умолял… – применил весь арсенал шантажа, не понимая, что этим окончательно убивает оставшиеся чувства. Тот день был последним в их «разводной эпопее». Несмотря на все усилия мужчины, закон был на ее стороне – детей у супругов не было, за имущество Лиза биться не стала и судья объявил их брак расторгнутым. Когда они вышли из здания суда, Сергей пытался что‑то сказать ей, но девушка его не слышала. Ей хотелось поскорее уехать и забыть все, как страшный сон. Она завела отцовскую машину, доставшуюся ей в наследство после смерти родителей, и нажала на газ. Вперед. Быстрей. Только бы не видеть больше мужа. Бывшего мужа. Старенькая «мазда», плохо отремонтированная после аварии, неохотно слушалась руля, летняя резина пробуксовывала на льду, но Лиза торопилась поскорее оказаться в родительской квартире, ставшей ей в последние месяцы настоящим прибежищем. Выскочившая на дорогу собака оказалась для девушки роковой неожиданностью – Лиза машинально нажала на тормоз, забыв, что это не ее привычный «лексус» и поняла, что больше не властна над своей жизнью. Тяжелые воды реки сомкнулись над медленно опускающейся на дно машиной…
Вынырнув из страшных воспоминаний, герцогиня долго не могла отдышаться. Над ней шумели деревья Тариуса, ее нового мира, слабо накрапывал мелкий дождик, а рядом отряхивался большой рыжий пес, послуживший катализатором ее воспоминаний. Лиза облегченно выдохнула. " Как же хорошо, что нет больше той Лизы и того, чуждого ей сейчас, мира.» Девушка улыбнулась и отправилась в замок. Домой.
Дойдя до парадной лестницы, Лиза оглянулась на подъездную аллею. Она сама не знала, кого надеется там увидеть, вернее, знала, но продолжала себя обманывать. Герцогиня настолько привыкла к ежедневным знакам внимания мужа, что сегодняшнее пробуждение оказалось для нее непривычным. Прикроватный столик был пуст, в вазе стояли те же цветы, что и вчера, а в комнате было ощутимо пусто и одиноко. Лорд Аш – Шасси не появлялся в спальне жены. Весь день Лиза уговаривала себя не расстраиваться – мало ли, какие дела отвлекли герцога от привычного уже утреннего «ритуала»? – но девушка чувствовала какое‑то смутное беспокойство, а внутри звенела тонкая струна, тревожно отдаваясь в сердце. К вечеру ее беспокойство усилилось, накатывая волнами страха, и герцогиня не выдержала – она отправилась на поиски мэтра Ригана.
– Я понимаю, что отвлекаю вас, да, и ничего важного не произошло, но мне почему‑то очень неспокойно. Можно как‑то узнать, где сейчас милорд и все ли с ним в порядке? – смущаясь, спрашивала она мэтра некоторое время спустя.
– Миледи, я всегда рад помочь вам, не нужно скромничать – что может быть важнее вашего спокойствия? Дайте‑ка мне вашу руку.
Лиза протянула старику свою ладонь и тот, взяв ее, внимательно оглядел брачную татуировку.
– А как давно стал меняться цвет вязи? – ровным голосом спросил мэтр Риган.
– Не помню. Где‑то с месяц назад, а разве так не должно быть? Я думала, так и надо.
– Ну, когда‑то, в давние времена, так и было, а вот сейчас это большая редкость. На моей памяти таких случаев еще не было.
– Это плохо? – забеспокоилась Лиза.
– Нет, что вы, миледи, это очень хорошо. То, что татуировка меняет свой цвет, говорит об истинности пары. Вы с милордом истинные половины одного целого. Большая редкость, да, – старый лекарь пристально разглядывал брачную вязь и герцогиня чувствовала, что он что‑то недоговаривает.
– Что‑то не так? – обеспокоенно спросила она.
– Вот, почему сразу не так? – проворчал мэтр. – Вы, женщины, так легко пугаетесь и надумываете всякие ужасы! Все хорошо, замечательно просто, только нужно кое‑что проверить, – так же ворчливо добавил он и отпустил руку герцогини.
– Вы извините, миледи, но мне нужно немного времени. Можете пока присесть вот в это замечательное кресло, выделенное мне Его Светлостью лично, а я немного покопаюсь в лаборатории, – и старик, шаркая ногами, скрылся за дверью своего «святилища».
Лиза не знала, что и думать. Поведение мэтра пробудило в ней еще больше тревог и сомнений. Она чувствовала, что с Рэмом что‑то не так, но не могла понять, почему она так чувствует. Девушка села в кресло и стала уговаривать себя не волноваться. «Подумаешь, цветы ей с утра не принесли, чего паниковать? Быстро ты, матушка, к хорошему привыкла!» – насмехалась она над собой, пытаясь унять беспокойное сердце.
Наконец, дверь лаборатории скрипнула и на пороге возник старый маг. Он выглядел каким‑то взъерошенным и слегка безумным. Лиза подскочила с кресла и подалась к нему, но мэтр замахал на нее руками:
– Что это, миледи, чего это вы сразу вскакиваете? Ни к чему это, герцогинюшка, ни к чему. Все хорошо, все с вашим мужем будет хорошо. Незачем так волноваться. Тем более, в вашем положении. Ишь, удумали! Ходит тут, переживает! Все, марш к себе, не хватало мне только истеричных дамочек успокаивать, – брюзжал он, выпроваживая герцогиню из своих покоев, – идите‑ка, съешьте что‑нибудь вкусное, сорги попейте, с сыном пообщайтесь. Все, все, хватит тут придумывать!
