Текст книги "Воровка чар (Дилогия) (СИ)"
Автор книги: Анна Сокол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Поччч… – я всхлипнула и продолжила уже спокойней, – почему не применили магию? Почччему…
– Он или я? – в глазах мага стали загораться уже знакомые серебряные звездочки. – А зачем? Смысл стрелять из пушки по воробьям? Таму всегда было жалко кьятов, а мне… – он задумался, – не вижу смысла бить кувалдой там, где справится молоток.
Я кивнула, задумываясь, почему соглашаюсь со всем, что он говорит? Почему готова исполнить любую просьбу? А если он предложит прогуляться голой по улице? Или не по улице… Это ли не магия?
– У Тамита есть причина для ненависти, но направил он ее не туда, – Дамир стер очередную слезинку, продолжая держать мое лицо в ладонях.
– Причина? – я хлюпнула носом.
– У его младшего брата, Олина, девушка обманом забрала силу. Вернее, он влюбился и отдал ее сам. Любимая исчезла. Молодой человек умер. Тамит поклялся найти виновницу, но не преуспел.
– А как же метка?
– Какая метка? Он отдал силу добровольно. Девушка не побеждала его в бою и не отбирала силу. – Дамир пожал плечами. – О ее судьбе нам ничего неизвестно. Для всех она просто исчезла.
– А почему маг умер, Рион же жив?
– От тоски. По любви. Или по магии. Сила врастает в нас: в тело, в сердце, в душу. Лишиться ее – значит потерять себя. Рионеру проще, он не прошел посвящение, да и ты дала ему надежду.
– Но разве нельзя что-то сделать? Размять ту самую «лисью шкуру», о которой вы говорили? – во мне вспыхнула безумная надежда, что все можно сделать по-другому, собственно она и никогда не угасала.
– Айя, не надо, – правильно понял маг. – Это все равно, что лишиться ноги и получить вместо нее костыль, вроде ходить можешь, а вроде и нет.
– А вы не боитесь, что, почувствовав силу, я не захочу ее отдать?
– Боюсь. Но поделать, увы, ничего не могу. Это твой выбор, – палец соскользнул со скулы к уху, и я не сдержала вздоха. – Можно спросить, о чем ты думала? Когда он таскал за волосы? – Дамир виновато улыбнулся. – О, прости, прозвучало невежливо.
Даже сквозь слезы, я не смогла не ответить на эту улыбку, от которой на правой щеке мужчины появилась ямочка. Сколько ему лет? Тридцать? Сорок? Больше? По магам никогда не скажешь наверняка, они живут втрое больше людей. Да какая к Эолу разница, хоть сто.
– Ты так странно смотрела на Тама, – руки мага все еще казались моего лица, наверное, поэтому я сказала правду, не думая, как она может быть услышана. И истолкована.
– Думала о том, как обидно будет умирать, так и не поцеловав мужчину. Все, что мне достанется – это тычки и удары. Это все, на что могу рассчитывать, – я опустила голову, уходя от его взгляда.
Но Дамир не позволил, пальцы, еще секунду назад такие мягкие, вдруг стали твердыми. И глядя, как приближается его лицо, я просто не могла поверить в происходящее. За одну минуту перейти от отчаяния и унижения к мечте, в которой сама себе боишься признаться. Деревенская девчонка во все глаза смотрела на склоняющегося к ней мага, на того, кого ей суждено видеть лишь издали, крича от восторга и кидая цветы под копыта коня.
– Я не Там, – его лицо приблизилось настолько, что он выдыхал слова прямо мне в губы. – Достаточно сказать «нет».
Но я не сказала. Не смогла, и нисколько не сожалела об этом. Я думала, он будет настойчив и властен, смутно представляя, что может крыться за этим словом в реальности. Но когда мужчина коснулся моих губ своими, они были невыносимо мягкими и теплыми. От этого касания, по коже побежали мурашки, собираясь на затылке и стекая в позвоночник. Дамир приподнял голову, его глаза смотрели в мои, обволакивали, утягивали в темную с серебряными искрами глубину. И я поняла, что теряюсь, проваливаюсь куда-то.
Эол, я столько слышала об этом раньше… Пели менестрели, вышивали гобелены мастерицы, а я только смеялась. Ну, не может нормальный разумный человек творить прославляемые поэтами глупости. Но ни один сказитель не говорил, что о разуме не будет и речи. За один такой взгляд, я сделаю все, о чем этот мужчина попросит – пройдусь голой по улице, прыгну в реку, отдам силы и свои и чужие, лишь бы он продолжал смотреть так.
Увидевшая небожителя лягушка, ты смешна!
– Когда, – еще одно касание, за которым я тянусь сама, – все будет кончено, когда сила уйдет, возвращайся сюда, – и он прижимается к моему рту снова, на этот раз стремительно, лишая дыхания.
Внутри появилось что-то воздушное и поднимающееся ввысь, увлекая меня за собой, закручивая и танцуя на остатках разума. Когда чужие горячие губы раздвигают твои, когда язык врывается и обжигает изнутри… Это совсем не похоже на тихие передаваемые из уст в уста рассказы девок. Это, как описывать радугу с помощью жестов. Это больше чем движения и сокращение мышц. Это полет. Это осязание. Это воплощенная нежность…
Я схватила Дамира за шею и притянула к себе, не в силах справиться с собственным телом, с тем, что со мной происходило. Менестрели пели, что за один поцелуй не жалко отдать и жизнь. А я, глупая, сомневалась… Теперь знаю, что это правда.
И еще знаю, что мне этого мало.
– Возвращайся, – повторил Дамир.
«Ко мне!»
Он хотел сказать «ко мне», я уверена в этом. Кажется, я схожу с ума, но кому какая разница.
– И увидишь, как хорош этот мир без магии. Сколько в нем того, ради чего стоит жить.
Эти слова я слышала спустя несколько часов, засыпая в своей постели. Одна. Губы покалывало от воспоминаний. Я проигрывала в голове каждую секунду того, что произошло в коридоре. Если бы мне предложили снова вытерпеть тычки Тамита, я бы согласилась, не раздумывая, лишь бы утешитель был тот же самый.
А ночью стало еще хуже. Или лучше. С какой стороны посмотреть. То, что показало мне воспаленное сознание, не шло ни в какое сравнение с крамольными картинками, что демонстрировал Вран дружкам. Вилке удалось утащить парочку. Такой популярности, как в те дни, дочка пастуха не знала никогда, правда, лишь со стороны девок.
Я проснулась, тяжело дыша и комкая одеяло, тело вздрагивало и сладко ныло, а завитушки на потолке водили хоровод.
Засыпая во второй раз, я сжимала в руке цепочку от маскировочного амулета, который так и не решилась надеть. Ведь поцелуй получила настоящая Айка, а не ее цветная копия.
Глава 6. Нет, это не правильная нечистьУтром во дворе вместо ширококостной клячи старосты Верея, я обнаружила тонконогую кобылку мышастого окраса с белоснежными чулочками и звездочкой на лбу. С минуту мы с лошадью рассматривали друг на друга, не зная с чего начать знакомство. Она мотнула головой, а я опустила сумки на землю, закидывать потертые торбы на такое грациозное создание не поднялась рука.
– Это Облачко, – сказал подошедший Дамир, и похлопал кобылу по боку. – Твою зверюгу я назад в Солодки отошлю и бабке отпишусь, чтоб не волновалась.
На губах появилась непрошеная улыбка, и я отвела взгляд. Нет, стыда не было, ни за поцелуй, ни за то, что, погрузившись в свои переживания, совсем забыла о Симе. Но мужчина не должен был увидеть мои глаза, прочесть в них то, чему даже я сама не могла дать названия.Маг поднял сумки и перекинул через седло, оставив на земле торбу с травами. Облачно легонько затанцевала на месте. Я накинула на шею цепочку амулета, кожа рук тут же приобрела теплый живой оттенок.
– Теперь тебе в любом случае придется вернуться, – мужчина вручил поводья. – За краденую кобылу клейма, конечно, не полагается, но порка – вполне.
Рион вывел из конюшни своего вороного, понурый Михей седлал неторопливого мерина. Перекидывая ремень сумки через плечо, я подняла голову, и наткнулась на пронзительный взгляд стоящей у окна Лиэссы. Это было подобно прыжку в ледяную воду. Эол, о чем я думала? На что рассчитывала? Ведь он не делал тайны из ее присутствия. И если вдуматься – ничего мне не обещал. Просто поцеловал. От воспоминания тело пронзила дрожь. Наверное, я не очень хороший человек.
Занавеска качнулась, скрывая от меня красивое лицо жившей в доме Дамира женщины.Конюх подвел к магу каурую лошадь, ревниво клацнувшую зубами в сторону Облачка.
– Учитель, – позвал подошедший Рион. – Вы едете с нами? – он и сам, похоже, не мог поверить в то, что видел.
Тот же вопрос занимал и меня. И не только меня, алая занавеска в окне снова качнулась.
– Нет, – Действительный стремительным движением сел в седло. – И я думал, ты понял почему.
– Я… да, – парень потрепал гнедого по холке, – Понял.
– Провожу до тракта. Маги народ ленивый, раньше полудня глаза не открывают, – от улыбки на щеках мужчины появилась уже знакомая ямочка. – Но всегда можно нарваться на такого энтузиаста, как Тамит. Печать горит ярко, словно зарница над головой святого. Или святой.
– Скорее уж молния Эола над челом грешницы, – проговорил ученик мага.
Дамир рассмеялся и тронул коня. Он проехал с нами через весь город, пока ворота не остались у нас за спиной. Пропустил вперед Риона, грустного Михей и меня… Натянул поводья, и его каурая остановилась.
– Айя, – позвал маг, и, когда я обернулась, четко проговорил. – Не думай, не сомневайся, не страшись. Просто сделай.
Я улыбнулась. Интересное напутствие. И вдвойне интереснее, что адресовано оно мне, а не единственному ученику, на которого прощающийся маг даже не посмотрел.Эол, я – дурочка и мысли у меня дурацкие. И почему я не могу быть как все? Почему мне обязательно надо все испортить, даже если мысленно?
Сюрпризы начались сразу, как стены Вышграда скрылись за горизонтом. Первый преподнес стрелок.
– Я еду с вами, – сказал Михей.
В первый момент, показалось, что я ослышалась.
– Что? – спросил Рион, придерживая коня.
– Я еду с вами.
– И зачем?
– Не могу в деревню ни с чем вернуться, засмеют. И замуж за меня никто не пойдет, – обрисовал незавидное будущее парень.
– Михей, мы не на прогулку выехали, – ученик мага, бросил взгляд в мою сторону, немного грустный, немного опасливый, как на кошку булочницы, вроде и домашняя животина, но цапнуть может в любой момент. С того ужина в доме Дамира, так смотрели на меня почти все. – Это опасно.
– Тем более, – буркнул парень. – Могу помочь.
– И чем же? Думаешь, учитель не мог нанять охрану?
Я вопросительно подняла бровь. И в самом деле, почему?
– Мог, но отряд привлечет к себе ненужное внимание. Языки у людей длинны и не знают удержу, там, где десятеро вызовут шлейф сплетен, двое проскользнут незамеченными. Да и потом, я… – руки сжались на поводьях, парень вдруг замолчал, и снова повернулся к стрелку. – Чем можешь помочь ты? Михей, не гневи Эола, езжай домой. Мать с отцом порадуй.
А меня продолжала занимать мысль о дюжине сопровождающих нас головорезов. И дело даже не в охране. Что мешает мне, например, прямо сейчас развернуть Облачко и уехать в закат? Оставить приметную лошадь на первом же постоялом дворе, и исчезнуть? Ведь смогла же девушка, обманувшая брата Тамита, ускользнуть.Эол, ты испытываешь меня?
Но я уже знала, что не поступлю так, пусть и очень хотелось. Дамир тоже знал, и эта предопределенность выводила из себя.
– Нет у меня никого, матушка околела, когда мне годков десять было, вместе с младшим братом, а папаша потоп со старшим в прошлом годе вместе лодкой, – парень вздохнул. – Я могу устраивать привалы, смотреть за лошадьми, готовить еду...
– Научусь стрелять, – вставила я.
– А если я скажу, нет? – Рион остановил гнедого поперек дороги, перегораживая дорогу мерину.
– Тракт общий, куда хочу, туда и еду, – ответил Михей.
– Туда – это надо полагать за нами, – ученик мага вздохнул. – И чего я тебя останавливаю? – спросил он сам себя и, пришпорив коня, бросил. – Поехали, Эол с тобой, все веселее будет, а то Айка совсем скисла.
Я не сочла нужным ответить.
Настоящая же причина упрямства стрелка нам открылась чуть позже. На первом же привале, устроенном в тени деревьев, когда Михей стреноживал лошадей, я резала хлеб, а ученик мага выписывал вокруг ненавязчивые круги.
– Рион, я не кусаюсь, – в конце концов, пришлось сказать мне.
– Я просто, – парень затормозил, – просто…
– Что?
– Дамир велел тебя учить.
– И ты боишься, что я взбрыкну. Что не стану учиться тому, что поможет разрушить резерв?
– Ну, в общем… – парень почесал затылок, – да.
Что мне ему ответить? Что все уже решено? Так и есть. Пусть горечь, осевшая внутри, никуда и не делась, оттого я и кривлюсь иногда, будто пожевала стеблей кисляка.
– Не взбрыкну, – я встала и отряхнула руки, – Сказала же, что все сделаю.
– Да, – парень отвернулся, и повторил: – Ты сказала, – в голосе слышалось неверие, но он смог взять себя в руки. – Тогда садись.
Я послушно опустилась на траву прямо там, где стояла.
– Расслабься, – Рион сел рядом. – Прислушайся к себе, постарайся найти что-то важное.
– Что именно? – спросила я. – Во мне много всего важного: сердце, легкие, желудок, мозг…
– Насчет последнего, я бы поспорил, – буркнул Рион. – Айка, пожалуйста.
– Хорошо, – я закрыла глаза и принялась копаться в себе.
Тут же наметились трудности. Как я и сказала, важного было много, но ничего сверх того я почувствовать не могла. Сердце стучало, легкие наполнялись воздухом, в животе урчало.
– Нет, – поняв, что у меня ничего не получается, фыркнул Рион. – Необходимо почувствовать суть, душу.
Я выдохнула и попыталась еще раз. Но, видимо, с душой тоже были проблемы. Смирты в часовнях не одну сотню лет ищут способ ее увидеть, но пока приходится довольствоваться верой, как и завещал людям Эол.
Послушать моих односельчан, так у меня и нет души вовсе. Кто ж такую ценность на водянку тратить будет? Уж точно, не боги. Я честно пыталась ее поймать, но поганка, то проваливалась в пятки, то урчала в животе, а потом прочно обосновалась в районе поясницы и категорически отказалась вылезать. В итоге я сидела истуканом около получаса, и единственное, что удалось почувствовать – это настойчиво лезущий в нос запах горелой каши.
Я открыла глаза и увидела, что стрелок, взявший на себя обязанности повара, тоже сидит столбиком в поисках неведомого.
– Михей! – рявкнул Рион, и мы наперегонки бросились к котелку, из которого валил черный дым.
Обедать пришлось хлебом и сыром, запивая водой из фляг.
– Все равно буду учиться, – упрямо сказал стрелок. – Все равно.
Рион молчал, уверять парня, что учиться в отсутствие магического резерва бесполезно, никто не стал.
Начал накрапывать мелкий дождик, и привал сократили.
Реденькая роща отступила от дороги к горизонту, оставив вместо себя холмистую равнину. Мы сошли с тракта, взяв чуть севернее. Темп сразу замедлился. Кони вязли копытами в размягченной земле. Отгородившись от непогоды плащами, мы свели разговоры к коротким отрывистым фразам. Лошадиные ноги то и дело проваливались в ямы с грязью и водой. Налетевший ветер забирался под одежду, холодком пробегая по коже. Короткое лето перевалило за середину, скоро тепло уступит место осенним грозам.
В рассказах странствия выглядят романтично и притягательно, на деле же движение – это монотонность, подолгу не меняющийся пейзаж. Земля вместо постели, ветер вместо колыбельной и в большинстве своем одиночество, даже если вокруг тебя люди.
Мы порядком устали, когда на пути появилось очередное препятствие. Большой овраг, на краю которого чернел след от костра, примятая трава свидетельствовала о чьей-то недавней стоянке. Начало темнеть, и если бы не дождь, мы бы последовали примеру неизвестного, остановились на привал, но на другой стороне оврага росли ели с раскидистыми лапами, которые вполне могли укрыть от непогоды, так что, мы решили перебираться.
Глубина оказалась приличная, склоны поросли травой и стелющимся вьюнком, на дне блестела вода. Коней берегли и вели на поводу. Парни спускались первыми, я следом. Ноги скользили и путались в длинных пучках гниющей травы.
Маг упал первым, нелепо взмахнул руками, шлепнулся и проехал оставшийся путь на спине. Внизу перевернулся и тюкнулся лицом в грязь. Михей, смачно выругавшись, повторил тот же трюк, загребая широкими ладонями влажную траву и вырывая стебли с корнем. Освободившиеся лошади заржали, прытко вскарабкались на противоположный склон и исчезли. Парни барахтались в воде и никак не могли подняться. Я сделала очередной шаг вниз, чувствуя, как проминается мягкая почва. Облачко всхрапнула, и уперлась копытами, не желая продолжать путь, она уже тогда была умнее временной хозяйки.
– Айка, стой на ме…– слова перемежались бульканьем. – На месте! Здесь зацепы.
Михей подтвердил слова чаровника нецензурными выражениями. Я пригляделась, парни не были настолько неуклюжими, чтобы не суметь подняться из лужи.
В грязи стрелка удерживали плотные плети пожухшей травы. Одна была перекинута через туловище – от левого бока до правого плеча, другая прижимала к земле ноги. Мага спеленали сразу три зацепа, не позволяя ни встать, ни поднять руки.
Я опустила поводья и, шлепнув Облачко по заду, отправила следом за жеребцами. Зацепы на животных не реагируют, больше беспокоило, что она может попасть копытом в яму и охрометь, но обошлось.
Осторожно, то и дело, проверяя носком сапога влажную стелющуюся траву, я спустилась. Сумка с травами постоянно ударяла по бедру, едва не лишая равновесия. Съезжая, парни уже активировали ловушки, собрав на себя зацепы и запутавшись в них, как в расстеленных на просушку сетях.
Риону приходилось хуже, чем стрелку. Парня обездвижило лицом вниз, и он с трудом удерживал голову на весу. Одна из плетей перекинулась через шею, и маг то и дело нырял в холодную воду носом, хлюпая и не в силах сделать вдох.
Первым делом я стянула плащ и, свернув упругий валик, сунула чаровнику под голову, чтобы он смог отдышаться.
– Идеи? – спросила я.
– Чего тут думать, – пыхтел стрелок, – перережь эти поганы жмыхи.
– Игрец[20]20
Вид нечисти
[Закрыть] ставил, заговоренные. Ни железо, ни магия их не возьмет, – ответил маг.
Игрец, или в простонародье Черный шут – пакостная нечисть. Сами по себе эти создания не опасны. Ростом с собаку, лохматые, ушастые, передвигаются быстро, как на двух, так и на четырех конечностях. Лапки похожи на крысиные с тонкими пальцами и коготками. Ими-то они и сплетают из длинной травы или соломы зацепы. Неизвестно какую магию нечисть вкладывает в свои творения, но срабатывают ловушки, как капканы, оплетая людей с головы до ног и лишая возможности двигаться. На этом собственно и все. Игрец никогда не возвращается проверить свои творения и не лезет к плененным людям. Да вообще никак себя не проявляет – знай, плетет и плетет в полях все новые путанки. Его ловушки не видны ни людям, ни магам, на вид склон останется склоном, а трава травой, плетения, спрятанные в зеленой глубине, будут ждать своего часа. Попавший в них человек может лежать беспомощным долго. Очень долго. Пока не умрет от голода, холода, клыков хищника или ножа бродяги, не брезгующего обирать мертвых. Шутки у нечисти такие. Способ обезвредить зацепы прост, надо всего лишь окурить их дымом. Я посмотрела на небо, дождь зарядил надолго.
– Придется ждать, когда распогодится, – сказала я.
– Почему? – удивился Михей, на мгновенье даже перестав дергаться.
– Против зацепов помогает дым волчеца[21]21
Колючая сорная трава, с листьями в виде острых как стрелы игл
[Закрыть]. Разжигать костер сейчас бесполезно.
– В самый раз, – буркнул стрелок. – Дыма будет много.
– Неа, – покачала головой я. – Трава – это тебе не отсыревшее полено, вымокнет в миг и даже не займется.
– Айка, у тебя есть волчец? – вкрадчиво спросил Рион.
Я запустила пальцы в торбу, перебрала несколько свертков и утвердительно кивнула.
– Немного.
– Положи под зацеп, – скомандовал маг.
– Что?
– На спину мне положи. А я подожгу. Уж на это-то моих сил хватит.
Я посмотрела на парня, предлагающего, по сути, разжечь костер на самом себе. Да не простой, а магический.
– Не сгоришь? – уточнила я. – Может, просто подождем? От воды с неба еще никто не умирал.
– Не сгорю, кьятов не хватит. Ослабим один зацеп, из-под остальных вылезу, потом так же с Михеем. Давай Айка, тебе, может, и нравится грязь, а мне нет.
– Ого, – я достала сверток, ткань тут же стала пропитываться влагой. – Оскорбление? Растешь.
Кожа на бледных щеках ученика мага порозовела.
– Прости, я не хотел…
– Хотел, – перебила я, отделяя пучок травы и аккуратно подкладывая его под плетеный зацеп. – И, наверное, давно.
– Не говори за меня! – рыкнул парень.
Михей продолжал возиться, ругаясь вполголоса.
Предложение Риона было чистым бредом, но даже если мы дождемся, когда стихнет дождь, найти сухой хворост, чтобы разжечь костер и окурить зацепы дымом от травы будет нелегко. И тогда снова встанет вопрос о магическом пламени. Так есть ли смысл ждать? Не на моей же шкуре должно вспыхнуть пламя.
– А ты – за меня, – я похлопала парня по спине, обозначая место поджога. – Готово.
– Отойди. Вдруг с направлением ошибусь, – попросил Рион.
Я попятилась, не сводя взгляда с мага. А стоило бы смотреть под ноги. Незамеченная плеть-силок обвила лодыжки, и я с громким «ой» грохнулась в траву. Второй зацеп тут же обхватил талию, рывком опрокидывая в грязь, третий, чтоб ему, перекинулся вокруг шеи. В отличие от Риона меня приковало затылком к земле, спасибо Эолу за маленькие радости.
– Айка, ты в порядке? – спросил Рион.
– Попалась, – я напрягла мышцы, но живая трава, кажущаяся со стороны такой хрупкой, сжалась еще сильнее. – Если твоя затея не сработает, куковать нам здесь до зимы.
– Я так долго не протяну, уже есть хочется, – взвыл стрелок.
– Тихо. Дайте сосредоточиться.
Холодные капли дождя оседали на лице, заливая глаза, нос и рот. Всего лишь дождь – неприятно, но не смертельно.
Я потрогала плетение. Старое, гнилое. Странно, зацепы не переживают сезон. Да и закручен грубо, почти небрежно. Черный шут, собирая зерно и делая запасы на зиму, так переплетает стебли, любая вязальщица позавидует. Стоп. Какой сейчас в середине лета, да еще в овраге урожай? Откуда здесь Черный шут? Он не на дорогах промышляет, а на полях…
– У меня все затекло, – пожаловался Михей.
– То ли еще будет, – похоронным тоном сказал Рион. – Обживайте места, друзья. Ничего не получилось. Траву я поджег, но зацепу, похоже, все равно.
– Эол! – Михей, судя по шуму, принялся выгибаться с удвоенной силой.
Я пробежалась пальцами по шершавому зацепу, подцепила плетение, потянула в одну сторону, потом в другую. Бесполезно, магия делала траву крепче пеньковой веревки. Минута, уходила за минутой, затылок неприятно холодила собиравшаяся под головой вода.
Михей почти рычал от бессилия.
– Хватит! – рявкнул Рион, но деревенский парень не сдавался.
– Я выберусь отсюда. Я не умру, как дурак Варек, залезший в сети к мавкам! Слышите!
– Слышим. Домой тебе надо было ехать, а не с нами бродить.
Я была согласна. Вот и закончилась история с покаянием и отданной силой, в нескольких часах от Вышграда. Закончилась, глупее не придумаешь.
Впрочем, мы еще живы. Этим и опасны ловушки Черного шута, они не сулят немедленной смерти, они оставляют надежду на спасение. Стоит кому-то пройти неподалеку, кому-то с чистой совестью или хотя бы не замаранной убийством, и попавшего в ловушку можно спасти, разжечь костер, кинуть горсть травы, и прощай, плети. Но так везет не всем. Вот и собирают весной крестьяне по пастбищам обглоданные зверьем скелеты путников.
Пальцы наткнулись на плотный угол сумки, висевшей через плечо. В свертке еще остался волчец, и если бы я владела магией, попробовала бы поджечь его.
Но я не владею. Ничего не чувствую, не могу создать даже крохотного огонька, вроде ярмарочного фокуса Риона, о котором так пренебрежительно говорил Дамир. Ничего.
Кому нужна магия, если от нее нет никакого толку? Не мне. Сейчас я готова обменять ее на свободу. Пальцы перебирали свертки в сумке, бутылочки, мешочки, кусочки ткани, огниво, ножницы – эх, жаль не берет железо магию.
Рука дрогнула и обхватила шершавый камень. Да кому нужна магия? Дождусь, пока стихнет дождь, и повторю фокус Риона: подложу траву под зацеп и подожгу. Если трава займется, то займется с одеждой, но после смены положения из стоя в лежа, идея казалась уже не такой бредовой. Видно все дело в точке зрения.
Михей снова зарычал, Рион начал что-то ему говорить, но стрелок вдруг победно вскрикнул и поднялся. Просто встал на ноги, стряхивая с себя сухие остатки стеблей и листьев.
– А говорили, что железо не поможет, – укоризненно попенял нам парень, помахивая ножом.
– Я не говорила, – тут же высказалась я.
Стрелок склонился, помахивая ножом с деревянной рукоятью. Вытянул руку, коснулся живота, там, где рубашка чуть выправилась из брюк, отдернул, покраснел.
– Не тяни, – попросила я. – Жениться не заставлю.
Покраснев еще больше, Михей, тем не менее, поддел лезвием плеть и легко разрезал. Чудеса! Еще один взмах, и я уже могу пошевелить ногами. И последний – самый осторожный, когда я горлом чувствовала приставленную к коже сталь. Парень протянул широкую ладонь, помогая встать.
– А я? – поторопил Рион.
– А ты жди зимы, – посоветовал Михей и, посмеиваясь, стал разрезать плетеные из стеблей косицы.
Я посмотрела на пучок травы на спине мага, сухие стебли были обуглены, значит, он все-таки поджег волчец. Но проверенное годами средство не сработало. Чаровник встряхнулся, счищая с лица черную грязь, встал, взял у стрелка ножик. Посмотрел на свет и так же молча вернул. Ножик и ножик, у меня бабушка похожим рыбу чистила.Дорогу по дну оврага проверяли клинками. Один раз плеть обвилась вокруг короткого меча мага и ни в какую не отцеплялась, пока тому на помощь не пришел стрелок.
Когда мы, наконец, вылезли, то больше напоминали чертей. Злые, грязные и немного напуганные тем, что первая же ловушка нечисти, чуть не отправила нас на тот свет. Легко быть смелым, сидя за стенами дома, легко быть магом, продавая больным настойки от запора. А ты попробуй, выйди в поле и проверь все волчьи ямы в округе.
Лошади не убежали и даже нашли место для ночлега. Они паслись рядом с высокой елью, размеру кроны которой позавидовала бы и крыша дома. Мы упали на ковер из хвои и несколько минут лежали, не шевелясь. Просто смотрели на широкий ствол, на ветви, с которых иногда срывалась капля-другая влаги, и молчали, думая каждый о своем.
– Игрец не ставит так много зацепов в одном месте, один, максимум два, – высказался первым маг.
– Ты лучше скажи, что он вообще мог плести в это время года, до сбора урожая еще два месяца? – спросила я. – Да еще и возле тракта?
– Далась вам эта нечисть. Зачем, да почему… Выбрались, и ладно, – пробурчал Михей.
– Далась, – не согласился с ним Рион. – Потому как нас учили одному, а на деле вышло другое. И это… это… – он не смог подобрать слово.
– Нечестно, – подсказала я.
– Да, – повторил парень, – Нечестно. Мы могли погибнуть.
– Или нам просто попалась неправильная нечисть, – стрелок сел.
– Маги должны учитывать все, должны знать, а не предполагать, тем более, если такая пакость водится под стенами Вышграда!
– Ага, – я посмотрела на размеренно стекающие с еловых игл капли дождя. – Наверное, должны, но что-то я больше не хочу быть магом.
Всю жизнь мне приходилось рассчитывать на себя, пока не сказали, что можно стать магом. И тогда пришла зависть. Я начала рассчитывать на что-то иное, что-то эфемерное, на саму возможность колдовать, на чужую силу, чужие умения. Хотя человек сегодня справился не хуже. Надо знать свои возможности. Надо знать, умеешь ли ты плавать, и если – нет, не стоит прыгать в воду, рассчитывая на инстинкты.Я человек, может, с примесью крови ворд, а может, и нет, но сути это не меняло. Магию – магам, а мне бы просто выжить.
– Спасибо, – парень протянул руку и коснулся моих грязных пальцев. – Я этого не забуду.
«Знаю», – мысленно ответила я. Сейчас, под этой елью, под шум дождя я, Айка, в насмешку прозванная Озерной, приняла решение. На него не влияли ни Дамир, ни Тамит, ни отягощенная обещанием совесть. Злость и обида на судьбу, тянувшие из меня силу, рассеялись. Дышать стало легче.
– Тогда пора заниматься, – приподнялся Рион.
– Опять душу искать?
– Ее самую.
– Я с вами. – Михей с вызовом посмотрел на чаровника, но тот только махнул рукой.
– Давай герой, дерзай в открытую, а то никаких припасов не хватит на твое учение.
Вот так и вышло, что не закончивший обучение парень обзавелся двумя собственными учениками.
Мы сидели истуканами, наблюдая, как капли дождя срываются с кроны и падают в зеленую траву. Погруженный в себя Михей периодически вздрагивал и что-то бормотал. Наверное, уговаривал душу не капризничать, а показаться на свет божий. Сидя рядом, я вспоминала странные повадки нечисти, и никак не могла понять, что же меня так беспокоит.
Мы «учились» до самой темноты искали в себе силу и не находили. А снаружи монотонно шумел дождь, и всхрапывали укрытые под соседним деревом лошади.
