Текст книги "Воровка чар (Дилогия) (СИ)"
Автор книги: Анна Сокол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Сердце билось так медленно, словно нарочно растягивая удары. Я слишком хотела жить. А кто не хочет? Я не задумывалась, так как любое промедление смертельно, я просто действовала и надеялась на удачу.
Раз – ударила улыбчивого стражника головой в подбородок. Два – он осел на землю. Три – отпрянула назад, уходя от скользящего удара клинка его напарника. Четыре – прыгнула в сторону. Пять – побежала.
Все, что я сейчас могла – это бежать и молиться Эолу. Сколько себя помню, мне приходится уворачиваться от тычков, камней, плевков. Уворачиваться и убегать. Уж этому-то жизнь меня хорошо научила.Я ринулась вперед, потому что за спиной дорогу перегородила толпа. Бежала, стараясь не думать, что попав за городские ворота, окажусь в ловушке, пусть ее стены широки и каменны.
Жаль, что на каждую изворотливую девку всегда находится ловкий охотник. Я успела поравняться с высокими створками и уже видела боковую улочку, куда намеревалась свернуть и затеряться между высоких домов, лавок, и еще Эол знает чем… Когда что-то тяжелое врезалось в затылок и разлетелось внутри головы разноцветными искрами. Брусчатая мостовая встала на дыбы и рванулась к лицу.
«Забыла про капитана», – пришла запоздалая мысль, – «И про лучников, и про...»
Я кувырнулась в темноту, как в бочку для сбора дождевой воды, которая стояла на углу нашей избушки.
Добро пожаловать в Вышград, Айка!
Первое, что я ощутила во тьме – это неудобство. Что-то мешало мне спать. Свет? Звук? Не знаю. Я попыталась пододвинуться и потерпела неудачу. Тело слушалось плохо. Мысли лениво кружились, пока среди круговорота картинок не всплыло воспоминание о приближающихся воротах. О поднимающем руку маге. О Рионе и Михее. Я попыталась открыть глаза, очень надеясь, что не окажусь в тюрьме, но веки казались неподъемно тяжелыми.
– Как она? – услышала я тихий голос.
– Еще не пришла в себя.
Хотелось ответить, что пришла, что никуда и не уходила. Но от одного усилия, я вновь полетела в головокружительную темноту.
Второй раз меня разбудил солнечный свет, он падал через неплотно прикрытые шторы бордового света. Ковер той же расцветки, стены, оббитые розовым шелком. Я даже не сразу поняла, что вижу, что глаза открыты.Меня, что в бордель вместо тюрьмы определили? Мысль была бредовая, потому что ни там, ни там мне бывать не доводилось. Но слава Эолу, сознание, как и зрение ко мне вернулись.
Я попыталась приподняться. В голове тут же зашумело, все завертелось, и окна, и шторы, и солнце за ними, виски стянуло горячим обручем. Все-таки здорово меня приложили, интересно только кто и чем. Откинувшись на подушки, я медленно сосчитала до десяти, вдохнула и выдохнула. Немного полегчало, комната замерла, перестав водить хороводы.
Нет, точно бордель. Круглая кровать с алым бельем, торшер на гнутой медной ноге у изголовья, резной столик из темного дерева, такие же стулья с алой бархатной обивкой. На одном из них дремлет… хм, явно не девочка, а роскошно одетая женщина. Мадам, при полном параде. Почувствовав, что на нее смотрят, женщина открыла глаза.
– Болит?
– Нет... Да, – от звука собственного голоса голова наполнилась звоном, словно теперь у меня на плечах колокол с часовни Эола.
Женщина склонилась над низким столиком, на котором выстроилась вереница стеклянных склянок и баночек.
– Где я?
– У меня дома, – она протянула мне чашку.
– А…? – я принюхалась, какой-то травяной сбор, в основном ромашка.
– Твои друзья тоже здесь. – Она наклонилась и стала ловко развязывать повязку на моей голове. – Пей, – в ее руках появились чистые полоски, и она быстро сменила старые перемазанные желтой мазью и кровью.
Стало еще чуть легче. Лечение всегда, как говорит бабушка, состоит из таких маленьких облегчений, которые ты шаг за шагом отвоевываешь у болезни.
Выпив, я вернула чашку и хотела уточнить, что это за дом, так как мысль о борделе крепко засела в моей несчастной голове. Но все опять поплыло, видение красной комнаты стало отдаляться, пока не исчезло совсем, растворившись в сумбурных и беспокойных снах, которые совсем не запомнились.
Когда проснулась в третий раз в комнате стояли мои спутники с подобающе скорбными лицами.
– Я пока жива, – голос со сна был хриплым.
– Не шути так, – сказал Рион, подходя ближе. – Видела бы ты себя вчера. Белая, как покойница, не шевелишься, голова вся в крови.
Михей из солидарности закивал.
– Кто меня так?
– Капитан привратников древком копья.
– А «действительный»?
– А его, – Рион кивнул на Михея и, словно не веря в то, что говорит, продолжил, – его наш стрелок уложил, – деревенский парень продолжать кивать. – Тамит на тебе сосредоточился, ничего кругом не видел, ни меня, ни его с арбалетом.
– И почему тогда он еще здесь, да еще и вместе с головой, а не на плахе?
Стрелок тут же перестал кивать. Так-то лучше, а то уже голова кружится.
– Так не насмерть же, – развел руками маг.
– Значит, приехал учиться на мага, а для начала подстрелил будущего коллегу? – прохрипела я.
– Я не в него целился, а в стражника. Не знаю, как и случилось, – начал традиционное объяснение увалень.
Сказать на это было нечего. Болты у парня куда как умнее хозяина, всегда попадают куда надо.
– Как солдаты нас отпустили? И куда вы меня приволокли? – я приподнялась, голова снова закружилась, но на этот раз это можно было терпеть.
– Господин чаровник поколдовал, вот они и отпустили.
– Михей, меня Рион зовут, а не «господин чаровник», я же просил, – поправил маг. – Да и наколдовал-то всего ничего, обычный огонек, но им хватило.
– Ага, – согласился стрелок и осторожно продолжил, – Рион грозился всех в Дасунь[16]16
Дасунь– мир демонов.
[Закрыть] отправить.
– Притащили мы тебя к учителю. Это его дом, – добавил ученик мага и покаялся. – Это я виноват, нельзя было разделяться.
– А оставить девушку под охраной друга и съездить или послать за мной, тебе в голову не пришло? – услышала я низкий баритон.
Парни расступились, пропуская к кровати незнакомого мужчину. Тогда я впервые увидела учителя Риона. Лежа в постели с опухшим лицом и перебинтованной головой, я смотрела на самого красивого мужчину, которого только доводилось видеть.У нас в Солодках Вран был самым привлекательным. Молодчик с волевым, даже грубым лицом, в котором было что-то такое неуловимое, что не давало девчонкам просто мазануть взглядом и пойти дальше. Надо ли говорить, сколько побед он одержал на сеновале за мельницей и останавливаться пока не собирался.
Но на фоне действительного мага Вран выглядел бы сущим простачком. Учитель Риона был высок, широкоплеч. В небрежно накинутом зеленом сюртуке, он походил на старинное изображение Эола на фреске в часовне. Правильные черты лица, глубокие черные глаза, волосы с едва заметной проседью. И теплая улыбка, от которой внутри появилось что-то странное, невесомое и щекочущее.
– Маис, я Дамир Вышградский, главный действительный маг столицы. Мальчики вас не утомили? – он бросил взгляд на парней.
«Мальчики» намек поняли и торопливо исчезли. Вернее, Рион понял и утащил Михея.
Дамир присел на край постели. Я натянула одеяло до подбородка, забыв и про боль и про головокружение, как-то разом ощутив нехватку одежды. А потом к горлу подкатила горечь. Какая из меня «маис»?
«Давно ли в зеркало смотрелась, лягушка лупоглазая», – раздался в голове насмешливый голос Ксанки. Я сглотнула противный комок и заставила себя посмотреть на мужчину. Это его дом, его кровать, где хочет, там и сидит.
– Все хорошо, маис? Или разрешите назвать вас Айя?
Я кивнула, не в силах сказать ничего осмысленного, вспомнила, что лишила силы его ученика и вся сжалась. От таких рук с длинными пальцами умирать, конечно, приятнее, но все равно не хочется. Странно дело, парням грубила, словно сам дасу за язык тянул, а вот этому мужчине не смогла. Словно мне снова десять лет, и слова разбегаются от меня. К чему бы это? К дождю? К несварению? Или концу света? Последнее вероятнее.
– У меня плохие новости, – тихо сказал мужчина, на его скульптурное лицо набежала тень. – По поводу вашей с Рионом проблемы. Энергию можно отнять или отдать добровольно. Правда, в обоих случаях это заканчивается смертью мага.
– Но Рион жив, – прошептала я, глядя куда-то поверх его головы.
– Трудно спорить, почти так же трудно, как и объяснять не магу очевидные для нас вещи, – Дамир задумался, рука легла поверх одеяла, буквально в нескольких сантиметрах от моего бедра. – Маг – это сосуд, энергия – вода. Заканчивая обучение, чаровник изготавливает камень, едет к источнику наполняет его, возвращается, проходит посвящение, и сила переливается из камня в человека. Ты встретилась Риону в самый уязвимый момент. Силу он уже получил, но еще не мог ею распоряжаться, – мужчина побарабанил пальцами по одеялу, я заставила себя сосредоточиться на его словах, а не на руках. – Ты не задумывалась, зачем такие сложности? Зачем затевать чехарду с камнями? Источнику все равно, какой сосуд наполнять: каменный или живой. Так почему сразу не перелить силу в мага и не рисковать?
– Почему? – спросила я, потому что он ждал этого вопроса. Хотя на самом деле нет, не задумывалась. Мне никогда не было до этого дела.
– Потому что мы жадные, – признался маг. Не удержавшись, я подняла взгляд, в черных глазах мужчины вспыхнули серебристые искорки смеха. – Я, ты, Рион. Все люди. Не счесть магов, хлебнувших из Источника столько силы, что их разорвало на месте. Это сейчас камень посвящения кажется красивым ритуалом, на самом деле он ограничивает жадность. Каждый чаровник делает его сам. Камень – это отражение сосуда и возможностей мага. Рион наполнил свой и решил заехать в деревеньку к семиюродному дядьке, которого не видел лет десять.
– Скажите сразу, – попросила я. – Скажите правду, не ходите вокруг да около. Кто из нас умрет? Я? Рион?
– Я не знаю. Как вам такая правда?
– Не очень.
– Вот и мне тоже, не очень, – Дамир поморщился. – У тебя, как это ни удивительно, есть природный резерв, и ты перетянула силу Риона себе. Сложись по-другому, могла бы стать чаровницей.
– Я? – от волнения голос сел. – Маг?
– Уже нет. И вряд ли теперь станешь, – он не отвернулся, продолжая все так же смотреть на меня, я почувствовала жжение в глазах.
– Почему? Верну силу парню, а потом найду учителя, может быть, вы сами… – я говорила торопливо и знала это, но не могла остановиться.
– Маг может отказаться от силы, может отдать, – согласно кивнул Дамир. – Но тогда сосуд, тот, что внутри него, закроется. Это как залить сургучом бутылку с вином и забыть о содержимом. Вернешь силу Риону, схлопнешь свой резерв навсегда. Не вернешь, парню останутся лишь крохи, ярмарочные фокусы: огоньки и снежинки, через год его найдут с петлей на шее. Знать чего лишился, еще хуже, чем не знать.
– Но он же умеет колдовать, я видела! – возразила я, вспоминая огненный шарик в руках парня.
– Да умеет, он же учился, – пожал плечами мужчина. – Сейчас его резерв – это… как бы тебе объяснить? – он задумался, – Сейчас его резерв, словно невыделанная лисья шкура, маленькая и сморщенная. Пусть он и может накапливать кьяты, мало, но все же. А когда… если его резерв наполнится силой источника, будет похоже на то, что сухую шкуру смочили в дубильном растворе и натянули на раму, чтобы она стала большой и мягкой. Понятно? Каждому магу нужно заполнить резерв, чтобы стать полноценным. Растянуть его по максимуму. Растянуть, а не разорвать.
– А если, – невзирая на головокружение, я приподнялась, – если он снова съездит к Источнику и снова возьмет сил?
– Нет, – руки мужчины легли мне на плечи и толкнули обратно на подушку, но я едва заметила его прикосновения, жжение в глазах стало невыносимо горячим. – Источник откликается нам в первый, он же и единственный, раз. Потом маг может увеличить силу за счет другого мага, победив в бою или убив. Может развить постоянными упражнениями, как развивают мышцы. Но без первого раза не будет ничего. Единственный способ для Риона остаться магом – это найти другого ученика и обокрасть уже того. Мне жаль, – уголки губ мужчины опустились,
– А если съезжу я?
– Ты меня не слышала? После ты уже не будешь магом, мир тебя не услышит. А если до, – Дамир горько улыбнулся, – Источник тебе ответит, получишь добавку к тому, что имеешь. Но сила не делится на порции, если не объешься и вернешь Риону все скопом, может умереть уже он. От счастья и ощущения всемогущества. Но, ладно пусть вам повезет, Рион растянет резерв и тоже выживет. Тебя от схлопывания сосуда это не спасет. Неважно, когда ты отдашь энергию, резерву конец, – пальцы учителя стали жесткими, почти причиняя боль, почти… слова били больнее. – Я честен с тобой. Ответь тем же. Айя, сможешь ли ты вернуть силу, зная, чего лишаешься? – он ухватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза, но его идеально-правильное лицо расплывалось, размытое слезами. – Я могу убить тебя, могу отнять силу и взять себе. Но никто не может заставить тебя отдать ее Риону, даже он сам.
Дамир пристально смотрел. А я плакала, как маленькая девочка, которую оттягали за косы. Просто ничего не могла с собой поделать. Как сладко прозвучали слова «стать магом». Больше не бояться камней и пинков, не убегать. Ловить на себе не брезгливые, а заискивающие взгляды и снисходить к просьбам о помощи. Попробуйте сообщить смертельно больному человеку, что он здоров, что вы ошиблись, а потом когда его глаза засияют, покачать головой и предложить оценить шутку? Сейчас я чувствовала себя таким больным.
Я – чаровница? Это, пожалуй, даже лучше, чем папочка – маг. Думаю и морок, какой-никакой навести можно, чтоб красоту подправить. А надо для этого всего-то ничего – украсть чужую силу, чужую жизнь.
– Наверное, трудно найти наставника для ученицы с печатью, – шутка вышла горькой, я откинулась на подушку, взгляд уперся в украшенный лепниной потолок. – Если всю жизнь прятаться от действительных, какой толк от магии? Вы были честны. Отвечу тем же, я не хочу отдавать силу. Очень не хочу. Но отдам.
Последнее прозвучало глухо, перевернувшись, я уткнулась лицом в подушку, и разревелась, уже не сдерживаясь. Как он сказал? Знать чего лишился, еще хуже, чем не знать. Это правда. Еще несколько минут назад я радовалась, что жива, сейчас – жалею об этом.
Ну почему через наши Солодки никогда не проезжал действительный маг? Почему мы с бабушкой всегда смеялись, когда люди называли меня ведьмой? Почему не поехали в Вышград сами? Почему вместо Источника, я наполнила свой резерв ворованной силой? Вопросы, на которые нет ответа.
Эол, ты мало меня испытывал? Решил еще раз поманить карамелью, а потом вручить кусок горькой смолы? За что?
Волос мягко коснулись чужие руки, предлагая утешение. Я дернула плечом, ничего не нужно. Не сейчас.
– Рад, что Рионер не ошибся в тебе, – перина чуть качнулась, когда Дамир встал. – Отдыхай. Нам придется еще о многом поговорить.
Он ушел бесшумно, так же, как и пришел. А я продолжала реветь, так, как еще никогда в жизни. Жалела себя, не в силах остановиться, изливая горечь в мягкую ткань. Просто и безыскусно. Наверное, сказалось напряжение последних дней, или я немного сошла с ума, оказавшись вне дома. А может, все вместе. Я плакала до боли в висках, до полной пустоты, до равнодушия, которое унесло меня в сон. И лишь одна мысль показалось важной до того, как разум уплыл в никуда.
А ведь Дамир жесток. Он мог ничего не говорить, мог оставить меня в блаженном неведении, мало того, он просто должен был это сделать. Им нужно чтобы я вернула силу? Так зачем же говорить, сколько она стоит?
***
На третьи сутки затворничества в постели с алым бельем, которая меня в сущности всем устраивала, Дамир решил, что мы готовы к серьезному разговору и попросил спуститься к ужину. Я выполнила его желание без особого протеста. Для меня тогда было неважно, как жалеть себя, лежа в постели или стоя на ногах. Меня даже не заставило ахнуть убранство комнат, не заставили широко распахнуть глаза позолота, резное дерево и мягкий бархат, освещаемый двумя дюжинами свечей, хотя я столько в одной комнате никогда не видела, разве что в храме Эола.
Меня ничто тогда не трогало – ни овальная комната с резными этажерками, большим столом в центре и десятком сервировочных вдоль стен. Ни молчаливые, как тени, слуги, ни подсвечники в человеческий рост. Я не любовалась картинами, изображающими животных, людей и лубочные домики. Не смотрелась в большие зеркала в обрамлении портьер. Не удивлялась тому, что действительный не делал разницы между деревенской знахаркой и собственным учеником.
Я упивалась жалостью к себе и не собиралась останавливаться.
Мне не мешала странная гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным звяканьем столовых приборов. Я поймала жалобный взгляд Михея, не решавшегося прикоснуться ни к одной из десятка блестящих ложек. Помочь парню было нечем, для меня одна железка ничем не отличалась от другой, а правый бокал на ножке от левого. Поэтому я взяла первую попавшуюся ложку и начала есть суп. Если для кого-то это так важно, пусть отвернется и не смотрит.
– Пора поговорить о делах, – Дамир отодвинул полупустую тарелку и посмотрел на каждого, улыбнулся женщине, сидящей по правую руку от него. Сегодня, в отличие от того дня, когда перевязывала мою голову, на ней было изящное розовое платье, волосы уложены в высокую прическу. Мой взгляд помимо воли то и дело возвращался к ней. – Лиэссу можно не стесняться. Итак, – маг сложил пальцы в замок и положил на них подбородок, – у нас две задачи: вернуть Рионеру силу, – кивок ученику, – и снять метку с девушки, – пронзительный взгляд черных с серебристыми искорками глаз на меня.
Я отпила из бокала и неловко его поставила, разлив воду по скатерти. Один из слуг тут же кинулся с салфеткой. Лиэсса успокаивающе улыбнулась. Не было произнесено ни одного слова порицания, даже взгляд Дамира остался прежним: внимательным и чуть ироничным. Михей вместо меня пробурчал что-то извинительное.
– По сути, это одно и то же. Если энергию вернуть, печать смерти исчезает. А с ней магический резерв. Айка согласна на такой исход.
Теперь уже на меня смотрели все. Ничего нового, я снова ярмарочный уродец достойный жалости. Почему нельзя закрыть глаза, а открыть их уже дома? Там, где пахнет теплым хлебом, молоком и травами, а бабушка, что-то напевает у печи. Пальцы дрогнули, и ложка, упав в тарелку, разбрызгала суп по скатерти.
– Но сделать это можно только там, где ученики получают силу. В Велиже, – невозмутимо закончил Действительный.
На лице Риона отразилось страдание. Да, такого известия я могла бы и дома подождать. Северная столица Тарии, это вам не соседние Хотьки.
– Проделать путь через всю страну с печатью и не встретить действительного – это что-то из разряда сказок. Прикрыть или замаскировать метку невозможно. Придется рисковать. Прости, Айка, – закончил Дамир.
Вот, собственно, и все. Услышав низкий злой смех, поняла, что смеюсь сама. Да, я была невежлива и равнодушна, какой и хотела быть. Все равно, что о тебе подумают, все равно, как посмотрят, все равно, что скажут. Такой апатии, такой усталости от мира я не чувствовала никогда, только в эти, проведенные в доме мага, дни.
– Но вы все равно поедете, – продолжал Дамир, я закашлялась и снова схватила бокал с водой. – Пойдете старой тропой через Багряный лес, по дуге к востоку обойдете Лихие болота, а там и до Велижа рукой подать.
– Нет, – ответила я, отпив воды. – Простите меня, но умереть можно и проще.
– Да, – кивнул Дамир, – на этом направлении нет городов и, надеюсь, магов тоже.
Все так, правда, есть одно «но» – Багряный лес непроходим. Лесорубы борются с этим, но без видимого успеха. Неизвестно, что хуже – встретить чаровника или сунуться в Лихие болота. Говорят, они кишат вараксами[17]17
Вид нечисти
[Закрыть], богинками[18]18
Вид нечисти
[Закрыть], и сама Навь там частый гость. Даже если списать половину страшилок на людскую фантазию, все равно останется немало.
– В Велиже опасаться будет нечего. Магов, прибывших для покаяния, трогать не принято. Передадите письмо от меня действительному Неману, он проведет ритуал. На сборы пять дней. Я обо всем позабочусь. Отдыхайте, посмотрите город.
– Без меня, – отодвинув стул, я встала.
– Но, – начал Рион, поднимаясь следом, на лице парня отразилась паника.
– Айя, – позвал Дамир, – посмотри на меня.
– Нет.
– Айя, – в голосе мага появилось нечто такое, чему я просто не могла противиться, не могла противостоять, – понимаю, как это тяжело.
– Не понимаете.
– Мы дойдем, – запальчиво выкрикнул ученик Дамира.
– Вряд ли.
– Ты ищешь повод, отказаться от обязательств, – не обращая внимания на парня, продолжал говорить действительный. – И не могу винить за это. Что-то со стороны, над чем ты не властна, позволит развести руками и сказать: ты сделала все возможное. Верно? – Искры в его глазах превратились в капли расплавленного серебра. – Я не говорил, что будет просто.
– Не говорили.
– Айя, ты обещала мне и Рионеру.
– И выполню обещание, дасу вас забери! Это вы хотели услышать? – я пошла к выходу.
– Подожди…
За спиной отодвинулся стул, и я замерла на пороге. Послышался шепот Риона, который что-то втолковывал Михею, и вздох Лиэссы. Она могла позволить себе эти вздохи. В ее доме странная некрасивая девчонка строила из себя невесть, что. Эол, почему же так плохо? Ведь все уже оплакано и похоронено…
Надеюсь, стрелку повезло больше и, придя в этот дом, он получил то, к чему стремился.
– Еще одно, – сказал, подошедший Дамир, – и можешь отдыхать, – шеи коснулось что-то холодное, я вздрогнула, подняла руку и коснулась упавшего на грудь поверх рубашки камушка.
– Я же уже сказала, что сделаю это. Подарки дарить не обязательно.
– Это не подарок, – горячие пальцы коснулись кожи, застегивая замочек цепочки, и я вздрогнула, просто ничего не могла с собой поделать. – Посмотри, – маг обхватил меня за плечи, разворачивая к ближайшему зеркалу.Михей невоспитанно присвистнул. Я подняла взгляд и замерла, потому что с гладкой, мерцающей поверхности на меня смотрела незнакомка. Девушка со светло-русыми волосами, синими глазами и нормальной кожей, чуть тронутой румянцем. Конечно, я так и осталась худенькой, нескладной девчонкой с угловатым лицом и широким ртом, но теперь я была обычной некрасивой девчонкой.
– Маскировочный медальон, – пояснил учитель. – Узконаправленный, не всякий маг распознает.
Вся бравада куда-то исчезла, сейчас я остро сожалела, что это, и вправду, не подарок.
– Еще одно, – помолчав, добавил мужчина, – Рионер, по дороге тебе придется обучить ее основам владения чарами.
– Зачем? – удивился парень.
– Айя не ощущает силу. Как можно отдать то, чего не чувствуешь? – Дамир опустил руки.
То есть, мне сначала дадут подержать дар в руках, а потом уже отнимут. Эол, что еще ты для меня приготовил?
– А я? – подал голос Михей. – Я же… – он смешался, и, наконец, решился – Вы будете учить меня?
– Не уверен, что смогу. Резерв не просматривается, хотя есть колебания в магическом фоне. Это быть может следствием попадания под выброс силы, – мужчина повернулся к стрелку. – Езжайте домой, молодой человек, заверьте старосту, что совет магов поставлен в известность о случившемся в Хотьках, будет разбирательство.
– Но я… – на парня было больно смотреть.
– А вы возвращайтесь осенью. Маги бывают разными, есть целители, есть шептуны и заклинатели, есть чаровники, как мы с Рионом. В Вирите нашли оплот чернокнижники, за Тесешем[19]19
Тесеш—горная гряда на юго-западе Тарии.
[Закрыть] танцуют у костров шаманы. Хотя, я думаю, они не имеют отношения к магии, только к сушеным грибам пустыни. Есть дасу, когда-то давно по нашим равнинам гуляли зеркальные. Кого только Эол не создает милостью своей. Возможно, я ошибся и не разглядел ваш резерв сразу, – Дамир скупо улыбнулся и повторил. – Возвращайтесь осенью, остаточная энергия развеется, и я приму решение.
Михей опустил голову, в глазах отчаяние пополам с решимостью. Надежда и разочарование. Много всего, но нет того, что владело мной. Нет страха.
Не знаю, что вышло бы из всего этого, вряд ли что-то хорошее, никогда еще не побеждал тот, кто заранее сдался. А я опустила руки. Но до отъезда случились два события, одно разозлило, другое – доказало, что и для меня еще может быть что-то хорошее.
Дни летели быстро. Я, в основном, сидела в комнате, часами пялясь в потолок, ища смысл жизни в его завитушках. Дамира видела редко, говоря себе, что это к лучшему. Один раз вместе с Рионом вышла в город. Парень изо всех сил старался меня расшевелить, но получалось плохо, апатия то накатывала, то отступала. Я не жила, а будто спала, не в силах поверить, что все это происходит на самом деле.
В любой другой раз я была бы поражена столицей – ее зданиями и людьми, благородными господами, магами, торговцами и простолюдинами. А так Вышград запомнился шумом, грязью, разноголосой толпой и закрывающей полнеба громадиной королевского дворца.
Раны зажили, с руки Михея сняли лубок, с меня повязку. К Дамиру постоянно кто-то приходил и уходил. Тяжелые шаги слышались в коридоре, а из-за дверей кабинета доносились низкие голоса, иногда умоляющие, иногда требовательные, разные. Дамир был магом, он работал.
За день до отъезда из столицы я слонялась по библиотеке, брала с полки книги, открывала их, медленно по слогам разбирая строчки слов, закрывала и ставила обратно. Некоторые возвращала сразу, так как вместо тарийских букв на страницах скакали руны или вилась вязь. Некоторые задерживались в моих руках на минуту или две. Слова складывались в тягучие длинные предложения, смысл которых в большинстве случаев ускользал. У нас в доме книг было мало. Всего три, две из них по травам, и одна с житием Эола и его сподвижников. Скукотища жуткая, рецепты и то интереснее.
Возвращаясь в комнату, я уловила отражение в висящем на стене зеркале и невольно остановилась. Коснулась волос, щек, открыла и закрыла глаза. Маленький луч света в беспросветном окружающем мраке. Я больше не выглядела как водянка. Даже в полумраке коридора волосы не светились, зубы не казались нереально белыми, глаза приобрели синюю глубину. Замочек на цепочке легко поддался, и черный полупрозрачный камушек-амулет скользнул в руку. Изображение тут же изменилось, коса выцвела, глаза посветлели, кожа сравнялась по цвету с нарисованными на стене лилиями.
– Так лучше, – раздался голос.
Увлеченная разглядыванием собственной физиономии, я не услышала, как из кабинета Дамира вышел очередной посетитель. – Сразу видно истинную суть.
В коридоре стоял Тамит. С виду цел и невредим, ни следа ранения. Хотя, чему удивляться, он же действительный маг и может позволить себе целителя.
– Узнаешь, гадина? – глаза были полны нездорового блеска, словно после лихорадки, губы насмешливо кривятся.
– Разве мы знакомы? – я стиснула кулон в кулаке.
– Эка, печаль, сейчас познакомимся.
– Мне бабушка запретила с чужими разговаривать, – я отвернулась, торопясь вернуться в свою комнату.
Толстая рука с короткими черными волосами на тыльной стороне ладони уперлась в стену, перегородив дорогу.
– Наслышан о твоих успехах. Дамир поверил сказочке о возврате силы.
– Вам-то какое дело, во что верит Дамир? – я посмотрела в карие глаза.
– И ты отдашь энергию парню? – спросил маг и захихикал, гаденько так.
От смеха, от звучавшего в нем пренебрежения, я дернулась, будто от удара. Отвернувшись, поднырнула под руку, желая одного – уйти и не слушать больше этого толстого, переполненного горечью человека.
– Стоять, – Тамит схватил меня за плечо. – Меня не так просто провести, малышка, можешь не стараться.
– Не буду, – я дернулась, но пальцы, оказавшиеся неожиданно сильными, сжались, причиняя боль.
Он толкнул меня к стене. Я закричала, вернее, попыталась, но он зажал мне рот, больно сминая губы ладонью. Для мужчины он был невысок, но все равно возвышался надо мной на полголовы. Камешек упал куда-то под ноги, я вцепилась в чужие ладони, рыча, как зверек, и безуспешно пытаясь отодрать их от себя.
– Что ты ему пообещала? Что сделала, раз он готов рискнуть учеником? – маг приблизил свое одутловатое лицо к моему. – Покажешь мне? Может, кровь ворд настолько горяча, что заставляет забыть обо всем на свете, – губы коснулись кожи на скуле, и я забилась, как пойманная птица, которая готова на все ради свободы, даже сломать крылья.
– Тамит, – резкий окрик, раздавшийся словно из другого мира, заставил мужчину повернуть голову, мое сердце замерло, а потом заколотилось в два раза быстрее. – Ты забываешься, Айя – гостья в этом доме, – Дамир шагнул ближе. – В отличие от тебя.
Почувствовав, что захват чуть ослаб, я замычала и со всей силы укусила ладонь мага. Это в балладах прекрасные леди либо падают в обморок, либо дерутся наравне с мужчинами. Я не воительница и не леди. Я деревенская девчонка, вообразившая себя взрослой и оказавшаяся здесь вопреки судьбе, но буду проклята, если позволю какому-то…
Мужчина заорал, я пнула его в голень, отталкивая от себя, и приготовилась делать то, что у меня всегда получалось лучше всего, приготовилась бежать. Но у Тамита тоже имелся кое-какой опыт по усмирению строптивых девок, он успел схватить меня за косу и дернуть на себя.
В первый момент, показалось, что с меня сняли скальп. От боли на глазах выступили слезы. Я упала на задницу. Тяжелая рука поднялась, и начала опускаться на лицо. Я успела всхлипнуть и зажмуриться. Но удара не последовало.
Я открыла глаза, руку полного мага держал Дамир.
– Вон… из моего… дома, – голос учителя Риона оставался таким же спокойным, словно он распоряжался об обеде, только паузы между словами казались слишком длинными, слишком весомыми, чтобы кто-то мог ослушаться. – И не появляйся, пока мозги на место не встанут.
– Дам, ты не понимаешь, вспомни, что случилось с Киесом!
– Уходи!
Тамит выругался, еще раз дернул меня за косу и четко проговорил:
– Ты пожалеешь, что все не закончилось у ворот, – мужчина отбросил мои волосы, одернул сюртук и удалился, печатая шаг по красно-черному ковру.
Дамир подал руку, помогая мне встать. Вложив в его ладонь свою, я заметила, как нелепо смотрятся мои пальцы с обломанными ногтями. В голове снова раздался смех Ксанки: «лягушка, лягушка». И воспоминание о Лиэссе, сидящей рядом с хозяином дома. Я выдернула руку, наверное, чересчур резко, но маг никак не отреагировал, только спросил:
– Все в порядке? Он ничего не сделал?
Вместо ответа, я замотала головой, стараясь стереть ладонями со щек чужие прикосновения. Я не замечала, что слезы продолжают катиться по лицу, до тех пор, пока Дамир не стал стирать их пальцами.
– Айя, – тихо проговорил мужчина.
За последние дни я плакала больше, чем за всю свою жизнь, включая младенчество. Но именно сейчас, стоя в коридоре растрепанная и жалкая, я чувствовала странную отчаянную злость. То, что держало меня несколько последних дней, уходило, растворялось вместе с горячей влагой.
