Текст книги "Вурдалак на полставки (СИ)"

Автор книги: Анна Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

АКТ 3: РАБОТА НА ПОЛНУЮ СТАВКУ. Глава 13: Гость с зубами.

Шли недели. Я более-менее привыкла к своему новому, странному образу жизни. Установился режим: работа, сытный (в моём новом понимании) ужин, делаю регулярные небольшие ночные вылазки за город для «разрядки» на заброшенных стройках или в лесу, и главное – никаких лишних глаз. Капитан Следствие больше не появлялся, а Борис Игнатьевич носил мои отчёты как священную реликвию и при одном упоминании того визита начинал нервно тереть переносицу.

Даже Маша заметила перемены. В одно субботнее утро мы сидели в уютном, пахнущем корицей кафе, куда она меня почти что силком затащила. Она смаковала свой огромный сладкий раф, украшенный зефиркой, а я сжимала в ладонях большую кружку зелёного чая – единственное, что мой организм соглашался воспринимать из местного меню без бунта.

– Ну так что, признавайся, – Маша прищурилась, ковыряя ложкой в пенке. – Кто он?

– Он кто? – я сделала вид, что не понимаю.

– Ну тот, из-за которого ты вся… такая. – Она сделала широкий жест рукой, описывая мою всю меня. – Цветёшь и пахнешь. Раньше ты после ночной смены выглядела как загнанная лошадь, а сейчас… Я не знаю, что ты делаешь, но морщинки у тебя разгладились, взгляд ясный, даже кожа какая-то… светящаяся. Это он так на тебя влияет? Твой таинственный незнакомец? Ты же говорила, что встречалась с кем-то!

Я чуть не поперхнулась чаем. Мой «таинственный незнакомец» был пятикилограммовым куском говяжьей лопатки, купленным вчера по акции.

– Маш, нет никакого незнакомца, – честно сказала я.

– Врёшь! – она ткнула в меня пальцем. – Я же вижу! Ты стала спокойнее. Сильнее как-то. Раньше сумку с продуктами до пятого этажа тащила как альпинист последний участок стены, а на днях я видела, как ты одной рукой держала дверь подъезда, пока бабка с тележкой въезжала, и даже не дрогнула. И глаза… Глаза у тебя другие стали.

Я напряглась. Какие ещё глаза?

– Какие? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Уверенные. Твёрдые. Как будто ты теперь точно знаешь, куда идёшь и зачем. И смотрят… прямо в душу, что ли. Немного жутковато, если честно. Но чертовски притягательно! – она вздохнула. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Но я рада за тебя. Даже если он женат, глава мафии или… не знаю… актёр второго плана в мыльной опере.

Я хотела возразить, отшутиться, но в этот момент все мои звериные инстинкты сработали разом. Воздух в кафе сгустился, запах корицы и кофе перебило чем-то другим. Холодным. Металлическим. Острым, как лезвие.

Я резко обернулась к входу

В дверях стоял Он. Не Капитан Следствие. Другой.

Высокий, почти под потолок, в длинном, идеально сидящем тёмном пальто. Его осанка была неестественно прямой, а движения – слишком плавными, чтобы быть человеческими. Он медленно окинул взглядом зал, и его глаза, цвета старого льда, на секунду задержались на мне. В них не было ни угрозы, ни любопытства. Был лишь холодный, безразличный интерес, с каким учёный разглядывает новый, неизученный вид насекомого.

Он направился к нашей столике. Его шаги были бесшумными, несмотря на каменные полы. Маша, не чувствуя подвоха, лишь подняла бровь, оценивая его внешность.

– Твой поклонник? – прошептала она. – Боже, Лизик, да он с обложки мужского журнала! Хотя взгляд… жутковатый.

Я не могла пошевелиться. Внутри всё замерло. Этот был… другого уровня. Не охотник в человеческой оболочке, как Капитан. Это было нечто более древнее. И опасное.

Он остановился у нашего стола, не говоря ни слова. Его взгляд скользнул по Маше, и она невольно съежилась, внезапно заинтересовавшись своей зефиркой. Потом он посмотрел на меня.

– Елизавета, – произнёс он. Его голос был низким, без вибраций, словно звук шёл не из гортани, а из самой глубины. – Меня прислали.

Я сглотнула, пытаясь найти голос.

– Кто… прислал?

– Те, кто следит за порядком, – он чуть склонил голову. Его глаза сузились. – Ходят слухи. О новом. Оборотне. Неучтенном. Самоучке. Который играется с добычей и оставляет… следы. Это привело в город охотников.

Он произнёс последнее слово с лёгким оттенком брезгливости, будто говоря о надоедливом насекомом.

– Я не знаю, о чём вы, – прошептала я.

– Не лги, – сказал он мягко, но так, что по моей спине побежали ледяные мурашки. – Это бесполезно. Я здесь не для того, чтобы тебя судить. Пока. Меня прислали лишь проверить. Узнать, кто ты. Что ты. И решить, представляешь ли ты проблему.

Он медленно провёл ладонью по спинке пустого стула рядом с нами. Дерево под его пальцами на мгновение покрылось инеем.

– Пока что твои методы… примитивны. Но результат есть. – В его голосе прозвучало нечто, почти похожее на снисхождение. – Не мешай нам – и мы не будем мешать тебе. Пока. Но запомни: есть правила. Играй по ним. Или не играй вовсе.

Он выпрямился, его ледяной взгляд в последний раз пронзил меня.

– Удачи, нообращенный.

И развернувшись, он так же бесшумно вышел из кафе, оставив после себя лишь лёгкий морозный запах и абсолютно ошеломлённую тишину.

Маша выдохнула, которую, кажется, держала всё это время.

– Вот чёрт, Лизик… – она прошептала, широко раскрыв глаза. – Это и есть твой… парень? Странный какой-то, стоял молчал.

– Молчал, ты ничего не слышала?

– Нет, а что должна была, он подошел посмотрел на тебя и ушел.

Я не ответила. Я лишь смотрела на дверь, в которую он исчез, и чувствовала, как по телу разливается адреналин, заставляя дрожать колени. Это был не враг. Но и не друг.

– Лиза, прием!

– Нет, это... не парень, – наконец выдохнула я, отрывая взгляд от двери. Пальцы сами сжались вокруг кружки, и я с ужасом услышала легкий хруст фарфора. Пришлось с силой разжать ладони. – Это... коллега по... новому хобби. Очень дотошный.

Маша фыркнула, наконец оторвавшись от своей зефирки.

– Хобби? Что, вступаешь в клуб любителей ледяных взглядов и театральных выходов? Слушай, а почему он так молчал? Просто подошел, посмотрел на тебя как на призрак свой давно потерянный и ушел. Жутковато. И от него прямо... холодком потянуло. Кондиционер, что ли, сломался?

Она потерла плечи, и до меня наконец дошло. Она не слышала ни слова. Для нее это был просто странный молчаливый тип, который подошел и ушел. Все эти угрозы, намеки, ледяной голос – все это было только для меня. Как частная трансляция ужаса.

Меня бросило то в жар, то в холод. Адреналин все еще звенел в крови, заставляя сердце колотиться как сумасшедшее. Этот... кто бы он ни был... мог не просто найти меня. Он мог влезть в голову, говорить так, что слышала только я. Он мог решить, представляю ли я проблему, основываясь на том, что творилось у меня в черепной коробке.

– Маш, мне надо идти, – я поднялась, слегка пошатываясь. Ноги были ватными. – Внезапно... голова разболелась.

– От его взгляда? Не удивительно, – Маша покачала головой, доедая свой раф. – Ладно, беги. Только выздоравливай. И если это твой новый коллега по хобби, то советую найти себе общество потеплее. Буквально.

Я почти выбежала из кафе, жадно глотая холодный осенний воздух. Но даже на улице мне казалось, что я все еще чувствую тот морозный шлейф, что вился за ним. Он был повсюду – в шелесте листьев, в крике ворон, в самом воздухе. Предупреждение. И обещание.

«Неучтенная. Самоучка. Оставляешь следы».

Слова жгли сильнее, чем любая ругань Бориса Игнатьевича. Я шла, не разбирая дороги, и понимала: мои неловкие, наивные попытки играть в охотника привлекли внимание настоящих хищников. И теперь им решать, что со мной делать.

Охота усложнилась. Теперь я была и охотником, и дичью одновременно. А самый опасный зверь только что дал мне понять, что я хожу по краю его территории. И правила игры устанавливает он.

Вместо того чтобы пойти домой, мои ноги сами понесли меня в знакомый магазинчик. Нервы, взбудораженные ледяным визитом, не утихали, а лишь разожгли внутри зверя. Он требовал компенсации за пережитый стресс. Топлива.

Я купила самый большой фарш, какой был в витрине, и, не в силах ждать, свернула в первую же тёмную арочку. Прижавшись спиной к холодному кирпичу, я почти вывалила сырую массу в рот, давясь и проглатывая её большими кусками. Это было невкусно, примитивно, по-звериному. Но это работало. Напряжение понемногу спадало, уступая место сытой апатии.

Но вместе с сытостью пришло и трезвое осознание: этого мало. Мне не хватало. Аппетит рос с каждым днём. То ли от нервов, то ли мой внутренний хищник наглел, требуя большего. Больше крови, больше жизни, больше... охоты.

Я побрела домой, чувствуя себя немного грязной от своей тайной трапезы. Бабуля, конечно, приготовила свой знаменитый мясной рулет. Я съела его за минуту, даже не распробовав, и отнесла тарелку в раковину.

– Что-то ты сегодня как с цепи сорвалась, – заметила она, её слепые глаза будто видели мою ненасытность. – Вторую порцию хочешь?

– Нет, бабуль, спасибо, – я отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Я... я сыта.

Но это была ложь. Внутри всё ещё бушевал голод. Тот самый, глубокий, сосущий, что не утолить фаршем или рулетом. Вот чёрт, – с тоской подумала я. – Мне бы этого рулета на сутки хватило. А сейчас...

Наступил поздний вечер, мне завтра на сутки, а у меня даже мысли о сне не было. Всё существо было напряжено, каждая клетка требовала действия, движения, реализации того инстинкта, что разгорался всё ярче.

Крутились одни мысли о том, что я начала замечать, как на людей на улице я смотрю иначе. Не как на людей. Проходящий мимо подвыпивший мужик – не несчастный алкоголик, а источник того самого кислого запаха страха, который так возбуждал моего зверя. Девушка, смеющаяся у подъезда – её горло так призывно пульсировало в такт сердцу...

Я тряхнула головой, с силой отгоняя эти чудовищные мысли. Нет. Я не для этого. Я не это.

Но голод был сильнее.

Решение созрело мгновенно. Я не могла больше терпеть. Нужно было выбираться. Охотиться. Правильно. На тех, кто заслужил.

Быстро, бесшумно переодевшись в тёмную, не стесняющую движений одежду, я на цыпочках выскользнула из комнаты. Бабуля увлечённо смотрела какой-то сериал, и я воспользовалась моментом. Дверь закрылась за мной беззвучно.

Выйдя из подъезда, я вдохнула холодный осенний воздух полной грудью. Он был полон запахов: гниющих листьев, выхлопных газов, чужого пота, чужих жизней. Мой внутренний компас сам повёл меня по тёмным, самым глухим улочкам, подальше от глаз.

Отойдя на приличное расстояние от дома, я вызвала такси. Когда подъехала старая иномарка, я быстро заскочила на заднее сиденье.

– В сосновый бор, на опушку, – бросила я адрес, глядя в окно.

Таксист, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, обернулся и удивлённо меня оглядел.

– Девушка, ночь на дворе... Ты одна? Туда?

– Да, – коротко ответила я, чувствуя, как его недоумение бьёт в нос как волна.

Он явно видел в этом что-то не то. Может, думал, что я еду на тайную вечеринку или на свидание. Но что-то в моём взгляде, наверное, остановило его от лишних вопросов.

Он покачал головой и тронулся с места. В зеркало заднего вида он бросал на меня странные взгляды. Как будто это не он меня ночью в лес везу, а я его.

Я смотрела на мелькающие в окне огни города и чувствовала, как голод внутри затихает, сменяясь холодной, хищной концентрацией. Скоро лес. Скоро тишина. И скоро та охота, которая была единственным способом остаться собой, не дав зверю поглотить всё полностью.

Таксист был прав бояться. Просто не того.

***

Машина, фыркнув выхлопом, развернулась и покатила обратно к городу, оставив меня на обочине в кромешной темноте. Я не стала ждать, пока задние огни совсем растворятся в ночи – повернулась и почти побежала по знакомой тропинке вглубь леса.

Глубоко в чаще, куда не доходил даже отблеск луны, я остановилась. Дрожащими от нетерпения пальцами сорвала с себя куртку, свитер, джинсы, всё сложила в аккуратную стопку и засунула в дупло старого дуба – мой импровизированный тайник. Холодный ночной воздух обжег кожу, но через секунду по телу пробежала знакомая волна жара. Кости затрещали, сухожилия натянулись…

И тут из темноты, прямо у меня за спиной, раздался голос. Низкий, насмешливый, пронизанный плохо скрываемым любопытством.

– О-о-о, какие ножки… Это твой новый образ? Натурализм в стиле ню?

Я резко обернулась, застыв в пол-оборота, застигнутая врасплох. Из-за ствола сосны отделилась высокая, худая фигура. На нём не было пальто, только тёмная, облегающая одежда, позволяющая слиться с тенями. Это был Он. Тот самый, из кафе. Его глаза, светящиеся в темноте бледным, фосфоресцирующим светом, с нескрываемым интересом оглядывали меня с головы до ног.

– Или это такой новый метод маскировки? – продолжал он, и в его голосе звенела ядовитая веселость. – Разделась до гола и надеешься, что тебя примут за местную нимфу? Должен разочаровать: нимфы здесь водятся куда... зубастее.

Я ощетинилась, рычание родилось глубоко в груди и вырвалось наружу низким, угрожающим ворчанием. Стыд, ярость и дикий испуг смешались в один клубок.

– Убирайся, – просипела я, и мой голос звучал чужим, наложившимся на горловой раскат.

– Территорию метишь? Мило, – он сделал шаг вперёд, бесшумный, как и всё в нём. Его взгляд скользнул по моей стопке одежды в дупле. – О-хо-хо. И вещички припрятала. Планируешь долго гулять? Или кого-то пригласила на... ужин?

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его глазах не было насмешки. Был холодный, аналитический интерес.

– Расслабься, новобращенная. Я не из тех охотников, что палят по своим из кустов. Мне просто... интересно. Ты – аномалия. Неучтенная, дикая, самодельная. Таких почти не осталось.

Он обошёл меня кругом, и я замерла, чувствуя себя подопытным кроликом.

– Твоя аура... она кричащая. Как сигнальная ракета. Неудивительно, что Следствие заинтересовался. Ты даже не умеешь приглушить себя. Выходишь на охоту, пылая, как новогодняя ёлка на похоронах.

Я молчала, сжимая кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. Он говорил правду. Я и не думала ни о какой «ауре». Я думала только о голоде.

– Чего ты хочешь? – выдохнула я.

– Хочу посмотреть, – он остановился прямо передо мной. – Посмотреть, что ты будешь делать. Справишься ли со своей... натурой. Или она сожрёт тебя самой первой. Это всегда зрелищно.

Он наклонился так близко, что его ледяное дыхание обожгло мою щёку.

– Охоться, малышка. Показывай, на что способна дикарка. Я буду... болеть за тебя.

И с этими словами он растворился. Не ушёл, не скрылся за деревьями. Он просто исчез, словно его и не было. Только лёгкая изморозь на траве и ледяной холодок страха у меня вдоль позвоночника напоминали о его визите.

Я стояла одна посреди тёмного леса, голая, униженная и взбешённая. Мой голод никуда не делся. Он теперь приправлялся жгучим стыдом и диким желанием доказать этому высокомерному черту, что я не просто «аномалия».

Я вдохнула полной грудью, вбирая запахи ночи. Страх уступил место ярости. Ярости, которая была куда лучшим топливом для охоты, чем отчаяние.

С низким рыком, от которого содрогнулись ветки на ближайшей сосне, я ринулась вглубь чащи.

Охота прошла стремительно и... пугающе легко. Я вышла на старого, больного лося – он хромал и тяжело дышал, его запах боли и слабости манил сильнее любого другого. Рывок, удар – и всё было кончено почти мгновенно. Я даже не почувствовала сопротивления. Сила, хлынувшая в мышцы, была ошеломляющей. И да, рост. Когда я встала над своей добычей, то поняла – лось показался мне таким маленьким потому, что я сама стала выше, массивнее, мощнее. Мои плечи были шире, лапы с длинными, острыми когтями – больше и сильнее.

Наевшись досыта, я затащила остатки туши в густой валежник, присыпав ветками и землёй – убирала за собой, как меня учили. Чувство сытости наконец принесло долгожданное умиротворение, и я, уже вернувшаяся к своей обычной форме, направилась к дуплу за одеждой.

И снова он был там.

Он вышел из тени беззвучно, но на сей раз его улыбка была менее устрашающей, а во взгляде читалось нечто похожее на любопытство.

– Уже лучше, – произнёс он, и в его голосе прозвучали нотки одобрения. – Учишься контролировать порыв. Это ценно.

– Спасибо, – я выпрямилась, сглатывая комок в горле. Его присутствие больше не пугало, а... будоражило. – А вы? Снова пришли проверить, не натворила ли я бед? Вы их... начальник?

Лёгкая улыбка тронула его губы.

– Нет, я не из их клана. Меня... привлекло количество шума. Слишком много жертв на небольшой площади. Это дурной тон, даже для самоучек.

– Жертв? – я нахмурилась. – Но это же отбросы! Они заслужили!

– Возможно, – он согласился, сделав шаг ближе. Воздух вокруг него не морозил, а скорее вибрировал скрытой силой. – Но даже отбросы привлекают внимание. Особенно когда их слишком много. В этом городе уже была подобная вспышка... несколько лет назад.

У меня в памяти чётко всплыли архивы морга, те самые папки с фотографиями. Почерк был один и тот же. Мой почерк. Или... того, кем я становилась по ночам.

– И если окажется, что это твоих рук дело, – его голос стал тише, но от этого только весомее, – мне придётся лично надеть на тебя ошейник и доставить на суд Старейшин. – Он приблизился так, что его губы почти коснулись моего уха, а его шёпот обжёг кожу. – И поверь, тебе это не понравится.

– Вы не смеете! – я попыталась отстраниться, но его взгляд удерживал меня на месте. – Я не делаю ничего плохого!

– Ты играешь с огнём, дикарка, – он рассмеялся, но в его смехе не было злобы. Была... предосторожность. – И я просто не хочу, чтобы ты обожглась. Будь осторожнее. Не привлекай лишнего внимания.

Его взгляд скользнул по мне снизу вверх, оценивающе, но без насмешки.

– И, пожалуйста, не порть такой вид неаккуратными убийствами. Это... расточительно.

С этими словами он отступил, его фигура начала терять чёткость, растворяясь в ночи.

– До следующей охоты, Елизавета. Постарайся, чтобы она была тише.

И он исчез, оставив меня наедине с барабанящим сердцем и смесью возмущения и странного, щемящего чувства. Он угрожал мне. Но делал это так, словно заботился. И этот взгляд... он смотрел на меня не как на монстра, а как на что-то ценное. Что-то, что ему не хотелось бы ломать.

Это было и пугающе, и пьяняще. Игра стала ещё сложнее, а ставки – ещё выше.

Глава 14: Ночная смена.

Дежурство тянулось мучительно долго. Казалось, даже трупы скучали и разлагались медленнее от тоски. Борис Игнатьевич, запершись у себя в кабинете, уже который час ворчал на кого-то по телефону – судя по обрывкам фраз, на беднягу из ЖЭКа, который не мог объяснить, почему в морге пахнет не только смертью, но и сыростью из-под пола.

– Да вы там трубы проверьте! – гремел его голос. – А то у нас тут и так климакс у холодильников, так ещё и потоп местного значения устроите! Мне потом на этих лужах кататься, как фигуристке?!

Я ухмыльнулась, протирая инструменты. Мысль о Борисе Игнатьевиче в балетной пачке скрашивала монотонность вечера.

Наконец он выскочил из кабинета, красный и взъерошенный.

– Смирнова! Я к этим идиотам поеду, глаз на них нет! – объявил он, натягивая пальто. – Ты тут одна не разбежишься? Не устроишь вечеринку с привидениями? Шарики не купила?

– Шарики кончились, – вздохнула я с наигранной грустью. – Придётся обойтись вскрытием и душевными беседами с молчаливыми клиентами.

– Душевными... – фыркнул он. – Смотри мне, чтобы к утру всё блестело! И чтобы от моих инструментов не пахло селёдкой, как в прошлый раз!

– Так то Юра бутерброды ел! – возмутилась я.

– А ты должна была остановить! Ты – старшая! – рявкнул он на прощание и исчез за дверью, оставив меня в компании вечного безмолвия и тихого гудения холодильников.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Я закончила с инструментами и решила заняться тем, до чего всё не доходили руки – провести ревизию в «холодном» архиве.

Перекладывая папки, я наткнулась на личные вещи последней жертвы «художника», аккуратно упакованные в пакет. Кошелёк, ключи, разбитый телефон... И зажигалка. Дешёвая, с каким-то рекламным логотипом. Я почти машинально щёлкнула ею. Не загорелась. Сломанная.

Я уже было хотела отложить её, как мой взгляд упал на царапину на боку. Не царапина, а надпись. Выведенная корявым почерком, будто гвоздиком. Я присмотрелась.

«ЛК. Ул. Строителей, 15, кв. 24»

Мир замер. Гул холодильников стих. Кровь отхлынула от лица, оставив лёгкий звон в ушах.

Ул. Строителей, 15. Это мой дом. Мой подъезд. Кв. 24. Это... моя квартира.

ЛК. Лиза... К... Какая у меня была девичья фамилия? Козлова? Нет... Круглова? Чёрт, да это же неважно! Важно то, что этот человек, чьи узоры я с таким жутким фанатизмом изучала, чьё тело я вскрывала... Он знал мой адрес. Он носил его с собой в кармане. Как талисман. Или как цель.

В ушах зазвучал насмешливый, бархатный голос незнакомца: « Твоя аура... она кричащая. Как сигнальная ракета.».

«Сигнальная ракета, блин, – пронеслось в голове. – Он меня по GPS отслеживал, пока я с фаршем за углом пряталась!»

Я отшатнулась от стола, зажигалка выпала из дрожащих пальцев и покатилась по кафельному полу, зловеще поблёскивая на свету. Это была не просто улика. Это было послание. Причём адресованное лично мне.

И самое ужасное – я не могла понять, когда он его получил. До того, как стал жертвой? Или... после? Может, это был не его трофей? Может, это кто-то другой положил ему в карман? Тот, кто знал, что я буду это вскрывать?

Мысли путались, превращаясь в единый панический ком. Мой дом. Моя бабушка.

В этот момент скрипнула дверь. Я вздрогнула, как на преступлении, и интуитивно пнула зажигалку ногой под ближайший шкаф.

На пороге стоял Аркадий, зевая во всю пасть.

– Лизань, ты чего тут одна творишь? Борис Игнатьевич звонил, говорит, трубы там целы... Ой, а ты чего такая белая?

– Просто прибираюсь тут, – выдавила я, пытаясь улыбнуться.

– А, ну тогда ладно, – Аркадий махнул рукой. – Я пошёл, чайку попью. Не скучай!

Дверь закрылась, и я осталась одна с этой леденящей душу тайной, запрятанной под шкафом. Уликой, которая вела прямиком к моему порогу.

Юмор окончательно испарился, оставив после себя лишь холодный, липкий страх. Капитан Следствие, таинственный незнакомец, а теперь вот это... Игра определённо выходила на новый уровень. И похоже, мне отвели в ней не самую приятную роль.

***

Ночь тянулась бесконечно. Казалось, даже время разлагалось здесь вместе со всем остальным. После шокирующей находки каждая тень казалась зловещей, каждый скрип холодильника – шагом незваного гостя. Чтобы не сойти с ума, я с головой ушла в работу.

«Клиенты» сегодня были особенно требовательными. Один упрямо не хотел расставаться с признаками давно минувшей трапезы, и мне пришлось провести с ним почти час, ведя одностороннюю, но очень настойчивую беседу о пользе диеты.

– Ну что же ты как маленький, – ворчала я, вооружившись пинцетом и дистиллированной водой. – Дай хоть посмотреть. Не бойся, не укушу. Хотя, с моими-то новыми данными... – я осеклась и оглянулась, но меня окружала лишь благоговейная тишина.

В перерыве заглянул Аркадий, неся два стакана чая, мутного, как будущее нашего бюджета.

– Держись, доктор, – сказал он, ставя один стакан передо мной. – Ночью они все капризные. То ли дело днём – солнышко светит, и настроение у них соответствующее.

– Аркадий, они всегда в одном настроении, – заметила я, с благодарностью принимая горячую кружку.

– Ну, я так, для поддержания боевого духа, – он подмигнул. – А то ты тут одна, смотри, не заскучай. Можешь с ними в шахматы сыграть. Правда, они всегда проигрывают. И фигуры роняют.

После его ухода я действительно почувствовала себя немного бодрее. Даже самый мрачный морг скрашивался таким вот простым человеческим участием. Пусть и с профессиональным юмором.

Но стоило мне снова остаться одной, как мысли вернулись к злополучной зажигалке. Кто? Зачем? Словно назойливая муха, эта загадка жужжала в голове, не давая сосредоточиться.

– Ладно, – громко сказала я, обращаясь к своему немому «пациенту» на столе. – Раз уж мы тут вдвоём, давай работать. Только без сюрпризов, договорились? А то я сегодня не в духе. Меня тут уже один «художник» до ручки довёл.

Труп, разумеется, благоразумно промолчал.

Работа заспорилась. Я составляла отчёты, проверяла архивы, даже помыла пол в приёмной – всё лишь бы занять себя и не думать о том, что ждёт меня дома. О том, что кто-то знает, где я живу.

Под утро, когда за окном посветлело, я закончила. Всё блестело и пахло хлоркой, а не селёдкой. Борис Игнатьевич будет доволен. Я погасила свет в основном зале и, потягиваясь, направилась к выходу.

И тут мой взгляд упал на дверь архива. На ту самую папку с делом «художника».

Рука сама потянулась к ручке. Нужно было проверить. Перечитать всё ещё раз. Может, я что-то упустила? Какую-нибудь деталь, которая всё объяснит...

Но я с силой отвела руку. Нет. Не сейчас. Сейчас мне нужно было не копаться в старых бумагах, а ехать домой. К бабушке. И проверить, всё ли в порядке.

Я вышла на улицу, где уже светало. Воздух был холодным и чистым, смывая с лёгких запах смерти и страха. Предстоящий разговор с бабушкой о возможной опасности не сулил ничего хорошего. Но это было необходимо.

«Ночная смена окончена, – подумала я, закутываясь в куртку. – Но самая сложная часть дня только начинается».

Конечно, продолжаем. Вот как могло бы развиваться это неожиданное утреннее свидание.

Я уже потянулась к кнопке домофона, чтобы вызвать такси, как вдруг мои звериные инстинкты, притупившиеся за ночь уставшей рутиной, взвыли тревогой. Запах. Не формалин, не городская грязь. Что-то сладковатое, пудровое, с нотками дорогих духов и... чего-то электрического, озонового.

Я медленно обернулась.

На лавочке прямо напротив выхода из морга сидела она. Девушка с фиолетовыми волосами из того самого бара. Сильвия. Суккуб. На ней было лёгкое пальто, совершенно не подходящее для утреннего холода, и она с видимым удовольствием потягивала дым из электронной сигареты, выпуская колечки, которые на мгновение принимали причудливые формы, прежде чем раствориться.

– О, а вот и наша восходящая звездочка! – прокричала она мне через дорогу, весело помахивая сигареткой. – Как ночка? Продуктивно поработала? Порезала, пошила, пообщалась с немыми собеседниками?

Я замерла на месте, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Что, чёрт возьми, ей нужно в семь утра у морга? И откуда она знает где я работаю?

– Я... на работе, – глупо брякнула я, озираясь по сторонам. Улица была пустынна.

– Как раз по делу! – она легко поднялась и, не глядя по сторонам, перебежала дорогу, словно машин тут никогда и не было. Остановилась передо мной, окутав облаком сладкого дыма. – Слушай, у меня к тебе деловое предложение.

– Мне кажется, мы в разных весовых категориях, – осторожно сказала я, вспоминая её «напитки» и компанию.

– Ой, да брось! – она махнула рукой, и браслеты на её запястье мелодично звякнули. – Это всё предрассудки. Я не предлагаю тебе присоединиться к нашему книжному клубу. Хотя... – она прищурилась, – тебе бы не помешало что-то почитать помимо отчётов о вскрытии. Но это позже.

Она сделала шаг ближе, и её фиалковые глаза заблестели.

– У тебя тут, я слышала, некий... талант проявился. К находить тех, кто плохо себя ведёт. И наводить... э-э-э... шороху.

Я промолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Откуда она знает?

– Не смотри на меня так, как будто я собираюсь тебя съесть. Хотя идея... – она облизнула губы, и я невольно отступила. – Но нет, дело не в этом. У меня есть один... должник. Очень неприятный тип. Надоел уже всем. Но он хитрющий, прячется, бумажки какие-то ненужные коллекционирует. Охотники – те вообще на него забили, им бы чего посерьёзнее. А мне он мозги компостирует.

Она посмотрела на меня с наигранной надеждой.

– А ты, я смотрю, энергичная. Ищешь применение своей... силе. Вот я и подумала – а почему бы не помочь друг другу? Ты его найдёшь – я тебе... ну, я уж придумаю, как отблагодарить. У меня связи.

– Я не наёмный убийца, – холодно сказала я.

– Ой, какое громкое слово! – она фыркнула. – Кто говорит об убийствах? Я хочу просто... поговорить с ним. Серьёзно. А ты просто помоги мне его найти. Твоё нюх должен с этим справиться. Справился ведь с другими?

Её слова повисли в воздухе. Она знала. Значит, слухи действительно поползли.

– Я подумаю, – буркнула я, стараясь казаться равнодушной.

– Отлично! – она хлопнула в ладоши. – Думай быстрее. А то мой должник может куда-нибудь сбежать. Ищи меня в «Гробнице». Спросишь Сильвию – все знают.

Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание обернулась.

– И, Лиза? – её голос внезапно потерял всю игривость и стал холодным, как сталь. – Будь осторожна с теми, кто снуёт вокруг тебя. Охотники... они не любят, когда на их территории появляются новые хищники. Даже такие... милые.

И, бросив мне воздушный поцелуй, она растворилась за углом, оставив после себя лишь сладкий, приторный шлейф и очередную порцию проблем.

Я стояла у входа в морг, сжав кулаки. Моя жизнь, которая ещё недавно казалась такой простой (работа, дом, бабушка, пироги), теперь напоминала дурной сериал, где я была главной героиней, не знающей сценария.

Сначала охотники, потом элита в лице таинственного незнакомца, а теперь ещё и суккубы с долгами... Оставалось только ждать, когда объявятся тролли с предложением о ремонте подъезда.

С глубоким вздохом я всё-таки вызвала такси. Теперь у меня был ещё один повод поторопиться домой. Нужно было проверить, не оставил ли какой-нибудь другой «поклонник» свои визитки у меня под дверью.