Текст книги "Академия Теней: Исповедь лисьего проводника (СИ)"

Автор книги: Анна Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20. Тайны раскрываются.

В душном подвале, пропитанном запахом сырости и сушёного мха, проходила практика по зельеварению. Обычно здесь кипела жизнь: котлы шипели, адепты с реагентами метались, наполняя пространство равномерным гулом. Сегодня всё внимание было приковано только ко мне.

Едва я переступила порог, меня окутала густая атмосфера шёпота. Он полз за мной по пятам, пока я продвигалась к своему месту. Обрывки фраз долетали, как отравленные стрелы:

– …правда, что она невеста…

– …сам Каэлан лично…

– …как она его умудрилась... – впивались в спину, словно иглы.

Каждая фраза заставляла плечи напрягаться всё сильнее, но я заставляла себя держать голову высоко. Маска. Всё – маска. Только бы не сорваться.

Моё место было в углу, рядом с Крипом. Обычно к этому времени он уже кипятил воду, его взгляд пылал жаждой безумного учёного, стремящегося к совершенному эликсиру. Сегодня он сидел, сгорбившись над чистым столом, как потухший фитиль. Ни искры интереса. Пустота.

Я тихо пристроилась на соседний табурет. От него пахло мятой и тоской.

– Привет, – выдохнула я.

Он медленно повернулся. В его стеклянных глазах промелькнуло узнавание, а затем – грустная, вымученная улыбка. Знал. Конечно, знал. Новости в Академии Теней разносятся быстрее чумы.

Мне стало так стыдно и неловко, что к горлу подкатил ком. Всю практику Крип старался со мной не разговаривать, лишь безжизненно протягивал руку:

– Колбу...

– Запиши...

– Передай текстуру...

Я механически выполняла просьбы, чувствуя, как между нами вырастает стена – холодная, непробиваемая. А вокруг продолжал кружиться шёпот, будто рой назойливых насекомых. Они ждали, когда я сорвусь. Ждали представления.

Два часа этого тягостного, почти полного молчания начали действовать мне на нервы. И всё же наш молчаливый дуэт оказался на удивление эффективным: с заданием мы справились первыми. Но душа кричала – это была победа без радости.

В прохладном коридоре я не выдержала. Резко обернувшись к Крипу, выпалила:

– Ты почему молчишь? Или тебе со мной тоже нельзя разговаривать?

Он пожал плечами, его взгляд скользнул мимо меня – пустой, отстранённый.

– Можно, – тихо ответил он. – Просто не хочу.

От его ответа стало больнее, чем от всех шепотков за спиной вместе взятых. Я хотела возразить, сказать, что он мой единственный друг в этой проклятой академии, что мне нужно его понимание сейчас как никогда. Но он резко поднял руку, останавливая меня на полуслове.

– Просто дай мне время, – произнёс он и фальшиво, натянуто улыбнулся.

Развернулся и ушёл в противоположную сторону. Один.

Я дошла до своей комнаты в полной тишине. Воздух сладко пах цветами – лилии Крипа всё ещё стояли в вазе, живые, яркие, подпитанные моей магией. Но в горле стоял горький комок тоски, тяжёлый и безразмерный. Я рухнула на кровать, чувствуя, как горечь накатывает новой волной.

И тут подошёл Киро. Тихо ткнулся холодной мордочкой мне в руку. Его прикосновение разлилось по телу спокойным теплом, растворяя напряжение в мышцах.

– Спасибо, Киро, – прошептала я, вцепляясь пальцами в его густую шерсть. – Мне это сейчас было нужно.

Он фыркнул и ответил без обычного ехидства, почти мягко:

Это рано или поздно случилось бы. Мало времени прошло. Он переживёт. Ещё пару экспериментов со своими чумными друзьями – и забудет.

Я молча гладила его, чувствуя, как наша связь становится всё крепче. Он был прав. И всё равно – больно.

Наше тихое спокойствие продлилось от силы минут двадцать. Его прервал оглушительный стук в дверь – не просто резкий, а яростный, будто кто-то пытался выбить её ударами.

– Кто там? – крикнула я, уже зная, что ничего хорошего это не сулит.

Ответил знакомый голос, но Киро в ответ глухо зарычал, встав между мной и дверью. Я отодвинула его, распахнула тяжёлую створку – и обомлела.

На пороге стояла Леми. Бледная, с пустыми, остекленевшими глазами. Тень самой себя.

– Что случилось? – выдохнула я, но её взгляд ускользнул от меня, уставившись куда-то за дверной косяк.

Я высунулась в коридор – и сердце сжалось в ледяной ком.

За ней, прислонившись к стене, стоял один из тех охотников. На его губах играла самодовольная ухмылка, а на поясе висел кинжал с тёмными пятнами. Алый плащ выглядывал из-под дорожного плаща – как язык пламени, готовый поглотить всё.

Он коротко кивнул Леми, и она, заливаясь ручьями слёз, прошептала:

– Господин… велел передать… – она задыхалась, слова жгли ей горло, – что ваша помолвка с лордом… это временно. Что император скоро узнает о вас правду… о тебе… и тебя убьют.

Сказав это, она судорожно прикрыла рот ладонями. Глаза расширились от ужаса, будто она только что выдала страшную тайну и пыталась заткнуть собственную речь.

Охотник не сводил с меня довольного взгляда. Видимо, ему было строго-настрого запрещено говорить со мной, но его ухмылка красноречиво заменяла любые слова. «Ты в ловушке, ведьма. И скоро сгоришь».

– Это всё? – спросила я тихо, глядя не на Леми, а прямо ему в глаза.

Он ухмыльнулся и кивнул.

В следующее мгновение я резко втянула Леми в комнату и со всей силы захлопнула дверь прямо перед его самодовольным лицом. Лязг эхом разнёсся по коридору, словно подчёркивая мою ярость.

У Леми началась настоящая истерика. Она, недолго думая, вцепилась в Киро, как в плюшевую игрушку, и принялась тискать его, прижимая к груди с такой силой, что его шерсть встала дыбом.

Скажи этой девушке с приступом, что если она немедленно не прекратит нарушать моё личное пространство, я оформлю её нос в виде закуски! – прорычал у меня в голове возмущённый голос.

Киро слабо и трагически вырывался, словно благородный пленник. Лапы беспомощно скребли воздух, хвост хлестал из стороны в сторону.

«Лис, помоги, – мысленно взмолилась я. – Успокой её, как ты обычно успокаиваешь меня».

Она сейчас сотрёт мои рёбра в порошок, а ты просишь меня её УСПОКОИТЬ? – мысленно фыркнул он. – Я не могу сконцентрироваться, пока она обращается со мной как с антистрессовой игрушкой! Это унизительно для древнего духа!

Глава 21. Моргана.

Немного приведя себя в порядок, мы с Леми направились к ней в комнату. Лис, заметно оживившись после недавнего унижения в роли плюшевой игрушки, проскользнул за нами хвостиком. Его зелёные глаза блестели в предвкушение.

Её комната была просторнее: кровать шире, два шкафа вместо одного. На подоконнике я заметила необычное растение – живое, с мясистыми листьями и зубастыми пастями на концах. Хищная тенещёлка. Болотная редкость, питается мелкими грызунами. Достаточно редкое, чтобы стоить целое состояние. Интересно, откуда у Леми такие связи?

Киро прыгнул на подоконник, и одна из пастей тут же щёлкнула в его сторону, целясь в нос. Лис отдёрнул морду с видом оскорблённого аристократа, но тут же вернулся – дразнить. Его хвост нервно подрагивал, а в глазах плясали бесенята.

Мы с Леми тем временем болтали о преподавателях и новопоступивших адептах.

– Эх, ты же видела, кто в этом году на ритуалистику поступил? Просто красавцы! Правда, теперь все без ума от Морганы – она наконец-то свободна.

Я не любила поддерживать сплетни, но тут мне стало искренне интересно.

– А у неё… кто-то был разве?

Леми посмотрела на меня как на наивную дурочку.

– Ну да, Каэлан же был с ней! Они должны были пожениться после окончания академии. Ты не знала, что ли?

Пазл начал сходиться – с ледяным, отрезвляющим щелчком. Так вот почему Моргана смотрела на меня с такой ненавистью. Вот откуда этот взгляд – как будто я украла что-то, принадлежащее ей по праву. Может, это она пыталась меня убить? Символ змеи и луны на кинжале. Её дом. Её ревность. Её мотив.

От мрачных мыслей меня отвлёк звук – лис лапой дразнил тенещёлку, провоцируя её на щелчки. Он успел подключить уже вторую лапу и поочерёдно атаковал каждую из голов, словно играл в смертельную чехарду. Растение щёлкало пастями в бешеном ритме, но поймать юркого духа не могло.

– Кстати, – вздохнула Леми, продолжая копаться в шкафу, – у меня в последнее время стала пропадать одежда. Видимо, кто-то из мальчишек пакостит и подсылает свою нежить.

Я бросила взгляд на Киро, который и ухом не повёл, продолжая провоцировать бедное растение.

«Это ты, пушистый вор?» – мысленно спросила я.

Понятия не имею, о чём она, – ответил он, даже не обернувшись. Но кончик его хвоста предательски дрогнул.

– А вот и платье, – объявила Леми, доставая из чехла нечто потрясающее.

Я замерла.

Платье было из густого бархата цвета спелого граната. Глубокий V-образный вырез – спереди и сзади – подчёркивал изящество линий. Тонкая золотая вышивка, изображающая виноградные лозы, придавала ему изысканности и роскоши. Рукава-фонарики и плавные линии силуэта создавали впечатление одновременно элегантности и соблазнительности. Оно было… опасным. Как оружие.

– Ты просто обязана его примерить, – настаивала она. – Я его уже давно купила.

Но в её словах слышалась едва уловимая нотка печали. Словно она покупала его для чего-то, что так и не случилось.

– Оно такое дорогое, Леми. Ты уверена? – мне стало неловко.

Она отмахнулась рукой, и её грусть рассеялась.

– Ничего страшного! Когда ты станешь королевой, ты отправишь мне целую гору таких же нарядов!

Королевой. Слово резануло, как нож. Я не собиралась становиться королевой. Я собиралась сбежать на Север, найти хвосты Киро и исчезнуть. Но Леми этого не знала.

Она приблизилась к сундуку и распахнула его, обнаружив внутри настоящую кладезь шёлка и парчи.

– А вот ещё… – добавила она, – держи, для тебя мне ничего не жалко!

Я взяла платье и, пока погружалась в прохладную шелковистость бархата, она подобрала к нему туфли-лодочки и маленькую сумочку, расшитую таким же золотым узором.

Платье оказалось на удивление лёгким, а бархат – приятно прохладным. Я подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела совсем незнакомая девушка. Ярко-рыжие волосы, обычно беспорядочно выбивающиеся из причёски, теперь струились по бархатным плечам, создавая образ роскошных медных прядей, оттенявших насыщенный гранатовый цвет. Карие глаза, обычно полные серьёзности, сверкали глубже, в них играли золотые блики, отражённые от вышивки. На щеках – румянец волнения. Стройная фигура подчёркивалась плавным силуэтом, а глубокий вырез на спине привносил нотку дерзости.

Я медленно повернулась перед зеркалом, и шёпот бархата был похож на аплодисменты. Даже я сама не ожидала, что это платье так преобразит меня – особенно учитывая, какой неряхой я была при поступлении.

Именно про это платье я и говорил.

Я встретила его взгляд в отражении зеркала. Киро сидел на подоконнике, оставив растение в покое, и смотрел на меня с редким для него одобрением. Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону.

– Ой… – прошептала Леми, и в её голосе прозвучала неподдельная радость. – Тебе… тебе оно очень идёт. Правда. Оставь его себе, – решительно сказала она, мягко отталкивая мою руку, когда я попыталась снять платье. – Тебе нужно выглядеть на встрече с императором презентабельно.

– На встрече с… что? – я замерла с застёжкой на плече.

– А ты собираешься стать невестой официально, даже не представ перед Его Величеством? – с изумлением спросила Леми.

По коже пробежала волна ледяного холодка. «Надеюсь, этой встречи не будет никогда, и мы сможем поскорее покинуть академию».

Поговорив ещё немного с Леми – обо всём и ни о чём, – я ещё раз выразила благодарность за её щедрый презент. Собрала свои «пожитки» и направилась в свою комнату.

Но стоило мне приблизиться к двери, как я остановилась.

Перед моей комнатой стояла Моргана.

Она нервно постукивала каблуком, не находя себе места. Её роскошные локоны, украшавшие изящное платье, создавали впечатление, словно она готовилась к торжественному приёму, а не к неформальной беседе у чужой двери.

– Здравствуй, Моргана, – поздоровалась я первая.

Она вздрогнула – явно не ожидала моего появления сзади, – но моментально собралась. Её взгляд пробежал по мне с головы до ног, и на лице возникло необычное выражение: нечто вроде зависти, перемешанной с нескрываемым отвращением.

Глава 21.1.

Открыв дверь в его комнату, я вошла и замерла.

Свитки лежали повсюду, мебель была слегка сдвинута. Элан навис над столом, перед какой-то картой, а рядом с ним стоял незнакомец.

Одетый в роскошный парчовый бархат. На голове – изящная корона, недвусмысленно демонстрирующая его статус.

Император.

Элан устремил на меня взгляд, и мужчина, стоявший рядом, повернулся. Его взгляд – серьёзный, оценивающий – скользнул по мне сверху донизу. Я почувствовала себя бабочкой под лупой. Нет – под микроскопом, который ищет изъяны.

Элан не дрогнул. Он уверенно приблизился, взял мою руку и приложил её к своим губам. Но его взгляд задержался на свежих царапинах и покрасневшей коже на запястье.

– Кто посмел? – его слова были тихими, но полными угрозы.

Стыд лихорадочно окрасил мои щёки. Говорить о произошедшем, о таком унижении, было немыслимо. Я молча уставилась на пол.

Незнакомец сделал элегантный шаг в нашу сторону. Каждое его движение было исполнено врождённой уверенности.

– Неужели ты не соблаговолишь познакомить нас, Элан, со своей прелестной возлюбленной? – его голос прозвучал как бархат, но в глубине отдавала ледяная насмешка. – Мы сгораем от любопытства лицезреть ту, что смогла пленить сердце наследника столь… стремительно.

Элан сжал мою руку – хватка была нежной, но решительной. Он ощущал дрожь, пробегавшую по мне. Его голос, чистый и уважительный, прорезал напряжённую тишину.

– Отец, позволь представить тебе ту, кто завладел моим сердцем. Это Элира.

Пауза. Его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь передать мне хоть каплю спокойствия.

– Элира, перед тобой Император Аэлиан Первый, мой отец, правитель империи.

Воздух сгустился. Я замерла, ощущая, как земля уходит из-под ног. Передо мной – сам Император. Отец Элана. Те глаза, которые могли одним взглядом погубить меня и Киро, сейчас были обращены ко мне с хладнокровным, непостижимым интересом.

С необыкновенной грацией император сделал ещё один шаг в мою сторону.

– Элира, – произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало словно приговор. Или благосклонное прощение. – О вас ходили разные слухи… Подобная стремительность моего сына стала для империи неожиданностью.

Его взгляд задержался на моей повреждённой руке, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное – не то презрение, не то любопытство.

– Я надеюсь, вы понимаете, насколько велика ответственность, которая лежит на тех, кто стремится завоевать сердце наследника престола?

Элан, не отпуская моей руки, вступил в диалог. Его голос прозвучал уверенно и спокойно, создавая для меня защитный барьер:

– Элира, без сомнения, обладает даром понимать людей лучше всех, отец. И я верю, что её скромность и благородство станут достойным украшением нашей империи.

Справившись с волнением и собрав все силы, я сделала скромный, но уважительный поклон, стараясь, чтобы дрожь в коленях осталась незамеченной.

– Простите за мой внешний вид, Ваше Величество. Очень приятно с вами познакомиться. Я не хочу вас разочаровать.

– «Разочаровать» – слово, полное ожиданий, дитя моё, – произнёс он, и его уста изогнулись в едва заметной, лишённой тепла улыбке. – А я предпочитаю иметь дело с фактами. Мой сын сделал выбор. Пока что это единственный факт, который у меня есть. Всё остальное – лишь предположения и субъективные ощущения.

Он медленно прошёлся передо мной. Роскошная одежда издавала шелестящий звук, скользя по каменному полу.

– Скажи мне, Элира, что, по-твоему, значит – «не разочаровать» Его Величество? Будет ли достаточно просто послушания и скромности? Или, может быть, нужно выставить напоказ какие-то тайные таланты, которые оправдали бы столь стремительный взлёт твоего положения?

Он остановился и посмотрел на меня своим ледяным взглядом. Теперь понятно, в кого у Элана такой взгляд.

– Меня не интересуют придворные игры в скромницу. Меня интересует, что ты представляешь собой на самом деле. И что в тебе увидел мой сын, чего не вижу пока я.

Элан напрягся, его пальцы слегка сжали мою руку – знак поддержки.

– Я… – мой голос едва шевельнулся. Собрав волю в кулак, я посмотрела императору прямо в глаза. – Рассказать о том, что увидел ваш сын во мне, Ваше Величество, я не смогу. Это его личное. Что же касается меня… я могу сказать, что учусь. Учусь соответствовать, быть достойной. И докажу это не пустым словом, а поступками.

В мыслях проскочила едкая ирония: «О да, Элиана, уже доказала – нападением на Моргану».

– «Доказать поступками», – повторил он, и в его взгляде промелькнула искра, которая могла быть как насмешкой, так и любопытством. – Это смелое заявление. Доказательства в нашем мире часто требуют высокой цены. Готов ли ты за неё заплатить, Элан? – Он перевёл взгляд на сына.

– Без сомнений, отец, – тут же, твёрдо и без колебаний, ответил тот.

Император одобрительно кивнул, его взгляд ненадолго задержался на моей руке.

– Что ж, время всё рассудит. Оно – самый справедливый судья. Но пока… – он помолчал, взгляд его стал острым, – позволь мне предложить тебе первый совет, дитя. При дворе ценят не только доброту, но и умение защищать себя. И, судя по тому, как выглядит твоя рука, тебе есть над чем поработать. Тот, кто причинил тебе боль, должен понести наказание. Всегда. В противном случае твоя мягкость будет воспринята как слабость, а слабых здесь не терпят.

С этими словами он повернулся к столу с картами. Элан мягко коснулся моей спины, и его губы на мгновение прикоснулись к моей руке.

– Присядь, послушай, – тихо прошептал он. – Всё будет хорошо. Просто доверься мне.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и опустилась на край его кровати. Пальцы сжимали бархат платья в отчаянной попытке ухватиться за что-то реальное. Элан направился к отцу, его фигура обрела прежнюю прямоту и уверенность.

Глава 21.2.

– Мне понравился твой проект, – произнёс Император, и его голос прозвучал как удар колокола – низкий, густой, заставляющий воздух дрожать. – Благородная идея. Но слишком рискованная для наследника.

– Да, отец, – ответил Элан. В его тоне проявилась та же несгибаемая твёрдость, что и прежде. – Именно поэтому я намерен отправиться на Север сам. Мне необходимо на месте разобраться с этими магическими Разломами.

Его голос обретал всё больше уверенности, словно он произносил речь перед Советом.

– Если мне удастся стабилизировать их, это станет настоящим прорывом. Тысячи жизней будут спасены. Наши солдаты перестанут гибнуть бесцельно, поглощённые безудержным хаосом. Империя укрепит границы. Разве не этого ты хотел, отец?

Император поднялся во весь свой могучий рост. Комната словно уменьшилась, сжалась под тяжестью его присутствия. Тяжёлый вздох, который он выпустил, выражал не только неодобрение – в нём слышалась вековая усталость от нескончаемой власти, от вечной необходимости выбирать между долгом и кровью.

– Элан, на Севере твой брат. Айрвен уже там, командует легионом. Если ты уедешь в эту авантюру, Империя останется без наследника… – его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, как лезвие по горлу, – …или?

Элан не колебался ни секунды. Он шагнул вперёд, заслоняя меня – наше общее будущее – своей фигурой.

– Нет, она не беременна, – произнёс он, и голос его был твёрдым, без малейшего намёка на смущение. – Но она отправится со мной.

– Нет! И речи быть не может! – громовой раскат его голоса ударил в стены. Император вновь обратил на меня взгляд – теперь он напоминал острые резцы скульптора, готовые высечь из камня идеальную форму. Или разбить неудачную заготовку. – Её место при дворе!

Он провёл рукой по лицу. Устало. Почти по-человечески.

– Элан, ты просишь невозможного. Она – никто. Без рода, без имени, без подготовки. При дворе её растерзают за неделю. А ты хочешь везти её в самое пекло?

– Отец. – Голос Элана стал тише, но в нём звенела сталь. – Именно там, в пекле, и познаётся суть человека. Она должна быть со мной. Не при дворе, не в безопасности. Рядом.

Долгая пауза. Император смотрел на карту. Молчал. Его пальцы едва заметно подрагивали – единственный признак внутренней борьбы. Затем он поднял глаза на сына.

– Ты упрям. Как и я в твоём возрасте. – Он вздохнул, и в этом вздохе было что-то от смирения. – Хорошо. Пусть будет так. Но если она погибнет – это твоя ответственность. И твоя вина. Запомни это.

Элан склонил голову в почтительном поклоне – искусная игра сыновьей почтительности и железной воли.

– Благодарю вас, отец. Я дорожу нашими обычаями. Вы можете быть уверены: она освоит все необходимые навыки и сможет достойно присутствовать на Имперском балу, не нарушив чести нашего имени.

В голове прозвучала тревожная мысль: «Слишком легко. Император так просто сдался? Это странно… Он что-то задумал. Или проверяет нас».

Два часа, казалось, бесконечно тянулись, наполненные их разговором. Они обсуждали расположение войск, поставки провизии, верность пограничных баронов. Постоянно звучали слова «стратегия», «фланги», «магические артефакты», создавая монотонное, гудящее звучание, от которого клонило в сон.

Я, сидя на краю кровати, старалась выглядеть внимательной. На самом деле я пересчитывала завитки на персидском ковре, тени на каменной стене, каждый отблеск света на мече, украшавшем стену. В голове рождался каталог пылинок, которые под лучами света из маленького окна кружились в медленном, бесконечном танце.

Наконец их очень важные диалоги, от которых зависели судьбы народов, подошли к концу. Император кивком отпустил сына и, бросив на меня последний – ничего не обещающий, но всё знающий – взгляд, вышел из комнаты. Дверь закрылась с тихим, но весомым щелчком.

Воздух снова смог попасть в мои лёгкие. Элан, словно исчерпавший все силы, опёрся на стол. Провёл ладонью по лицу и обратил на меня взгляд.

– Ну? – тихо спросил он. – Что скажешь?

– Если бы пришлось слушать ещё час, я бы, кажется, выучила наизусть весь воинский устав по твоим голосовым связкам.

Уголок его рта дрогнул.

– Прости. Таков долг. Придётся потерпеть.

– Я уже поняла. – Я встала с кровати. Кости заскрипели, словно протестуя против долгого бездействия. – И, похоже, моя первая обязанность – выучить, как прилично чихать в присутствии герцога. Или как не упасть в обморок, когда на тебя смотрит Император.

– Ну, как минимум, – с коротким и уставшим смехом произнёс он. – Но для начала расскажи, что с рукой?

– А, это… – я инстинктивно прикрыла другой ладонью красные полосы на запястье. – Пустяки. Не стоит внимания.

Но он уже взял мою руку – осторожно, но так, что стало ясно: отступать некуда. Его пальцы едва коснулись кожи вокруг ссадин.

– Это не пустяки. Кто-то посмел причинить тебе боль. Назови имя.

Я потупила взгляд. Стыд горел на щеках – стыд за свою слабость, за эту жалкую сцену с Морганой, которая теперь казалась такой мелкой и пошлой на фоне имперских карт и разговоров о судьбах народов.

– Моргана, – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Она ждала у моей двери. Говорила… что ты одумаешься, что никто не позволит тебе жениться на… – я запнулась, не в силах повторить её слова.

– На замухрышке беспородной? – спокойно закончил он. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Лишь холодное, абсолютное понимание. – Так и знал. Она всегда верила, что обладает какими-то правами на меня. Старая история. Старая ошибка.

Он нежно провёл большим пальцем по незатронутой царапинами коже, и эта нежность после её грубых ногтей была настолько неожиданной, что у меня перехватило дыхание.

– Больше она тебя не тронет. Никто не тронет.

Я чувствовала, как его взгляд, сначала сосредоточенный и наблюдательный, следил за тем, как мои пальцы нежно скользят по ране. Тонкие нити магии, словно паутинки, выстраивались в воздухе, заживляя царапины тёплым, приятным светом. В его глазах, сначала холодных и отстранённых, зародилось что-то тёплое и игривое.