Текст книги "Академия Теней: Исповедь лисьего проводника (СИ)"

Автор книги: Анна Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8. А вот и костёр.

Держать голову так, будто она всё ещё сидит на плечах, а не насажена на пику у ворот. Вот всё, что мне оставалось. Я смотрела ему в глаза, вложив в свой взгляд всю возможную дерзость – жалкие крохи, собранные с самого дна души.

Тихо хмыкнула, провела кончиками пальцев по его костяшкам, сжимавшим край моего стола, и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Не здесь и не сейчас.

Его взгляд стал лишь хмурее, злее. В серых глазах полыхнуло что-то тёмное, древнее, как сама Тьма. Грозовая туча, готовая разразиться молнией – прямо в меня.

– Я решаю, где и когда, – его голос был низким, опасным шёпотом, и он сжал стол так, что дерево жалобно хрустнуло.

Он резко выпрямился и с силой ударил ладонью по столу. Громкий хлопок эхом разнёсся по мёртвой тишине аудитории. Я вздрогнула – не смогла сдержаться. Все студенты разом обернулись на нас, замерли в немом ожидании. Честно говоря, они и до этого пялились, но теперь откровенно ждали крови. Моей, желательно.

Но прежде чем Каэлан успел изречь следующую угрозу, в дверях возникла высокая тёмная фигура. Не магистр Горм. Сам ректор Академии, Артаниус Ворн.

Человек, чьё лицо, казалось, было высечено из того же чёрного камня, что и стены этого проклятого места. Его появление действовало лучше ледяной воды за шиворот. Тишина стала абсолютной, как в склепе.

– Лорд Каэлан Вальтар, – голос ректора был тихим, но резал воздух, как лезвие бритвы. – Если у вас есть неотложные дела с адепткой Элирой, я настоятельно рекомендую обсудить их в соответствующем месте. Моя аудитория – не рыночная площадь для выяснения отношений.

Слово «лорд» прозвучало не как титул. Как напоминание о субординации. Как пощёчина бархатной перчаткой.

Каэлан замер. Его плечи напряглись, желваки заходили под кожей. Он медленно, очень медленно повернулся к ректору, и я увидела, как жилки на его скулах запрыгали от сдержанной ярости.

– Ректор Ворн, – он кивнул с почтительной сдержанностью, но в глазах бушевал алый огонёк. – Виноват. Я отвлёкся.

Он бросил на меня последний взгляд – безмолвное, но абсолютно чёткое обещание скорой расплаты. Потом развернулся и вышел, его плащ развевался за ним как чёрное знамя войны. Войны против меня.

Ректор проводил его холодным взглядом, а затем перевёл на меня. Его глаза были как два осколка обсидиана – ничего не прочтёшь, но чувствуешь, что режут.

– Адептка Элира, зайдите ко мне в кабинет после занятий. – Его взгляд скользнул по моим дрожащим рукам, по листу пергамента, на котором я непроизвольно размазала чернила в бесформенное пятно. – Нам есть что обсудить относительно… вашего места в этих стенах.

Он удалился так же бесшумно, как и появился. Воздух с шумом вернулся в аудиторию, наполнился взволнованным шёпотом. Я медленно опустилась на стул, пытаясь унять дрожь в коленях.

Избежала ярости Каэлана. Угодила прямиком в кабинет к самому ректору. И судя по тону, его интересовало не только моё «академическое преступление», о котором все чудесным образом узнали.

Отлично. Просто отлично.

Я потянулась за упавшим пером, и пальцы дрожали так, что я едва его удержала. Стены Академии Теней смыкались вокруг меня всё теснее. Я чувствовала их холод кожей, слышала их шёпот в каждой тени.

Оставшиеся лекции пролетели как сплошной тревожный шум в ушах. Я сидела, уставившись в одну точку, и мысленно перебирала самые отчаянные варианты спасения. Может, применить заклинание подчинения на Каэлане? Внушить ему, что он болен, что ему повсюду чудятся ведьмы и лунные камни?

Но мысль о том, что будет, если заклинание не сработает, заставляла кровь стынуть в жилах. Меня сожгут ещё до того, как я успею произнести второе слово. Или того хуже – передадут Крипу для «изучения». А он, чувствую, будет очень рад поквитаться за вчерашнее «свидание».

Лекции, как назло, закончились невероятно быстро. Прозвенел рог, и я с ощущением, что иду на собственную казнь, поплелась по бесконечным мрачным коридорам к кабинету ректора.

Два стража с костяными лицами – в прямом смысле, кажется, – молча пропустили меня внутрь. Дверь закрылась за спиной с тихим, окончательным щелчком. Я вздрогнула. Этот звук преследовал меня с первого дня. Щелчок клетки.

Кабинет ректора Ворна был таким же, как и он сам: аскетичным, холодным и внушающим трепет. Полки с фолиантами тянулись до самого потолка. Переплёты – из кожи, слишком тонкой и бледной, чтобы быть животной. Я старалась не думать об этом.

В камине потрескивали странные синие поленья. Они не давали тепла, только отбрасывали на стены пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Сам ректор сидел за массивным столом из чёрного дерева. На столе – ничего, кроме идеально чистого чернильного прибора и одного-единственного свитка.

Он не предложил мне сесть.

– Адептка Элира, – начал он, и его голос был тише шелеста осеннего листа, но от этого не менее грозным. – Давайте опустим предварительные прелюдии.

Пауза. Маленькая, но я почувствовала её всем телом – как укол иглы.

– Украденный реагент меня не волнует, – он небрежно отмахнулся, будто речь шла о потерянной пуговице.

Сложил пальцы домиком и уставился на меня своими пронзительными глазами. Я почувствовала, как его взгляд скользит глубже, под кожу, под кости – туда, где я прятала свою суть.

– Объясните мне, почему наследник самой могущественной династии тратит своё время на провинциальную адептку со сомнительной нежитью и столь же сомнительными успехами в некромантии? Что в вас такого особенного, что ускользает от моего взгляда?

Под его взглядом трещали все мои защитные барьеры. Лгать ему – безумие. Говорить правду – самоубийство. Я оказалась между двух огней, и оба жарко пылали.

Заставила себя выпрямиться и встретить его взгляд.

– Господин ректор, – мой голос прозвучал чуть хрипло, но достаточно твёрдо. – Я бы и сама хотела это знать. Возможно, лорд Вальтар просто не привык, чтобы ему… противоречили.

Глава 8.1. Сон.

Этой ночью сон не приходил. Он напал на меня – как хищник из засады.

Измождённая стрессом и страхом, я провалилась в беспокойную дрёму, словно в глубокую мутную воду, где не видно дна. Сначала – лишь обрывки. Запах пепла, от которого першило в горле. Далёкий звон медных колоколов – тягучий, похоронный. Крики на незнакомом языке – резкие, гортанные, полные ярости. Холодный мрамор под босыми ногами. Моими? Нет. Слишком большими. Звериными.

Потом картинки стали чётче. Яркие, как вспышки молнии. Болезненные в своей реальности. Я не была собой. Я была им.

Первая вспышка: битва

Я мчалась по полю, залитому багряным светом. Свет лился не с солнца – из разорванного неба. Там, высоко, зияла рана в самой ткани мира, и из неё хлестала алая энергия, густая, как кровь. Красиво. И жутко до дрожи в чужом, не моём теле.

Земля дрожала. Не от шагов – от рёва. Существа, которых не должно существовать, сотрясали почву. Гиганты из камня и плоти, драконы с выгоревшими костями вместо крыльев, тени размером с замки. Воздух вибрировал – энергию можно было резать ножом. И я была этой энергией. Я была гневом, скоростью, силой. Я была древним.

Мои лапы летели над землёй – нет, я не бежала. Я парила. Каждый прыжок уносил меня на десятки метров. Под когтями трескался камень, рассыпался в пыль. Враги. Их доспехи сверкали священным светом – тем самым, что жёг мою сущность больнее огня. Но я была быстрее. Мои когти рассекали сталь, как шёлк.

И хвосты. Девять хвостов.

Они бились вокруг меня, как плети из чистой тени. Каждый – самостоятельное оружие. Один душил врага, ломал шею с влажным хрустом. Другой пронзал доспехи, разрывая плоть изнутри. Третий отбрасывал целые отряды, как щепки. Каждая шерстинка на них была жива. Жаждала крови. Жаждала мести.

Я была не зверем. Я была бедствием. И мне это… нравилось? Тьма, я же чувствовала вкус их страха – горький, металлический, пьянящий.

Кто-то закричал моё имя – древнее, забытое, состоящее из звуков, которые человеческое горло не способно издать. Я обернулась. Воин в сияющих латах замахнулся мечом. Клинок пел высокую, пронзительную ноту – звук, от которого трескались кости.

Я рыкнула.

Звук вырвался из груди, потряс воздух, заставил землю вздрогнуть. Воин упал на колени, роняя меч. Из его ушей хлынула кровь. Мощь. Первозданная. Безумная. Я закричала во сне – но звук утонул в рёве битвы.

Вторая вспышка: святилище

Резкая смена. Как удар хлыстом по глазам.

Тишина. Оглушающая после грохота битвы. Уши звенели, будто в них всё ещё били колокола. Я лежала на холодном камне. Истомлённая. Раненая. Из груди сочился не кровь – тёмный, мерцающий туман. Каждый вдох отдавался болью, острой, жгучей, как если бы в лёгкие насыпали битого стекла.

Святилище. Древнее, полузабытое. Колонны уходили в темноту потолка, теряясь в тенях. На стенах – росписи, почти стёршиеся временем. Лица богов, которых уже никто не помнил. И я не помнил. Уже тогда не помнил.

Шаги. Лёгкие, осторожные.

Ко мне склонилась фигура в белых одеждах. Капюшон скрывал лицо, но я знал его. Знал эти руки, знал этот запах – травы, дым, что-то тёплое, живое.

Она.

Нежные, но твёрдые руки коснулись моей шкуры. Там, где они прикасались, боль отступала. Холодный, живительный покой разливался по телу, гася жжение ран. Это была не магия смерти. Это было что-то иное. Чистое. Светлое. Знакомое.

Тёплое. Совсем как моя.

Та самая, что я прячу ото всех. Золотистая, живая, неуместная в мире Тьмы.

Голос прошептал – мягкий, как шелест листвы, грустный, как осенний дождь:

– Девятихвостый брат… Держись. Не уходи в Тень…

Во сне я почувствовала странную нежность. Огромную, всепоглощающую печаль. Я хотела открыть глаза – посмотреть на её лицо. Но веки были тяжелы, как каменные плиты. Я могла лишь чувствовать: тепло её рук, запах трав и дыма, биение её сердца – слишком быстрое, испуганное. Она боялась. За меня.

– Прости, – шептала она. – Прости, что не смогла остановить их. Прости, что не успела…

Я хотел сказать: «Не твоя вина». Но не мог. Тело не слушалось. Её пальцы скользнули по моей морде, погладили между ушей – так, как гладят любимого зверя. Нежно. По-родному.

И я уснул. В её руках. В безопасности.

Третья вспышка: предательство

Снова перемотка. Резкая, безжалостная.

Пламя. Крики – уже не ярости. Ужаса. Предательства. Те же самые белые одежды. Но теперь на них – алые пятна. Кровь. Её кровь.

Мечи. Сотни мечей. Они вспыхивали священным гневом – белым, режущим, жгущим мою сущность больнее любого железа. Я был загнан. Ослаблен. Раны не затянулись – её исцеление прервали. Вокруг стояли воины в сияющих доспехах, жрецы с благословенными клинками. Предатели.

Голос, который недавно шептал слова исцеления, теперь кричал в отчаянии:

– Беги! Они не понимают! Они боятся нас обоих!

Она стояла между мной и ними. Защищала меня. Своим телом. Маленькая, хрупкая, в окровавленных белых одеждах – и бесстрашная.

– Отойди, еретичка! – рявкнул кто-то. Голос знакомый – жрец, который когда-то называл её сестрой.

– Нет, – её голос дрожал, но она не отступала. – Вы не понимаете! Он не враг! Он защищал нас! Он…

– Ты осквернила себя, исцеляя демона!

Меч взметнулся. Она не уклонилась.

Я рыкнул – звук был полон ярости и боли. Мои хвосты взметнулись, пытаясь оттолкнуть их, защитить её. Но меня держали. Ритуал. Невидимые цепи опутали меня, впились в сущность, тянули вниз, в темноту. Меня разрывало на части. Буквально. Моя сила, моя сущность, всё, что я есть, рвалось прочь, увлекаемое каким-то невероятным ритуалом. Круги на земле пылали алым и чёрным. Жрецы пели на забытом языке – гортанные, жуткие звуки, от которых выворачивало саму душу.

Я чувствовал, как умираю. Нет. Меня не убивали. Меня дробили. Разбирали на запчасти.

Девять хвостов. Девять частей моей души. Они отрывались. Один за другим. Каждый – вспышка невыносимой боли, белое пламя, затмевающее разум. Каждый – часть меня, улетающая в небытие.

Глава 9. Шёпот прошлого.

Рассвет заглядывал в окно, окрашивая стены в бледные, пепельные тона – цвет забвения, цвет костей, пролежавших в земле слишком долго. Ректор Ворн боялся, что Каэлан ищет нечто опасное. Возможно, он ищет то же, что и мы. Осколки души Киро. Знания о его силе и о том, как ею управлять.

Я посмотрела на лиса – на это гордое, искалеченное существо, которое доверило мне свою боль. Его единственный хвост лежал неподвижно, но в зелёных глазах тлел древний огонь. Не погас. До сих пор не погас.

– Что будем делать? – спросила я. В голосе больше не было отчаяния. Только твёрдая, как закалённая сталь, решимость.

Киро поднял голову. В его глазах снова зажёгся знакомый огонёк – хитрющий, опасный, обещающий неприятности всем, кто встанет у нас на пути.

А что мы делали всё это время? – мысленно усмехнулся он. – Продолжаем выживать. И мстить. Потихоньку.

Он спрыгнул с кровати и лениво потянулся, выгибая рыжую спину. Каждое движение – отточенная грация хищника, который лишь притворяется домашним зверьком.

А для начала – идём радовать наследника. У нас назначена встреча с твоим новым «партнёром». И у меня есть чувство, что его интересы внезапно совпадут с нашими. Просто он пока об этом не знает.

Моя форма уже пахла хуже, чем самый протухший зомби после недели в болоте. Сегодня вечером придётся устроить большую стирку. И раздобыть побольше одежды.

«Может, стоит развести в этом платье нашего наследничка на пару новых комплектов?» – мысль невольно заставила меня ухмыльнуться.

Лис довольно фыркнул и мысленно подкинул мне образ: я в роскошных тёмных шелках, расшитых серебром, а Каэлан стоит на коленях и с почтительным поклоном надевает мне туфли. На его лице – выражение щенячьей преданности.

– Спасибо за поддержку, – сухо сказала я, но не удержалась от улыбки. – Очень реалистично. Особенно туфли.

Он был уже не фамильяром, не питомцем и тем более не нежитью. А древним духом, которого не поняли и попытались уничтожить. Разобрали на части, как сломанную куклу. Нас с ним связывало что-то родственное – кровь, память, общая угроза. Это понимание согревало душу куда сильнее любого заклинания. Я была не одна. Наконец-то.

Трансформация лиса ещё не завершилась – амулету нужно было время, чтобы вжиться в его сущность, сплестись с остатками древней силы. Так что он остался в комнате. Я набралась смелости, шагнула за дверь – и обомлела.

Прямо напротив, прислонившись к стене с видом человека, который провёл здесь всю ночь, стоял Крип. Чистый. Причёсанный. С огромным букетом цветов.

Пахло от него не потом и серой, а дорогим мылом и чем-то лесным – хвоей и мятой, кажется. Он даже надушился. Настоящий парфюм, не дешёвая подделка.

– Элира, – выпалил он моё имя, словно оно жгло ему язык, и протянул букет.

Это были не полевые цветочки, которые можно набрать у дороги. Редкие, роскошные лилии цвета ночной сапфирной синевы и алые бархатные розы, от которых исходило едва уловимое магическое мерцание. Букет стоил целое состояние. Это ж сколько крысиных бегов он устроил, чтобы его добыть? Или у Пестисов действительно есть деньги?

По его руке пробежала крыса. Чисто вымытая, с крошечным чёрным бантиком на шее. В лапках она держала маленькую бархатную коробочку. Зверёк поднялся на задние лапки и почти церемонно протянул её мне.

Осознание ударило, как обухом по голове. Кольцо. Он принёс мне кольцо.

– Крип… – мой голос сел. – Ты что делаешь?

– Нет, ты не то подумала! – он замахал руками, едва не выронив букет. Уши покраснели так, что, казалось, сейчас загорятся. – Это кольцо… просто знак примирения. Я был груб с тобой и хочу исправить это. Ничего такого. Просто… примирения.

Бедолага. Он был похож на подростка, впервые приглашающего девушку на танец. Неуклюжий, красный, с цветами и крысой в бантике. И с кольцом. С кольцом, Тьма побери.

– Крип, я… польщена, – осторожно сказала я, принимая цветы. Они были невероятно красивыми. Живыми, не оживлёнными некромантией – на их создание или добычу он потратил уйму сил и связей. – Цветы великолепны. Спасибо. Но я не могу принять кольцо. Мы… мы спешим. Очень.

Я увидела, как взгляд его крысы стал грустным. Она опустила коробочку и поникла, прижав уши. И, чёрт возьми, мне стало их обоих так жалко, что рука сама дёрнулась к бархатной коробочке.

Нет. Взять кольцо – значит дать ему ложную надежду. А мне – лишние проблемы, которых и так по горло.

– Одного свидания мало, чтобы… понять друг друга, – сказала я, выбирая слова помягче. – Кольцо не смогу взять, оно слишком дорогое. А вот цветы – с огромной благодарностью.

Он выдохнул с таким облегчением, будто с него сняли оковы.

– Я буду ждать, – сказал он, и его голос вдруг стал тихим и удивительно искренним. – Буду ждать нашего второго свидания, как первый луч луны ждёт ночи, чтобы озарить темноту. Или… – он осёкся, вспомнив, вероятно, что он некромант, а не трубадур, – …как заклинатель ждёт, когда туман над болотами рассеется, открывая путь к древним могильникам.

Я даже немного удивилась. Какой он, оказывается, романтик, когда моется и не пытается наслать на тебя чуму. Почти милый. Почти.

– Это… очень поэтично, Крип, – улыбнулась я. – Спасибо, но мне правда пора.

Я быстро забежала обратно в комнату и буквально швырнула роскошный букет на кровать перед носом Киро.

– Аккуратно поставь их в вазу! Или в банку, или во что угодно! – скомандовала я, уже разворачиваясь к выходу.

Лис поднял голову, с недоумением разглядывая сапфировые лилии и алые розы. Его ноздри дёрнулись, втягивая аромат.

Откуда это? Ты что, ограбила чью-то оранжерею за минуту? Или это взятка от ректора за хорошее поведение?

– Потом расскажу! – махнула рукой и выскочила из комнаты.

* * *

Добежав до мужского общежития, я вдруг поймала себя на мысли: а что, собственно, я ему скажу? Я понятия не имею, какой у него там проект. Нужно выяснить. А как? Сделать вид, что я в курсе? Спросить напрямую? Притвориться дурой – это я умею, но надолго ли хватит?

Глава 9.1.

Дверь, украшенная изящными, но безжалостными серебряными косами – символом жатвы, который Вальтары, видимо, считали подходящим для своей спальни, – была приоткрыта. Я помедлила секунду, собираясь с духом, и постучала.

– Войдите, – раздался изнутри его голос. Ровный. Холодный. Как вода в колодце, куда сбрасывают неугодных.

Я толкнула дверь и замерла на пороге. Его комнаты не были похожи на мою каморку. Это были настоящие апартаменты – просторные, с высоким потолком, застеленные тёмными коврами, в которых нога утопала по щиколотку. Вместо одной кровати – широкое ложе с балдахином из чёрного бархата. Массивный письменный стол, заваленный свитками и странными приборами, от которых веяло тёмной энергией. И даже собственный небольшой камин, в котором потрескивали синие поленья – те самые, что не дают тепла, только тени.

Воздух пах пергаментом, дымом и дорогим мужским парфюмом. Сандал и что-то ещё – холодное, металлическое. Запах власти.

«Ну конечно. У наследника империи и камин с синим огнём, и кровать размером с мою комнату. А я сплю на доске с лисом в ногах. Справедливость во вселенной некромантов, ага».

Сам Каэлан стоял спиной к двери, рассматривая огромную желтеющую карту, приколотую к стене. На ней были обозначены территории, которых я не знала, и странные символы – руны, от которых рябило в глазах.

– Ну, и какое у тебя очередное «неотложное дело», Пестис? – произнёс он, не оборачиваясь. – Если твоя нежить снова сожрала соседа, решай это сам. Я тебе не нянька.

– Это не Пестис, – выдохнула я.

Он резко обернулся. Его серые глаза широко раскрылись от удивления – на долю секунды, а затем мгновенно сузились, став холодными и подозрительными. Он окинул меня взглядом – медленным, оценивающим, куда более внимательным, чем у парня в коридоре. От макушки до кончиков стоптанных ботинок. И обратно.

– Элира, – произнёс он моё имя, и оно прозвучало как обвинение. Как приговор, зачитанный перед казнью. – Каким ветром тебя сюда занесло? Или ты решила продолжить наш вчерашний разговор без лишних свидетелей?

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила к косяку двери. Спина упёрлась в холодное дерево.

– Ректор Ворн, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – назначил меня вашей помощницей. По вашему проекту.

Пауза. Я надеялась, что он сам озвучит детали. Но он лишь скрестил руки на груди и смерил меня насмешливым взглядом.

– Назначил? Тебя? – он фыркнул, и в этом звуке было больше презрения, чем в ином проклятии. – И каковы, скажи на милость, твои квалификации для работы над тем, что интересует меня? Умение оживлять куриные лапки? Или твой невероятный талант отвлекать и раздражать всех вокруг?

Слова жгли, но я стояла на своём. Пусть издевается. Главное – остаться в этой комнате и выяснить, что он ищет.

– Ректор счёл мои навыки… достаточно уникальными. И я здесь не для того, чтобы отвлекать, а чтобы помочь. Если вы, конечно, скажете, в чём заключается задача.

Он изучал меня ещё несколько томительных секунд – так изучают редкое насекомое перед тем, как приколоть булавкой к бархату. А затем медленная, хищная улыбка тронула его губы.

– Хорошо. Раз уж старина Ворн так хочет, чтобы ты была у меня под боком… приступай к обязанностям.

Он указал на груду свитков на краю стола – гора пергамента, от одного вида которой начинала болеть голова.

– Начни с этого. Отчёты о раскопках в Северных руинах за последние пятьдесят лет. Систематизируй их по хронологии и выдели все упоминания об аномалиях некротической энергии.

Это была тонна скучной, монотонной работы. Испытание на прочность. Проверка – сломаюсь я или нет.

– Я… приступлю, – кивнула я, подходя к столу.

– И, Элира?

Его голос остановил меня на полпути. Я обернулась. Он снова смотрел на карту, но я чувствовала – всё его внимание по-прежнему на мне. Как прицел арбалета.

– Не трогай приборы на столе. Не задавай лишних вопросов. И запомни: твоё присутствие здесь пока что лишь терпят. Не дай мне пожалеть об этой милости.

Я просто кивнула и уткнулась в первый же свиток, чувствуя, как его взгляд жжёт мой затылок. Как клеймо.

Прочитав первую строку, я тихо выдохнула. «Значит, он не раскусил всё до конца. Его вчерашний гнев… может, это и правда была какая-то искра ревности к Крипу?» Мысль была настолько нелепой, что я едва не фыркнула вслух. Каэлан Вальтар – ревнует? К Пестису? Смешно.

Я делала вид, что внимательно изучаю древние тексты, а сама просто водила пальцем по строчкам. Язык оказался архаичным, полным специализированных терминов, от которых мозг плавился и стекал в пятки. Внезапно тень упала на пергамент. Он подошёл к столу и облокотился на него, пальцы забарабанили по дереву. Я почувствовала, как напряглась спина.

– Хм, – произнёс он задумчиво. – А ты, случаем, не держишь свиток вверх ногами?

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза, потом на свиток. Завитки рун плясали в неправильном направлении. Вверх ногами. Я держала его вверх ногами.

Вот чёрт. Дурёха.

Я быстро перевернула пергамент и мило, виновато улыбнулась.

– А я-то думаю, что это за язык такой необычный! Очень… абстрактный.

Он смотрел на меня в упор. Юмор его явно не увлекал. Мой смешок превратился в нервный писк, застрявший где-то в горле. Я решила дальше изображать погружённую в работу.

– Очень интересно… – пробормотала я, хотя перед глазами плясали лишь закорючки, похожие на следы пьяного паука.

Тело предательски решило устроить саботаж. В полной тишине комнаты мой живот издал долгий, скрипучий звук, похожий на стон умирающего зверя. Я не ела нормально почти два дня, если не считать вчерашней веточки хвои. И сейчас желудок решил напомнить об этом самым громким образом. При Каэлане. В его роскошных покоях.

– Ты голодна? – вдруг спросил он. Голос спокойный, почти заботливый.

Я нервно засмеялась. Идиотка! Скажи «да»! Но гордость – глупая, идиотская гордость – вышибла из меня все разумные доводы.