Текст книги "Академия Теней: Исповедь лисьего проводника (СИ)"

Автор книги: Анна Рия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Академия Теней: Исповедь лисьего проводника

Глава 1. Беглянка.

Последнее, что я почувствовала, – дым. Не тот, уютный, от костра с печёной картошкой, когда тепло щекочет щёки, а язык щиплет от соли. Этот дым был другим – едким, кислотным, он пробирался в ноздри и горло, оседал на языке металлическим привкусом. Лёгкие сворачивались, отказываясь принимать эту гарь, и в голове билось только одно, отчаянное, как молитва лесному духу:

«Горим».

Деревня Осинник – моё красивое, уютное, бывшее убежище – пожирала сама себя в агонии огня.

В ушах стоял шум – я уже не разбирала, где треск огня, где крики, а где этот леденящий душу лай. Охотничьи гончие. Их дрессировали на магию. На такую, как у меня. Не на зайчиков и лисичек – на ведьм.

Я рванула в чащу так, словно за мной гналась сама Смерть. Впрочем, так оно и было – в алых плащах и с начищенными клинками. Алые плащи мелькнули меж деревьев. Красиво, как маки на лугу. Только маки не пытаются тебя убить. Лай стал ближе. Намного ближе.

Ветки хлестали по лицу, а я не чувствовала боли. Адреналин – великий обманщик. Он заставляет верить, что ты бессмертна, а потом сдаёт тебя с потрохами первому же корню. Но пока он работал, я неслась вперёд, не разбирая дороги. Здоровая еловая лапа с треском разодрала подол моего нового платья – того самого, что я дошивала к ярмарке, – и тут я вдруг выругалась. Не от боли, а от злости. Чистой, почти детской: ну вот, платье испортили, сволочи.

Злость – это топливо. Страх парализует, злость заставляет рвать зубами. Я рванула остатки подола сама, обнажая исцарапанные колени. Так даже удобнее бежать. А платье… что ж, пусть охотники подавятся моими тряпками вместе со своими арбалетами.

– Он взял след! Ищи! – азартный крик за спиной. Бодрый, почти весёлый.

Им весело. Ублюдки.

– Проклятье, нужен ручей… хоть лужа, – прошептала я сама себе.

Голос сорвался на хрип. Разговаривать вслух – дурная привычка одинокой ведьмы, но в такие моменты она заменяла молитву. Как будто я не одна.

Под ногами предательски шуршала сухая осенняя листва. В другое время я бы любовалась багрянцем – у нас в Осиннике знатные клёны, – но сейчас каждый шорох звучал как колокольный набат, выдающий меня с головой.

И вдруг – тишина под левой ногой. Мох. Мягкий, пружинистый, бесшумный. Лай гончих на мгновение стих, сбитый с толку отсутствием звука. Я замерла, боясь дышать. Потом ещё шаг, по мху. Ещё. Я научилась красться за одну секунду. Страх – лучший учитель, когда у него есть зубы и когти.

А потом – корень. Толстый, узловатый, торчащий из земли так, словно его специально подложили. Я влетела в него со всего маху и рухнула на колени. Боль пронзила тело, вышибла остатки воздуха. В глазах потемнело, и единственной мыслью было:

«Ну всё. Сейчас».

Я зажмурилась, ожидая рычания и лязга кольчуги. Или арбалетный болт в спину – чтобы не мучилась? Нет, они любят, чтобы мучились. Им так веселее.

Вместо этого – тишина. И тихий шорох, какой издаёт зверь, когда крадётся по опавшей листве.

Я открыла глаза.

Прямо передо мной, из-под папоротника, бесшумно, как призрак, появился лис. Чёрный, как уголь. Цвет самой Тьмы, в которой не отражаются даже отсветы пожара. И глаза – холодно-зелёные, светящиеся. Раньше я такие видела у полуразложившихся тварей, которых некроманты таскают за собой на поводке.

Нежить.

Но от этого не пахло гнилью. Вообще ничем не пахло. Странно. Обычно мертвецы воняют так, что слёзы текут, а этот… как живой. Только взгляд неживой – оценивающий, цепкий, слишком умный для мёртвого животного.

Он подошёл и ткнулся холодным носом в мою ладонь. Не прося ласки, а как будто… проверяя пульс?

И случилось необъяснимое. Паника, сжимавшая горло стальным обручем, чуть отпустила. Слёзы, готовые пролиться, высохли. Даже дышать стало легче. Я не поняла, как это работает, но поняла другое: он только что меня успокоил. Намеренно.

«Магия?» – мелькнула мысль. Но я ничего не почувствовала. Ни всплеска, ни холодка. Так не бывает.

Собачий лай внезапно стал удаляться. Гончие взяли и свернули в сторону, сбившись на чей-то чужой, ложный след. Мой след растворился в воздухе, словно его никогда не было.

Я тупо смотрела на лиса. Лис смотрел на меня.

В его взгляде промелькнуло что-то, от чего по спине побежали мурашки размером с горох. Нетерпение. Живое, почти человеческое нетерпение в мёртвых зелёных глазах. Это не зверь. И не зомби. Это нечто третье. И оно ждёт, чтобы я приняла решение.

Лис развернулся, сделал пару шагов и обернулся. Посмотрел выразительно. Мол, чего сидишь? Пошли. Или хочешь дождаться, пока я передумаю тебя прятать?

– Довериться мертвечине? – прошептала я, глядя в эти бездонные глазищи. – А вдруг ты меня к хозяину ведёшь? На убой?

Лис нервно дёрнул хвостом. Это был не просто взмах пушистого опахала. Это был ответ – чёткий, хлёсткий, как пощёчина. На «лисьем», видимо, это означало: «У тебя есть выбор получше, ведьма?»

Я оглянулась. Позади – огонь, сталь и верная смерть. Впереди – мёртвый проводник и неизвестность.

Выбор, конечно, так себе. Либо погибнуть от меча охотника, став трофеем на их поясе, либо стать безвольным зомби в чьей-то коллекции. Я бы предпочла третий вариант, но его, кажется, не предусмотрели.

– Стать тварью или сгореть заживо? – прошептали пересохшие губы. – Замечательный выбор для юной ведьмы. Просто праздник какой-то.

Лис издал едва слышный звук. Не рык, не вой. Что-то среднее между урчанием сытого кота и скрежетом точильного камня.

И в этом звуке я вдруг отчётливо услышала: «Ты мне не интересна как тварь. Ты мне нужна по-другому».

Это решило всё.

Я поднялась, отряхнула колени – толку-то, они всё равно в грязи и крови, – и пошла за ним. Впервые за этот проклятый день мне не было страшно. Мне было любопытно. А это чувство посильнее страха.

* * *

Лис вёл меня уверенно, словно ходил этой дорогой сотни раз. Обходил ямы, выступы, какие-то овраги, о существовании которых я даже не подозревала. Я плелась следом, как привязанная. Ноги гудели, царапины саднили, но лечить их было нечем – вся магия уходила на то, чтобы просто переставлять конечности и не рухнуть лицом в ближайшую лужу.

Глава 2. Змеиное гнездо.

Ворота захлопнулись за спиной с таким звуком, будто великан прихлопнул надоедливую муху. Я вздрогнула, хотя обещала себе не дёргаться. Внутри Академия Теней оказалась просторной. И тёмной. Факелы на стенах горели холодным синим пламенем – оно не давало тепла, зато отбрасывало пляшущие тени, которые жили собственной жизнью. Я проследила за одной – она метнулась в угол и слилась с темнотой, словно подглядывала. Воздух пах пылью, старым пергаментом и чем-то металлическим. Кровь? Или просто моё воображение разыгралось от страха?

Лис бесшумно скользил рядом. Его чёрная шерсть сливалась с полумраком так, что виднелись только два зелёных огонька – глаза. Я старалась не смотреть в них лишний раз. Начинало казаться, что они заглядывают прямо в душу, находят там что-то забавное и тихо посмеиваются. Судя по его вечно недовольной морде, так оно и было.

Коридор вывел нас в огромный зал, больше похожий на пещеру со сводом, теряющимся во тьме. Здесь уже толпились абитуриенты. Все как один в чёрном, с лицами, на которых застыло выражение мрачной значимости. Я невольно одёрнула остатки платья. Воробей в стае воронов. Только воробья обычно клюют, и клюют долго, пока не останется перьев.

Воздух гудел от тихих разговоров и сухого щелчка костей. Испытание уже шло. Некроманты в тёмных мантиях наблюдали за абитуриентами, которые творили кто во что горазд. Одна девушка заставляла скелет птицы клевать пальцы своего соседа – тот шипел, но терпел, видимо, боялся уронить достоинство.

Прямо передо мной парень с синяками под глазами, похожими на тёмные монеты, что-то бормотал над маленьким черепом крысы. Череп затрещал и медленно пополз по каменному полу, оставляя за собой влажный след.

– Браво, – пробормотала я себе под нос. – Отличный питомец. Приносит тапочки и чуму.

Парень дёрнул головой и зыркнул на меня с такой ненавистью, что я поспешно сделала вид, будто изучаю архитектуру. Своды, конечно, впечатляли. Тёмные, готические, с каменными рёбрами, уходящими ввысь.

«Прекрасно, Элиана. Ты здесь пять минут, а уже нажила врага. Новый личный рекорд».

Ко мне подошёл сухой, как щепка, мужчина с бородкой клинышком. В руках он держал корзину. Из неё торчали куриные лапки. Много. Он выудил одну – самую тощую и скрюченную, с обломанными когтями, – и вручил мне.

– Проявите себя, – произнёс он бесстрастно. – Оживите. Хотя бы на минимальном уровне.

Я замерла с этой дурацкой лапкой в руке. Холодная. Чешуйчатая. Когти тупые, грязные. В горле встал ком.

«Вот чёрт. И почему именно сейчас».

Я пыталась не показывать ни испуга, ни растерянности, хотя внутри дрожала как осиновый лист. Моя светлая магия была хороша для лечения порезов и помощи росткам пробиться к солнцу. Но не для танцев с куриными окорочками. Я покосилась на других – они шептали заклинания, из пальцев струился чёрный маслянистый дымок. У меня в лучшем случае пойдёт пар. От нервного пота.

Выбора не было.

Я сжала эту мерзкую холодную лапку и закрыла глаза. Попыталась представить её корнем. Мёртвым корнем, которому нужно дать импульс, чтобы он рос.

По рукам побежало знакомое тепло. Золотистое, чистое, солнечное. То самое, что меня всю жизнь учили прятать ото всех. Если бы кто-то из соплеменников увидел меня сейчас, он бы сказал: «Папоротника объелась». И обязательно кто-нибудь добавил бы: «Дура».

Я почти слышала эти голоса – такие родные, такие далёкие. От них пахло мятой и дымом. Только не тем дымом, что сжирал Осинник. Другим. Домашним и неопасным.

Изо всех сил я старалась сделать свою магию темнее, грязнее. Придать хоть каплю той мрачной эстетики, что царила вокруг. Я представляла, как золотистый свет тускнеет, сереет, наливается тяжестью. Получалось плохо. Очень плохо.

На лапке замигало слабое желтоватое свечение. Она дёрнулась у меня в руке, словно её ударило током, и замерла. Никакого зловещего чёрного сияния. Никакого ореола скверны. Просто тёплый, почти живой спазм.

Когда я открыла глаза, экзаменатор уже смотрел на меня с кривой ухмылкой.

– Слабовато, дитя, – произнёс он. – Очень слабовато. Этого мало для…

Он не договорил. Лис, который всё это время демонстративно вылизывал лапу, лениво потянулся, подошёл к лапке и ткнулся в неё холодным носом.

По лапке прокатилось густое ядовито-зелёное свечение. У меня внутри всё сжалось. Кости хрустнули – сухо, отчётливо. Когти вытянулись, сжались в кулак, потом разжались с таким звуком, будто кто-то ломал сухие ветки. Лапка встала на пальцы и зашипела. Настоящая нежить. Готовая рвать и убивать.

Экзаменатор отшатнулся. Потом медленно поднял бровь.

– Ну надо же… нежить берёт на себя основную работу. Грязный приём, но правила не нарушают. Проходите.

Я схватила лиса под мышку, сунула ожившую лапку обратно в корзину – та ещё пыталась почесать мне запястье, – и быстрее ретировалась вглубь зала.

– Ты что, мог это сделать сразу? – зашипела я ему в ухо, прижимая к себе. – Я тут чуть не поседела!

Лис дёрнул хвостом. И вдруг в моей голове раздался чужой голос. Тихий, с ленцой, словно его обладатель только что проснулся после сытного обеда и не вполне понимает, зачем его вообще побеспокоили.

Ты даже не просила. А наблюдать за твоей борьбой с куриной конечностью было весьма забавно.

Я замерла.

– Так вот как оно будет, – прошептала я, отходя в угол, подальше от чужих ушей. – Либо я схожу с ума, либо ты со мной разговариваешь.

Второе. Определённо второе.

– Значит, так. Давай договоримся: ты мне помогаешь поступить, а я… а я что? Чем я могу тебе отплатить?

Лис повернул голову. Его зелёные глаза сузились, и в них промелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес.

Пока что просто оставайся жива. Это достаточно сложная задача, судя по всему. Мне интересно, сколько ты продержишься.

– Вот уж спасибо. Очень воодушевляюще.

Он лишь фыркнул, и я почувствовала, как его хвост лениво обвил мне запястье – почти нежно. Почти.

Глава 3. Экзамены и один зазнавшийся лис.

Тренировочный зал Академии Теней напоминал растревоженный муравейник. Если бы муравьи носили чёрные мантии, перешёптывались по углам и смотрели на тебя так, будто прикидывают – сразу убить или сначала допросить с пристрастием.

Все куда-то шли, о чём-то переговаривались, бросали на меня взгляды – то ли любопытные, то ли оценивающие, то ли откровенно враждебные. Я ставила на второе, но и третье не исключала. Тут тебе не деревенская ярмарка с пряниками и гаданием на суженого. Тут – логово тех, кто вырос на историях о том, как правильно убивать таких, как я.

Нас построили вдоль стены. Бородатый преподаватель с лицом человека, который давно разучился улыбаться, начал объяснять устройство Академии. Голос у него был монотонный, как жужжание мухи, и я едва не пропустила важное, отвлёкшись на то, как одна из теней в углу пыталась принять форму человеческой фигуры и рассыпалась.

Факультетов оказалось пять. Я слушала, стараясь не упустить ничего, хотя колени до сих пор подрагивали после сегодняшнего.

– Военная некромантия, – бубнил он, – для обороны границ Империи, нейтрализации угроз и охоты на существ, угрожающих порядку.

Охота на таких, как я. Прелестно. Просто прелестно.

– Судебная. Допросы, расследования, извлечение секретов у мёртвых.

– Восстановительное дело. Ремонт нежити, залечивание ран боевых конструктов.

Вот это уже ближе. Не калечить, а лечить. Хоть что-то родное.

– Экономическая. Контроль над ресурсами, управление некромантическими рудниками, налогообложение гильдий.

Скучновато, но безопасно. Сиди себе в кабинете, считай чужие кости. Тоже вариант. Я бы даже сказала – заманчивый.

– И Ритуальная. Сложные обряды, запретные знания, общение с древними сущностями.

Опасно. Пафосно. И – главное – место, где меня раскусят в первый же день. Там наверняка такие специалисты сидят, что мою «древнюю технику» вычислят за секунду. Нет уж, спасибо. Я как-нибудь без общения с древними сущностями обойдусь.

Я, не раздумывая, встала к восстановителям. Группа оказалась небольшой – видимо, чинить скелеты считалось не таким престижным занятием, как их создавать и крушить. Ну и пусть. Меньше конкуренции. Меньше глаз. Меньше шансов, что кто-то заметит, как от моих пальцев идёт золотистый дымок.

Рядом со мной плюхнулся тот самый парень с фиолетовыми синяками под глазами – Крип. От него снова пахло серой, но теперь к ней примешался запах мокрой земли. Он окинул меня взглядом, полным презрения, и фыркнул.

– Что, боевая не по зубам? Решила кости другим заживлять?

Я на секунду задумалась, подбирая достойный ответ. А потом сказала – и сама удивилась собственной наглости:

– Решила, что лучше я буду чинить твоих уродцев, чем ты их потом по всему полигону собирал.

Крип побагровел – у него это, кажется, было любимое состояние, – что-то пробурчал и отошёл подальше. Отлично. Врагов я заводила намного быстрее, чем друзей. Прямо-таки особый талант. Может, мне на Ритуальную надо было – специализация «раздражать всех живых и мёртвых»?

Первый же экзамен подтвердил мои опасения. Нам выдали по древнему, потрескавшемуся черепу – каждому свой, – и велели «вернуть ему силу». Я уставилась на эту жуткую вещь, чувствуя, как внутри всё холодеет. Череп был старый, желтоватый, с трещиной через всю теменную кость. Другие адепты уже вовсю шептали заклинания, окутывая свои экспонаты чёрной маслянистой энергией. У кого-то даже челюсти начинали клацать – то ли от магии, то ли от сквозняка.

Я же просто взяла свой череп в руки. Он лежал в ладонях мёртвым грузом, холодный и равнодушный. Я пыталась представить, как наполняю его силой жизни – осторожно, без свечения, без этой моей вездесущей золотистой дряни. Закрыла глаза. Представила тёплый ручеёк, текущий от сердца к ладоням. Ничего. Даже трещины не затянулись. Череп смотрел на меня пустыми глазницами и, кажется, издевался.

– Элира? – приподнял бровь преподаватель. – В чём проблема?

– Она без своего зверя ничего не может, – громко прошептал Крип своей соседке. – Я же говорил.

Вот же засранец. Хотя… он прав. Без Киро я тут никто.

Нужна помощь? – в голове прозвучал ленивый голос, от которого я едва не выронила череп.

Я покосилась в угол зала. Киро сидел там с невозмутимым видом и вылизывал лапу. С передней перешёл на заднюю, потом на хвост – словно у него не было забот важнее собственной гигиены. На морде читалось выражение глубочайшего самодовольства.

«Ты только сейчас спохватился?» – мысленно огрызнулась я.

Ждал, когда начнёшь паниковать. У тебя забавно дрожит нижняя губа.

Я сжала череп так, что он жалобно хрустнул. Но в тот же миг он дрогнул в ладонях и засветился – тусклым зеленоватым светом, точь-в-точь как глаза Киро. Кость потеплела. Челюсть клацнула и замерла, словно череп хотел что-то сказать, но передумал.

Преподаватель хмыкнул.

– Нестандартный канал силы, через прирученную нежить. Проходите.

Я прошла, стараясь держать голову высоко, хотя внутри всё сжималось от стыда. Со стороны это действительно выглядело так, будто я просто стою столбом, а за меня всё делает мой питомец. Очень «впечатляющая» магия. Просто вершина некромантического искусства.

Следующее испытание было сложнее. И вонючее. От нас требовалось «залатать» полуразложившегося зомби, который медленно, но верно разваливался на части. Запах стоял такой, что я едва сдерживала рвотные позывы. В деревне у нас, конечно, тоже пахло не розами – особенно когда дядя Брим забывал вынести требуху после забоя скота, – но тут был какой-то особый, концентрированный ужас. Смесь гнилого мяса, сырой земли и чего-то химического, чем, видимо, пытались забить первые два аромата. Получалось плохо.

Другие адепты что-то шептали, вправляя кости и сшивая плоть чёрными тенями. У некоторых получалось довольно ловко – тени слушались, как послушные нитки с иголкой. Я же снова подошла к зомби и просто прикоснулась к нему. Ладонью. Без заклинаний.

Глава 4. Первый обман.

Слава всем тёмным богам, о которых я тут ещё не знала, – мне досталась отдельная комната. Оказалось, быть «восстановителем» и одной из трёх девушек на всём потоке некромантов имеет свои плюсы. Хоть где-то повезло. Впервые за эти бесконечные дни.

Мне выдали ключ – скрипучий, холодный, будто от фамильного склепа, – и кинули свёрток с формой. Простое чёрное платье, мантия без выкрутасов. То, что надо для серой мышки. В такой и прятаться удобно, и на собственные похороны сразу – два в одном.

Дверь скрипнула, открывая мои новые владения. Комната оказалась аскетичной до зубовного скрежета. Узкая кровать с матрасом толщиной в мой мизинец, деревянный стол, умывальник, шкаф и одно окно во внутренний двор. Ни ковра, ни занавесок, ни даже крючка для полотенца. Скудненько. Но зато своё.

Я уже мысленно прикидывала, как бы пристроить сюда парочку горшков с папоротниками, и тут же себя одёрнула. Вряд ли здесь оценят мой вкус к озеленению. Придётся жить в готичном минимализме. Может, череп на стену повесить для атмосферы? Нет, перебор.

Бросив свёрток на кровать, я случайно глянула в зеркало над умывальником и замерла. Из отражения на меня смотрела лесная отшельница после встречи с медведем. Волосы – гнездо безумной птицы, перепачканное сажей и хвоей. Лицо в полосах грязи и засохшей крови. Глаза огромные, дикие. Платье – хоть выбрасывай.

Ну и неряха.

Теперь ясно, почему все косились. Думали, меня призрак из болота занёс. Или того хуже – студентка-второгодница после бурной ночи в некромантском общежитии.

Я стянула лохмотья и с наслаждением умылась ледяной водой. Холод обжигал, но приятно – будто смывал с меня прошлую жизнь. Элиана осталась там, в догорающем Осиннике. Здесь была только Элира. И ей предстояло выжить любой ценой.

Принялась залечивать царапины. Лёгкое касание, вспышка тепла под пальцами – и кожа снова гладкая. С этим проблем не было. В четырёх стенах лечить себя куда безопаснее, чем в лесу, где каждый огонёк магии привлекал гончих. Только бы никто не вошёл без стука. Зрелище светящейся золотом девицы в исподнем – не то, что ожидают увидеть в Академии Теней. Скорее, то, за что сжигают без суда.

Развернув свёрток, я облачилась в новую форму. Платье висело мешковато, но было чистым и пахло ничем. И это уже неплохо.

Моё внимание привлёк шелест. Киро, мой верный спутник, уже вовсю обживался. Он запрыгнул на кровать, свернулся калачиком в ногах и устроился с таким видом, будто это он тут хозяин, а я так – прислуга.

– Эй! – возмутилась я. – Сейчас же брысь с кровати! Ты по лесам бегал, бог знает где валялся!

Лис приоткрыл один глаз. В зелёной глубине плескалось столько немого презрения, что я на секунду почувствовала себя крестьянкой, осмелившейся перечить королю. Он зевнул, продемонстрировав белые зубы, и снова закрыл глаз.

– Я сказала, долой!

Я сделала грозное лицо и потянула его за шкирку. Ну, попыталась. Ошейника не было, а хватать нежить за шерсть голыми руками – то ещё удовольствие. Пальцы будто погрузились в холодный туман с текстурой меха.

– Стоило отвернуться, а ты уже на постели? А ну-ка в таз!

Началась война. Короткая, но яростная. Он фыркал, вырывался, даже пытался цапнуть за руку – не больно, скорее для «приличия». Я, ворча и чертыхаясь, тащила его к умывальнику. Моя настойчивость победила его лень. Кое-как усадила в таз и принялась оттирать тряпкой.

И тут случилось нечто.

По мере того как грязь смывалась, его шерсть из тёмной, почти угольной, начала проявлять совсем другой цвет. Рыжий. С золотистым отливом. Невероятно яркий и живой. Он буквально засиял у меня в руках, как начищенный медальон.

– Так-так-так… – я замерла с тряпкой. – А это что такое? Откуда у нежити такая огненная шерсть? Ты что, на солнышке выгорел? Или загорал на костях?

Киро недовольно фыркнул и отвернулся. Явно давал понять, что разговаривать со мной не намерен. Обиделся. За купание. Ну и характер. Мёртвый, а гонору как у живого принца.

Когда водные процедуры закончились, я не могла отвести глаз. Передо мной сидел не мрачный посланник загробного мира, а пушистый, ярко-рыжий лис. Шерсть переливалась даже в скудном свете комнаты. Только глаза – всё те же бездонные зелёные огоньки – напоминали о его странной, пугающей природе.

– Ладно, – вздохнула я, отпуская его. – Хоть теперь не воняешь землёй. Спать будешь на полу.

Он проигнорировал. Встряхнулся, разбрызгивая капли по всей комнате, и с тем же королевским видом прыгнул обратно на кровать. На моё единственное одеяло.

Сражаться сил уже не было. Да и, честно говоря, спать с такой яркой шубкой в ногах было как-то уютнее, чем с угольно-чёрным призраком. Пусть спит. Хотя бы не храпит. Наверное.

Я повалилась на кровать рядом с ним, уставшая до предела. Завтра – первое практическое занятие. Самая что ни на есть настоящая некромантия. Придётся снова обманывать, изворачиваться и надеяться на помощь этого странного, молчаливого существа.

– Слушай, а как у тебя это получается? – тихо спросила я, глядя в потолок. – Ты же не просто зверь, да? Ты чувствуешь, что мне нужно, и меняешь мою силу. Почему?

В ответ – только ровное, тихое дыхание. Или мне показалось, что в голове прозвучал лёгкий, успокаивающий шёпот: Спи. Завтра будет интересный день.

Может, ветер. Может, усталость. Но я поверила и закрыла глаза. С рыжим «трупом» в ногах и кучей вопросов без ответов.

* * *

Утро в Академии Теней началось с пронзительного вопля рога. Я вскочила с кровати с чувством, будто за мной вернулись те самые охотники. Сердце колотилось у горла, дыхание сбилось, рука сама потянулась к несуществующему оружию.

Но нет. Вокруг – каменные стены, узкое окно и лис. Рыжий, пушистый, совершенно спокойный. Киро с недовольным фырканьем зарылся мордой в одеяло. Тоже мне, нежить. Обычные звери и те бодрее по утрам.

– Вставай, соня, – я ткнула его в бок. – Идём изображать грозных некромантов.