Текст книги "Кодовое слово: Аненербе (СИ)"
Автор книги: Анна Риттер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)
Глава 3
Сбой
Впервые моё утро началось так неожиданно. Я просто соскочила с кровати, ещё даже не проснувшись до конца. С минуту стояла у кровати, пытаясь сообразить, что я делаю и почему стою. Один раз, окинув комнату неясным взором, я резко очнулась.
Ровно восемь. Через полчаса начнутся занятия!
Подскочив к заряжающемуся телефону, я с ужасом поняла, что он выключен! Пытаясь его хоть как-то реанимировать, я потеряла драгоценные минуты. Плюнув на это бесполезное занятие, я ломанулась в ванную, быстро умылась и вернулась переодеваться. Сумку собрала ещё с вечера, заодно кинув туда пару вчерашних бутербродов.
Бежала по дороге, даже не обращая внимания, что на улице идёт проливной дождь! Конечно же, я не удосужилась даже прихватить зонтик, поэтому и бежала, не разбирая дороги, едва не врезавшись в какого-то ученика, недалеко от школы.
– Ой, прости! – Крикнула я, выглядывая из-под капюшона и оборачиваясь назад.
– Тоже проспала? – На моё удивление Мельниченко, которого я случайно сбила, не стал вредничать и препираться. Спокойно оглядел меня и не торопясь поплёлся следом.
– Ага, вскочила, когда увидела, что настенные часы показывали уже восемь. Телефон при этом лежал на подзарядке, но мертвый. – Дождевые капли при разговоре попадали в рот, закладывали уши и глаза, поэтому шли мы теперь осторожнее. Илья ухватил меня за руку, не давая другим «слепым» школьникам сбивать с ног.
– Та же фигня. – Хмыкнул Илья. Не припомню, чтобы мы общались за всё время учебы. Максимум это «привет» и «что задано?». И вроде бы нас всё устраивало. – Я уже пожалел, что вообще на улицу вышел.
– Ты далеко живешь от школы? – Надо же, столько лет учимся вместе, а я ничего не знаю о нём. Для меня самый популярный и красивый парень в школе всегда был не более чем одноклассником. Я спрашивала не потому, что мне хотелось пофлиртовать или поговорить. Это был обычный, человеческий интерес. Не более.
– Ощутимо. Сегодня отец проспал работу, поэтому я отправился в школу на своих двоих. Шесть остановок на метро и две на автобусе.
Мы быстро добрались до входных ворот, зашли в школьный двор и пересекли его, точно наступая на лужи.
– Ты сказала, что у тебя телефон сдох? Я правильно понял?
Когда мы были уже в холле и направлялись в гардероб, я невольно осматривала учащихся. С учётом того, что до начала урока ещё минуты три, в гардеробе топилось несметное количество людей. Будто бы сегодня абсолютно все опоздали. Иначе я никак не могу это объяснить.
– Да. Хотя я ставила его на зарядку. – Напомнила я, снимая плащ и переодевая обувь. Джинсы прилипли к ногам, делая их невыносимыми, тонкий джемпер вскоре точно высохнет, а вот с джинсами дела будут обстоять хуже. Ткань плотная и тяжелая.
Илья подошел к своему обычному месту, где висела спортивная сумка от известного бренда. Мельниченко часто оставлял свои спортивные вещи в школе.
– Я тоже. Но телефоны не работали у всей моей семьи. – Задумчиво произнес Илья с опозданием.
Сбой электросети? Совпадение или….
– На, переоденься, иначе простудишься. – Пока я размышляла над тем, что сбой был вызван надвигающимся на планету инопланетным кораблем, Илья что-то мне протягивал.
Этим «что-то» оказались его спортивные штаны.
Я подняла на Илью взгляд и заметила, что одноклассник смущается. Чтобы Мельниченко смущался?! Да такого быть не может!
– Держи, они чистые.
– А ты как? Ты же не меньше меня промок.
– Я не в джинсах. – Илья показал свои обычные спортивные брюки адидас.
Дрожащей от холода рукой, я приняла штаны и скрылась за вешалкой. Сдирая с промёрзшей кожи сырые джинсы, я невольно задумалась, что Илья не такой, каким я привыкла его видеть. Мне казалось, он холодный, чёрствый парень, привыкший к тому, что его практически все обожают. Девчонки считают его едва ли не самым крутым парнем и мечтают с ним встречаться. Возможно, у Мельниченко уже есть девушка вне школы, но он это тщательно скрывает.
Парни его открыто боготворят, делая негласным лидером. Илью пытались выдвинуть на пост старосты, но он быстро дал понять, что его это не интересует.
Илья дождался, пока я переоденусь, и вместе мы выдвинулись к классу, находящийся на третьем этаже. Меня не переставало удивлять то, что в коридорах слишком много опоздавших ребят. Это даже как-то напрягает. В голову постоянно лезут непрошеные мысли, подгоняя панику. Но я слишком хорошо всё понимаю, и сослаться на обычное совпадение не могу. Я вообще не верю в них. В жизни всё закономерно.
– Как-то странно, что сегодня так много опоздавших. – Задумчиво произнес Илья, пока мы двигались к кабинету.
– Слишком странно. Неужели сегодня прямо у всех не сработали будильники на телефонах?
– Я читал, что к Земле приближается астероид. Но в одной французской статье говорили, что этот объект слишком большой для астероида. – Я прислушалась к словам Ильи и почему-то обратила внимание на руку, где по идее должен быть вживлен чип. Но я чётко заметила похожую линию разреза, как у меня. Мельниченко вырезал себе чип?
– А что за статья? – Поинтересовалась я, вспоминая, что об этом мы уже вчера рассуждали с Дашей и Тёмой. Мы так и не пришли к единому мнению, космическое ли это тело или инопланетный корабль. Просто боялись того, что если это империя, то на человечестве можно ставить крест. Это был непреодолимый страх, с которым каждый боролся по-своему. Даша своим неверием, я – сомнением, а Тема физическими данными, которые наоборот, подтверждали, что это вовсе не метеорит.
– Парижская обсерватория описала его видимую зону, и они на сто процентов уверены, что объект управляемый. О появлении такого предмета в космосе стало известно лишь месяц назад. – Мы ещё не дошли до класса, но уже остановились. Мельниченко встал передо мной и продолжил. – Он появился буквально из ниоткуда. И если это так, если это инопланетный корабль, то он превысил скорость света, раз появился в зоне видимости наших телескопов так поздно. В другой бы ситуации, астрономы заявили бы о его приближении как минимум полгода назад. – Из слов Илья, становилось ясно, что он тоже был озадачен этой ситуацией не меньше нас троих. А возможно, даже больше.
– Я вчера звонила своей семье, они уехали в Мюнхен. Мобильные телефоны не работают, интернета нет, телевидение только аналоговое, но уже даёт какой сбой. Даже обычные, стационарные телефоны также прерывают связь. Кое-как дозвонилась, мама сказала, что у них отменили внешние рейсы. Вернуться домой не получится минимум дней пять. – Не знаю, почему меня вдруг потянула поделиться этой историей с Ильёй, но делать уже было нечего.
– Вот это уже больше похоже на действие этого внеземного корабля. Когда пропадёт вообще всё электричество, тогда жизнь на Земле остановится.
Мы ещё постояли несколько секунд в тишине, пока Илья не взял меня за руку и не повёл к кабинету.
И да, половина класса отсутствовала. Тёма заявился на урок лишь к его концу, хотя это трудно назваться уроком. А Даша прибежала лишь на перемене, как и все остальные. Никого не ругали за длительное опоздание, ведь большинство преподавателей, также отсутствовало на первом уроке.
Конечно, сегодняшний день был невероятно сумбурным. Никто так и не понял, что произошло и почему мобильные телефоны просто отключились у всех одномоментно. На физкультуре, чтобы хоть как-то оживить сонных и задумчивых нас, учитель разрешил нам поиграть в волейбол.
Не могу сказать, что я прям отличная волейболистка, но двигаться, бегать и прыгать, я любила. Вообще, правильно говорят, движение, это жизнь. И очень скоро я пойму, насколько была права.
С Ильёй я больше не разговаривала на эту тему, да и вообще, до физкультуры мы как-то забыли о существовании друг друга.
Передавай мяч, я как-то неожиданно вскрикнула от острой боли в запястье. Как раз на том месте, где у меня была странная татуировка. Мяч, который держала в руках, я выронила, а сама рухнула на колени. Из глаз, будто искры посыпались, так больно мне было.
– Отойдите! – Крикнул учитель и я почувствовала легкое дуновение ветерка. От меня отступили одноклассники, и подошёл физрук. – Лиззи, ты меня слышишь? Лиззи? – Мужчина, придерживая меня за голову, попытался посадить, а рука продолжала неистово гореть, обещая мне адские муки.
– Больно. – Прохрипела я, выгибая дугой на его руках.
– Кто-нибудь, позовите медсестру и принесите холодный компресс. – Всё это я слышала будто из-под толщи воды. Стараясь хоть как-то перенаправить всё своё внимание на что-то другое, я вслушивалась в перешёптывание одноклассников, в сердцебиение учителя и собственное дыхание. Так мне становилось намного легче. Я будто отстранялась от боли. Или боль от меня.
Когда на мою руку положили что-то ледяное, я даже смогла открыть глаза. Правда слёзы успели высохнуть и это получилось с трудом. Ресницы слиплись от солёной влаги.
– Лиззи, солнышко, что болит? – Приятный голос медсестры и её холодные руки, которые ласково погладили по лицу, проверяя наличие температуры.
– Рука, рука. – Я попыталась подняться, но физрук не позволил.
– Покажи, пожалуйста. – Женщина, Марина Георгиевна, убрала на секунду ледяной компресс. – Что это? – Боль немного притупилась, а растаявший лёд, превратился в воду. И будто бы ластиком стер большую часть татуировки. Я сначала даже не поняла, о чем речь, пока не сфокусировала зрение на запястье и не увидела что-то похожее на ожог. Кожа на этом месте стала сморщенной и тонкой, с множеством волдырей. Она уже не горела так сильно, поэтому я могла сесть и поближе рассмотреть руку.
– Что со мной? – Дрожащими пальцами я хотела дотронуться до покраснений, но Марина Георгиевна резко перехватила мою здоровую руку.
– Не трогай. Ты встать можешь? Дойдешь до медпункта? – Женщина в белом халате смотрела на меня серьёзно.
– Вроде, могу. – Неуверенно протянула я, начиная подниматься.
– Кто-нибудь, из мальчиков, помогите, пожалуйста. – Крикнула Марина Георгиевна, пока физрук помогал мне встать.
Мгновенно откликнувшимися были Илья и Тёма. Они подскочили ко мне с двух сторон, и приобняв за талию, помогли сделать первые шаги. Боль в руке начала отступать, оставляя лишь жжение и зуд.
Ребята довели меня до медпункта и усадили на кушетку, которая находилась за ширмой.
– Спасибо, возвращайтесь на урок. – Буркнула медсестра, копошась в стеклянном шкафчике с медикаментами.
Вот она достаёт бинты, мази, пластыри, какие-то тюбики, хлоргексидин.
– Я подожду.
– Я подожду.
Хором ответили Тёма и Илья и переглянулись.
Марина Георгиевна отправила двоих богатырей за дверь. Если так неймётся, путь ждут снаружи.
– Откуда у тебя ожог? Как ты его получила? – Расставляя на подносе нужные препараты, медсестра перешла к опросу. Ну, вот и что мне ей ответить? Шла, упала, очнулась, гипс? Кто мне поверит, что оно произошло неожиданно.
– Не знаю. Мы играли в волейбол, я держала в руках мяч. Потянулась, чтобы перебросить через сетку, в тот момент рука будто загорелась. Я упала и всё.
– Такое раньше случалось? – С холодностью хирурга, спросила Марина Георгиевна.
– Нет. Бывало, просто иногда чешется и жжется, но чтобы до такой степени, никогда. – Я только шептала, боялась, что Илья может подслушать разговор. Если Тёме я доверяла как себе, то Мельниченко был для меня фактически чужим человеком.
– Лиззи, у меня к тебе очень важный вопрос, ответь на него честно. – Пока Марина Георгиевна колдовала над моей рукой, пока прокалывала волдыри и выпускала из них жидкость и наносила специальную желтую пену на руку, она стала чересчур серьёзной.
Вопросительно взглянув на медсестру, я пару раз дернулась. Всё-таки неприятно, когда тебе прокалывают волдыри тонкой хирургической иглой.
– Ты давно вырезала чип? – Сколько я скрывала этот факт, столько и боялась, что рано или поздно кто-нибудь узнает об этом.
– Давно. – Прохрипела я и сглотнула. – Вы сдадите меня федеральной службе? – Есть в России, как и в других странах, специальная служба, которая изначально занимается как раз-таки вживлением чипов. А заодно, вылавливает тех, кто этого ещё не сделал или же, удалил, как я.
– Нет, не сдам. У тебя на то была причина. Я правильно понимаю? – Пенка на руке растворилась, оставляя видимый тонкий защитный слой. Будто вторая кожа. Она покрывала вскрытые волдыри и обожжённую кожу, делая её глянцевой, а также защищала открытые раны.
– Да, причина была и серьёзная. До сих пор есть остаточные явления.
– Думаю, что этот ожог, и был этим явлением. Скорее всего, ты не до конца удалила чип или повредила его, когда вытаскивала.
– И что? Как он мог мне навредить? Тем более, таким способом? – На руку легла сетчатая повязка. Она стянула обезображенный участок кожи, не давая тому расползтись.
– В чипе находится специальный состав, ядовитый. В одной из его частей, небольшая колбочка с жидкостью. Ты могла её случайно оставить под кожей, а сегодня, при игре, задеть. Она разбилась, но её содержимое пошло не во весь организм, а лишь в руку.
Почему-то я в этот расклад не поверила. Я видела, что вытащила из руки, когда вынимала чип. И знаю, что я его не сломала. Вытащила абсолютно целым. Но говорить об этом медсестре не стала. У меня же была мысль, что так отреагировала татуировка. Ведь именно на ней появился этот ожог. Не понятно только, от чего. На физкультуре я часто играю и бегаю, поэтому списать это на волейбол, не могу.
– Ладно, иди, переодевайся. Дома выпей любое обезболивающее. Будем ждать, когда заживёт. – Марина Георгиевна отдала мне пакетик с пенкой и повязкой. Сказала, обрабатывать перед сном и руку не мочить.
Не мочить. А мама сказала, быть ближе к воде. Да и вчера тату исчезло как раз после того, как я подержала руку под холодной водой. Холодная вода. Мне в самом начале наложила на ожог лед, который растопился от комнатной температуры, потому татуировка и исчезла. Значит, всё-таки холодная вода?
Конечно, после такого случая, урок так и не продолжили. Меня ждали в раздевалке, Даша и другие девочки, помогли переодеться, а Тёма и Илья вызвались проводить до дома. Правда, Илье позвонил отец, сказал, что срочно ждёт его дома.
Тема и Даша отвели меня домой, но им тоже пришло сообщение от родителей. Тема пробовал перезвонить, но гудка в трубке не было. Даша пыталась ответить на сообщение, но всякий раз был как-то сбой. И если Тёма едва ил не ломанулся домой, то Дашка осталась со мной.
Глава 4
Предчувствие
Когда Тёмка убежал домой, Даша резко и надолго замолчала. Ходила из угла в угол и молчала. Чтобы Даша Гончарова ходила и молчала?! Да такого быть не может! Даша не умеет молчать! Это два разных понятия! Примерно, такие же, как вода и огонь. И вот Дашка в этом случае обычно огонь.
– Может быть, ты уже сядешь? – Раздражённо пробурчала я, вздыхая. – Хватит мельтешить, в глазах от тебя рябит.
Даша остановилась и развернулась ко мне лицом. Что-то в ней меня напрягало. Настороженность или молчаливость? Серьёзность.
– Здесь что-то не так. – Заявила она, всё ещё в упор глядя на меня.
– А здесь, это где?
– Здесь, это в городе. В мире. Неужели ты не понимаешь, что сбой электросети не просто так? – Даша вихрем подлетела к табуретке, опустившись на неё. – Если папе нужно со мной связаться, он найдёт способ, но точно это будет не сообщение, на которое я не могу ответить.
– Сейчас такая странная ситуация, что нельзя быть ни в чем уверенной. – Произнесла я твёрдо, а сама покосилась на мобильный телефон, темной дырой зияя на столе.
– Мой отец, командующий космическими войсками – заместитель главнокомандующего воздушно-космическими силами. – Слова Даши прозвучали как гром среди ясного неба.
Я, конечно, знала, что она дочь военного, но чтобы такого! Но мой слух зацепился за одну очень важную деталь.
– Подожди, ты сказала, космическими силами? – В голове частично складывался пазл на десять тысяч кусков.
– Да. Я не имею права разглашать данную информацию в целях безопасности. – Отчеканила подруга, уже совершенно не походя на знакомую мне Дашу Гончарову. – Но тебе я должна сказать. Телефоны больше не будут работать. – Прозвучало как приговор.
– Почему? – Я взяла свой телефон в руки, но сенсорный дисплей никак не отреагировал. – Даш, если ты что-то знаешь, пожалуйста, не молчи. Скажи. Это касается не только тебя, а всех нас!
В глазах Гончаровой в тот момент молниеносно пробежался ужас. Она была напугана!
– Вчера ночью, когда родители отправили меня спать, при просмотре фильма у меня отключился телефон. Сам собой. При стопроцентной зарядке. Как бы я не старалась, включить его не смогла. Но у меня же есть другой, старый телефон. Я подумала, что с ним-то точно всё в порядке. Но нет! Он тоже был выключен, как и планшет, как ноутбук! Я не смогла включить их. Под утро я спустилась на кухню, чтобы выпить воды, но услышала, как папа с кем-то переговаривается по рации! – Даша замолкла, видимо решаясь, говорить мне или нет. Она осмотрелась по сторонам, а я решила её не торопить.
– Лиззи, то, что я услышала, повергло меня в шок. – Даша смотрела на меня будто стеклянными глазами.
– Что это? Что ты услышала? – Тихо прошептала я, аккуратно беря руку подруги в свою. Она вся тряслась от страха.
– На планету надвигается нечто. Ближе к выходным к Земле, на очень близкое расстояние подойдёт некое космическое тело, которое при контакте с атмосферой разрушит любую существующую связь на поверхности. К каким катастрофическим последствиям это может привезти, остаётся лишь догадываться.
– Это ты сейчас говоришь об астероиде? – Уточнила я, всё ещё не в состоянии поверить в нечто подобное.
– Лиз, это никакой не астероид! – Прошептала Даша, сжимая до побелевших костяшек мою ладонь. Мне было страшно за неё. У подруги едва глаза не выкатились из орбит. – Это инопланетный корабль и он просто огромен! И когда он хотя бы на половину войдёт экзосферу, все наши спутники, международная космическая станция, все рухнет! Если это уже не случилось. – Гончарова многозначительно посмотрела на смартфон.
Это что же получается, что мои родители не смогут вернуться домой?! Я буду здесь совершенно одна?
– Твои родители не смогут вернуться. – Подтвердила мои опасения Даша, смягчившись. А у меня слёзы горькие в глазах застыли.
– Нет. – Обессиленно прошептала я. – Они же когда-нибудь уйдут и всё восстановится. Ведь так? – Заглядывая в глаза Даши, я пыталась найти подтверждение своим словам. Но их не было. Лишь безотчетный страх, который затягивал в свои дебри и меня.
– Лиззи, они пришли сюда за нами. И это не добродушный визит самаритян, желающие познакомится с нами поближе. Вовсе нет.
У меня вырывается фраза, которая шокирует нас обеих.
– Значит ли это, что эксперимент «Люди» подошёл к концу?! – Я смотрела на Дашу, которая с силой закусила губу и старалась не плакать.
Да, мы знали, что наша цивилизация лишь эксперимент, сознанный внеземным разумом. Но как-то слишком спокойно отреагировали на это. Ученые и главы государств, которые впервые за всё время существования человечества, вступили в контакт с Империей Альфадена, узнали кодовое слово этого эксперимента – «Ди Лайте». И если переводить с немецкого, моего родного языка, то это эксперимент «Люди». Чудовищный и безумный. Гнусный и бесчеловечный. А мы всего лишь подопытные мыши без права на существование!
Многие представляли себя, что из себя представляет апокалипсис. Существовало сотни различных вариаций. А вышло так, что нас уничтожат наши создатели. И, похоже, что это самый страшный расклад.
– Я попробую связаться с родителями. – Решительно заявила я, вставая с места и направляясь в комнату, где подключила стационарный телефон.
Я очень хотела дозвониться до мамы или папы, чтобы услышать их голос. Возможно, в последний раз. Как же мне было больно! Мама, если не знала, то предчувствовала беду. Она хотела остаться со мной! Но я своими руками выпроводила их отсюда.
Есть ли у нас хоть какая-то вероятность остаться в живых? Невозможно же одним махом уничтожить абсолютно всех людей!
Я раз за разом методично набирала знакомые цифры, в угасающей надежде в последний раз услышать родной голос.
– Лиззи, это бесполезно. – Выдохнула Даша, которая сидела рядом со мной. Уже прошло больше часа, пока я пыталась дозвониться до дома.
– Это не честно. – Тихо шептала я, уже не сдерживая слёзы. – Мы должны хотя бы попрощаться! – От бессилия стукнула кулаком по столу. Телефонная база аж подпрыгнула.
Я крепко сжала трубку, в последний раз набирая номер, но уже ни на что не рассчитывала.
– Алло? – А когда услышала взволнованный, но родной голос мамы, вообще зависла.
– Мамочка! – Позвала я, а слёзы градом скатились по щекам.
– Лиззи, дочка! Родная моя! – Опять какие-то помехи! Я плохо слышу мамин голос, пора торопиться.
– Мамочка, мамочка, я люблю тебя! Слышишь?! Я так сильно тебя люблю! – Я уже просто кричала в трубку, прижимая её так крепко, как это вообще возможно. – Пожалуйста, передай папочке, что я его тоже очень сильно люблю! Я люблю вас! Прости меня за всё!
– Лиззи, маленькая моя, мы тоже тебя очень любим! – Снова сбой, металлический шум, который режет по ушам. – Мы обязательно встретимся! Только будь сильной и смелой! Ты меня слышишь? Держись поближе к воде! – На этом шум уже полностью перекрыл мамин голос, и я опустила трубку.
– Я обещаю. – Прошептала я в никуда, понимая, что меня на том конце провода уже никто не слышит.
Я никогда в жизни так сильно не плакала. Но сейчас моё сердце просто разрывалось от боли и страха. Мне всего семнадцать лет, я ещё только начала жить. А в итоге, и жить мне осталось не так много, да ещё и умру я без родителей.
Даше и Артёму повезло в этом плане. Они будут вместе с семьёй. А я одна. Папа и мама без меня. Как им сейчас тяжело, осознавая, что всему скоро придёт конец, а дочь одна и очень далеко?
Я кричала, рыдала, сбивая костяшки в кровь, когда разносила гостиную в пух и прах. От страха полнейшего одиночества и безысходности металась загнанной ланью, когда Даша пыталась меня усмирить. Конечно же, я сильно её напугала. Да и себя, как ни странно.
Очнулась я, когда почувствовала невыносимую боль в перевязанной руке. Бинты пропитались кровью, а пальцы были содраны до мяса.
– Лиззи, тебе надо обработать раны. – Даша принесла тазик с теплой водой и чистыми махровыми салфетками и все лекарства, которые мне выдала школьная медсестра.
Подруга также напоила меня лошадиной дозой валерьянки и когда я уже была в состоянии не стояния, обработала самостоятельно все царапины и порезы на моих руках. Даже ожог перебинтовала, хотя, насколько я знаю Гончарову, она до потери пульса боится крови.
Даша всё дозвонилась до отца и попросила разрешения остаться со мной до завтрашнего дня. Она явственно опасалась за моё душевное состояние и не хотела оставлять одну. Я была только рада её присутствию. Истерика уже прошла, и всё что от неё осталось, это стыд перед подругой, ну и пара несерьёзных царапин.
Чтобы как-то заглушить тоску и душевную боль, Даша не нашла ничего лучшего, как пойти и делать уроки. Но сначала общими усилиями мы прибрались в гостиной, убрали осколки трёх ваз, которые я угробила, нескольких бокалов, повесили обратно гардины и смысли небольшие пятна моей крови.
Но, что самое удивительно, уроки реально затянули нас! Решая экзаменационные тесты, я отключалась от реальности. Ближе к девяти вечера Даша заказала роллы и пиццу с доставкой на дом. Выходить на улицу хотелось меньше всего.
– Если уж и помирать, то на сытый желудок! – Пошутила подруга, закидываясь третьим кусок острой пиццы с халапеньо. У меня от неё нещадно жгло во рту, но я уже проглотила четвертый кусок, заливая в себя пятый или шестой стакан ледяной колы.
– Не знаю, как ты, а я помирать не собираюсь. Я сделаю всё, чтобы выжить и встретиться с родителями, иначе я не Ализе Аненербе! – Твердо заявила я, внимательно глядя на Гончарову, которая застыла с куском пиццу во рту.
– Тогда я с тобой! – Согласила Даша, кивая мне.
Мы ещё позанимались, а после душа, я принялась искать обычный будильник, чтобы завести на завтра и не проспать.
Даша умудрилась вырубиться чуть ли не сразу, после того, как её голова коснулась подушки. Я же долго пылилась в потолок, вспоминая маму и папу. Как они сейчас в Мюнхене? Поняли весь спектр проблем? Думаю, да. Особенно после того, как я всё же дозвонилась до мамы.
Когда прозвенел будильник, я даже не сразу сообразила, что это вообще был он. Дашка соскочила дивана, в панике озираясь по сторонам.
– Успокойся, это всего лишь будильник. – Сонно пробормотала я, потирая лицо.
На удивление, после вчерашнего инцидента у меня совершенно не болели пальцы и руки! Я внимательно на них посмотрела. Сжала в ладони в кулаки. Зажмурилась и снова посмотрела.
– Быть такого не может. – Пробормотала я, осматривая абсолютно здоровые руки. Будто бы и не было вчерашнего истерического припадка!
– Ты о чем? – Гаркнула Даша и прокашлялась. Она надела тапочки и подошла ко мне. Долго пыталась врубиться, что происходит и в итоге просто выдала: – А где?! – Осмотрела мои руки, даже хотела открыть ожог.
Но что-то мне подсказывало, что его тоже нет. И естественно, мои догадки подтвердились, когда я сняла бинты и пластырь. Абсолютно чиста кожа без каких-либо признаков ожога. Лишь татуировка на запястье будто бы немного увеличилась. А так, всё как раньше.
– Что за дичь? – Вскрикнула подруга, а брови её устроили Даше принудительную подтяжку лица. С явным перебором, иначе чего у неё рот так перекосило?!
– А я знаю? – Опешила я, но выдохнула. – Давай собираться, а то какой смысл тогда в этом будильнике, если снова опоздаем?
Слезла с постели, обулась и потопала в свою ванную, подругу же отравила в гостевую ванну. Быстро привели себя в порядок, переоделись и пошли завтракать. Я сварила кашу, потому что после вчерашних посиделок у меня немного тянуло живот от тяжёлой пищи. Даша почему-то была в восторге от обычной овсяной каши.
– Помнишь, моя мама как-то решила на завтрак нам приготовить овсянку? Ты тогда у нас гостила пару недель? – От воспоминаний меня невольно передёрнуло. Но не меня одну. Да, мама Даши готовила просто ужасно! Проблема заключалась в том, что она была ярым фанатом правильного питания, поэтому овсянка была исключительно на воде, без добавления сахара, соли и масла. Одним словом, гадость.
Но я любила вкусно покушать, а с тем ритмом жизни, что был у меня, когда родители уезжали на месяцы и оставляли меня одну, грех не научиться вкусно готовить.
В школу мы шли спокойно, не торопясь. Сегодня четверг, поэтому у нас должна была быть контрольная по русскому языку. Переговариваясь, мы старательно обходили опасную тему. Я шла без повязки, а солнышко довольно сильно припекало мою темную макушку. Этим летом, после поступления, я хотела сделать себе профессиональное окрашивание «шатуш». Хотя сейчас это уже не модно, но на последней стрижке, полгода тому назад, парикмахер сказала, что мне это очень пойдёт. Она тогда осветлила немного передние прядки, и выглядело очень круто! В школе ко мне только ленивый не подошёл, спросить, что за окрашивание у меня такое. Хотя тогда это был просто эксперимент.
Сегодня произошла та же ситуация, что и вчера. На первый урок опоздало больше половины класса и учитель. Мы с Дашкой просидели на подоконнике, пытаясь дозвониться Тёмке, но телефоны уже не поддавались реанимации. Сдохли окончательно.
– Как-то тихо, ты не заметила? – Спросила Даша, когда мы бездумно пялились в окно.
– Да, согласна. Слишком тихо. – Произнесла я ей в ответ, тяжело вздохнув.
– Вот вы где?! – Неожиданно сбоку из ниоткуда появился Тёма. Дашка тут же спрыгнула с подоконника и со всей силы въехала носком туфли Артёму в голень.
– Эй, ты чего дерёшься? – Прохрипел друг, скача на одной ноге. – Я так бежал сюда, а ты сразу драться лезешь.
Но Дашка ему ничего не ответила.
– Вы телевизор смотрели? – Растирая своё больное место, промычал Артём.
– А что там? – Спросила я, отлипая, наконец, от окна.
– А так катастрофы! На землю упало двести тридцать самолётов! Шестнадцать из них в океан. И это те самолёты, которые были в воздухе в тот момент. – Яростно размахивая руками, Артём продолжил: – Но это ещё не всё! Вся мобильная связь пропала. А в Америке зафиксировали проход через верхние слои атмосферы какой-то огромный летательный аппарат.
Мне даже спрашивать не хотелось, что это за аппарат. И так, всё понятно. По прогнозам учёных, уже завтра всё закончится.
– Из начальной школы на учёбу никого не пустили.
– Всё, хватит уже. Мы же тут и пойдём учиться, как и все остальные, кто всё-таки дошёл. – Я спрыгнула с подоконника, подхватила сумку и направилась к классу. Из наших почти все дошли до второго урока.
– Постой, а где ожог? – Артём схватил меня за руку, осматривая её на предмет вчерашнего ожога.
– Не знаю, утром проснулась, его уже не было. – Призналась я, видя, что исчезновение ожога удивило Артёма ещё больше, чем массовое падение самолётов.
Как раз в это время прозвенел звонок, но урок прошёл смазано и неполноценно. В основном из-за огромной трагедии, в которой погибло невероятное количество людей. И неважно, какой религии или национальности. Погибли люди.
Физкультуру, которая стояла четвёртым уроком, отменили. Вместо неё нам поставили телевизор с экранизацией романа Антона Павловича Чехова, «Мой ласковый и нежный зверь» в одном из свободных классов, а преподаватели в полном составе ушли на экстренное совещание.
Конечно же, никто не смотрел фильм. Все переговаривались, обсуждая ситуацию, пока Мельниченко молча не подошёл к допотопному телевизору и не переключил кассету на Первый федеральный канал. И как вовремя, по нему сейчас крутили срочный выпуск новостей.
Женщина на экране, с весьма испуганным видом, вещала о том, что на данный момент происходило в мире.
«Шок, поразивший сегодня буквально весь мир. Двести тридцать самолётов гражданской авиации и семнадцать самолётов быстрого реагирования, находящиеся под управлением военно-воздушных войск, по всему миру одномоментно упали на землю. Произошедшее связывают с вхождением в экзосферу неопознанного летающего объекта, имеющий невероятные, поистине, грандиозные размеры. Сейчас вы видите его на своих экранах».
Я не могу сказать, насколько большим было НЛО, но выглядело довольно устрашающе. Черный, матовый материал, не пропускающий через себя ни лучика света. Будто бы поглощающий его. Всё, что видели на короткой видеозаписи, это острый нос корабля, который раскрывался, чем больше входил в термосферу, где его, по всей вероятности, видели космонавты, находившиеся сейчас на МКС.
«Как передаёт наш, российский космонавт, находящийся сейчас на международной космической станции, Иван Вагнер и Анатолий Иванишин, объект выдаёт огромную радиационную дозу, из-за чего сбивается ритм работы космической станции. Есть опасения, что своими параметрами или всё той же радиацией НЛО собьёт МКС с орбиты Земли».
