Текст книги "Кодовое слово: Аненербе (СИ)"
Автор книги: Анна Риттер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
Глава 19
План
Мы стояли громом поражённые. Я забыла, как дышать. Тёма и Илья смотрели, будто сквозь меня, а Даша всхлипнула. В воздухе концентрировался настоящий ужас, который опутывал нас с ног до головы клейкой субстанцией. Он западал в нос, в рот, в уши, мешая дышать и слышать. Разжижая мозги. Страх самое ужасное чувство, хуже ненависти, хуже гнева. Он убивает человечность.
В какой-то момент я почувствовала рядом с собой ветерок. Ледяной, пробирающий до костей. Он помогал избавиться от назойливого страха, облегчал дыхание. Наконец-то я почувствовала, как забилось моё сердце.
– Что будем делать? – Спросил Тёма, оглядывая всех, ни на ком, особо не заостряя внимания.
– Давайте вернёмся в дом? – Предложила Даша, всхлипывая. Только сейчас я поняла, как сильно изменится Гончарова ещё через полгода. От милой, доброй, немного сумасбродной девчонки ничего не останется. Постоянные побеги, выживание в тяжёлых условиях породят несгибаемого человека. Не будет больше слёз, округлых от страха глаз, не будет и смеха, добрых и тёплых улыбок. Готова ли Даша заплатить такую высокую цену, чтобы выжить?
Каждый из нас за эти месяцы изменился. Илья перестал часто вспоминать сестру и родителей, явно смирившись, что это ни к чему хорошему не приведёт. Куда больше его заботило наше положение. Мельниченко был стратегом. Уже пару недель, он уговаривал нас перебраться в другой дом. Где есть печь. Перевезти туда наш генератор, но не тратить его на тепло, а только на свет. Поискать зимние дома, где есть цельный фундамент. Не большие. Лучше в один этаж, чтобы не тратить электроэнергию, но прогревать его целиком, а не одну комнату. Впрочем, если мы с Тёмой были только «за», то Даша напрочь отказалась. И мы понимали, почему.
В итоге всё оставили, так как есть. Возможно, чуть позже нам всё же придётся переселиться в другой дом, но пока мы подготовим к этому саму Дашу. На примете есть пара домиков на 16 и на 21 линиях. Сами линии малообжитые, поэтому никто нас не заприметит.
– Думаешь, туда не опасно сейчас возвращаться? – Илья глубоко вздохнул.
– Они уже ушли. Никто нас не видел. Я думаю, что нет смысла нас стеречь. Когда понадобимся, они сами вернутся. – Ответила я. А в глубине души у меня сдохли последние бабочки. «Стеречь нас». Не «нас»…
– Тогда забираем тележки и возвращаемся. – Выдохнула Даша, разворачиваясь. Плечи её осунулись, а голова опустилась.
Я, Тёма и Илья шли следом. Мы слышали её всхлипы, но не подходили. Не успокаивали. Никто из нас не мог найти таких слов. Слов поддержки. Наверное, потому что мы сами в неё не верили.
– Как думаешь, как они нас нашли? – Шепнул Тёма Илье.
Странно, я об этом даже не подумала. А действительно, как? Я прислушалась к идеям Ильи, потому что своих у меня не было.
– Думаю, что треугольники эти, которые периодически здесь летали, – Мельниченко пальцем указал куда-то на небо, – смогли зафиксировать здесь наше присутствие. Мы уже давно должны были попасться, удивительно, что так долго продержались.
А это могло сойти за правду. Но на самом деле мы просто цепляемся за эту идею, поскольку другой у нас в арсенале нет.
Вернувшись за тележками, мы всё же отправились обратно домой. Молча разгребли наши «покупки» и принялись готовить еду. Сейчас победил голод, а не страх. На нас с Дашкой экономия отразилась значительно больше. Самое калорийное доставалось парням, ведь они выше, крепче, да и просто, потому что они мужчины. Гончарова где-то нашла огромное количество замороженных овощей. Они долго хранились и не портились. Фасоль, шпинат, брюссельская капуста, брокколи, соцветия цветной капусты, замороженные ассорти, грибы в невероятных количествах, замороженные полуфабрикаты. Этого добра у нас было навалом. Минимум на два месяца. Теперь мы питались лишь два раза, утром и вечером. Очень часто сидели в бане, где просто топили печку и там же пили чай с остатками сладостей – разного печенья, каменных пряников, конфет.
Я обворовывала соседей на одежду, естественно зимнюю, таскала валенки, чтобы не угробить наши сапоги, уворованные ещё в мае месяце. Забирала шапки, варежки-перчатки, в старых домах нашла телогрейки, бесформенные штаны с начёсом, куртки и вытянутые свитера. Все эти вещи явно были свезены сюда из города, когда потеряли свой товарный вид, когда застарелые пятна уже не выстирывались, а дырки от моли уже невозможно было ничем скрыть.
Всё это я и Даша таскали в наш дом. В погребе сейчас было очень холодно. Мне кажется даже, что температура в погребе была ниже, чем на улице! Земля очень быстро остыла и заморозилась, поэтому такой эффект. Воздух ещё не настолько охладился, но без шапок мы уже не ходили.
Пока раскладывали продукты, пока я с Тёмой готовила ужин, Даша ушла на второй этаж. Ключ от двери на второй этаж, обычно лежал далеко в ящике с инструментами, и сейчас его там не было.
На улице начали сверкать молнии, где-то вдалеке грохотал гром, но на крышу из-за разницы температур дождь так и не упал. Да и снега не было. Погода за последнее время сильно изменилась. Мы были уверены, что сейчас ноябрь, но вот погода с нами была не согласна.
– Ты слышишь? – Спросил Тёма. Он стоял у плиты и помешивал в кастрюле макароны. Чтобы лучше вслушаться, ложка в его руке зависла над горячим паром.
– Что слышу? – Уточнила я, оглядываясь. Может опять что-то происходит, а я снова глухая?
– Музыка! – Ошарашенно воскликнул вбежавший на кухню Илья.
Мы втроём просто замерли. Тишину нашу разбавляла невероятно красивая, но в то же время, безмерно печальная мелодия.
– Дашка! – Крикнули мы разом и помчались наверх, откуда предположительно доносились звуки.
– Тёмыч, выключи газ! – Крикнул Илья и Бондареву пришлось в считанные секунды бежать обратно и выключать газ.
Мы с Мельниченко остановились как вкопанные у приоткрытой двери в спальню Даши. Музыка была чудесная, волшебная. Она затрагивала те частички моей души, где уже давно наступила ядерная зима, где нет ничего живого. Эта музыка была отражением моего состояния.
– Вам не кажется она знакомой? – Прошептал сзади нас запыхавшийся Тёма.
– Кажется, но я не могу уловить связь. – Илья нахмурился, явно напрягая память.
Я же тем временем заглянула Даше в комнату и с удивлением обнаружила, что Гончарова играет! Сама играет на синтезаторе! Она сидела на табуретке, вся утонувшая в музыке и игре, раскачивалась в такт. Её пальцы сами нажимали нужные клавиши. Где-то музыка плавно переливается, словно между струнами души, обволакивая их, успокаивая; где-то она набирает обороты, неистово и яростно вырывается из-под пальцев музыканта, туда, где свобода, туда, где покой.
Я не сразу заметила, что плачу. Музыка добралась до моей души, вынимая наружу мою боль, мою печаль. Помогая мне облегчить душу от непосильной ноши. Очищая её своим светом, своим теплом. Музыка очень тёплая, даже когда мрачная, скорбная, как сейчас. Её тепло исцеляет, зарождает свой свет в наших безутешных сердцах. Настоящая квинтэссенция любви и счастья.
Последние порхающие прикосновения и музыка затихает. В воздухе витает сладковатый аромат. Становится тепло и так хорошо, что хочется петь.
– Ой, а вы что тут делаете? – Воскликнула Даша, вскакивая с табуретки. Её глаза бегают между нами, будто мы поймали её на запретном.
– Я не знала, что ты играешь. – Тихо произнесла я, подходя к небольшому, но довольно дорогому синтезатору. Я даже фирму эту знаю. В прошлый раз я его не видела. Возможно, Дашка прячет его в сложенном виде, в шкафу.
– Не знаешь, потому что я не играю. Мама заставляла меня ходить в музыкальную школу, но мне она не нравилась от слова совсем. И я бросила в шестом классе, не доучившись всего лишь год. Класс фортепиано. – Даша провела подушечками пальцем по гладкой, матовой поверхности синтезатора.
– А что за произведение ты играла? – Несмело поинтересовался Илья. Судя по его виду, он ещё не отошёл от потрясения.
– Знаете «К Элизе»? Людвиг ван Бетховен написал. – Гончарова развернулась и одной рукой набрала мотив. Эту классику знают абсолютно все. Даже те, кто в музыке не разбирается.
– Я же говорил, что эта мелодия мне что-то напоминает! – Пылко воскликнул Бондарев, хотя ему никто не возражал.
– Но это не она. Это что-то похожее, как аранжировка. – Я посмотрела на клавиши, потом на подругу.
– Да, верно, это транспонирование. Когда я изучала сольфеджио, мы учились транспонировать любую мелодию, это значит, переводить её в другую тональность. Например, сама пьеса «К Элизе» написана в ля миноре, но также можно перевести её, допустим, в си-бемоль минор. То, что я сыграла, это аранжировка с частичным транспонированием. От оригинальной пьесы здесь лишь мотив. – Даша ещё раз повторила проигрыш.
– У этой мелодии есть название? – Спросила я, завороженно следя за её пальцами.
– Конечно, её назвали «Dark Für Elise», композитор Lucas King. Мне давно нравилась эта мелодия, я даже нашла ноты, разучила, но так никогда и никому не играла. Это первое и последнее произведение, что я играла с тех пор, как бросила музыкальную школу. – Даша грустно улыбнулась.
– А сейчас есть предлог? – Усмехнулся Бондарев, а Даша ещё больше взгрустнула, явно не собираясь с ним делиться.
– Так, – я резко развернулась к парням и топнула ногой, – вы нас сегодня покормите? – Перевела взгляд на Артёма. – У тебя там макароны уже в кашу превратились.
– Ой! – Вскрикнул Бондарев и его смыло ветром. Илья от друга также не отстал.
– А теперь мы можем поговорить наедине. Зачем ты начала играть? – Спросила я, ласково поглаживая Дашу по рукам. Она была невероятно печальна.
Мы пересели на диванчик.
– Мне эта музыка тебя напоминает. Ты же тоже практически Элиза, – подруга нервно вздрогнула, сражаясь с наступающей истерикой, – но другая. Тёмная, таинственная, даже в какой-то степени сверхъестественная. – Кивнула на мои руки.
– Тогда уж Тёмная Ализе. – Мне в какой-то момент самой хотелось дать волю чувствам и пустить слезу. Я только что вспомнила, кто я. Ализе. Моё полное имя. Так меня назвала моя семья.
– Звучит немного угрожающе, не находишь? – Улыбнулась Даша, а её глаза перестали слезиться.
– Самое время, может, отпугнёт от меня военных.
– Пойдём кушать, я такая голодная. Весь день мечтала о той колбасе, что лежала у тебя в тележке. – Даша встала и направилась к двери, когда я её остановила.
– Даша? А ты можешь меня научить играть эту мелодию? – Спросила я тихо, следя за тем, как Дашкины глаза расширяются.
– Ты знаешь нотную грамоту? – Гончарова подошла к своему столу и начала активно рыскать по ящикам.
– Не особо. – Стыдливо призналась я. Меня музыке не учили, хотя надо было. Это же так прекрасно!
Даша тем временем уже нашла то, что искала, но услышав мой ответ, скуксилась и бросила ноты (а это были именно они) обратно в ящик. Я думала, что это просто невозможно и Гончарова откажется. Но вдруг она подняла голову и лучезарно мне улыбнулась.
– Тогда будем учиться на слух и на тактильную память. – Подружка подскочила ко мне, хватила за локоть. – Завтра попросим парней переставить синтезатор вниз и будем учиться.
С легким сердцем, которое было окутано в какой-то мягкий, невесомый кокон счастливого предвкушения, мы спустились вниз.
Как и ожидалось, Тёма умудрился запороть несчастные макароны, превратив их в сплошной ком. Бондарев вышел из затруднительного положения, просто разрезав макаронный «торт» на куски и залил все это дело обычным кетчупом. Его мы тоже достали в Киришах. Упаковка была наглухо запечатана и окончательным сроком хранения, значился 2021 год. Мы съедим его раньше.
После ужина я заварила чай и достала жестяную коробку с печеньями. Хоть они уже были не свежие, но за неимением большего и это вкусно.
Когда мы только устраивались готовить ужин, в спальне включили «печку», чтобы нагреть комнату ко сну, поэтому, когда пришли, там было очень тепло и комфортно. Тёма по привычке проверил, закрыты ли ставни, а я расправляла свой спальный мешок. Спали мы в другой одежде, чтобы не таскать в спальное место землю, песок и грязь с улицы.
– Как думаете, они ещё вернуться? – Спросила Даша, когда свет погасили, а электрическую батарею оставили ещё работать. Иначе к утру тепло исчезнет, и мы попросту здесь замёрзнем.
Все прекрасно понимали кто такие «они». Но вот точного ответа никто, кроме Ильи, дать не смог.
– Вернутся и не одни. – Илья ненадолго замолчал. – Лиззи, ты говорила, что необычных запах заставил их вернуться на шаттл и доложить правителю? – Слышала в голосе Мельниченко нотки нервозности.
– Да. – Кивнула в темноту скорее для себя, чем для Ильи. – А что? – Я повернула голову в ту сторону, где лежал Илья.
– Получается, что император Альфадена прибыл сюда собственной персоной. – Голос парня звучал как-то подозрительно.
– Я не понимаю, к чему ты клонишь. – Нетерпеливо проговорила я, хмурясь.
– Вам не кажется, что это довольно странно. – Илья начал рассуждать и все, в том числе и я, обратились в слух. Могу поклясться, что слышала биение сердец, настолько тихо стало в комнате. – Если империя приняла такое суровое решение на счет собственного детища, то какой смысл сюда прилетать самому Императору? Что это всё значит? Император Альфадена решил лично присутствовать на казни нашей цивилизации? Мало ему было уничтожить всех с помощью чипов, так он ещё решил добить тех, кто по той или ной причине остался жив! Уму непостижимо! За что? – Илья разошёлся не на шутку. Злость клокотала из его горла.
– Возможно, он здесь из-за таких людей, как Лиззи. Из-за тех, кто даже с вживлённым чипом умудрился пойти против воли Империи. – Тихо добавила Даша, кутаясь в спальный мешок. – Мало того, что ты, Лиззи, избавилась от микросхемы, так ещё нас на это подбила. Вспомни, как я орала, что не хочу его вырезать? Как бешенная была! А что потом? Только ты мне его вырезала и через пять минут я была спокойнее слона! Твои способности растут. Возможно, не вживи тебе этот чип, не появилась бы татуировка. А без неё не было бы и твоей заморозки. – И как Даше удаётся так точно разложить всю эту информационную кашу по полочкам? При этом сохраняя просто поразительное спокойствие!
Да, наша идея с «нежелательным лицом» всё ещё имела место быть, но кто его знает, как всё обстоит на самом деле.
– Давайте лучше решим, что делать с военными! – Тёма активно перевёл тему. – Нам надо спрятать Лиззи, но как это сделать?
– Если они реагируют на запах, значит, что-то есть в моём аромате, что помогает меня определить. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее мой запах пропитает дом. – Потом я резко стихла, а продолжила практически шёпотом. Но что такое шёпот в абсолютной тишине?! – Если, конечно, я не уйду отсюда.
– Ты совсем из ума выжила? – Вскричал Илья, поднимаясь. – Куда ты уйдёшь? Опять за своё?
– Да погоди ты голосить. – Я последовала его примеру и тоже поднялась. Однако в моей фантазии это выглядело весьма комично. Плотно закрытые ставни, кромешная тьма и два ругающихся спальных мешка, которые даже не видят друг друга!
Успокоив друга, я услышала, как он лёг обратно. Вернее, рухнул.
– Я говорила о том, что, возможно, мне следует просто пожить отдельно, чтобы мой запах выветрился из дома. Но при этом ваши должны остаться. Будто так и было. И вот, когда военные с Правителем сюда нагрянут, от меня и след простынет! – Почему-то в этот момент замысел показался мне невероятно гениальным.
– И что дальше? – Слышала сомнение в голосе Бондарева.
– А то, что таким образом мы собьём их со следа! – Догадалась Дашка и воскликнула от того, какая она сообразительная.
– Именно! – Чинно подтвердила я. – И заодно узнаем, за мной ли вообще приходили. – Это я к тому, что быть «нежелательным лицом» мне совершенно не хотелось, и я всеми силами хотела опровергнуть этот вариант событий. В конце концов, я же не Гарри Поттер! Да и мы не в сказке.
– И где ты будешь жить? – Уже поспокойнее отозвался Илья.
– В одном из тех домов, что мы выбрали для переезда. Лучше тот, что на 16 линии. Он и ближе к вам, и там удобнее. – Я поспешила поделиться своей гениальностью, но почему-то кроме Даши меня никто всерьез не воспринял.
Прошло около пяти минут молчания, прежде чем Артём заявил:
– Надо сходить в хозяйственный магазин, взять оттуда ещё один генератор. Чтобы у тебя был свет. – Раз Тёма это предложил, значит, он согласен со мной и моим планом.
– Завтра же этим и займёмся. – Согласился и Илья.
На том и порешили.
– К тебе перевезём и синтезатор. – Прошептала Дашка мне на ухо, благо лежала рядом со мной.
А я улыбалась! Наконец-то многое разрешиться. И мы узнаем главное – действительно ли я нужна Империи.
Глава 20
SOS
– Вы уверены, что справитесь здесь? – С сомнением покосился Тёма, пренебрежительно осматривая мой новый дом.
Да, он был небольшим, всего две комнаты и кухня. Зато здесь была печка, два баллона газа и две керосиновых лампы.
Пока я и Даша наводили в доме порядок: мыли, подметали, выбивали дорожки и расставляли в неглубоком подполье консервы, крупы, макароны и заправки. Здесь была маломальская посуда, чтобы приготовить еду, колодец на шестнадцать колец, вода в котором, как и в Дашином, не замерзала до льда, но была студёной. Даже банька и то здесь имелась, поэтому я считала это место просто райским! Не случись вторжения, не потеряй я родителей в другой стране, я бы попросила их купить небольшой участок. Возможно, рядом с Дашей. Посадила бы цветочки, кабачки, и много-много яблонь! Как я люблю яблоки! Но сейчас их уже нигде не найдешь. А если доживём до следующего лета, я уверена, на каком-нибудь заброшенном саду мы обязательно найдем вкусные, сочные плоды. Осталось лишь дожить. Ерунда какая!
– Конечно, мы справимся, топайте уже в магазин! Нужно установить генератор до наступления сумерек. – Гончарова всеми силами выгоняла парней из нового дома.
Мальчишки ещё раз всё осмотрели и всё же оставили нас вдвоём.
– Слушай, нам нужно придумать сигнал, чтобы в случае чего мы тебя увидели, а ты нас. – Пока перемывали посуду в тазу, Дашка озвучила весьма дельную мысль.
– Можно фонарём посветить ночью в сторону неба. – Задумчиво предложила я. – Если нужна помощь – два сигнала, если спрашиваешь, «всё ли в порядке», то одного достаточно. Как тебе идея? – Развернулась к Дашке, которая, похоже, обалдела.
– Я-то решила, что я гений, а ты уже давно всё придумала! – Обиженно воскликнула подружка, распуская нюни.
– Не дуйся. Просто в Мюнхене, когда мы с дедом и папой уходили в походы, это был наш сигнал бедствия. Хоть и использовали мы его всего раз, когда дед ушёл в кусты и забыл туалетную бумагу.
Гончарова посмотрела на меня как на дебила. Правда через минуту заржала аки коняшка.
– Прекрати ржать. – Ткнула её локтем в бок, сама едва сдерживая смех.
– Это ж надо было до такого додуматься! – Дашка схватилась за живот, продолжая хохотать.
Я прополоскала руки в мыльной, холодной воде и сбрызнула капли воды в лицо подруге.
– Ой, что ты делаешь?! – Нервно хихикнула Гончарова, отмахиваясь.
– Успокойся и займись делом. – Повернулась к чистым тарелкам и унеслась с ними в дом.
Я нашла здесь кучу разнообразной литературы. От романтической классики до современной антиутопии. Будет, чем себя развлечь в одиночестве. Здесь также стояли на окнах щиты, но в отличие от ставней которые были у Даши, эти были сделаны из цельной фанеры и снимались целиком.
Я перетащила из Дашиного дома свой спальный мешок, одежду, которую носила и уже практически обжилась в этом уютном месте. Растопила печь, и дом наконец-то ожил.
– Сейчас парни вернутся, и надо сразу установить генератор. А завтра принесу синтезатор и будем учиться играть. – Воодушевленно протянула Гончарова, садясь рядом со мной на диван.
– Не забудь вымыть в доме. – Напутствовала я, задумчиво почёсывая руку. А когда посмотрела на тату, решила предупредить: – Используй холодную воду, может это поможет быстрее избавиться от моего запаха. – Раз холодная вода помогает избавиться от татуировки, то вероятно поможет и в сокрытии следов моего пребывания? Попробовать всегда можно.
– Сейчас Тёмыч и Ильич вернутся, установят тебе генератор, и я уйду.
Не прошло и десяти минут, как парни приволокли тележку с этим самым генератором. К нему также шли канистры с бензином.
– Дашка придумала сигнал, который можно подавать в случае опасности. – Начала я, когда мы вышли на улицу, наблюдать, как Илья, сведущий во всём этом, начал устанавливать тяжёлый агрегат.
Заметив, как Гончарова смущённо улыбнулась, я поняла, как ей на самом деле было это важно. Важно быть полезной.
– Если ночью, то можно использовать фонарь. – Воодушевленно начала щебетать подруга. – Два сигнала – это тревога, если один сигнал – это вопрос «всё ли хорошо». В ответ на вопрос можно так же ответить одним сигналом.
– А если это день? – Крикнул Тёма из дома. Он перетаскивал канистры, поэтому запарился и устал. Бондарев подошёл к нам, сдул с потного мокрого лба мешающие волосы, а руки упёр в бока, пародируя сахарницу.
В этот момент даже Илья на минуту остановился и обратил на нас своё внимание. Мы задумались.
Я внимательно огляделась и увидела на какой-то линии, между 13-ой и 16-ой, темный фасад дома. Недолго думая, побежала в дом, схватила с кухонного стола свой фонарь и вернулась к ребятам.
– Зачем тебе сейчас-то фонарь? – Тёма закатил глаза.
А я направила луч света на этот тёмный фасад, который, как я и хотела, отобразил свет. Даже днём. Думаю, что и с Дашиного дома будет всё отчётливо видно.
– Если что-то случится днём, то этот дом будет передавать сигнал наших фонарей. – Уверенно произнесла я и включила фонарь.
– Да вы девчонки, просто кладезь полезных идей! – Похвалил Илья и снова окунулся в работу с генератором.
Тёму и Дашу я прогнала домой, чтобы там они всё вымыли. Чтобы ни пылинки с моим запахом не осталось. Когда и Илья ушёл, уже как раз начало темнеть. Я вернулась домой, закрыла дверь и, опробовав свет, с удовольствием принялась за готовку. Мне одной много не надо, но имеет смысл готовить на три-четыре дня. Так и продуктов меньше тратится.
После ужина я достала книгу, которая по аннотации на обложке сильно меня заинтересовала, и уселась на кухню, где можно было с любого ракурса заметить сигнал. То, что он будет, я почему-то была уверена.
И как в воду глядела. Сигнал в тёмном небе «всё ли у тебя хорошо?» Схватив фонарик, я открыла немного заедающую раму и моргнула в небо один раз, соглашаясь.
Было немного одиноко первые час или два. Потом стало страшно. Дико страшно. Нас разделяли три линии и в случае опасности, придётся много бежать. Я боялась, что на друзей снова будет оказано воздействие, и они не успеют спрятаться в убежище.
Вместе с керосинкой я пошла в спальню, где расстелила теплую постель, подбавила в печь ещё немного дров и улеглась спать.
Снился мне сон, который я уже видела пару месяцев назад. Тогда не придала особого значения сну – в нём я бежала от кого-то в лесу и по указке Гончаровой, набрела на домик егеря.
Помню, что в первый раз я спросила у Даши, есть ли похожее место у них на даче, Гончарова послушала меня и задумалась. Оказывается, у них есть небольшое озеро, в километрах пяти от дома. С одной стороны озера обрыв, с другой, густой тёмный лес, в котором лет пятьдесят назад точно жил лесничий, но что там сейчас, увы, никто не знает. Как и то, стоит ли этот домик ещё.
В сегодняшнем сне я снова бежала. Помню колючий холод, отчего и проснулась. Но это было лишь во сне.
«Однако не все сны одинаково безопасны!» – Напомнила я себе, смотря на правую руку.
Уже наступало утро, но я не торопилась вставать. В комнате было очень уютно и тепло. У меня впервые за долгое время не замёрз кончик носа и не посинели губы! Это прогресс.
Повалявшись ещё полчаса, я услышала короткий стук в дверь. Укутавшись в тёплый халат, который забрала из дома Даши, я вышла из комнаты и направилась к входной двери. На улице стоял Артём, сонный и с синтезатором в руках! А рядом с ним, весёлая и игривая Дашка, у которой в глазах плясали бесята.
Вот так, спокойно и размеренно проходили наши дни. Я предупредила Дашку, что после посещения меня, всем следует менять одежду на новую, свежую, а эту ополаскивать в ледяной воде. На всякий случай. Конечно, я услышала много ругани и болтовни на этот счет, и когда уже прошло почти две недели с момента моего переезда, Артём заявил, что моя задумка не удалась.
– А ты думал, что они заявятся чуть ли не сразу? Может у них также как и у нас есть какой-то план, и они ему следуют? Подожди ты, куда торопишься? – И в этот раз я не знала, что больше мной руководило. Желание убедиться, что разыскивают не меня, или же чувство полной свободы и безмятежности, когда на мои мозги не капали ребята. Ведь каждый день они придумывали всё более неправдоподобные варианты развития событий. Меня так и подмывало повертеть у виска всякий раз, когда их фантазии выходили за рамки адекватности.
Каждый из них приходил ко мне поодиночке, по пять-семь раз за день. И скучать здесь мне не приходилось. Я даже книгу спокойно дочитаться могла лишь перед сном! Впервые у меня была так мало свободного времени. Примерно так же, как перед экзаменами. Но всё равно я нашла, чем себя занять.
Тем временем я уже немного играла мелодию, которую разучиваю с Гончаровой. Пока её нет, я много тренировалась и когда слышу живую музыку, просто растворяюсь душой в ней. Особенно меня мотивирует, что играю я сама, хотя никакого музыкального образования не получала.
Всё было хорошо, до одной ночи, когда я не могла уснуть. Мою татуировку, будто огнём опалило. Я вскочила с кровати и помчалась на кухню, где через пару минут обнаружила сигнал SOS в тёмном небе. Хотя и без него понятно, что у друзей беда. Над домом снова завис треугольник!
– Какого чёрта! – Выругалась я, возвращаясь в комнату. Переодевалась я впопыхах, постоянно промахиваясь ногой в штанину. Когда была относительно готова, я вышла в сени и окунула руку в ведро холодной воды. Тут же полегчало!
Забыв о куртке, я натянула походные сапоги и, прихватив оружие и фонарь, помчалась через специальные, пожарные дорожки, соединяющие все линии. Бежала, не замечая холода и того, как скоро оказалась на месте. Теперь я оказалась на нужной, 13-ой линии. Осталось пройти буквально метров десять. Остановилась у домика соседей, где мы в последний раз наблюдали за чужими военными.
По походке, по тому, как человек себя ведёт, я узнала Сагиба Сердара. Но сейчас он был невероятно взбешён! Если в первый раз я не чувствовала на себе этого инопланетного влияния, то сейчас у меня от этого голоса ливнем хлынули слёзы. Просто так.
– Где она? – Заорал главнокомандующий, кого-то ударяя.
Приглядевшись, не могла разобрать, кто находился сейчас перед ним. Но услышав голос ратника, успокоилась, что, скорее всего, Тёма, Даша и Илья успели спрятаться.
– Сагиб Сердар, – теперь к главнокомандующему обращается другой «человек», он вальяжно шагает из стороны в сторону, заведя руки за спину, – позвольте уточнить, что за аромат вы здесь учуяли? Ведь я ничего необычного не ощущаю. – Этот незнакомец был ровно такого же роста, как и начальник, однако повадки его не были военными. Скорее хищными, плавными, как у ищейки. Чуйка подсказывала, что он опаснее, чем сам Сердар. Одно его мимолетное движение и человек труп.
– Это был запах молодой девушки, в геноме которой произошли мутации ещё с рождения. Однако сейчас эти мутации достигли своего апогея, и молодая особь практически приняла новую форму. – Отчеканил главнокомандующий, смотря куда-то прямо перед собой.
Хищник смотрел на капитана сзади. Долго смотрел.
– И вы не удосужились поставить охрану к такому объекту?! – Голос хищника в буквальном смысле сотряс землю! Чтобы не закричать от испуга, я зажала рот руками и отошла за стену дома, зажмуриваясь.
«Я ещё и мутант!» – Жалобно пискнул внутренний голос у меня в голове.
– Я доложу Его Императорскому Величеству, об этом инциденте. – Невозмутимо проронил Хищник, но следующая фраза показала, насколько это было напускным. – А вам следует обыскать каждый дом, каждый маломальский клочок земли, но найти её! – Хищник грозно рыкнул и, открыв портал как в прошлый раз, унёсся куда-то на треугольнике. А вот Сагиб Сердар со своим небольшим войском остался здесь.
Я решила, что мне срочно нужно наведаться в убежище. Для этого я обошла соседский участок по периметру, аккуратно перескочила между пробоиной в сетке и оказалась на участке, где находилось убежище. Буквально ползком добралась до землянки и, отворив дверь, скатилась внутрь по лестнице, которую сделали парни.
– Лиззи! – Прошипела Даша, подбегая ко мне и, помогая встать на ноги.
Я встала, отряхнулась и начала быстро всё рассказывать. Опять же, шёпотом.
– Тихо! – Шикнул Илья, зажимая мне рот рукой, когда совсем недалеко над землянкой донёсся гулкий голос Сагиба Сердара.
– Она совсем рядом, но я не могу взять след. Постоянно ускользает. – Илья отнял свою ладонь от моих губ, но жестом приказал молчать, а мне ещё и слушать. Сейчас, под слоем замороженной земли, друзья чувствовали себя вполне прилично. Хмурые, но не от испытываемой боли.
– Кто остался в Артеке? – Пробасил Сердар, явно к кому-то обращаясь.
– Трое. Две женские и одна мужская особи. Одна женская особь сдаёт позиции и готова чипироваться. Две другие находятся в крио пытке. – Доложил служивый, а у меня по коже точно ледяные иглы прошлись, сшивая нервы в один большой ком.
– Отлично. – Я услышала улыбку в голосе этого не человека или же мне показалось? – Сначала посетим рабов, а потом примемся за поиски модифицированной.
Мы ещё минут пять сидели в землянке, не в силах пошевелиться. Чувство невыразимого, концентрированного ужаса, заставляло нас мучиться в полном молчании.
– Нам надо следовать за ними. – Прохрипела Даша, сморгнув слезу. – Я не смогу дальше жить, если мы не поможем тем несчастным.
– А сможешь жить, если окажемся на их месте? – Прохрипела я, сглатывая вязкую слюну.
– Лиззи! – Строго оборвал меня Тёма, всем своим видом показывая, что я не права. – Там невинные люди и они явно ждут нашей помощи!
– Тот факт, что там вообще люди, уже обо всём говорит. Мы сейчас же отправляемся за ними. – Бодро вскакивая на ноги, заявил Илья.
«Я одна считаю, что это плохая идея?» – Сердце запнулось на этой мысли и уже не билось в его обычном, спокойном ритме.
– Лиззи, посмотри, пожалуйста, нет ли там никого? – Жалостливо попросила Гончарова, а глаза её были на мокром месте.
Пришлось лезть наверх. Я проследила, куда повернула военная делегация и быстро вернувшись, доложила.
– Они идут налево, к выходу с линии. Если хотим следовать за ними, стоит поторопиться.
