Текст книги "На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ)"

Автор книги: Анна Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Я скучаю, Майя, – выдохнул он мне на ухо.

Сжала челюсти.

– Ром, отпусти.

– Не могу, малышка. Неужели ты совсем не жалеешь о нас?

Он нежно потерся носом о мою щеку. А я… совсем ничего не ощутила, только раздражение от этого.

– Почему ты не думал об этом, когда начал отношения со своей этой… Машей? – спросила холодно.

– Май, все совершают ошибки. Прости меня…

Я закончила мыть посуду и высвободилась из его объятий.

– Рома, я не знаю, что тебе сказать. Не могу, не хочу больше тебя видеть.

– Я сделаю все, что захочешь! Давай попробуем снова ЭКО, у нас еще есть неплохие шансы.

– Как у тебя язык поворачивается говорить со мной об этом снова, когда именно из-за тебя я потеряла этого ребенка?!

– Мы! – воскликнул муж. – Мы потеряли. Или ты думаешь, что я совсем об этом не сожалею?

Я хмыкнула и улыбнулась, но чувствовала, что улыбка вышла очень горькой.

– Я, Ром. Я. Ты помогал финансово, вроде присутствовал рядом физически, но я не ощущала твоей поддержки. Теперь я понимаю, что тебе-то этот ребенок не сильно-то и нужен был.

– Ну вот, опять я во всем виноват!

– Все, Рома, мне нужно уходить. У меня встреча.

– Уж не с Самойловым ли? – язвительно спросил бывший.

– Даже если с ним, тебе-то какое дело? Я теперь свободная женщина.

Я направилась из кухни, но Роман схватил меня за предплечье.

– Боюсь, что сейчас Самойлов несколько занят, – прошипел он.

– О чем ты говоришь? – Я посмотрела на Рому. – Отпусти! Больно!

– Ты еще не знаешь, что такое больно! – словно выплюнул эти слова мне в лицо он.

Попыталась стряхнуть его руку, но он только крепче сжал.

– Видит бог, я хотел по-хорошему! – Муж покачал головой.

– Да отпусти же! Пусти! Помогите! – я закричала, надеясь, что соседи услышат и вызовут полицию. Но только Рома не стал ждать, он резко прижал меня к стене, схватив за горло и сжав.

– Замолчи! – Он надавил еще сильнее и несколько раз приложил меня головой об стену. Несильно, но ощутимо.

Я замерла, с испугом глядя на мужа. Он всегда был вспыльчив, но до рукоприкладства ни разу не опускался.

– Пусти! – просипела я, понимая, что воздуха не хватает.

Он разжал руку, но не отпустил. Я сделала судорожный вдох.

– Ну вот, видишь, до чего ты меня довела? – начал причитать он.

– Что тебе от меня нужно?

Я чувствовала, что вот-вот расплачусь от беспомощной злости.

– Забудь о Самойлове. Это он разрушил наш брак.

– Что ты такое говоришь, Ром? При чем тут он?

– Если бы не он, ты дала бы нам шанс. Я уверен! – Он склонился к моим губам, как если бы хотел поцеловать. – Я люблю тебя, малышка. Очень сильно люблю. И никуда не отпущу.

– Ты уже подписал документы на развод, через несколько дней мы получим официальные бумаги о нем.

– Все можно вернуть, – Роман будто не слышал меня. – Все можно наладить. Только забудь об этом долбанном враче! – Одной рукой он продолжал держать меня за шею, а другой принялся гладить меня по голове. – Ты ведь не хочешь, чтобы он сел?

В первую секунду я оторопела, даже не сразу сообразила, что на это сказать.

– Он – что? За что? О чем ты говоришь? – Я «отмерла» через несколько секунд.

– Ты же помнишь, что мой отец был прокурором, пока его не хватил инфаркт? – как бы между прочим спросил муж.

Свекра своего я не застала в живых, когда познакомилась с Романом, но многое о нем слышала. Я с трудом сглотнула и кивнула, чувствуя на шее горячую руку супруга.

– Я посоветовался с дядей Борисом, другом отца.

– Посоветовался? – растерянно переспросила.

– Объяснил ситуацию. Он сказал, что поможет.

– О чем ты говоришь? Что он может сделать Леше?

На лице бывшего расплылась противная улыбка. Я попыталась снова вырваться, но он опять крепко сжал мое горло.

– Малышка, я не хочу делать тебе больно. Но ты меня вынуждаешь!

Я попыталась его оттолкнуть, но Роман разозлился только сильнее и зашипел мне в лицо:

– Шутки в сторону. Майя, слушай меня внимательно! Ты прекратишь с ним общение, или он сядет. Я не шучу. На него уже заводят уголовное дело. За халатность, за давление на тебя, чтобы ты отозвала жалобу…

– Но он… – попыталась возразить, но муж шикнул на меня.

– Молчи и слушай! За то, что ударил меня. Мы выяснили, что в клубе были камеры, на которых все зафиксировано. Плюс я тоже подам на него жалобу как твой муж.

– Но это же будет то же дело! Его уже рассматривает комиссия, главврач говорит, что скоро получим заключение, и врачи будут на стороне Алексея!

– Ну, не хватит этого, всегда можно накопать что-то еще. А нет, так у него в машине могут случайно найти запрещенные препараты. Врачам так легко получить к ним доступ… – Роман криво улыбнулся.

– Ах ты, мерзавец! – не выдержала я.

– Малышка, все, что ты должна знать, – это то, что я люблю тебя и не хочу терять. И какой-то упырь не разрушит наше счастье!

Он впился в мои губы своими, сильно прижимая к стене. Это было больно. Просто больно от того, что он терзал мои губы своими, больше никаких ощущений.

– Как же я соскучился! – простонал он, оторвавшись от меня.

Я оттолкнула его, и он наконец отпустил меня и отошел.

– Я даю тебе время до вечера. Возвращайся сегодня домой. Буду ждать с вещами. А иначе… – Роман развел руки в стороны. – Я не отвечаю за безопасность твоего Лешеньки, – он скривился. – И да, не нужно с ним пытаться связаться. Тем более он в следственном комитете.

С этими словами Роман вытащил из кармана моих брюк телефон и, выключив его, положил себе за пазуху.

– Отдам вечером. А сейчас нас обоих, как я понимаю, ждет работа. До встречи, малышка.

Он поцеловал меня в щеку и быстро ушел. А я тихо сползла по стене. Ноги не держали.

Я проводила его взглядом, пораженная таким поведением, и не смогла вымолвить ни слова. Как мало я знала об этом человеке! Столько лет прожить с ним бок о бок и так и не понять, какой он на самом деле! Это било по голове молотом, словно раскраивая череп на острые осколки. Сердце по отношению к Роману ничего уже не чувствовало, но оно сильно тревожилось за Лешу.

В голове не укладывалось, как я могла не разглядеть то, что таилось в глубине души мужа. Неужели он всегда был таким, а я игнорировала тревожные звоночки? Да, иногда мы ссорились, пару раз на пол даже летели тарелки, Рома мог позволить себе грубое слово по отношению ко мне, но не больше. Он никогда меня не хватал так сильно, не бил и не душил. А все произошедшее только что оглушило меня. Опустошило. Голова шла кругом от мыслей. Но больше всего я пришла в ужас от того, что он меня шантажировал! Реально шантажировал, совершенно не таясь.

На встречу я опоздала, да и какой теперь смысл искать квартиру? Роман загнал меня в угол. Если я уйду от него, у Леши будут большие неприятности. Муж четко дал это понять. Я не собиралась так это оставлять, не собиралась по-настоящему возвращаться к нему, однако и то, что начало зарождаться у нас с Лешей, придется прекратить. От этого заныло сердце.

Пошла в ванную, умылась ледяной водой, чтобы немного успокоиться. На шее расползались красные отметины от пальцев мужа. Выглядело неприятно. Мне требовалось подумать. Очень нужно было привести мысли в порядок. А потому я просто вышла из квартиры, завела машину и поехала без всякой цели. Лишь бы подальше от всего, что произошло.

Я не поехала на работу, зная, что начальница прикроет в случае чего. Всегда можно отработать пропущенный день в выходные. Не пыталась связаться с Лешей. Мне нужно было подумать, как поступить. И по всему выходило, что пока следует затаиться. Какой-то липкий страх цеплялся за душу, когда я понимала, что из-за меня у Самойлова могут быть большие проблемы, а ведь он мой ангел-хранитель, только благодаря ему я жива. Я не имею морального права так с ним поступать. Пускай он тоже стал привязываться ко мне, но это ничего не значит по сравнению с тем, что его могут посадить.

Почти весь день я просидела около того озера, на которое меня возил Леша. Наблюдала за стрекозами, слушала лягушек и сверчков и бесконечно долго размышляла. С тяжелым сердцем возвращалась к Свете за вещами, чтобы поехать домой. Домой… Квартира Ромы уже давно не была моим домом и больше никогда им не станет. Однако мне придется немного пожить с ним, чтобы страсти улеглись. А как только он оставит Лешу в покое, больше меня рядом ничего держать не будет. План казался до боли простым, но одновременно сложным в исполнении. Смогу ли находиться рядом с Ромой теперь, когда он проявил свою истинную натуру? От этих мыслей пухла голова.

Внутри все опустилось, когда в Светином дворе меня окликнул Леша. Сразу же нервно огляделась, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Но разве ж в темноте разглядишь, есть ли кто-то в припаркованных машинах? Мне все время казалось, что за нами кто-то наблюдает, хотя, скорее всего, это просто разбушевались нервы и чрезмерно богатое воображение.

В первый миг, когда я увидела Лешу, хотела кинуться к нему на шею, но страх, что ему могут навредить, был сильнее. Я отшатнулась от него, когда он приблизился, сжав руки в кулаки, чтобы не было соблазна до него дотронуться.

Он заметил мою шею, наверняка красные пятна, которые я видела утром после ухода Ромы, стали синяками. Черт! За весь день ни разу не удосужилась посмотреть в зеркало! Даже и не подумала об этом, хотя в горле до сих пор немного саднило.

Конечно, Самойлов все понял сам, нетрудно было сложить дважды два. Сорвался и поехал куда-то. Куда? Я кричала ему вслед, но он будто с цепи сорвался. Резко надавил на газ и двинулся с места. Я кинулась к своей машине и поехала за ним, недоумевая, куда он может ехать. Нет, я понимала, что, скорее всего, он хотел найти Романа, но он ведь не знал, где тот находится. Я пыталась поспеть за Лешей, даже один раз с колотящимся сердцем проехала за ним на красный, благо, перекресток был пуст. Но на полпути потеряла его. Однако, судя по маршруту, сомнений не осталось: Леша откуда-то знал, где живет мой муж.

Меня охватила паника. Господи! Что они оба могут натворить?! Это заставило меня ехать быстрее, и все равно когда я остановилась во дворе, поняла, что Леша уже там! Уже в квартире! Он бросил свой внедорожник на аварийке на зеленой зоне, очевидно, не пожелав тратить время на то, чтобы найти парковочное место.

Когда выбегала из машины, руки тряслись так, что я уронила ключи. Мысленно благодарила небеса за то, что еще не успела отдать Роме свой комплект. Казалось, лифт поднимался на двенадцатый этаж целую вечность.

Сердце билось где-то в горле, когда лифт открылся. Дверь квартиры была приоткрыта. Я ожидала услышать крики или даже звуки драки, но в подъезде стояла гнетущая тишина. Лишь краем сознания уловила, что по пожарной лестнице, расположенной рядом с лифтом, кто-то поспешно бежит вниз.

На миг я замерла, не в силах войти. Я боялась того, что могу увидеть внутри. Леша был в ярости, кто знает, что он мог натворить? Наконец глубоко вдохнула, успокаивая разбушевавшееся сердце, и потянула на себя дверь.

– Рома?.. – тихо позвала, войдя в темный коридор.

Глава 8

Алексей

Подъезд я нашел сразу, при том на подходе увидел, что из него выходит женщина с собакой, и подбежал, чтобы дверь не успела закрыться. Этаж я не знал, но по номеру квартиры быстро прикинул, что точно выше десятого. Наугад нажал двенадцатый и оказался прав.

Звонок в дверь. Белов открыл сразу, даже не спросив, кто там. Судя по его офигевшей роже, я понял, что ждал он совсем не меня. Да, он ждал Майю, не сомневаюсь.

– Самойлов! – с ненавистью выплюнул он мою фамилию.

Я без слов шагнул внутрь. Мужчина в первую секунду отступил, но тут же взял себя в руки и попытался сделать шаг вперед. Я не дал ему, оттеснив еще дальше внутрь квартиры.

– Что тебе надо? – Белов сощурился.

– Поговорить, – сдерживаясь из последних сил, чтобы не кинуться на него, сказал я.

– Убирайся, Самойлов, вон из моего дома!

– Оставь Майю в покое. – Я пытался сохранять спокойствие, но это становилось выше меня. Руки так и чесались врезать ему.

– Убирайся из моего дома! – снова выкрикнул Белов и, внезапно подскочив ко мне, сильно толкнул в грудь. Это смело остатки разума. В крови бушевал адреналин. Короткий замах – мой кулак полетел прямиков в его скулу, однако в этот раз Роман оказался более расторопен, чем в прошлый, и успел увернуться, тут же кинувшись на меня, попытавшись повалить с ног. Мы примерно одной комплекции, поэтому однозначного преимущества не было ни у кого. На моей стороне была неожиданность, он же прекрасно ориентировался в своей квартире, в отличие от меня. Мы налетели на шкаф в прихожей, но я сумел остаться на ногах. Снова попытался ударить противника, но тот уже находился слишком близко, чтобы я мог сделать замах. Мы вцепились друг в друга. В какой-то момент мне удалось повалить Романа на пол. Мы покатились по коридору.

– Оставь ее в покое! – вне себя от ярости зашипел я.

Хозяин квартиры резко ударил меня лбом в переносицу. Белая вспышка боли на миг заставила потерять ориентацию в пространстве. Он воспользовался этим и скинул меня с себя, поднялся и отбежал в сторону, ругаясь последними словами.

Я ощутил, как из разбитого носа течет горячая струйка.

– Ты, что ль, достоин? – Пытаясь отдышаться, он смотрел на меня сверху вниз.

– Я больше повторять не буду, Белов! Я не боюсь твоих дружков из прокуратуры. Оставь в покое Майю и меня!

Я вытер кровь под носом и, держась за стену, поднялся, тоже тяжело дыша.

– Майя моя. – Мужчина смотрел на меня, и взгляд казался совершенно безумным. – Я ее не отпущу, даже не надейся! А тебя посадят!

По его лицу начала расползаться до того противная ухмылка, что я не выдержал, и снова кинулся в его сторону. Белов побежал куда-то, я – за ним. После освещенной прихожей мы оказались в темной комнате. Судя по расположению, я лишь мог предположить, что это кухня.

– Белов! – позвал я, безуспешно пытаясь нашарить на стене выключатель. – Выходи и дерись как мужчина!

Однако ответом мне послужила тишина.

– Белов! – снова позвал я, плюнув на свет и начав двигаться в темноте, выставив руки вперед, пока глаза привыкали к темноте. – Она не любит тебя, она будет с тобой несчастна, никто еще не был счастлив от шантажа, – говорил я, пытаясь понять, где находится противник.

– Ты не получишь мою жену, – вдруг донесся голос справа от меня. Я резко развернулся и, разглядев силуэт, тут же попытался снова атаковать Романа, чтобы сбить его с ног, но тот успел отскочить. – А за это вторжение точно сядешь! – Роман запыхался, уворачиваясь от моих нападок.

– Посылать ко мне следаков ты горазд, а сам разобраться в проблеме не можешь?

– Вон из моего дома и из моей жизни! – крикнул Белов.

– Да сдался мне ты! Прекрати преследовать Майю! Слышишь?!

Глаза уже достаточно привыкли к полутьме, чтобы понимать, где располагается мебель и Роман.

Он вдруг кинулся на меня. Мы проехались по столешнице, с нее с грохотом посыпались все предметы, которые там лежали, что-то разбилось вдребезги, что-то звякнуло, только мы не обратили на это никакого внимания, продолжая бороться.

– Не-на-ви-ж-жу! – прохрипел Белов, когда я в который раз оказался сверху, придавив его собой.

– Все, хватит! – гаркнул ему в лицо, хорошенько тряхнув за плечи. – Я уйду, но ты больше никогда! Слышишь?! Никогда не тронешь Майю!

Собирался отпустить его, начал вставать, когда он сделал резкое движение рукой. В темноте я не сразу сообразил, что произошло, только резкая боль в бедре, которую я ощутил спустя несколько секунд, когда Роман вскочил на ноги, сообщила мне о том, что он чем-то меня порезал.

– Ах ты, гад! – воскликнул я и услышал, как на полу что-то звякнуло, будто упал большой нож.

А в следующую секунду Роман уже куда-то убежал. Я бросился за ним, но, не пройдя и двух шагов, упал, заорав от боли. Попытался прощупать рану. Она была очень глубокая, и из нее толчками выходила кровь. Понимал, что все очень серьезно. Но я был один в темноте и даже не мог встать, чтобы найти что-то для жгута. Почти сразу начала кружиться голова. Я слишком быстро терял кровь. Слабеющими пальцами достал из кармана разбитый смартфон и набрал Гулева, молясь, чтобы тот не был на операции. Тот поднял почти сразу.

– Привет, Лех, – бодрым голосом сказал он.

– Гуляев, слушай внимательно. У меня повреждена бедренная артерия. – Я назвал адрес. – Быстрее.

– Держись, брат! – друг кинул трубку, а я знал, что могу на него положиться. Только успеет ли он вовремя? По всему выходило, что нет. У меня оставалось всего несколько минут…

Майя

В коридоре горел свет, а в остальной квартире – нет. На светлой стене, которую я когда-то сама красила, осталось кровавое пятно. Меня пробрали противные мурашки. Поежилась.

– Рома? – снова позвала дрожащим голосом.

Почему, черт побери, так тихо?! Я находилась словно в каком-то триллере или фильме ужасов. Только все происходило по-настоящему. В тот момент я поняла, что значит выражение «кровь стынет в жилах». От волнения сердце подкатило к горлу, меня даже затошнило. Я долго собиралась с духом, чтобы сделать еще хотя бы шаг вглубь квартиры, которую еще каких-то пару месяцев назад считала своим домом. Мозг рисовал ужасные картины, которые могут предстать моему взору, и от этого я готова была сорваться на бег, уйти отсюда как можно дальше, только чтобы не видеть ничего, только чтобы это не отпечаталось в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Выйду из подъезда, позвоню в полицию. Я слишком слаба, чтобы вынести то, что могу там увидеть…

– Майя… – Я услышала из кухни тихий голос Леши.

Этот звук напрочь смел весь мой страх. Не думая ни о чем, я кинулась туда, включив свет. От представшей глазам картины меня замутило еще сильнее. Леша лежал в луже крови, которая расползалась от его ног в разные стороны, как маленькое ярко-алое озеро. Кровь была настолько красная, что, казалось, выедала глаза. Несколько мгновений я только таращилась на человека, ставшего в одночасье мне настолько дорогим и близким, что я уже не представляла жизни без него. На какое-то время я перестала чувствовать свое тело. Руки и ноги онемели. Наверное, я стояла так всего пару секунд, но показалось, что целую вечность. Не зря говорят, что в такие моменты время замирает.

– Господи, Лешенька! – Ощущения наконец вернулись.

Я упала перед ним на колени, не зная, чем помочь.

– Полотенце, быстрее, надо жгут. – Он сглотнул, тяжело дыша. На его лице выступила испарина, а сам он был бледен настолько, что казался восковой куклой, а не живым человеком. Это пугало, по-настоящему пугало.

Я без слов побежала в ванную, схватила большое банное полотенце и, надрезав его огромным кухонным ножом, который валялся рядом с Самойловым, оторвала тонкую длинную полосу.

– Завяжи прямо под пахом, – слабым голосом командовал он.

Я сделала все в точности.

– Сильнее. Затяни сильнее.

– Не получается! – в панике крикнула я.

– Вставь в узел что-то, ложку, вилку, и покрути.

Быстро закивав, я схватила деревянную лопатку, и, вставив в узел, несколько раз прокрутила, пользуясь ею как рычагом, сильнее затянув жгут. При этом Леша закричал.

– Что? Что не так? – испугалась я.

– Все… так… – сквозь зубы процедил он. – Теперь надави кулаком на рану.

– К-кулаком?

– Да, вот так.

– Нужно вызвать скорую! – спохватилась я, когда поняла, что кровь почти остановилась.

– Она уже в пути. – Он слабо улыбнулся, а потом его глаза закрылись.

– Леша! Господи, Леша! – Свободной рукой я похлопала его по щекам. – Очнись! Ну же!

Страх, холодный, ледяной, сковал всю меня. Я кричала, но Леша не отзывался, и я не знала, жив ли он. Он был смертельно бледен и не двигался, но я боялась отпускать рану, пока не услышала звуки сирены, а еще через минуту – как в квартиру входят врачи.

– Сюда! – позвала я сквозь рыдания. – Скорее, сюда!

Алексей

Некоторые пациенты, находившиеся при смерти, рассказывали мне о чудесных снах или, наоборот, кошмарах, которые преследовали их, когда они были без сознания, но я просто как будто пропал. Не было ничего. И только женский голос, который все время звал меня по имени, стал ниточкой, которая не позволила окончательно провалиться в черную пустоту. Не дал совсем сгинуть.

Я пришел в себя под ровный писк кардиомонитора. Звук до того привычный, что действовал на меня умиротворяюще. Не сразу смог открыть глаза, веки были очень тяжелые, как и все тело. Будто не мое. Наверное, я пошевелился, потому что кто-то тут же взял меня за руку.

– Леш? – Я услышал голос, который помог выкарабкаться из темной бездны. – Лешенька!

Все же с трудом разлепил веки. Надо мной нависла Майя. Волосы ее были в хвосте, лицо без макияжа, глаза красные и припухшие. Она шмыгала носом, заглядывая мне в лицо.

– Ты красивая… – Я улыбнулся и протянул к ее щеке бесконечно тяжелую руку.

Из ее глаз с новой силой потекли слезы, но при этом она рассмеялась и прижала мою ладонь к своей щеке.

– Леша! – Она кинулась ко мне на грудь и прижалась так крепко, что стало трудно дышать, о чем тут же сообщили показатели кардиомонитора.

– Майя, полегче, вы его задушите. – В палату вошел Гуляев.

– Прости. – Она поспешно отстранилась, и я видел, как ярко запылали ее щеки.

Это вызвало у меня улыбку.

– Все хорошо.

– Правда? – Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Да, все замечательно, ты же рядом.

– Я вам не мешаю? – с иронией уточнил друг.

– Ну, как тебе сказать… – рассмеялся я и тут же застонал. Меня мутило после наркоза.

– Если серьезно, то с тобой все в порядке. Восстановили артерию, сделали переливание. Через несколько дней будешь как новенький.

– Спасибо, Ильюх… Я в тебе не сомневался. – Я вздохнул, поняв, что очень устал говорить.

– Ну и навел же ты шороху! – Друг покачал головой, пока Майя продолжала держать меня за руку.

– Можешь оставить нас ненадолго? – Я посмотрел на Гуляева.

Тот лишь вздохнул и закатил глаза.

– Что с тебя взять!

Когда он вышел, я серьезно посмотрел на Майю.

– Это Илья тебя пустил ко мне в реанимацию?

Она закивала.

– Хороший у тебя друг. – Она улыбнулась.

– Самый лучший, – подтвердил я. – Но… что с Беловым?

– Я не знаю, где он. Но полиция уже этим занимается. Не понимаю, зачем он это сделал. – Майя зажмурилась, наверное, чтобы снова не расплакаться.

– Ну, я же пришел в его дом… – Чуть пожал плечами.

– Ты что, его защищаешь? – Майя округлила глаза.

– Ох, глупая, иди ко мне! – я из последних сил притянул ее к себе. Майя аккуратно, чтобы не потревожить провода, залезла на кровать и легла рядом, уткнувшись в мою шею носом, продолжая всхлипывать.

– Все же обошлось, – попытался успокоить ее я.

– Ты чуть не погиб! – воскликнула она, но все же не отстранилась. – А я чуть с ума не сошла!

– Прости, милая, я не думал, что до такого дойдет. Просто когда увидел синяки у тебя на шее, мне голову снесло.

– Не делай так больше! Я так зла на тебя, что готова сама задушить! – ворчала Майя, губами дотрагиваясь до моей шеи. Если бы мы были в другой ситуации, это неизбежно привело бы к тому, что мы не окончили ночью на моем диване, но в тот момент мне было слишком нехорошо, чтобы делать такие вещи. А вот думать… Думать об этом никто не запрещал.

– Как – так? – шутливо спросил я. – Не защищать тебя? Ты же знаешь, что буду. Всегда буду.

– Гхм!

В дверях палаты стояла главврач. Она демонстративно прокашлялась. Майя подхватилась, попытавшись спрыгнуть с кровати, но я удержал ее.

– Извините. – Майя опять вся покраснела, глядя на мою начальницу. – Он не отпускает, – попыталась оправдаться она.

– Алексей Викторович. – Главврач с укором посмотрела на меня и покачала головой, но при этом хитро усмехаясь. – Вы нарушаете больничные правила. К тому же время для посещений давно прошло.

– Ирина Николаевна, сделайте для меня исключение.

– Ох, Леша, как вы нас напугали. Я даже не буду спрашивать, что у вас, – она выразительно глянула на Майю, – произошло.

Врач подошла к кровати с другой стороны от Майи и взяла меня за руку.

– Как вы?

– Спасибо, все прекрасно. – Я немного соврал, потому что физически было не так уж и прекрасно, но понимал, что от этого состояния сейчас никуда не деться. Организму нужно время на восстановление.

– У меня для вас прекрасные новости, – сказала главврач. – Комиссия прислала заключение, что вы все сделали правильно. Как выйдете с больничного, милости прошу снова на работу.

– Спасибо, Ирина Николаевна. – Я чуть пожал ее руку в ответ.

– Ладно, отдыхайте, – хмыкнула она. – Майя Александровна, можете остаться, если хотите.

– Спасибо, – тихо сказала она, я почувствовал, как она расслабилась в моих руках, когда начальница вышла из палаты, закрыв за собой дверь.

Несколько минут я просто наслаждался близостью Майи, не в силах поверить счастью, что она рядом и обнимает меня сквозь провода и датчики. А потом меня потихоньку утащил сон, и я был этому рад, потому что знал, что так восстановлюсь гораздо быстрее.

Майя

Я была очень благодарна другу Леши за то, что держал меня в курсе, пока тому делали операцию, а потом почти сразу разрешил войти в палату, хотя в реанимацию пускали только родственников. К слову о них. У Леши, как я знала, остался только отец, но тот жил в другой стране и не мог приехать, поэтому я оставалась единственным посетителем, зато неизменным.

Взяла несколько отгулов на работе. Знала, что столь частые пропуски могут мне выйти боком, но у меня была замечательная начальница, готовая прикрыть в случае чего, и я бессовестно этим пользовалась, потому что, пока Леша находился между жизнью и смертью, ни о чем другом думать не могла.

Гуляев передал мне, что к Леше несколько раз приходили следователи, но так как тот находился без сознания, врачи не пустили их к нему. Меня опросили сразу же после того, как Лешу увезли в больницу. Но я ничего не могла сказать, потому что не была свидетелем того, что произошло. Точно так же не могла сообщить, где находится мой муж, потому что не знала, куда он мог сбежать. Если честно, было плевать на это, лишь бы глаза мои больше его не видели.

Стало понятно, что ситуация совсем вышла из-под контроля. Роман зашел непомерно далеко. Конечно, я еще не знала, что точно произошло между ними, без рассказа Леши картинка пока не складывалась, однако то, что бывший сбежал, а Леша остался умирать в луже крови, говорило само за себя.

Я не раз видела, как Самойлов реагирует на конфликтные ситуации с моим мужем. Леша не был спокоен, и все же это не он кидался на кого-то с ножом. Муж стал полностью неадекватен, об этом говорили его последние поступки.

Гора с плеч свалилась, когда Леша пришел в себя. Да, врачи утверждали, что операция прошла хорошо и обойдется без последствий, но я все равно жутко волновалась, пока не смогла сама с ним поговорить, пока не обняла его… Удивительно, как такие ситуации сметают все условности и барьеры. Не знаю, как долго я избегала бы встречи с Лешей, если бы не случившееся. Я хотела, очень хотела видеть его, но одновременно боялась того, насколько мои чувства неправильны. И все же когда я наблюдала за ним в таком беспомощном состоянии: бледным, на больничной койке, окруженным кучей проводков – все условности уходили очень далеко. Я была так рада, что с ним все в порядке, что не могла сдерживать чувства.

Почему-то у меня возникло ощущение, что мы знали друг друга очень много лет, хотя с момента первой встречи в этой же больнице прошло немногим больше месяца. Может, мне так казалось, потому что вместе с этим человеком моя жизнь круто поменяла направление? Не знаю. Но когда Леша пришел в себя поманил меня, я без всякого стеснения забралась на кровать, прижавшись к нему. От него остро пахло лекарствами после операции, но этот запах почему-то даже нравился мне, он являлся словно его частью, и я не хотела другого. Я готова была принять этого человека любым.

Леша крепко спал, когда в палату снова вошел Гуляев.

– Майя, к вам пришли, – сказал он серьезным тоном.

– Ко мне? – не поняла я. Кто мог знать о том, что я нахожусь здесь?

– Да, следователь.

– Но у меня же взяли показания, – растерялась я.

Врач пожал плечами.

– Я пока побуду с Лешей, если боитесь его одного оставлять. – Хитрая ухмылка появилась на лице анестезиолога.

– Спасибо. – У меня не было сил ответить на его улыбку взаимностью. Волнение тугим узлом стянуло грудь. Не вполне понимая, что от меня могло понадобиться представителю закона, на плохо гнущихся ногах пошла в коридор. На выходе из отделения реанимации, возле лестницы, на скамье сидел мужчина в классическом костюме.

– Майя Александровна. – Он поднялся и с улыбкой протянул мне руку. – Старший следователь следственного управления Следственного комитета Борис Евгеньевич Серов.

Его фамилия показалась мне знакомой. Я напрягла память и поняла, что именно о нем рассказывал мне когда-то Роман.

– Вы друг отца моего бывшего мужа? – Я сощурилась.

Он склонил голову на бок, как птица, словно оценивал мою реплику.

– Можно и так сказать.

– По какому вопросу ко мне? – насторожилась я.

– Все по тому же. Вы могли бы помочь нам найти Романа.

– Я уже рассказала полиции все, что знаю. Нового ничего сказать не могу.

– Майя… – Мужчина вздохнул. – Давайте выпьем с вами кофе, тут внизу есть кафетерий, я угощаю.

Хотела отказаться, но, как говорят, держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Я не сомневалась, что именно этот человек помогал Роману шантажировать Лешу. Нечистый на руку служитель закона – вот кто передо мной. И все же, подумав несколько мгновений, я решила, что отказываться не стоит. Может, он сообщит какие-то подробности, о которых я не знаю.

– Что ж, можно. – Я пожала плечами и пошла по лестнице вниз.

Мы спустились в кафе и взяли напитки. Следователь заказал эспрессо, я же предпочла облепиховый чай. Сели за стол в самом углу кафетерия. Я медленно размешивала яркую желто-оранжевую мякоть в стаканчике, ощущая на себе внимательный взгляд.

– Не знала, что этим делом заинтересовался следственный комитет, с чего бы это? – решила я начать разговор первой, потому что чрезмерное внимание меня слегка нервировало.

Следователь рассмеялся.

– Что я сказала такого смешного?

– Роман рассказывал, что вы тоже журналист, как и он. Чувствуется в представителях прессы что-то этакое… – он задумался, подбирая слова.

– Борис Евгеньевич, давайте к делу, пожалуйста, – прервала его я, начиная раздражаться.

– Вы правы. – Он сделал глоток все еще горячего напитка, от которого поднималась тонкая струйка пара. – Я занялся этим делом по личной инициативе. Вам не кажется, что все зашло слишком далеко?

Я со вздохом кивнула.

– Расскажите, что произошло на самом деле. Пожалуйста.

Не знаю, что именно, тон его просьбы или мягкое «пожалуйста», но я уступила.

– Долгая получится история, – невесело улыбнулась я.

– Ну, я никуда не тороплюсь. Могу слушать вас хоть весь день. – Мужчина улыбнулся.