Текст книги "На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ)"
Автор книги: Анна Осокина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Правда? – сквозь дурноту смог выдавить из себя это с иронией. – А мне казалось, что вы вчера мне все уже сказали.
Почти захлопнул дверь, но Майя подставила ногу.
– Разрешите мне войти, – не сдавалась она. – Пожалуйста.
Что-то в ее тоне или это «пожалуйста» заставило меня вздохнуть и отстраниться, дав ей возможность протиснуться мимо меня. От нее приятно пахло духами, а от меня, наверняка, несло перегаром за три метра. Ничего, она сама пришла, пусть терпит.
– Проходите на кухню, – сухо бросил. – Я умоюсь и подойду.
Я включил воду, но слышал, как Майя говорила кому-то по телефону, что немного задержится с обеда. Посмотрел на свое отражение: глаза красные, волосы залежались так, что с одной стороны образовалась залысина, весь помятый. Покачал головой и решил, что только почистить зубы будет мало. Мне нужен душ. А Белова пускай ждет, если уж ей так горит со мной поговорить. Интересно, что она вчера не договорила? Какие еще гадости придумает?
Ледяной душ привел меня в чувство, а мятная паста притупила тошноту. Надел чистую футболку и шорты и наконец вошел на кухню, где божественно пахло только что сваренным кофе. Раньше Лера часто делала нам его перед работой, а когда ее не стало, я пил чай из пакетиков или ту растворимую гадость, которая от кофе имеет только название.
– Я нашла у вас турку и решила, что вам не повредит, – извиняющимся тоном сказала Майя, налив напиток в чашку.
– Спасибо, – растерялся я. На столе стоял омлет с овощами. Давно здесь никто не готовил. В последний раз на кухне хозяйничала Лера. После ее смерти я покупал только готовую еду и разогревал ее в микроволновой печи, максимум, на что меня хватало, – это сделать пару бутербродов, когда лень было идти в магазин. Несколько дней назад Илья зачем-то привез мне продукты, в том числе и яйца. Если бы не друг, вряд ли Майя нашла бы в холодильнике хоть что-то съедобное.
– Извините, мне все равно нечем было заняться, решила приготовить вам завтрак.
– С мышьяком? – невесело пошутил я. Кофе пах так, что прогнал тошноту окончательно и вызвал зверское чувство голода.
– Нет, там все съедобно. – Майя не ответила на колкость и села за стол, перед ней стояла кружка с чаем. Видеть в своей квартире другую женщину было странно. В горле встал ком.
– Тогда поешьте вместе со мной, – предложил я и вытащил две тарелки с двумя вилками.
– Вам правда нечего опасаться, – виновато сказала Белова.
Я вдруг улыбнулся. А она довольно милая, когда смущается.
– Я знаю, – улыбнулся ей. – Но не буду же я есть один? Вы обедали? – бросил взгляд на кухонные часы, которые показывали половину третьего.
– Нет, – покачала она головой.
– Вот и отлично.
Я разделил омлет на две порции и подвинул к ней тарелку.
– Спасибо, – тихо сказала она и принялась есть, опустив глаза.
После кофе и еды мне стало хорошо, ломота в теле ушла, и прилила энергия. Даже странно, обычно после ночных возлияний я не чувствовал себя настолько бодро.
– О чем вы хотели поговорить? – смягчился я.
– Извините меня за то, что вчера наговорила вам. Это очень некрасиво с моей стороны.
И тут до меня дошло. Она приехала ко мне домой, где-то раздобыв адрес, хотя еще вчера была уверена в том, что я женат.
– Вы обо всем узнали. – Это не был вопрос. Я сжал кружку так, что костяшки побелели.
– Алексей, я не хотела причинить вам боль, – еле слышно сказала она. – Простите меня.
Я не знал, что ответить. С языка чуть не сорвалась колкость, однако я сдержался. Она пришла мириться, так зачем же раздувать начавший затухать огонь вражды?
– Ладно, давайте забудем. Больше всего я ненавижу, когда меня жалеют.
– Нет, вы не поняли, это не жалость. – Белова встрепенулась так, что чуть не пролила чай. – Я сочувствую вам, но не жалею.
– Что ж, ладно.
– И еще… – Она глубоко вздохнула. – Я отзову иск.
– А я уж решил в волонтеры податься, если меня из хирургов уволят, – снова невесело пошутил.
Лечение пациентов – это моя жизнь. Не знаю, что от меня осталось бы, если бы я лишился еще и этого.
– Я сегодня же позвоню адвокату и попрошу повернуть дело вспять.
– Спасибо, – чуть слышно выдохнул я. – Это много для меня значит.
– Вы не держите на меня зла? – Она смотрела на меня так пронзительно, так внимательно, изучая каждую черточку лица, что мне стало даже неловко. Отвел взгляд.
– Вы многое пережили, Майя. Я уже и не думал, что смогу вернуть вас к жизни. Но вот вы здесь…
– Благодаря вам, – вздохнула она.
– Нет, благодаря своей воли к жизни. – Я улыбнулся. – Ваша потеря не меньше, чем моя, однако вы как будто справились, а я так и не смог…
Я не привык кому-то говорить о своих переживаниях, но она меня так внимательно слушала, что от этого становилось почти больно и хотелось высказаться.
– Все наладится. – Она положила свою ладонь поверх моей.
Я понял, что не могу сдержать слезы. Сила воли покинула меня. Ощутил, как теплые капли тянутся по щекам вниз, а я все смотрел в глаза Майи.
– Простите, что не смог спасти вашего малыша. Я буду сожалеть об этом до конца жизни. Но, клянусь вам, это было не в моих силах.
– Теперь я это понимаю. – Она тихо вздохнула.
– Может, с мужем наладится, и когда-нибудь вы решитесь еще на одну попытку забеременеть? – Левую руку я положил на ладонь Маий, которой она накрыла мою правую кисть.
– Нет, – вдруг воскликнула она и попыталась забрать руку, но я не позволил, мягко удерживая ее между двух своих. Она больше не стала вырываться снова и покачала головой. – Он изменял мне в то время, когда я носила его ребенка! – горячо поделилась она, и на ее глазах тоже заблестела пелена слез. – А у меня вряд ли получится еще раз забеременеть. Даже с ЭКО это чудо, что я смогла… – Она остановилась, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. – У меня ранняя менопауза, – сказала она, и я видел, как тяжело далось ей это признание.
– Мне очень жаль, Майя, правда, очень-очень жаль.
– И мне жаль, что вы потеряли семью.
Она медленно поднялась, я повторил ее движение.
– Мне пора на работу, – проговорила она, больше не глядя мне в глаза.
– Конечно.
Повисла неловкая пауза. Майя кинула на меня короткий взгляд, улыбнулась и пошла к выходу, чуть не столкнувшись со мной, потому что я тоже в этот миг пошел в коридор. Она надела босоножки и уже взялась за ручку двери.
– Спасибо за завтрак, – произнес я, потому что нужно было как-то нарушить неловкое молчание.
– Спасибо за то, что спасли мне жизнь.
Она вдруг сделала шаг в мою сторону и порывисто обняла, крепко прижавшись всем телом. Я на секунду замер, а потом обнял ее в ответ, мягко и очень нежно сжимая эту хрупкую и внутри разбитую девушку, которой столько пришлось пережить.
Майя
Кухня Самойлова была просторная, хорошо оборудованная и совершенно необитаемая. Идеально чистая, если не считать пары грязных кружек в раковине. Новые ножи, новые кастрюли и сковородки, как будто он только вчера их купил. Неловко было жарить омлет, но, судя по виду хирурга, горячая еда ему была необходима. А из продуктов в холодильнике я нашла только пару красных перцев, огурец и четыре яйца да немного видавшей виды сметаны, выбора, что готовить, как-то и не стояло. У него даже растительного масла не оказалось. Благо, сковорода с антипригарным покрытием.
Я очень сильно обидела этого человека. Сильно и незаслуженно. И всех омлетов этого мира не хватит, чтобы загладить мою вину. А он как будто простил меня совершенно искреннее. Это восхищало. Не знаю, смогла бы я так или нет, но к нему моя ненависть испарилась. Не понимаю, с чем это связано. Возможно, ее убило чувство вины, которое я испытала, когда узнала, в какой ситуации оказался этот человек. А может быть, дело и вовсе в чем-то другом.
Как бы то ни было, но выходила из его квартиры я в странной растерянности. На душе стало… легко. Да, ничего не поменялось. Я все еще находилась в процессе развода с мужем, а моего малыша никто не вернет, но я словно смогла отпустить это. Мне было странно хорошо. Хорошо от того, что я поступаю правильно, отзывая иск. Я тут же набрала Тоню и попросила дать делу обратный ход.
– Ты уверена? – опешила она.
– Как ни в чем в своей жизни. – Я улыбнулась.
– Что произошло? Вы разговаривали?
– Да, давай потом обсудим, мне нужно идти.
Я скинула звонок. Не хотела рассказывать Тоне подробности, как будто это было что-то слишком личное. Не желала, чтобы о нашем общении с Алексеем знал кто-то. Пусть у него просто все будет хорошо, мне этого достаточно.
Я вернулась в редакцию, однако ничего полезного так и не сделала. А в конце дня ко мне зашла начальница.
– Мне только что из «Белого голубя» звонили.
– Да? – подняла на нее взгляд.
– Не скажете, что вы им за интервью пообещали?
– Черт, – себе под нос выругалась я. Уже успела об этом забыть.
– Ну, я не то чтобы обещала… – попыталась выкрутиться я. – Так, намекнула…
– Нет-нет, это отличная идея! – загорелась начальница. – Вы успели связаться с тем хирургом-волонтером?
– Нет, – соврала я. – Пока еще пытаюсь дозвониться.
В это самое время на экране моего телефона, который стоял на беззвучном режиме, высветился номер Самойлова, который я внесла в список контактов, перед тем как ехать к нему днем.
– А вот, кстати, он перезванивает, – я слегка оторопела. Почему-то не ожидала этого.
– О, не буду мешать. – Редактор отдела улыбнулась и вышла из моего кабинета.
– Да? – голос звучал робко, но ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда эмоции немного схлынули, мне было безумно стыдно за эти неуместные объятия на прощание. Да и вообще… Нужно же было додуматься поехать к нему домой, когда его номер оказался недоступен! Могла бы и подождать, пока сам перезвонит. В тот момент ехать к нему казалось единственным верным решением. Теперь – нет.
– Здравствуйте, у меня ваш пропущенный звонок, – сказал Самойлов.
– Да, Алексей, это Майя.
– Майя, – тон его голоса сразу потеплел, от этого радостно екнуло сердце. – Значит, внесу ваш номер в список контактов.
От этих слов я улыбнулась, хотя он этого и не мог видеть. И хорошо, что не мог.
– Алексей…
– Можно просто Леша и на ты.
– Не знаю, уместно ли это, – засомневалась я.
– Вы первая женщина, которая была у меня в квартире после смерти жены, – сказал он.
Я пришла в замешательство от этих слов, совершенно не зная, как на это реагировать.
– Извините.
Он коротко хохотнул.
– Вы сейчас за что извиняетесь? – уточнил врач.
– Если честно, я не знаю, я запуталась, – не стала врать.
– Знаете, это взаимно, – тяжело вздохнул он, повисла долгая пауза
– Ладно, значит, просто Леша, – все же решила я нарушить молчание.
– И на ты, – добавил он.
– И на ты, – усмехнулась я. – Мне очень неловко просить, но я попала в неловкую ситуацию, пока пыталась добыть ваши контакты у организатора «Белого голубя».
– Твои, Майя, – мягко поправил он.
– Да, конечно, твои контакты.
Господи, хорошо, что он в тот момент меня не видел! Зато я видела краем глаза свое отражение в зеркале, кровь густо прилила к лицу.
– И о чем ты хочешь попросить?
– Дашь мне интервью? – я выпалила это и затаила дыхание, ожидая ответ.
Как же это было странно!
– В качестве кого?
– В качестве хирурга. Можем поговорить о малоинвазивных операциях на сердце. Мне кажется, нашим читателям будет интересна эта тема.
– Мне нужно уточнить у главврача, могу ли я разговаривать с прессой. Одно дело, когда я говорю как волонтер, совсем другое – как врач больницы. Тем более с тобой…
– Я понимаю, это очень странно выглядит, – хмыкнула я.
– Еще как! – рассмеялся он. – Давай я позвоню своей начальнице и спрошу у нее.
– Было бы замечательно.
Мы закончили разговор, а я еще несколько минут просто смотрела в окно, не до конца понимая, что происходит. Когда я собралась уходить из редакции, мне пришло сообщение от Леши: «Все улажено. Если свободна, можем поговорить прямо сейчас».
Ого! Быстрый он! Я лихорадочно соображала, стоит ли видеться сегодня или назначить встречу на другой день.
«У меня уже закончился рабочий день», – написала я, а пальцы слегка подрагивали.
«Ты говорила, что у журналистов ненормированный рабочий график. Могу заехать за тобой, выпьем кофе в кафе».
Это меня немного напугало.
«Я еще не совсем готова к интервью, мне нужно знать, какие вопросы задавать».
«Тебе нужно это интервью или нет?»
Черт! Что ответить? На самом деле причина была в другом. Мне было неловко смотреть ему в глаза после того, что произошло днем.
«Через полчаса в кафе» – Я нашла в интернете адрес одного из ближайших заведений к редакции и отправила его Самойлову.
«Принял», – написал он и поставил смайл.
Смайл?
А что меня так удивляет? Он живой человек. Что, врачи не могут общаться улыбочками? Я тряхнула головой и вышла из кабинета.
Глава 5
Майя
Я чувствовала себя странно. Все так быстро менялось! Менялись наши отношения с Самойловым. Менялось мое отношение к нему. Я как будто балансировала на канате, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Не знала, хорошая ли эта идея с интервью, ведь оно означало дополнительное общение с этим человеком. И все же мне очень хотелось с ним поговорить еще раз. Он вызывал во мне любопытство. Не журналистское, а, скорее, любопытство как человек у человека. В его жизни тоже случилось горе, а, как сказал Иван Гончаров, страдания очищают душу. Не знаю, согласна ли я с этим писателем, но если принять это за правду, душа Самойлова должна быть кристально чиста. Может быть, это, а может, что-то другое манило к нему, но мне хотелось узнать его ближе, хотя я все еще не была уверена, что это не закончится в итоге слишком плохо.
На выходе из редакции меня ожидал неприятный сюрприз. Рома стоял недалеко от здания, явно намереваясь снова поговорить. Только вот у меня на это не было ни сил, не времени. На переносице и под глазами у него виднелись синяки. Не так страшно, как думала, но очки на нем были другие, не те, которые он обычно носил. Те либо были в ремонте, либо ему уже не подлежали. Вспомнила вчерашний удар и мысленно улыбнулась. Сначала меня разозлило, что Алексей кинулся меня защищать, но теперь казалось это даже милым.
А вот Рома выглядел жалко. Он направился в мою сторону. Я перешла улицу и ускорила шаг. Однако бесполезно, он все равно двигался гораздо быстрее.
– Майя! – громко сказал он, когда почти поравнялся со мной.
– Что ты от меня хочешь, Ром? – Я недовольно на него посмотрела.
– Я подписал документы на развод.
– Я знаю, мне утром сообщила об этом адвокат. Спасибо, мог бы не ехать сам.
– Я сделал так, как ты хотела. Теперь мы можем поговорить?
Я не сбавляла ходу, хотя и понимала, что убежать от почти бывшего мужа не получится.
– О чем? Мне кажется, ты все сказал своим поступком.
– Да, я запутался! – в сердцах воскликнул он. – Маша уже год мне в рот заглядывала, каждое слово ловила, а ты только и делала, что в последнее время меня отталкивала!
Кафе, в котором была назначена встреча с Самойловым, находилось за углом. Но я вдруг остановилась, не в силах сделать и шагу.
– Отталкивала? О чем ты говоришь? – не поняла я.
– Тебе все было не так, вечно всем недовольна, постоянно раздражалась по пустякам. Мне нужна была какая-то отдушина. Но это не значит, что я тебя не люблю, Май!
Я покачала головой и продолжила путь, но он заступил мне дорогу. Тогда я набрала полную грудь воздуха и выдала:
– Я думала, мы идем на это осознанно, зная обо всех рисках и негативных сторонах. В конце нас ждал бы драгоценный дар. Но теперь уже все. – Я снова покачала головой. – Все. Все кончено, Ром.
– Но я люблю тебя!
Он сделал шаг в мою сторону. Я инстинктивно отпрянула. Несмотря на его слова, ощущала от него угрозу. Каким-то легким безумием веяло от него в тот момент: волосы были растрепаны, глаза подозрительно блестели, как будто он был пьян или долгое время не спал, а может, это последствия удара в нос. Не знаю, но мне хотелось, чтобы этот человек касался меня.
– Прости, но я больше не верю в сказки.
– Что мне сделать, чтобы ты меня простила? С Машей все кончено. Клянусь! – воскликнул он и сделал еще шаг мне навстречу, я опять попятилась.
Экран телефона, который я держала в руках, ожил. «Алексей Самойлов» – высветилось имя звонящего. Наверное, он давно ждет в кафе.
– Рома, оставь меня в покое!
– Кто это? – Он вдруг кинул взгляд на экран.
– По работе звонят, – сказала сердито, надеясь, что он все же отстанет, и спрятала от него экран, но бывший успел заметить имя.
– Алексей Самойлов… Самойлов… Это что, тот врач, на которого ты в суд подала?
– Откуда ты знаешь, как его зовут?
Наверное, в тот момент у меня глаза округлились от удивления.
– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.
– Следишь за мной?! – Я не на шутку начинала злиться.
– А что, если так? Что сделаешь? Заявишь на меня в полицию?
– Если придется – заявлю.
Около нас притормозила машина. В пылу спора не обратила на нее внимания. Окно на водительском месте опустилось.
– Вот ты где, – сказал Самойлов. – А я немного заблудился. Все нормально?
Мне показалось, что он старался сделать тон голоса непринужденным, но у него это плохо получилось, я даже не глядя на мужчину ощущала напряжение, исходившее от него.
– Нормально, Леша, паркуйся, я сейчас подойду в кафе.
Не сводила взгляд с мужа. Тот с прищуром переводил глаза то на меня, то на врача.
– Ты! – обвинительно показал Рома пальцем на Самойлова. – Тот урод из клуба!
А потом до него словно что-то дошло. Его лицо изменилось, как будто щелкнули выключателем.
– Постойте-ка! Леша, говоришь? – посмотрел Рома на меня. – Ты – тот самый Самойлов? – перевел он взгляд на водителя.
– Не знаю, какой «тот самый», – холодно хмыкнул хирург, – но да, я Самойлов.
– Тот самый, который убил моего ребенка!
– Рома, прекрати! – взвизгнула я. – Ты переходишь все мыслимые границы!
– Ты ведь сама его в халатности обвинила. Или вы… примирились? – в его тоне звучала явная издевка и странные намеки.
– Майя, садись в машину, – настороженным тоном проговорил Леша.
– Нет, мы не закончили! – Муж словно выплюнул эти слова, но я больше не собиралась его слушать, а открыла дверь и юркнула на заднее сидение. Не дождавшись, пока я захлопну ее, Самойлов резко нажал на газ. Вскрикнула и быстро закрыла дверь, услышав крик Романа:
– Ты еще об этом пожалеешь!
К кому из нас он обращался, я не поняла и не хотела даже думать об этом. Рома – законченная глава книги моей жизни.
Некоторое время мы проехали молча. Я пристегнулась и устроилась настолько удобно, насколько могла в машине. Сердце после ссоры все еще стучало слишком сильно, но я научилась замедлять сердечный ритм с помощью дыхания. Глубокий вдох. Задержка. Медленный выдох. Задержка. И так по кругу много-много раз, пока сердце не замедлится.
Не сразу сообразила, что мы давно проехали кафе, в котором должны были встретиться. На мой вопросительный взгляд в зеркало заднего вида Алексей чуть приподнял уголки губ.
– Я думаю, ты не будешь против, если мы поговорим в другом месте, – как ни в чем не бывало, хмыкнул он, продолжая вести машину.
– Извини за эту сцену, – вздохнула я, снова глянув на мужчину через зеркало. Он усмехнулся, но ничего не сказал.
– Куда мы едем? – уточнила я, когда поняла, что разговор он продолжать не собирается.
– Покажу тебе одно спокойное место.
– Что за место? – слегка напряглась я.
– Ты мне не доверяешь? – хохотнул собеседник.
Не знала, как на это ответить, поэтому промолчала. Еще через пару минут мы заехали в ресторан быстрого питания.
– Ты что будешь?
– Неважно. – Я махнула рукой. После пережитого есть особо не хотелось.
Алексей сделал заказ, не выходя из машины. Не прошло и двух минут, как мы снова оказались в пути. В салоне было тихо, без музыки, только шелестел кондиционер. Я устало откинулась на сидение и уставилась в окно. Городские пейзажи сменились полями. Куда он меня везет? В тот момент было все равно. Почему-то с ним чувствовала себя спокойно. Хотелось просто быть рядом и молчать. Не смотрела на часы, но по ощущениям по трассе ехали мы минут двадцать, а потом свернули на гравийку, проехали через небольшой лесок и оказались около маленького водоема. На другой стороне сидел одинокий рыбак, он не двигался, возможно, дремал. Других людей в округе я не заметила.
Леша вышел из машины и открыл мне дверь. Я последовала его примеру. Солнце уже клонилось к горизонту, позолотив верхушки сосен и елей, которые окружали озерцо. В лесу рядом на разные голоса перекликались птицы, а спустя пару минут после того как Самойлов заглушил мотор, вокруг запели сверчки. Я вдохнула воздух полной грудью.
– Хорошо тут.
– Люблю этот место, о нем мало кто знает, несмотря на то, что оно совсем близко к городу, и тут почти никогда никого не бывает. Можно посидеть в одиночестве. Подумать.
Леша взял бумажные пакеты с едой и сел на бревно, которое лежало у самой воды. Я неспешно пошла следом за ним и устроилась рядом. Сняла босоножки и с блаженным вздохом опустила натруженные ноги в прохладную воду. Врач одобрительно хмыкнул и, сняв кеды, подкатал легкие брюки и повторил за мной.
Он подал мне один пакет и раскрыл другой. Я заглянула в свой, там лежал бургер и картофель.
– Спасибо. – Я посмотрела на мужчину.
– На здоровье. – Он улыбнулся.
Говорить больше не хотелось. Мы ели в тишине, наблюдая за тем, как над водой носятся разноцветные стрекозы.
– Наверное, нам придется перенести интервью, – чуть виноватым тоном сказала я. – Мне кажется, в таком месте кощунственно говорить о делах.
– Я не против встретиться завтра вечером, – ответил он. – После того, как помогу волонтерам.
– Хорошо, я хотя бы успею подготовить вопросы, чтобы не ударить в грязь лицом, – пошутила я.
– Боишься, что я подумаю о тебе как о блондинке из анекдотов? – Леша лукаво на меня глянул.
– Вот тебе смешно, а со мной как-то раз не захотели разговаривать, потому что, цитирую: «Вы выглядите не так, как я себе представлял».
Хирург засмеялся, и так тепло на душе стало от этого тихого смеха! Он словно погладил меня изнутри.
– Ты его любишь? – вдруг спросил Леша очень серьезно.
– К-кого? – даже не сразу сообразила я.
– Мужа.
– Думала, что люблю, – честно призналась, поразмышляв несколько мгновений. – Но теперь, когда ясно смотрю на вещи, понимаю, что… Не знаю, как сказать.
– Как есть. – Леша пожал плечами, глядя на воду.
– Не думаю, что наш брак – это ошибка с самого начала. Было в нем и много хорошего. Но нам стоило остановиться, когда не получилось забеременеть во время предыдущих двух ЭКО. По сути, отношения разладились еще до моей беременности. Но я была так одержима желанием завести малыша, что не замечала ничего вокруг. Наверное, ему тоже было рядом со мной несладко…
– Нет, Майя! – Самойлов так резко встрепенулся, что я тоже от неожиданности подпрыгнула. – Не оправдывай его измену!
– Он сказал мне сегодня, что у меня сильно испортился характер.
– Это легко объяснимо с медицинской точки зрения, подготовка к ЭКО и беременность слишком сильно влияет на женщину. Это нужно было просто пережить! – не унимался Алексей. – Он должен был быть твоей опорой!
Я и не заметила, что у меня текут слезы, пока Леша не посмотрел на меня и изменился в лице.
– Прости меня, пожалуйста, – испугался он. – Я не хотел топтаться на твоей ране…
– Все в порядке, правда.
Я поднялась с бревна и, оставив на нем опустевший пакет, медленно пошла по мелководью, все углубляясь в воду. Услышала, как врач идет за мной. Он встал сзади и легко положил ладони на мои плечи. Чувствовала, как от его тела идет тепло. Прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.
– Не представляешь, сколько раз я думал о том, что было бы, если бы не та авария. Представлял, как мы жили бы, если бы Лера осталась жива. Как воспитывали бы дочку… – он шептал мне это прямо в ухо, и от этого по коже расходились мурашки, а на душе было одновременно горько и сладко. Он делился со мной самым сокровенным, своими мечтами, а я понимала, что они в точности отражают мои.
– И меня безумно злит, что кто-то пускает коту под хвост такой шанс!
– Ты о Роме? – тихо уточнила я.
– Да, Май… О нем. Ты жива! – он сильнее сжал мои плечи ладонями. – У тебя все впереди. У вас было бы все впереди, не поступи он так с тобой. Ты ведь не простишь его? Не вернешься к нему?
От того тона, которым он об этом спросил, я развернулась к нему и заглянула в лицо. Он так сосредоточенно вглядывался в меня, что вокруг голубых глаз образовались мелкие морщинки.
Стало трудно дышать. Он говорил о таких серьезных вещах, только что изливал мне свою душу. Спрашивал меня о будущем, черт возьми! А все, о чем я могла сейчас думать, это о том, что хочу почувствовать, каковы на вкус его губы. И столь невыносимо ощущалось это желание, что я зажмурилась изо всех сил. Прогнать наваждение! Попыталась отступить, сделать шаг назад, но Леша не позволил. Он мягко притянул меня к себе. Я ощутила, как он зарылся носом в мои волосы, шумно втягивая в себя воздух.
– Не возвращайся к нему! – лихорадочно шептал Самойлов, касаясь губами моего уха, от этого у меня резко подскочил пульс. – Ты была не права, когда говорила, что все мужчины такие. Не все! Не все, Майя! Я никогда в жизни не изменил бы по собственной воле! Лучше сразу обо всем сказать. Если чувства прошли, если плохо в отношениях, почему не поговорить об этом? Зачем обманывать? – он шептал взахлеб мне на ухо.
От этих слов внутри разливался жар, а от его прикосновений меня лихорадило. Дыхание стало рваным. В исступлении я нашла его губы своими и припала к ним, не соображая, что творю. Больше не осталось сил сражаться с этим наваждением. Мне так нужны были его руки, его губы, его ласки, его объятия!
Он ответил на поцелуй жадно, требовательно. Но было в этом и что-то еще, какая-то дикая нужда, я ощущала, как его всего трясет. Мы хватались друг за друга, как будто в целом мире больше не осталось никого, как будто только мы могли помочь друг другу пережить боль утраты.
Как это все дико и неправильно!
– Мы должны остановиться… – Я смогла немного отстраниться от него, хотя тело буквально ломило – так хотелось, чтобы он продолжал.
– Ты права, – пытаясь восстановить дыхание, согласился он и аккуратно отпустил меня. Несмотря на жару, стало вдруг холодно. – Прости, я на минуту забылся.
– И ты меня прости…
Резко отвернулась от него к воде, чтобы он не видел слез, которые так и норовили пролиться. Это только реакция тела на прикосновения другого мужчины, я уже очень давно не касалась никого, кроме Романа. Физиология, ничего больше. Но слезы все же потекли. Я даже не старалась их контролировать.
– Майя? – тихо позвал Леша.
Солнце скрылось за деревьями, и мир вокруг постепенно погружался в прохладные сумерки. Я ничего не ответила, боясь, что он поймет по голосу, что я плачу. Отчего-то совсем не хотелось, чтобы он об этом догадался. Он снова приблизился, но оставался чуть позади. Я слышала, как тихо шелестит вода от его шагов. Сделала глубокий вдох, как будто собиралась нырнуть в воду, и произнесла:
– Обними меня. Просто обними. Пожалуйста.
Его горячие руки мягко обхватили меня за талию, которая за несколько недель после трагедии уже почти пришла в свой привычный вид, как будто и не было четырех месяцев беременности. Мысль об этом больно резанула по сердцу. Леша, словно прочитав мысли, прижал меня к себе сильнее, больше ничего не предпринимая. Так мы молча стояли до глубокой темноты, пока над ушами не стал звенеть стройный хор комаров.
– Отвезу тебя домой? – спросил он.
Я успела успокоиться, а слезы высохли. Глубоко прерывисто вздохнула и кивнула.
– Да, пожалуйста. Я у подруги сейчас живу, отвези меня к ней.
Мы молчали всю обратную дорогу, но молчание это не было тягостным. Наоборот, хорошо было ехать с ним в полной темноте, и лишь работа двигателя и кондиционера нарушали тишину. Я смотрела на пустую дорогу, освещаемую фарами машины Самойлова, и даже как будто задремала.
