Текст книги "Сиделка (СИ)"

Автор книги: Анна Морозова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Ты всего лишь сиделка и не более

Стоило выйти за пределы территории, появилось ощущение, что я вырвалась на волю после долгого заточения. Хотя не провела здесь и недели. Оказалось, жить в клетке, пусть и такой роскошной, не для меня. На свободе моя жизнь словно заиграла новыми красками. Путь через лес к озеру простирался сквозь плотный зеленый мох и раскидистые ветви старых деревьев. Яркие лучи солнца проникали через листву, озаряя тропинку золотистыми пятнами. Запахи леса смешивались в воздухе. Там и свежий аромат смолы, и прохладный запах влажной земли, и нежный аромат цветущих деревьев. Это что – то необъятное, волшебное, далекое от городской инфраструктуры. То, отчего легкие будто зажили по новому. Я просто не могла молча наслаждаться красотой природы и как маленький ребенок восхищалась любой мелочью.

– Смотрите! – Восторженно ахнула я, подбегая к небольшой полянке, усыпанной одуванчиками. Не удержавшись, присела на корточки и кончиками пальцев коснулась желтой шапочки. – Какая красота.

– Ты что, никогда одуванчиков не видела? – Проворчал Егор позади меня. Я обернулась и с прищуром из – за солнца, но со счастливой улыбкой посмотрела на хмурого мужчину. Он выглядел так, будто его уже всё задолбало.

– Видела, конечно. Но ведь так здорово наслаждаться рождениями природы после холодной зимы. Разве вас все это не восхищает?

– Я давно уже вырос, чтобы восторгаться какими то цветочками. Всё, хватит этих бредней, – он нажал на кнопку, возобновляя движение. – У нас не так много времени. Пошли.

Достав телефон, я несколько раз сфотографировала цветы и сделала на их фоне селфи. После чего побежала догонять Егора. Он уже знатно от меня отстал.

– А вы всегда такой? – Спросила я, как только оказалась рядом. Под ногами шелестела листва и трещали мелкие ветки деревьев.

– Какой такой?

– Вечно всем недовольный. Знаете, я очень удивилась, когда вы предложили мне прогулку на озеро. Это совсем на вас не похоже.

– А ты всегда так много болтаешь? Мы всего ничего в лесу, а я уже мечтаю о берушах.

– Лучше быть болтливой, чем молчуном ворчуном. Ой. – Я споткнулась о какую то корягу и на автомате ухватилась рукой за плечо Егора. Он же в этот момент хлопнул ладонью по моей, лежащей на его плече, видимо тоже таким образом пытаясь удержать. Кресло больше не двигалось, и я стояла на месте. Секунду, две, пять….

– Можете уже не держать. Я никуда не убегу. – Отчего – то стало смешно. Уж больно сцена выглядела кинематографично, словно кадр из какого – нибудь фильма. Егор вскинул на меня хмурый взгляд, отдернул руку, будто его током пришибло. А я всё продолжала хихикать, но уже зажимая рот, чтобы совсем не расхохотаться. Знаете, так бывает. Хочешь остановиться, но выходит только хуже.

– Может, уже хватит? – Рявкнул он и, отвернувшись, резко дал по газам. Пришлось наскоро вытирать навернувшие на глаза слёзы и вновь догонять этого урюка.

– Разве смех – это преступление?

– Я уже пожалел, что позвал тебя – будто не слыша меня, вопрошал Егор. Он ехал слишком быстро, и мне пришлось ускорить шаг. В какой – то момент край платья зацепился за ветку колючего кустарника, но я не заметила, потому что торопилась и остановилась, лишь услышав треск ткани.

– Черт! – Сделав попытку отцепить от себя дурацкую ветку, я не заметила, как Егор практически пропал из поля зрения. Виднелись лишь очертания чёрной спинки кресла. Я постаралась как можно звонче позвать его, остановить, но он не слышал меня, хотя, я была уверена, не откликался намерено. Бросив разочарованный взгляд на красное в белый цветочек платье, которое покупалось, когда была жива мама, я потянула его на себя, услышав очередной треск, и как только ветка отпружинилась, пустилась в бег. Какой раз за эту прогулку мне приходится бегать? Так и спортсменом стать не долго, хотя я и спорт – слова противоположности. Уже на пригорке дыхание кончилось, поэтому вместо прыгучей кенгуру я стала похожа на уставшего от жизни ленивца.

– Егор Павлович – крикнула хриплым голосом. – С вами всё нормально? Я бегу. – Если так можно назвать, – шепнула себе под нос. Уверена, мои щеки похожи на помидорную грядку и хвост по ощущениям съехал на бок. А если учесть огромную дырень на бедре, то не зная всей ситуации, можно не хило нафантазировать. Кое – как в позе буквы крючка мне удалось забраться наверх. Ноги уже практически не двигались. Уперев руки в колени, я ловила ртом воздух. И только когда дыхание немного восстановилась, выпрямила спину и посмотрела вперед, ожидая увидеть все тот же лес. Но вместо этого увидела необычайной красоты водную гладь, ровную дорожку вдоль озера из камней и белый чистейший песок. А рядом со всей этой красотой Егора. Он смотрел на меня, чуть прищурившись. Его темные волосы блестели от переливающихся солнечных лучей. Я улыбнулась и зачем то помахала ему рукой.

– Соскучились? – Съехидничала, пружинкой принимаясь спускаться по крутой, но ровной тропинке. Она не выглядела опасной и высотой особой не отличалась. Вот только одно дело ногами идти, а другое – на коляске ехать. Как Егор так быстро сумел спуститься?

– Я уж надеялся, тебя по дороге волки съели. – Буркнул он.

– А вот и зря. – Я подошла к озеру и, скинув с ног сандалии, зашла в прохладную, идеально прозрачную воду. Кожа тут же покрылась мурашками.

– Надеюсь, ты купаться не собралась? – Настороженно спросил Егор. Я обернулась и вытянула губы трубочкой.

– А вы что думали, я сюда столько времени пёрлась просто полюбоваться? Сами же на озеро пригласили.

– У тебя платье порвано, в курсе?

– А у вас нос грязный, в курсе?

– Где?

– Вы такой наивный, Егор Павлович. – Расхохоталась я, когда увидела с каким усилием он принялся оттирать невидимую грязь. Всё ещё посмеиваясь, я приподняла подол платья и продолжила заходить в воду. Сначала по щиколотку, затем по колено. Хотелось идти еще дальше, но не решилась по понятным причинам, поэтому побрела обратно на берег. Всё это время с меня не сходил осуждающий мужской взгляд. Видимо, шутку про нос не заценил. Цаца важная.

– Егор Павлович, а можно вопрос? – Я отжала с потяжелевшей ткани воду и, взяв сандалии в руки, присела на песок, принявшись обуваться. – Молчание знак согласия? – Спросила, когда ответа не последовало?

– Молчание – это молчание. Ты можешь задать сколько хочешь вопросов, но не жди, что я буду на них отвечать.

– Ладно. – Вытянув ноги, я уперлась ладонями в песок и слегка откинула назад голову. – Почему вы живете один?

– Я не живу один – последовал мгновенный ответ, что не могло меня не радовать. Глядишь и наше общение мало мальски наладиться. – В доме ещё есть охрана и ты.

– Это не в счет. Мы просто люди, которые работают у вас, на вас, в вашем доме. Определение подбирайте сами. Я имею в виду близких людей. Одному всё – таки тяжело. Ни общения нормального, ни поддержки, как физической, так и моральной. С ума же сойти можно. Хоть бы какое животное завели чтоли. Хомячка там или котенка. Куда лучше, чем в тишине скитаться.

– Почему ты считаешь, что мне тяжело одному? И тишину я люблю. Никто не жужжит под ухом, не мешает. Не раздражает..

– Это что, камень в мой огород? – Я посмотрела на него из – за плеча. На удивление, но на лице Егора проскользнуло что – то похожее на ухмылку. Правда она тут же исчезала, вернув мужчине былую серьезность.

– Достаточно вопросов. Нам пора домой, у меня ещё полно дел.

– Ничего страшного, никуда ваши дела не денутся. Не каждый же день такие прогулки случаются. – А сама думаю, что у него могут быть за дела и где все время он отсиживается.

– Я сказал, что на пора домой. Не нужно мне ставить условия. Ты всего лишь сиделка и не более. Так что, будь добра, выполняй свои прямые обязанности.

– А вы знаете, какие у меня обязанности?

– Я знаю только одно, что ты здесь не хозяйка. Ты – прислуга, делающая так, чтобы мне было хорошо. Сейчас мне не хорошо. Понятно?

– Более чем. – Поднявшись на ноги, я метнула осуждающий взгляд в Егора. Он глядел на меня в своей обычной манере: холодно, с кусочками льда в глазах. – Ваша прислуга готова исполнять поручения. – И больше не сказав ни слова, первая двинулась к тропинке, слушая позади шуршание колес.

Весь путь меня не отпускал наш последний диалог. Я злилась, обижалась, чувствовала себя каким то куском никчемности. Нет, в словах Егора несомненно была истина. Но звучало всё так оскорбительно, с издевкой, что стало вдруг обидно. В работе нет ничего постыдного, особенно в моем случае, когда я абсолютно ничего не делаю, кроме как пытаюсь наладить контакт с мужиком с козлячьим характером. Сам факт того, как к тебе при этом будут относиться. Даже от самой легкой работы можно словить стресс, несмотря на железный характер. В общем, обида перекрыла здравый смысл, и я больше не разговаривала и не пыталась разговорить Егора. А он, стило добраться домой, скрылся с моих глаз. До самого вечера я скиталась по квартире. Познакомилась с Зинаидой Семеновной, худенькой женщиной с каппой рыжих волос и золотыми руками. Она оказалась очень доброжелательной и даже научила меня готовить любимый яблочный пирог её ненаглядного Егорушки. Ужинала уже по привычке, в одиночестве. А когда ложилась спать, увидела непрочитанное в телефоне сообщение от того, кого уже успела позабыть.

Глава 9. Лысый из Бразерс

– Егор Павлович, как ваше настроение?

Молодая девушка в белом халате и с уложенными в крупные локоны волосами ставит на столик небольшой чемоданчик и при этом не сводит с Егора лукавых глаз. Нет, правда, они буквально искрят от желания обратить на себя внимание этого урюка. Вот только сам объект симпатии погружен в свои мысли и не замечает, как девушка пыжится, сгорая от желания при первой возможности выпрыгнуть из трусов.

Всё это я наблюдаю чуть больше тридцати минут, за которые так называемая медсестра трещит без дела, а свои обязанности выполнять не спешит: «Как ваши дела, Егор Павлович? Отлично выглядите, Егор Павлович. Вы мой самый лучший пациент, Егор Павлович.» А накрасилась так ярко она, видимо, чтобы Егор Павлович ослеп от красоты неземной и не только не ходить, но и видеть ничего не мог. Я только успеваю глаза закатывать, да молча вздыхать, тихонько отсиживаясь в кресле с телефоном в руках. Порой так и подмывало что – нибудь ляпнуть, только вот прислугам слова не давали. Да и, честно говоря, не слишком то и хотелось. Вместо этого я разблокирую экран и, войдя в интернет, пролистываю вчерашнюю переписку в самое начало.

Лысый из Бразерс: «Привет. Не против пообщаться?».

Я: «Ну привет. Я надеялась, что ты удалил мой номер».

Лысый из Бразерс: «Не фортануло?».

Я: «К сожалению. С чего этот внезапный энтузиазм? А главное, зачем?».

Лысый из Бразерс: Меня не отпускала наша договоренность. А я, между прочим, ночь не спал, ждал твоего сообщения. Волновался».

Я: «Так волновался, что написал фиг знает через сколько времени? Смешной ты, конечно.».

Лысый из Бразерс: «А ты красивая. Не могу забыть твои глаза.».

Я: «А я твою лысину (смеющийся смайлик.) Хочешь узнать, как я твой номер забила?».

Лысый из Бразерс: «Теряюсь в догадках.».

Я: «Лысый из Бразерс.».

Лысый из Бразерс: «Серьезно? Даже не знаю, то ли ты мне польстила, то ли оскорбила.».

Я: «Считай, что просто поржала.».

Лысый из Бразерс: «Любишь юмор?»

Я: «А есть кто его не любит?». Жизнь сама по себе одна большая шутка. Без этого сложно прожить.».

Лысый из Бразерс: «Не смею с тобой не согласиться.».

Я: «Так для чего ты написал?».

Лысый из Бразерс: «Честно? Не знаю. Просто увидел твой номер и вдруг захотелось. На самом деле я редко пишу первый. Я вообще очень редко общаюсь с девушками.».

Я: «Только не говори, что ты из этих.».

Лысый из Бразерс: «Не говорю)».

Я: «А в чем тогда причина?».

Лысый из Бразерс: «Ни в чем. Просто так сложились обстоятельства.».

Я: «Ок. Ладно. Не хочешь обсуждать, я поняла. Скажи хотя бы, как тебя зовут? Или мне обращаться к тебе по прозвищу?».

Лысый из Бразерс: «Максим.».

Я: «А я – Алиса.».

Лысый из Бразерс: «Знаю.».

Я: «Откуда?».

Лысый из Бразерс: «Номер твой по гет контактам пробил.».

Я: «Умно. А можно вопрос?».

Лысый из Бразерс: «Валяй.».

Я: «Ты веришь в бога?».

Лысый из Бразерс: «Только не говори, что ты из этих.».

Я: «Не буду)))».

Лысый из Бразерс: «))))».

Я: «Ладненько. Уже поздно. Мне пора спать. Спокойной ночи.».

Лысый из Бразерс: «Не против, если мы с тобой продолжим общение?».

Я: «В качестве кого? Сразу говорю, подкатывать ко мне не стоит, это мимо. Уж извини, ты не в моем вкусе, и я в принципе пока не готова впускать кого – либо в свою жизнь. Но на общение просто ради общения вовсе не против.».

Лысый из Бразерс: «Этого для меня достаточно) приятных снов)».

Заблокировав телефон, я с идиотской на губах улыбкой поднимаю голову и сталкиваюсь с пронзительным взглядом Егора. Он смотрит на меня серьезно, будто в душу пытается заглянуть, а когда я выгибаю бровь, тут же отворачивается.

– Ой, Егор Павлович, ну вы такой смешной – хихикает грудастая актрисулька, разминая Егору шею.

Подогнув под себя ноги, подпираю щеку ладонью, упираясь локтем в подлокотник кресла, и со скучающим видом наблюдаю за этим цирком, периодически морщась от того, насколько прозрачно эта Катя или Надя проявляет интерес к Егору. Особенно когда она как бы случайно трется своим четвертым размером о его части тела. Вот что она себе позволяет? Взрослая девушка с медицинским образованием, а как не профессионально себя ведет. Пфф. А этот тоже хорош. Где – то только так оскорблениями пуляется и важничает, а где – то язык проглотил, будто не замечая. Ну ладно, хозяин, как говориться барин. Может у них между собой фетиш такой. Я ж первый раз на их встрече присутствую и кажется единственный. Достаточно для меня представлений. Я сама скоро уже ослепну, или оглохну, или вообще с ума сойду.

– Я, кстати, где – то читала, что чтобы заинтересовать мужчину, хватает лишь одного взгляда. А вы как считаете, Егор Павлович?

– Ну и дура. Цитат из «ВКонтакте», что ли, перечитала? – Бурчу себе под нос, но, видимо, не настолько тихо, потому что две пары глаз мгновенно переключают на меня свое внимание. Один – холодный, незаинтересованный. Второй – пылающий огнем, раздражением и брезгливостью. Думаю, не сложно понять, кому принадлежит первый, а у кого скоро порвет одно место от выпучивания глаз.

– И что вы так на меня уставились? – фыркаю я, вздернув подбородок.

– Да так – шипит эта змея, продолжая глазеть на меня и одновременно наминать Егора. Точнее его шею – Слышали поговорку? Дураков не сеют, они сами родятся.

– Ага, – изо рта вырывается смешок. – А ещё я слышала вот такую поговорку: Если дурак будет думать, что он умный, то сколько ему не говори, что он дурак, мало что изменится.

Катя – Надя надулась, словно воздушный шар, который сейчас то ли лопнет, то ли взлетит высоко – высоко. Её лицо покрылось красными пятнами, а зубы сильно стиснулись. Чувствую, назревает скандал. Прямо интересно, что эта барби, косящая под умную, выкинет следом.

– Надежда – раздался спокойный голос Егора, и эта курица тотчас расплылась в улыбке богомолихи. Я конечно не знаю, как они улыбаются и улыбаются ли вообще, но почему – то представляю именно вот так: кровожадно, с жаждой затащить в свои сети и при первой возможности сожрать.

– Да, Егор Павлович. Слушаю вас.

Слушает она. Вот же идиотка. И почему эта медсестричка так раздражает?

– Я думаю на сегодня достаточно. Увидимся в пятницу – его голос строг и не терпит возражений, отчего он становится похожим на своего отца. Павел Викторович тоже с виду божий одуванчик. Кажется на первый взгляд безобидным и в какой то степени бесхребетным. А как рот откроет, сразу же превращается в Миранду Пристли [персонаж фильма «Дьявол носит Прада»].

– Егор Павлович, а как же гимнастика для ног? Это очень важно для вашего здоровья.

Вспомнила о важности, куда бы деться. Минут десять назад её как – то не волновало состояние пациента, а тут очнулась. Выдра белобрысая.

– Это не проблематично. Поезжайте домой.

– Нет. У меня есть список всех процедур, и я не могу его нарушить.

Вот же липучка.

– Ты глупая? – Не выдерживаю я. Она тут же оборачивается.

– Что?

Зашибись. Ещё и глухая.

– Я говорю, книжек побольше читайте, развивайтесь, а то скоро и двух слов не сможете связать. Егор Павлович же ясно дал понять, что вам, Наденька, пора домой. Давайте, шевелите костями, не отнимайте чужое время.

– Хамка – цокнула языком, хватая со стола свой чудо чемоданчик – Егор Павлович, где вы её откопали? Она же абсолютно невоспитанная.

– Из леса вышла – вместо него отвечаю я, опуская ноги на пол. Они гудят от неудобной позы, и приходится их разминать, прежде чем подняться. Все это время Катя – Надя пытается прожечь во мне дыру. Я не вижу, но глубоко чувствую сквозивший рядом негатив. Не от Егора же столько дерьма лезет. Он, конечно, тот ещё фрукт, но к его закидонам я уже привыкла.

– Всё, Надежда, вам пора – мужской голос приобрел стальные нотки, а Надежда все никак не унималась. Вот что значит человек ради своей цели готов идти наперекор всему, даже собственному рассудку. А я уверена, все эти трения не ради внимания мужика на коляске. С такой внешностью в принципе особо не нужно париться. Клюнет любой. Хотя нет, уже не любой. Егора можно вычеркивать. Как бы Наденька не пыжилась, пришлось ей ни с чем топать домой на своих двухметровых шпильках и с шикарной укладкой, на которую она, скорее всего, потратила почти всю свою зарплату. Я не любитель злорадствовать, ехидно ухмылялась, глядя на её разочарованный фейс. Вслед хотелось крикнуть: – «Уходите, только с концами!». Да заметив вновь на себе внимание Егора, вмиг стушевалась.

Уже оставшись вдвоём, он вдруг спросил:

– Тебе не понравилась Надежда?.

Я слегка удивилась такому вопросу. Это просто из любопытства или его волнует моё мнение? Хотя второе маловероятно.

– Нет, – честно призналась я. – Она не профессиональна.

– Ты тоже. – Ответил без злобы.

– Но я, в отличие от неё, не пытаюсь залезть к вам в трусы – кидаю важный аргумент. И мне кажется. Нет, я почти уверена, что на губах Егора на миллисекунду промелькнула улыбка.

– Я тебя понял – кивнул он и, развернувшись, уехал.

Глава 10.То, что вы не ходите не значит, что вы какой – то не такой

Удивительно, но спустя три дня эта Надя не появилась, а спустя ещё два я поняла, что уже и не появиться. Не знаю, какая из причин повлияла на решение Егора, но душу греет то, что этим катализатором стала я. Правда жаль, что на наши отношения это никак не повлияло. Мы, как обычно, практически не видимся, а если видимся, почти не разговариваем. Я уже привыкла к загробной тишине в доме, к отсутствию телевизора и хоть какого то развлечения. Зато большую часть времени веду переписку с Максимом. У нас, оказывается даже общие интересы есть. Так что теперь он мой двигатель настроения. Вот просыпаюсь утром и уже жду от него «Доброе утро», а перед сном пожеланий спокойной ночи. И пусть общаемся мы совсем мало, как оказалось, к хорошему привыкаешь быстро. А еще на мои плечи легли временные обязанности по кухне. У Зинаиды Семеновны заболел внук и минимум две недели мы будем вынуждены кормиться чем придется. Именно по этой причине я сейчас захожу в гостиную, где у окна сидит Егор. Сегодня на нем черные шорты и такого же оттенка футболка. Волосы на голове играют своей жизнью, а на глазах у него очки в тонкой оправе. Он читает очередную книгу, но из – за плотной обложки понять, что именно так завладело его вниманием, не удается.

– Мне нужно в город – говорю, как только оказываюсь рядом, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

– А я тут причем? – Пробурчал он, даже не глядя на меня. Иногда это раздражает.

– При том, что по договору я не могу выезжать за пределы территории без вашего присутствия.

– Договор заключался не со мной, поэтому и правилам следовать не обязательно. Можешь спокойно ехать, я не против.

– Зато я против. Вы что, думаете, мне совсем плевать?

– Думаю, что да – он захлопывает книгу и кладет на колени. Затем снимает очки, трет пальцами глаза и только потом поднимает на меня уставший взгляд. Ощущение, будто он не спал как минимум пару суток. Об этом свидетельствуют синяки и припухшие веки. Меня распирает любопытство, чем он все время занимается. Укладываясь спать, я слышу, как Егор выезжает из комнаты, но не слышу, когда возвращается обратно. Возможно ночью, возможно утром. Это настолько таинственно, что порой хочется проследить за его передвижениями и узнать о нём чуточку больше.

– Вы очень сильно ошибаетесь, Егор Павлович – мой голос звучит твердо, но видимо не настолько, раз на мужских губах появляется насмешливая ухмылка. – И что же смешного я сказала?

– Ничего – он вскидывает руку и тут же закрывает ей рот, продолжая надо мной надсмехаться. Я хмурюсь, задыхаясь от возмущения. Да что он себе позволяет? Где в моих словах этот сноб услышал смешную фразу? Или у него новый способ поиздеваться? Сначала молчал, теперь вот ржет, а потом что в ход пойдут оскорбления? Не знаю почему, но меня это задело. Я искренне, от всего сердца переживаю за постороннего мне мужчину, а в ответ получаю откровенное унижение.

– Ну, знаете, Егор Павлович, это уже перебор! Кто вам дал право смеяться надо мной?

– Я не смеюсь – сквозь улыбку отвечает он. – Просто у тебя..

– Что у меня? – сощуриваюсь. – Не того размера глаза? Или голос слишком писклявый? От чего вы так развеселились, когда я с вами говорю о серьезных и важных вещах?

– У тебя просто усы.

– Какие ещё усы? – Не понимаю я, ещё сильнее нахмурившись. Нет, он точно надо мной издевается! – У вас белая горячка, Егор Павлович?

– У тебя под носом усы – указал он на меня пальцем. Я быстро достала из кармана шорт свой телефон и включила фронтальную камеру. И правда. Над губой у меня была нарисована черная полоска, похожая на усы Гитлера. Я тут же принялась тереть её пальцем, чувствуя, как щеки заливаются краской.

– Это сажа – поясняю шепотом. Боже, какая же глупая ситуация. – Я утром случайно опрокинула мангал. Пока ставила на место, испачкала руки и, видимо, случайно пальцем провела.

– Бывает.

– Вы извините, что накричала – я перевожу на него взгляд, полный сожаления, и в ответ получаю всё ту же насмешку, которая и становится двигателем моей реакции. Проходит несколько секунд, прежде чем я начинаю заливисто хохотать до слез в глазах и колик в животе. Смотрю на Егора. Он улыбается: искреннее, с задоринками в глазах. И это приятно, ведь причиной его веселья стала я. Значит, всё не зря. Значит, ещё не все потеряно и есть возможность наладить сломанный в его организме механизм. Потому что, оказывается, видеть Егора, расслабленного и веселого, в сто раз лучше, чем хмурого и холодного. Хотя я уже и ко второму варианту привыкла. Но всё же…

– Егор Павлович – обращаюсь к нему, стоит только успокоится. Я действую интуитивно. Кажется мне, сейчас самое время. – Ну так что, может быть, вы поскупитесь своим принципам и сопроводите меня в город?

Полтора часа спустя.

– Эти или эти? – Я демонстрирую два вида помидор, один из них желтый, и получаю в ответ полный отчаяния взгляд. Вся эта рыночная суета Егору не по нраву. Он вновь закрылся в свою ракушку и нахмурился, готовый вот – вот выпускать невидимые иголки. Но я была бы не я, если бы просто вот так сдалась. – Егор Павлович, будьте поактивнее, иначе мы здесь застрянем минимум часа на два.

– Бери оба – буркнул он, косясь на проходящего мимо мужчину. Честно? Когда Егор согласился поехать со мной, я на несколько секунд потеряла дар речи. Это было не просто неожиданно. Это было ого – го как неожиданно. Но вот мы здесь, в городе, бродим по овощным рядам. Оказывается, не такой уж он и бука, раз пошёл мне навстречу.

– Давайте тогда вы красные наберете, они как раз рядом с вами. А я желтые. – Я оторвала два пакета, один из которых протянула Егору. Он вскинул бровь, но пакет все же взял. – Только выбирайте тщательно, чтобы гнилых не было.

Я подошла к своей стойке и пока набирала желтый овощ в пакет, не сводила любопытного взгляда с Егора. К вопросу выбора помидор он подошел со всей тщательностью, что, несомненно, вызывало улыбку. Он и щупал, и нюхал, и визуально осматривал, прежде чем отправить в пакет.

Я быстро набрала нужное количество, забрала у Егора его пакет и подошла к весам.

– Долго ещё? – услышала ворчание, когда мы отправились к стойке с болгарским перцем.

– Вам так не терпится поехать в свою безлюдную лачугу? – Усмехнулась я, забрасывая в пакет два зеленых перчика.

– Не люблю, когда многолюдно – признался он.

– Почему? Что плохого в людных местах? Вы же как то жили до того… кхм, до того как перестали ходить. Теперь пойдемте к картошке.

– Вот именно, что до. Сейчас всё иначе. И мне не нравится находиться в подобных местах.

– Ясно. Не хотите, чтобы вас видели в таком виде. – Я останавливаюсь и смотрю на него. Он тоже тормозит. – Не нужно стесняться своего состояния. То, что вы не ходите не значит, что вы какой – то не такой. Нужно принимать себя настоящего и наслаждаться каждым мгновением жизни. Она не бесконечная.

– Легко философствовать, будучи здоровой – он усмехается и продолжает движение. Я следую за ним.

– А что, разве я говорю неправильные вещи? За все время моего нахождения в доме к вам ни разу не приезжали друзья. Только Зинаида Семёновна и медсестра. Разве это нормально?

– Много ты знаешь. Может, у меня нет друзей.

– А я не верю. Мне кажется, вы достаточно общительный человек – он косится на меня хмуро. – Когда то были. И вообще, пора бы вам прекращать так себя вести.

– Как так?

Я отрываю пакет и принимаясь накидывать картофель.

– Грубо, по – хамски. Вам очень идут улыбки. Делайте это почаще.

– Не имею привычки быть для кого – то клоуном.

Боже, ну почему он такой сложный?

– Причем тут это? Вы слишком категоричны.

– А ты через чур болтлива.

– Конечно, потому что приходится говорить за двоих. Теперь на кассу.

Расплатившись, мы отправились к машине. Пока Егор пересаживался в салон, мы с Алексеем, его водителем, складывали в багажник коляску и пакеты с продуктами.

– Давайте заедем в парк на Горького – шепнула мужчине, прежде чем сесть в машину. – Хочу немного погулять. Только Егору Павловичу не говорите. Это сюрприз.

– Если что, я скажу, что вы меня заставили – улыбнулся он, открывая водительскую дверь.