Текст книги "Сиделка (СИ)"
Автор книги: Анна Морозова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 29
– В детстве я очень любила землянику с молоком – сообщаю с улыбкой на губах, пристроившись головой на коленях Егора. За окном блестит оранжевый закат, а мы расположились на диване в гостиной и болтаем обо всём и ни о чем одновременно. Егор перебирает пальцами мои волосы так нежно, что хочется от удовольствия прикрыть глаза.
– А сейчас больше не любишь? – От него пахнет краской, но этот запах не кажется мне противным. А даже наоборот. Как будто он пах так и раньше, и я уже успела к нему привыкнуть.
– Люблю. Но в детстве это казалось чем – то особенным, нежели сейчас. Сейчас все мои невзгоды не скрасит вкус сладкой ягоды.
– А сладкий поцелуй?
Егор смотрит на меня, хитро прищурив взгляд, когда я просто улыбаюсь, словно у меня челюсти свело. Но это то, что меня радует, потому что злиться и грустить я уже устала. Я устала думать и копаться в своей голове. Устала анализировать, пытаясь понять, что для меня будет лучше. Плевать! Не хочу больше думать. Пусть моя жизнь идёт так, как идёт – своим чередом. А что будет завтра, покажет время. По этому случаю я больше не собираюсь бегать от Егора и своих чувств. Мы решили попробовать ещё раз, невзирая на мою трусость и даже глупость. После разрыва с бывшим я боялась обжечься вновь и получить удар ножом в спину. Именно по этой причине я много лет остерегалась отношений. Потому что не хотела вновь испытать тот спектр неприятных эмоций. Нет, я не хранила целибат. У меня были мужчины и свидания. Но это так, чтобы скрасить время, когда было совсем скучно и одиноко. Ничего особенного. Мимолетно, без каких – либо перспектив на продолжение. Просто и легко. Меня все устраивало. Я не боялась обжечься. И не боялась ответственности. Но с Егором… с ним всё иначе. С ним я не уверена ни в чем, и в то же время только с ним мне больше не хочется бояться.
– Не наглей. У нас даже свидания настоящего не было.
– Будет – заверяет он, убирая с моего лба волосы, касаясь пальцами кожи. Не знаю, когда умудрилась так крупно встрять. Возможно, это случилось даже раньше, чем я поняла эту простую истину.
– Ты похож на викинга – аккуратно провожу пальцами по чуть крученым волоскам, свисающим с подбородка. – Даже не представляю, как бы ты выглядел без неё.
– Подай мой телефон – просит Егор, указывая рукой на журнальный столик. Поднявшись, беру мобильный и отдав ему в руки, сажусь рядом, прижавшись своим плечом к его. Егор открывает галерею, долго листает вниз и поворачивает ко мне. – Вот смотри.
Зарываюсь лицом в экран телефона, широко раскрыв глаза и рот в изумлении. Забираю из его рук гаджет, чтобы посмотреть поближе на человека, который на фотографии выглядит на лет десять моложе, чем сейчас. Короткостриженый, гладко выбритый и до безумия счастливый. Он сидит за рулем синего мотоцикла в чёрной футболке и джинсах и щурится, прикрыв один глаз.
– Сколько тебе здесь?
– Двадцать пять.
– Офигеть. Вообще другой и такой молодой. Будто два разных человека.
– Прежний, я понравился бы тебе больше – усмехается Егор, забирая из моих рук мобильный и кладя его на боковую спинку дивана. Закинув руку мне на плечо, притягивает к себе, целуя в висок. Тепло его объятий приятно окутывают со всех сторон, и я расслабляюсь, ощутив умиротворяющее спокойствие.
– Это вряд ли – бормочу едва слышно, закрывая глаза и упираясь лицом ему в шею. Втягиваю носом его запах, вызвав волну мурашек, от которых на моей коже появляются идентичные мурашки размером с горох.
– Лучше так не делай – хрипит он, вырисовывая круги пальцем на моей руке.
– Почему?
– У меня не работают только ноги, а не вся нижняя часть тела.
Смысл его слов доходит до меня моментально. И щеки вспыхивают алым, горя, как тысячи китайских фонарей.
– Поняла – шепчу, случайно коснувшись губами гладкой кожи.
– Алиса – предупреждающе рычит Егор и я вытягиваюсь, словно гитарная струна по грифу.
– Прости – пищу издав смешок, потому что со стороны мы выглядим супер глупо. Особенно я, сидящая, словно пятиклашка – отличница во время урока. – Эм…что будем делать?
– А что ты хочешь?
Егор откидывает голову на спинку дивана и шумно вздыхает.
– Спать? – Предполагаю, потому что ничего другого в восемь вечера в голову не приходит.
– Если только вдвоём.
– Не наглей – я ударяю кулачком в твердое плечо и Егор смеётся. – Мне кажется, вы Егор Павлович, офигели в край.
– Только благодаря тебе – продолжая посмеиваться, он берет мою ладонь в свою и переплетает наши пальцы. Я тоже кладу голову на спинку дивана и, повернув набок лицо, смотрю на Егора. На его точеный профиль, на чуть кривоватый нос, на губы. И на эту ужасную бороду, которая накидывает ему годов пять сверху. Он выглядит как мужчина, вышедший из леса в поисках той, которую утащит к себе в берлогу. И мне, черт возьми, это нравится.
Глава 30
– Куда ты меня ведешь? – Посмеиваюсь я, шагая на ощупь только благодаря указаниям Егора, потому что мои глаза завязаны непроницаемым шарфом, который мне любезно предложили, откопав тот в куче ненужного хлама.
– Скоро узнаешь. Сейчас поднимай ногу и делай широкий шаг.
– Что там? – Пищу в панике. Немного страшно не видеть, что творится перед твоим носом. И даже ласковый голос Егора не помогает эту панику рассеять.
– Ничего, чтобы могло тебе навредить. Не бойся.
– Ещё чего! – Фыркаю, а сама в руку Егора вцепилась мертвой хваткой. Как ещё пальцы не сломала. – Я не в том возрасте, чтобы бояться.
– Окей. Я понял – В его голосе слышится сарказм, который я благодушно игнорирую, как и то, что мою пятку в открытом сандалии что – то щекочет. Надеюсь это никакое нибудь насекомое или того хуже – змея. Терпеть не могу этих ползучих тварей.
– Долго там ещё? Я устала.
– Всё, вредина. Снимай.
Наконец то!
Дернув шарф вниз, я смотрю на пристанище, куда меня привел Егор, и просто застываю в окутавшем меня потрясении, которое растекается патокой по венам. Мы стоим посреди зеленой поляны, усыпанной цветами. А на ней расстелено красное покрывало, на котором настоящий гастрономический взрыв в виде разных закусок, фруктов, сыров и ведерке с шампанским с двумя бокалами впридачу. И все это с видом на лазурное озеро.
Перевожу все тот же потрясенный, полный восторга и волнения взгляд на Егора и с визгом несусь к нему в объятия. Падаю на мужские колени и целую в смеющийся рот.
– Ты просто волшебник.
– Есть немного.
– Самоуверенности тебе не занимать – ухмыляюсь, трепля пальцами его волосы которые всегда живут своей беспорядочной жизнью.
– Кто я такой, чтобы избегать правды – беспечно отзывается, глядя на меня наполненными весельем глазами. Целует мой нос. Мою щеку, подбородок и нежно, почти не касаясь оставляет легкий поцелуй на губах. От этих его невинных действий меня буквально током прошибает. И пока это не переросло в нечто более острое и запрещенное, слезаю с колен Егора. Устроившись на мягком покрывале, я беру в руки холодное, наполненное до краев ведёрко со льдом.
– Я думала, после того случая ты завязал – гляжу на него насмешливо, имея в виду его первый при мне и последний пьяный аттракцион.
– Это безалкогольное – улыбкой отвечает мне и протягивает руку, сгибая и разгибая пальцы – давай сюда, открою.
Вручив Егору шампанское, беру бокалы и жду, когда они наполняться шипучей безалкогольной бурдой. Но даже невзирая, что оно абсолютно невкусное, меня это не парит ни разу. Хотя бы потому, что рядом с ним я вообще перестала это делать. Парится. Нашим отношениям ровно неделя. Неделя спокойствия, умиротворения, отсутствия страха перед завтрашним днём и лишних мыслей о жизни. Мы просто проживаем счастливо каждый день рука об руку. И мы оба так решили. Зачем эти лишние думы? Они ни к чему хорошему не приводят, а жить хочется здесь и сейчас. Быть счастливым, любимым, кому – то нужным. Я нужна Егору. Он нужен мне. Точка. Никаких сложностей. Нам по кайфу. А что будет завтра, через неделю или месяц, я знать не хочу. Так проще. Когда ты не живешь ожиданиями и иллюзиями, то жизнь не перекрашивается в розовый цвет, оставаясь стабильно в черно – белом окрасе с проблесками ярких оттенков. Я больше не хочу каждый свой день проживать, тратя их на лишние мысли о будущем, которое может и не наступить. Или наступить, но не так, как я его себе вообразила. Это больно. Больно возвращаться на землю после долгого размаха крыльями. И страшно, что всё может повториться вновь. Когда я сказала Егору о своих переживаниях насчет наших отношений, он понял меня и принял услышанную позицию.
– Знаешь что? – С улыбкой отзывается Егор, когда мы на несколько минут застыли в полнейшем молчании, любуясь на спокойную воду. Я сижу, откинув руки назад и упёршись ладонями в покрывало. Ноги полусогнуты. Сегодня, как и все две недели, настоящее сафари. Жара такая, что хочется прыгнуть в холодную воду и не вылезать оттуда ни на минуту.
– Что? – откинув голову, прикрываю глаза, подставляя лицо палящему солнцу.
– Ты невероятная, Алиса.
– Да брось – усмехаюсь я, пусть под ребрами и приятно тянет.
– Так и есть. Только благодаря тебе я стал собой. Знаешь, я ведь не хотел жить. Не хотел ни с кем общаться и видеться. Мне было хорошо в своей среде, с отсутствием посторонних лиц. Они только раздражали, напоминая, чего я лишился. Когда ты по щелчку пальцев теряешь привычную жизнь, это не просто страшно. Это не реально принять. Ты просто отказываешься верить в то, что будет с тобой на протяжении всей твоей жизни. Сначала отрицаешь, затем злишься, уходишь в себя, прекращаешь со всеми общаться, думаешь, страдаешь от депрессии, агрессии, безумства. Затем по тихонько отпускает и ты даже миришься с новым собой, решая стать одиночкой, потому что это то, что ты чувствуешь. Но одиночество рано или поздно становится мукой. И если бы не твое появление, я бы, скорее всего, уже сошел с ума.
– Мы все в какой – то степени безумны. – Я поворачиваюсь лицом к Егору и смотрю на него со всей своей серьезностью, которая только может быть. И решительностью. – А ты… ты бы выбрался и без моей помощи, но чуть позже, когда смог сам осознать свои желания и принять себя таким, какой ты есть. Я постоянно забываю твою особенность. Потому что для меня нет значительной разницы, на ногах ты или на колесах. Важна не внешняя оболочка, а то, что внутри. Поверь, внутри тебя целая Вселенная. Безграничная и неизведанная.
– А знаешь с чем ты ассоциируешься у меня?
– И с чем же?
– С бездной. Потому что стоит в неё окунуться, обратно не выбраться. Затянет по самую голову.
– И тебя затянуло? – сглотнув спросила я
– Ты даже не представляешь, как. – Сипло произнёс он.
На нашем свидании в окружении леса мы провели почти целый день. Я побрела по прохладной воде, обрызгала Егора и едва не упала в обморок, когда обнаружила на себе ползущую гусеницу. Было весело и уютно. Домой возвращались наполненные позитивом с пяток до головы.
– На твоё день рождения я подарю тебе коробку гусениц – хохочет Егор – Это было то ещё представление. Ааа. Помогите, она меня сейчас съест – он трясет перед собой ладонями, изображая меня несколько часов назад.
– Ты преувеличиваешь – возмущаюсь я.
– Очень даже нет. Трусиха. – Продолжает смеяться, на что я показываю ему язык, заходя во двор. А когда вижу бегущего мне навстречу Андрея, слегка теряюсь, потому что он выглядит так, будто только что похоронил любимого кота.
Глава 31
В больничном коридоре, где каждый день проходят сотни людей, витают запахи одиночества, безнадежности и отчаяния. Время, которое в обычной жизни бежит с необъятной скоростью, будто замедлило ход. И несмотря на то, что мы здесь всего полтора часа, ощущается он за все пять. Особенно с учетом неизвестности.
– Все будет хорошо – поглаживаю Егора по плечу, сидя на мягкой скамье, когда он даже не реагирует на мой голос, погрузившись глубоко в себя. Нас всех подкосила новость о том, что Павел Викторович с сердечным приступом доставлен в больницу. Но на нём это отразилось тяжелее всего. Он молчал всю дорогу, пока Андрей на полных скоростях мчал по пустой трассе. Молчал, когда врач, седоволосый мужчина говорил нам о состоянии его отца. Молчит и сейчас, глядя перед собой задумчиво. На его лице сложно разобрать точные эмоции, но глаза… Они никогда не врут. Я вижу в них боль. И мне горестно от того, что я не могу эту боль унять. Вижу холод, будто он злиться. Эту злость я разделяю, потому что у самой в душе настоящий раздай. Сейчас не время вспоминать былые обиды или затаенную злобу, но, черт возьми, Павел Викторович настоящая скотина! Всё – таки не зря говорят, что те, кто готов воткнуть тебе нож в спину, чаще всего оказываются самыми близкими людьми. В нашем мире, где люди уже давно забили на моральные ценности, крича на каждом углу, что никто никому ничего не должен, обязаны быть границы дозволенного. Но иногда человек просто перестает видеть эти границы. Как в случае с Кристиной, которая чудным образом оказалась рядом с Павлом Викторович во время его приступа и вызвала скорую. И у которой за все время нахождения здесь, сидя напротив нас с Егором, даже грустинки на лице не промелькнуло. Зато едва во мне дыру не просверлила невидимой дрелью и не искрошила свои акульи зубы. Страдалица несчастная. А самое странное, что Егор даже не удивился, увидев её здесь. И я выясню, почему. Возможно, ему сейчас плевать на всех и всё. Но что – то мне подсказывает, причина в другом.
– Может, тебе попить принести? – Шепчу переплетая наши пальцы. – А, хочешь, я в кофейню напротив схожу и принесу тебе вкусный кофе? Взбодришься. Тебе бы не помешало.
– Не нужно – сухо бросает Егор. – Всё хорошо, Алис. Я в норме.
– Я вижу, как хорошо – вздыхаю, прижимаясь к его руке. – Тебе не нужно прятать свои эмоции. Волноваться за состояние своего отца – это нормально. Вы ведь друг другу не чужие.
– Вы точно вместе? – Вмешивается эта стерва, и я перевожу на неё раздраженный взгляд. Меня бесит, что она здесь. С укладкой, в блестящем зеленом платье, с бесконечными ногами и большими губами. Она выглядит дешево, невзирая на дорогую одежду. И меня бесит, как эта сука смотрит на Егора. Словно голодная кошка. Вот у кого точно нет никаких моральных принципов. Мы, блин, в больнице. Тут человек при смерти, а ей плевать. У неё свои планы конченой стервы.
– А тебя что – то смущает? – Вскидываю бровь.
– Даже очень – ухмыляется, закидывая ногу на ногу, оголяя бедро.
Я чувствую, как в груди начинает печь.
– Ну а нас нет. – Безлико говорю, мысленно посылая эту суку в задницу. – И мне кажется, сейчас не подходящее время обсуждать чужие отношения. Судя по всему, ты считаешь иначе. Но мы можем поговорить о другом. Например, о том, как ты оказалось рядом с Павлом Викторовичем, да ещё и в таком… кхм весьма откровенном наряде.
С фальшивого лица, набитого тонной штукатурки, стекает улыбка, превращая эту беззаботную курицу в комок нервов и злости. Она поджимает накрашенные красной помадой губы и стреляет в меня глазами, словно пытается телепатическим способом заткнуть. Не дождется. Да, сейчас я ничего не скажу Егору. Но как только Павел Викторович поправится, они получат по заслугам. Не хочу быть обманщицей и предательницей в глазах Егора. В его жизни их, итак, хватает. Чит ай на К ни го ед . нет
– Я ведь говорила, что мы случайно встретились – обманчиво спокойно отвечает Кристина. – Он попросил заехать забрать кое – какие документы для отца, а я как раз находилась поблизости. Это настоящее чудо, что я вовремя оказалось рядом с дядь Пашей.
Как ровно стелет. Ну прям актриса. Ни дать ни взять.
– Да. Ты такая молодец. Мы с Егором очень благодарны тебе. Но дальше мы сами. Можешь ехать домой. Ты сделала всё, что могла.
– Ну что вы. Как же я могу. Дядь Паша, он мне как родной. А вдруг помощь какая нужна. Нет, лучше посижу с вами. Егор, хочешь, я схожу куплю тебе лимонную воду? Я ведь помню, что только она с самого детства помогает тебе справляться со стрессом.
Вот же дрянь! Намекает, что я ничего не знаю о Егоре? Да и плевать! Зато, в отличие от неё, рядом с ним я, и у меня ещё будет время всё узнать. А она пусть идёт в задницу и живет в ней, потому что там ей самое место!
– У тебя устаревшая информация, Кристина. – флегматично и даже расслаблено отвечает ей Егор. – Этот способ давно уже не действует на меня.
– Тогда, может, стоит попробовать снова? Иногда окунуться в прошлое очень даже полезно. Как ты считаешь?
Мне хочется выколоть её сучьи глаза, которыми она облапала, Егора во всех местах и помыть её лживый рот с мылом. Что она себе позволяет? Если бы мы не находились в стенах больницы, я бы обязательно вырвала пару блондинистых волос, чтобы сделать куклу Вуду и истыкать её иголкой. Из меня рвется ревность, и мне плевать, что сейчас для этого не подходящее время и место. Если бы не появившийся вовремя врач, я бы вряд ли сдержалась.
– Как он, доктор? – Спросил, Егор, подъезжая к мужчине в синей форме. Следом подскочила я. А затем и Кристина вальяжно поднялась со своего места.
– Состояние вашего отца на данный момент стабильно. У него был спазм коронарных артерий, который и вызвал приступ.
– Это опасно?
– Пока ничего сказать не могу. На моей практике в большинстве случаев всё обходится амбулаторным лечением в домашних условиях.
– А в остальных случаях? – Поинтересовалась я.
– Может понадобиться операция. Для начала нужно понять причину возникновения спазма. Это может быть курение, стресс или лекарственные препараты. На данный момент мы взяли нужные анализы и провели эхокардиографию, чтобы оценить работу сердца и обнаружить возможные патологии. Однако при непосредственном спазме коронарных артерий Узи может не дать достаточной информации о состоянии артерий в реальном времени, так как этот метод используется главным образом для визуализации структур сердца. Для оценки спазмов коронарных артерий обычно применяются более специализированные процедуры, такие как коронарография.
– Ну так сделайте свою коронарографию – возмущается Кристина, кладя ладонь на плечо Егору и вызывая во мне приступ неконтролируемой агрессии.
– Коронарография является инвазивной процедурой, которая связана с определенным риском и требует специализированного оборудования. Нужно для начала обследовать пациента, оценить риски и уже тогда принимать решение.
– Ну так оценивайте, решайте. Нам вас учить, что ли?
– Кристина, успокойся – Обращается к ней Егор, даже не пытаясь убрать клешню присоску со своего плеча. Это не просто злит, а жутко бесит. Но я понимаю, что будь я на его месте, не заметила бы даже трясущей перед моим лицом голой задницы бывшего. Потому что когда твоим близким плохо, ты чувствуешь себя морально убитым.
– Егор, как мне успокоится, когда такая ситуация?
Она обходит коляску и встает напротив Егора. На лице вселенское страдание и печаль. В глазах холодный расчет, который, судя по всему, виден только мне. В этом состоянии я не в состоянии переварить информацию, что Егор с Кристиной вместе с пеленок. Я в принципе не хочу об этом думать, потому что стоит напрячь мозги, меня рвет на маленькие кусочки.
– Сегодня посещение запрещено – сообщает доктор. – Вы можете приехать завтра. Думаю, через пару дней, если анализы будут хорошие и не возникнет никаких осложнений, вашего отца выпишут домой. А пока не советую вам здесь находится. До свидания.
Как только он уходит, оставив нас одних, Кристина сразу же набрасывается на Егора, закидывая его вопросами. Меня в расчет не ставит, будто я и вовсе не с ними. Пустое, обезличенное место.
– Отвезти тебя домой? Может, хочешь прогуляться? Это очень помогает успокоиться. А давай я позвоню папе, и мы приедем к нему? Он давно тебя не видел и будет рад. Или…
– Крис – Устало говорит Егор, глядя на бывшую подругу. Я стою позади и не могу в полной мере оценить его настроение. Зато взгляд этой суки вижу прекрасно. И он горит предвкушением и победой. Это подозрительно, ведь она вроде как должна страдать, учитывая их отношения с Павлом Викторовичем. Или хотя бы так рьяно не источать позитив, который бьется из неё фонтаном.
– Я знаю, что мы с тобой давно уже не близки так, как раньше, но… – она присаживается на корточки и, взяв ладони Егора в свои, заглядывает ему в лицо, изображая раскаяние… – может начнем всё сначала? У нас ещё есть шанс вернуться и исправить прошлое. Или забыть и начать с чистого листа. Я скучаю. И мне без тебя плохо.
Я стою, ощущая, как внутри взрываются миллион петард, а сердце в груди панически стучит. Потому что Егор не отталкивает свою подругу детства ни физически, ни словесно. А просто смотрит на неё долго, словно его накрыла ностальгия прошлого. А она…улыбается так, что мне хочется орать от злости. Но вместо того, чтобы вмешаться или прилюдно показать своё недовольство, я разворачиваюсь и на негнущихся ногах ухожу прочь, пока меня никто не видит.
