Текст книги "Ведьминский патруль (СИ)"

Автор книги: Анна Литвинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Когда я вновь открыла глаза, на дворе уже вовсю кипела жизнь, а часы показывали полдень. С удовольствием потянулась и зевнула. Рядом со мной завозились, и тут же родные руки притянули меня к себе, крепко прижав. Антон уткнулся носом в мои волосы, глубоко вздохнув и пробормотав что-то неразборчивое, отказываясь просыпаться. Я безо всякого стеснения провела ладонью по щеке и еле ощутимой щетине, за что получила невесомый поцелуй в кончик носа.

– Доброе утро, принцесса.

– Доброе утро, рыжик, – Антон так и не открыл глаз, но улыбнулся на это прозвище.

Я, в отличие от него, уже выспалась, поэтому с сожалением вывернулась из теплых объятий.

– У тебя есть еще полчаса на подремать, а я, пожалуй, в душ, – сообщила поморщившемуся парню, явно недовольному моим демаршем. Подарила легкий поцелуй в губы и, ловко увернувшись от загребущих рук, убежала в ванную.

Ванная комната была довольно большая, правда, совмещенная с санузлом. Красивая зеленоватая плитка с морским орнаментом, вместительна душевая кабина и пушистые коврики на полу радовали глаз. Я с удовольствием разделась и встала под струи воды, постепенно увеличивая температуру. Всегда предпочитала принимать горячий душ, получая на выходе полную комнату пара и запотевшие зеркала. Мурлыкая под нос себе одну известную песенку, и смывая пену с волос, я еле услышала, как тихонько хлопнула дверь ванной комнаты.

Улыбнувшись, не стала оборачиваться. От предвкушения внутренности свело в приятном спазме, но я мужественно держалась, стараясь дышать спокойно. Хотя кожей чувствовала, как жадно мужской взгляд скользит по моей обнаженной фигуре, обжигая даже на расстоянии.

Через минуту дверь кабинки открылась, и мужское тело прижалось к моей спине, ойкнув от температуры воды. Широкие ладони легли на мою талию, не давая обернуться, а губы прижались к шее, заставив чуть охнуть от побежавших вниз мурашек…

И на этот раз нам никто и ничего не помешало осуществить все то, о чем мечталось столько времени…

Через час мы все-таки покинули ванную комнату, потратив месячную норму воды для семьи из трех человек, счастливые и удовлетворенные. Быстро собрав вещи и прибрав за собой, закрыли домик и направились в основной корпус. Нам повезло – навстречу вышел сам Аристарх Львович.

Мы тепло попрощались, получив настойчивое предложение приехать в гости еще раз. Попутно я узнала, что состоявшийся накануне разговор с домработницей подтвердил, что женщина была абсолютно не в курсе «побочного» эффекта любимого чая. Она, узнав, что стала невольной причиной многолетних страданий любимой младшей хозяйки, корила себя так, что в итоге, ее же и успокаивали всем семейством, еле отговорив от увольнения. Я была очень рада этому – чем меньше в мире предательства, тем лучше.

Дорога обратно пролетела незаметно. Мы разговаривали обо всем и ни о чем, и периодически рука Антона находила мою ладонь и прижимала ее к губам, вызывая приятное тепло внутри. Я была счастлива и глупо улыбалась, получая в ответ такую же довольную мужскую улыбку и милые смешинки в карих глазах. Конечно, периодически маленький червячок поднимал голову и предупреждал, нашептывал об осторожности, осуждая мою беспечность. Но я отмахивалась от него, решив позволить себе, наконец, расслабиться и не думать о плохом. Мне надоело постоянно жить с оглядкой. Думать о том, что произошло в прошлый раз, когда я так же отмахивалась от предчувствий, я себе запретила. Антон – не Коля.

В город мы прибыли уже к вечеру, сразу направившись в контору. Начальник нас ждал. Разместившись в креслах напротив, мы вкратце доложили о поездке. Подробно рассказывать было не о чем – уже и так было понятно, что все вызова в районы оказались подставными. Теперь надо было придумать ответный и эффективный ход, опережающий действия неведомого противника. Однозначно «крыса» была в конторе, сомнений это уже не вызывало. Теперь осталось придумать, как сделать так, чтобы наши действия остались в тайне.

– У меня есть предложение, – неуверенно начала я. Мысль мелькнула внезапно, но не очень мне понравилась. Ну не любила я вторжений в «свое» пространство.

– Я готов уже согласиться с любым предложением – в голове ни одной здравой идеи, – с кривой ухмылкой признался начальник. Антон ободряюще смотрел на меня, машинально положив руку мне на колено. Я поймала понимающий взгляд Палыча на этот нехитрый, но такой показательный жест, но с удивлением поняла, что мне все равно. И на его мнение по этому поводу, и на любое другое.

– Тогда прошу пройти в мой кабинет, – после паузы продолжила я, вставая с кресла и направляясь на выход. На лицах мужчин были написаны удивление и жгучий интерес, но, к счастью, у них хватило здравомыслия не задавать вопросов. Открыв дверь, я прямиком направилась к картине и быстро распечатала свою «лабораторию», приглашая всех внутрь. Антону я, слегка поколебавшись, дала полный допуск, как себе, а начальнику только разовый. Это был еще один маленький шаг к доверию между мной и парнем.

– Здесь нас точно невозможно подслушать и что-либо подсмотреть, – пояснила наконец-то я, усаживаясь прямо на пол – стульев у меня в таком количестве не водилось.

Сергей Палыч молча кивнул, с интересом рассматривая зелья и ингредиенты для их создания на стеллажах. Кроме Антона никто ни разу не был допущен в «святая святых», поэтому любопытство было вполне ожидаемо. Подойдя к ближнему стеллажу и протянув руку к красивому зеленоватому зелью, он получил ощутимый шлепок от внезапно выросшей из деревянной полочки ветки. Комната чутко реагировала на мое молчаливое недовольство. Начальник все понял с первого раза и больше руки никуда не тянул, рассматривая на расстоянии.

– В общем и целом, мы обсудили всю ситуацию по дороге, и пришли к простому, но логичному решению, – начал Антон, присаживаясь рядом со мной на пол, скрестив ноги по-турецки, – у нас есть ежедневный план дежурств всех патрулей, с указанием обследуемых территорий. Наш противник в курсе этих планов, думаю, не стоит пояснять, почему. Мы будем выходить в патруль не согласно нашему графику, а в наиболее удаленный и, по возможности, непредсказуемый участок города. Пока это единственная идея, как застать этих тварей врасплох.

Сергей Палыч опустился напротив нас на пол, замыкая наш небольшой круг. Он задумчиво постукивал пальцем по подбородку, обдумывая наше предложение.

– Вы будете в довольно уязвимом положении – остальные патрули удалены, подмога не сможет быстро среагировать. Может дать вам в помощь еще пару человек?

– Нет, – поспешно отозвалась я, мотнув отрицательно головой, – чем больше людей, тем хуже конспирация. Если что – сразу связь с вами, а там уже скоординируете помощь, если понадобится.

– Не самый лучший план, – резюмировал начальник, – но лучшего у нас и вправду нет. Решено! – он хлопнул ладонями по бедрам, одновременно вставая, – пусть будет так. Но перед дежурством ставить меня в известность о вашем планируемом местоположении. И минимум три средства связи с собой!

Мы с Антоном только согласно кивали. План был опасным, безрассудным…но другого выхода не было. Уточнив, что следующее наше дежурство по расписанию завтра, мы разошлись. Внеплановые дежурства решили не устраивать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оставалось надеяться, что наша тактика даст результат максимально быстро.

Сергей Палыч быстро попрощался и покинул мой кабинет, а мы с Антоном остались. Нарастала неловкость – мы не обсуждали, как будут развиваться наши отношения в дальнейшем, и сейчас я мучительно размышляла, как поступить. Пригласить его сразу к себе домой с молчаливым приглашением жить вместе или разойтись каждому к себе? Не слишком ли я форсирую события? И не получится ли так, что в глазах парня я буду выглядеть сразу на все согласной и готовой? Секс был, конечно, фееричным, и я совсем не против повторить, но…

Антон стоял, облокотившись на мой стол, пока я закрывала свою комнату с зельями и приводила все в порядок. И в итоге, когда я смахнула со своего стола папку с какими-то бумагами на пол, а затем уронила ключи, решительно подошел ко мне и аккуратно взял за руки, притянув к себе.

– Рада, что с тобой происходит?

– Ничего, – попыталась я отделаться стандартной отговоркой, но мне не позволили.

– Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Что ты опять себе там надумала, признавайся?

Антон уверенно смотрел мне в глаза, и я вдруг успокоилась. Действительно, чего это я, как школьница?

– Просто все так быстро у нас с тобой…я немного растерялась, – выдавила из себя, прижавшись лбом к его плечу.

– Рада, мы с тобой взрослые люди. Нам должно быть хорошо и комфортно друг с другом, иначе все это не имеет никакого смысла. Я не хочу, чтобы ты себя к чему-то принуждала. Если ты хочешь, чтобы я сегодня ушел – я уйду. Просто и без обид.

Антон стоял передо мной, такой спокойный и уверенный в себе, что я вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которую оберегают и защищают. Мне было настолько хорошо рядом с парнем, как ни с кем до этого. Я проанализировала свои ощущения и с удивлением поняла, что совершенно не хочу, чтобы он уходил. Придется, видимо, выделять полочку в ванной и в шкафу. Однако… Я подняла глаза и улыбнулась.

– Я хочу, чтобы ты остался со мной. И сегодня, и завтра, и послезавтра тоже.

В его глазах я увидела облегчение, и только сейчас заметила, как он был напряжен, ожидая мой ответ. Ведь он тоже сомневается, боится ошибиться… Это открытие настолько поразило меня, что я даже пропустила момент, когда его губы вплотную приблизились к моим. Дальнейший поцелуй наконец-то стер все мысли из моей головы, позволив расслабиться и отвлечься. Универсальное средство для одной беспокойной и чересчур мнительной ведьмы.

Через полчаса мы не спеша направились домой, взявшись за руки и вызывая неподдельное удивление у немногочисленных коллег, попавшихся навстречу.

Глава 24

Вопреки моим опасениям, нам с Антоном было очень комфортно вдвоем на одной жилплощади. Он не разбрасывал носки и не храпел, а Тим очень быстро привык к его постоянному присутствию в моей квартире и даже позволял периодически себя погладить. Для чаура это было удивительно – он плохо переносил любое вторжение в свое личное пространство. Кроме меня, конечно.

Мы приходили домой, в четыре руки готовили что-нибудь незамысловатое, а потом с удовольствием смотрели фильмы, обсуждали работу, жизнь, книги и даже пару раз просто гуляли по ночным улицам. И постоянно обнимались…и целовались. Ночи были по-настоящему особенными. Меня любили, меня боготворили, мною не могли никак налюбоваться и насытиться. Казалось, что Антон ждал меня минимум последние лет десять и теперь не мог поверить своему счастью и нуждался в постоянном подтверждении того, что это не сон и не игра его воображения. Иногда, правда, мне казалось, что во взгляде и выражении лица парня мелькает какое-то странное выражение, из-за чего он хмурился. Но на все вопросы Антон отвечал, что мне это все кажется. А я перестала спрашивать, понадеявшись, что со временем сам расскажет.

Но полная идиллия на личном фронте омрачалась полным провалом на рабочем. За две недели наших дежурств сдвигов не было никаких. Мы обследовали уже шесть районов, но там было тихо, как в детском саду ночью. Странным было и то, что количество пропавших людей не увеличивалось и никак не связывалось по территориальному признаку. Хотя, по логике, количество переселенцев должно было увеличиваться, следовательно, и жертвы должны были быть. Я весь мозг себе сломала, постоянно гоняя эти мысли. Мне все время казалось, что мы что-то упускаем. Что-то очень существенное. Но вот что именно?

Антон в такие моменты садился рядом, клал мою голову к себе на колени и снимал резинку с волос, рассыпая пряди. А затем начинал медленно массировать кожу головы, вызывая у меня вполне натуральное мурлыканье от удовольствия. Естественно, что через пару минут беспокойные мысли улетучивались, давая мне такой долгожданный отдых. Я боялась себе признаться, но чувство симпатии к парню уже давно переросло в крепкую влюбленность…если не в любовь…

Сегодня мы опять дежурили, поэтому сейчас склонились над столом с разложенной на нем картой города, и бурно обсуждали, куда следует направиться.

– Смотри, эта зона у нас совершенно никак не обследована, – настаивал Антон, тыкая пальцем в участок на карте, – даже предыдущий патруль последний раз тут был три месяца назад.

– Нет, – энергично мотнула я головой, отметая его предложение, – пустая трата времени.

– Почему? – я в который раз обратила внимание на замечательное качество парня не обижаться по пустякам и спокойно воспринимать чужое мнение.

– Посмотри внимательнее – это же парк с большим лесным массивом. Практически нет построек, особенно достаточного размера. Не норы же они здесь копают, в самом деле.

Антон медленно кивнул, соглашаясь, и опять уткнулся в карту. А я стояла и мучительно размышляла. Мы что-то опять упускали…

Через несколько минут у меня мелькнула одна, не сказать, что гениальная, но хоть какая-то мысль.

– Антооооон, – протянула я, схватив с холодильника висевшую на магните ручку, – давай-ка отметим все места, в которых истребили переселенцев, где мы столкнулись с нечистью и точки пропажи людей за это время. Мне кажется, что мы никак не можем увидеть общей картины.

В глазах парня зажегся огонек азарта. Скинув для удобства карту на пол, мы с энтузиазмом ползали вокруг, отмечая все нужные точки. Если честно, то я думала, что ничего особо результативного у нас не получится. Но как же я ошибалась…

– Рада, ты это тоже видишь? – пораженно выдохнул Антон, когда была поставлена последняя галочка и картина целиком предстала перед нашими глазами.

– Угу, – это было невероятно. Все отметки располагались вокруг трех районов, причем эта зона находилась недалеко от конторы, буквально в паре километров. И самое удивительное, что судя по информации, предоставленной Палычем, последние дежурства патрулей в этих районах были от месяца до трех назад. Странно, так близко от конторы и такое «невнимание»…надо будет проверить, кто составляет расписание патрулей и вообще имеет к этому хоть какое-то отношение. Не вписывалась в эту картину только наша встреча с лесовиком в промзоне, но если предположить, что лесовик просто направлялся в другое место, а мы случайно возникли у него на пути…тогда все получалось более чем логично.

– Ну и с чего начнем? – Антон только руки не потирал от нахлынувшей жажды деятельности. Я его прекрасно понимала – тоже хотелось скорее начать обследовать территорию, да и что скрывать, хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Пока что контора и мы, в том числе, напоминали слепых котят, которые тыкались в стенки коробки, еще не зная о том, что можно просто перелезть через бортик.

– Давай с этого, – я показала рукой на крайний левый из трех участков, – тут две заброшенные стройки и полуразвалившееся здание бывшего детского сада. Думаю, нам хватит.

Парень без возражений согласился. До начала дежурства оставалось полтора часа, и мы начали собираться.

На первый недострой мы потратили больше трех часов. На улице уже давно стемнело, а стрелка часов подбиралась к полуночи, когда мы выползли за остатки ворот, отряхиваясь от строительной пыли.

– Очередная пустышка, – невесело озвучила я очевидную мысль. Затянувшиеся неудачи ввергали меня в уныние. Кратковременное, но все же.

– Не переживай, – обнял Антон меня за плечи, привлекая к теплому боку, – рано или поздно мы обследуем все доступное пространство и обязательно их найдем.

Я не выдержала и рассмеялась. Если даже примерно прикинуть количество неохваченной территории на нас троих, то максимум через полгода мы закончим… если к тому времени эта гоп-компания не решит куда-нибудь переехать.

Следующая стройка порадовала количеством этажей – их успели поставить только три. Поэтому через пару часов и несколько десятков непечатаемых выражений, мы с удовольствием удалились и от этого архитектурного сооружения. Я ощущала себя уже взмыленной и хотела только одного – устроить заплыв минут на полчаса в любимой ванне с какой-нибудь ароматной пеной, коих у меня было штук пять под разное настроение. Оставалось только обследовать разрушенный детсад советских времен постройки.

До него мы дошли пешком минут через тридцать. Шагали молча, периодически попадая в свет редких фонарей на плохо освещенных улицах. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение и не могла определить его происхождение. На улице было пустынно, район не блистал особой криминальной статистикой, но мне стало откровенно не по себе. И чем дальше – тем больше. Тим, против обыкновения обследовать территорию в отдалении от нас и желательно с высоты птичьего полета, шел рядом со мной, периодически чуть ворча. Я поглядывала на чаура, пытаясь понять, что же его и меня так беспокоит. И вдруг резко остановилась, вызвав недоуменный взгляд Антона – до детсада оставалось метров двести.

– Антон, тебя ничего не беспокоит? – парень на секунду задумался, а потом пожал плечами. Мужчина, что с него взять…

– Тебе что-то не нравится? – он подошел вплотную ко мне. На улице было темно – фонари в радиусе сотни метров отсутствовали, а ночь выдалась пасмурная и луна выглядывала ненадолго и редко.

– Тихо очень…

– Ну, в три часа ночи это и неудивительно, мне кажется, – успокаивающе погладил меня по руке напарник.

– Да как сказать, – не согласилась я, – никаких шорохов – ни крыс, ни мышей, ни кошек, ни бродячих собак. Вообще никаких шорохов, будто мы не на улице… Да и посмотри на Тима – его явно что-то беспокоит.

Антон нахмурился, принимая мои доводы. Он редко игнорировал мою интуицию.

– В любом случае отступать поздно, – улыбнулся он.

– Предлагаю не разделяться, – ответила я, улыбаясь в ответ.

Мы медленно двинулись к видневшимся полуразрушенным стенам.

Глава 25

Стараясь держаться в тени стен и буйно разросшейся неухоженной растительности, мы с Антоном практически бесшумно двигались по территории бывшего детского сада. Кусты акации вымахали больше двух метров и, переплетаясь с пышными ивами и кленами, создавали нам прекрасное прикрытие.

Садик в прошлом представлялся довольно большим – здание было трехэтажным, кирпичным, со множеством лесенок и пристроек. Третий этаж пострадал больше всего – кое-где отсутствовали куски стены, окна зияли темными провалами. Вокруг валялось много битого кирпича и стекол. Я успокаивающе погладила Тима по голове – чаур по-прежнему отказывался отходить от меня дальше пары метров – и тихо предупредила, чтобы он не поранил лапы. Антон шел на пару шагов впереди меня, подняв руки в стандартной боевой позиции.

До стен здания мы добрались без каких-либо приключений. Зайти решили с парадного входа, решив, что чему быть, от того не убежишь. Пристроек вокруг здания значилось еще три, но их решили оставить на потом – тем более, что на них сохранились окна с решетками и двери, хотя бы внешне, были заколочены.

Тим на входе трансформировался в небольшого темного крылатого дракона, повысив плотной чешуей свою обороноспособность. Жаль, что он не умеет разговаривать, у меня к нему накопилось уже с десяток вопросов. Как минимум, поведение чаура было необычным.

Мы медленно продвигались по первому этажу, стараясь двигаться максимально бесшумно. Мне порой казалось, что даже дышим мы чересчур громко. Антон так и продолжал красться чуть впереди, прикрывая меня спиной и периодически коротко оглядываясь. Света, проникающего в окна, категорически не хватало, но зажигать пульсар было сейчас в высшей степени неразумно. А тратить силы на «ночное» зрение – недальновидно.

Я придержала Антона за рукав куртки и бросила «поиск». Но, к собственному изумлению, вокруг нас вспыхнул бледный голубой контур и потух, не распространившись ни на сантиметр. Я глянула мельком на напарника, зацепив выражение крайнего изумления на его лице, и повторила все заново. Результат был тем же.

Я ни разу не сталкивалась с такой реакцией простейшего заклинания и была обескуражена. Тряхнув головой, возвращая трезвое мышление, я постаралась мыслить конструктивно. В голову приходило только две более-менее логичные мысли. Первая – на здании стоит такой же «купол», как и на нашей конторе. И вторая – вызвать подмогу отсюда мы не сможем, надо бежать обратно за ворота. Антон пришел к тем же выводам, которые мне и озвучил.

После недолгих размышлений, решили, что кроме подозрений у нас пока ничего нет. Поэтому обследуем здание, а при значимой опасности быстро поворачиваем назад и вызываем подмогу. Антону я не сказала, но запасной план у меня был еще один и свой – в кармане лежала пробирка с телепортационным зельем. На крайний случай…

Мы продолжили движение вдоль стены, обследуя первый этаж буквально по сантиметру. Тиму в какой-то момент надоело плестись в хвосте и он бесшумно вылетел в окно, взмыв на крышу. Раздалось тихое цоканье когтей и все опять стихло. Через полчаса мы дошли до конца коридора, не обнаружив ничего существенного. Мусор был старый, а недавних следов пребывания кого-либо не обнаружилось.

Мы вернулись в главному входу и так же медленно пошли в другую сторону. У меня дрожали ноги от напряжения, а лоб я уже минимум раза три вытерла рукавом. Да и нервозность не способствовала расслаблению. До конца этого коридора мы тоже дошли без приключений. Я тихо и протяжно выдохнула, пытаясь успокоиться. Антон обернулся ко мне и ободряюще сжал мою ладонь. Осталось еще два этажа…

В конце коридора обнаружилась лестница на второй этаж, так что повторно возвращаться не пришлось. На втором этаже картина, навскидку, не отличалась от первого. А если приглядеться повнимательнее…Что-то было не так – я это чувствовала всем телом, интуиция вопила, что отсюда надо валить в ускоренном темпе. Видимо почувствовав мое настроение, Тим влетел в разбитое окно, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Подошел ближе и виновато лизнул мою руку, успокаивая и извиняясь одновременно. А я обозвала себя мысленно в очередной раз истеричкой. С такими нервами надо не в патруле ходить, а коров пасти на лужайке. В конце концов, смыться мы всегда успеем.

Мы прошли уже больше половины, когда Антон подошел к следующей закрытой двери, чтобы осмотреть очередное помещение. Но тут чаур дернулся и еле слышно заворчал, привлекая внимание. Мы остановились и внимательно осмотрелись. Ничего подозрительного…Тогда я переключилась на «второе» зрение и напряглась – на двери была кровь. Немного, но все же ее наличие плохо сочеталось с самой идеей детского сада.

Антон вновь потянулся к дверной ручке, но дверь внезапно оказалась запертой. Мы переглянулись, раздумывая, как бы открыть ее наиболее бесшумно. У меня был бутылек с кислотой, но шипело и воняло бы знатно, поэтому этот вариант пока отмели. Антон поднял левую руку и внезапно резкий яркий луч ударил по глазам, лишая зрения на несколько секунд. Я зашипела от неожиданности.

– Предупреждать надо! – буркнула, открывая через пару мгновений глаза.

– Извини, – шепотом отозвался Антон, – других идей все равно не было.

Дверь поддалась теперь легко. Оставалось надеяться, что с другой стороны никто ничего не заметил…

Мы сделали пару шагов в абсолютную темноту и синхронно остановились – со всех сторон раздавался тихий шорох, усиливающийся с каждой секундой. Было ощущение, что мы проникли в пчелиный улей и резко зажгли свет, заставляя его обитателей проснуться. Скрываться было уже явно поздно, и Антон резко выбросил вперед руки, зажигая пару пульсаров над нашими головами.

– Твою ж мать… – протянул Антон, и чаур еле слышно заскулил. А я…я молча прижала руки ко рту, не в силах поверить увиденному…

Мы находились в большом зале с тремя заколоченными окнами – снаружи их не было видно, видимо они выходили на противоположную стену здания. Это была наша ошибка, конечно, надо было осмотреть здание со всех сторон. Но что ж теперь…

По всей комнате копошились мохнатые серые островки, постепенно сливаясь в одну кучу. Знакомые злобные красные глаза буравили нас, не оставляя сомнений, что выпускать отсюда живыми никто никого не собирается. Шишуг, а это были именно они, здесь было никак не меньше пары сотен.

У меня мелькнула мысль, что этого количества мало, чтобы сформировать такой «купол» над зданием. Следовательно, где-то скорее всего есть еще… Да и только их ли это работа?

Теперь понятно, почему мой «поиск» поглотился, не успев начать распространяться. Но шишуги оказались не единственными обитателями этого помещения – я заметила основную лежанку возле одного из заколоченных окон. Там медленно шевелились пять небольших тел, которые были мне чуть выше колена, но подробно разглядеть мне их все не удавалось.

А через минуту, когда они встали и начали медленно поворачиваться к нам, я остолбенела от сдавливающего все внутри страха. То, что было до этого – не проблема. Подселенцы, которых мы уничтожили до этого – не трудности. Две сотни шишуг, которые хотят нас сожрать без соли – вообще сказка. На меня смотрели трое домовых и два леших. Вроде ничего необычного, правда? Кроме одного – это были дети… И их глаза не оставляли ни капли сомнений – это были подселенцы…

Как? Кто? За что их? За всю историю этих тварей не было описано ни одного случая, когда порабощали детей – слишком сильна родовая защита, слишком опекаемы они родителями. Да и заставить полубезумное, измученное жизнью и возрастом, существо творить бесчинства намного проще, чем чистую детскую душу. Но, видимо, кто-то изобрел способ…И эту тварь надо найти и убить как можно скорее.

Представить направление мыслей этого чудовища я не могла никак, в моей голове не укладывалось подобное. Но внезапно всплыл ответ на один из вопросов, который давно крутился у всех в голове – почему так мало подселенцев за такой долгий срок? Детей найти было явно сложнее, да и сам ритуал должен был отнимать кучу сил. Но и результат в теории должен был быть сногсшибательным – молодые выносливые тела для подселенцев с запасом жизни в пару-тройку сотен лет. Страшно…очень…настолько, что к горлу подкатывает тошнота, а руки вопреки воли начинают мелко подрагивать.

Внезапно за нашими спинами хлопнула дверь, заставив вздрогнуть и резко обернуться. Антон дернул за ручку, но безрезультатно – дверь держалась, как литая. Ситуация стремительно ухудшалась – нам требовалось быстро покинуть это место, у нас не было шансов против всех этих тварей… Но неизвестный «доброжелатель» явно не хотел, чтобы мы рассекретили это логово.

Антон в ярости хлестнул огненным хлыстом по дверному полотну, проломив его в двух местах, но толку от этого не было. Я, взглянув «вторым» зрением на дверь, остановила его следующий замах.

– Не трать силы, это бесполезно, – мой вскрик получился обреченным, – она замурована магически. Мы не успеем распутать заклинание…

Я не договорила, но Антон все понял – за нашей спиной уже сформировалась большая масса из шишуг, в центре которой были подселенцы. До нападения оставались секунды…