Текст книги "Хочу ребенка от Деда Мороза (СИ)"

Автор книги: Анна Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Завтра же! – прерывает меня папа. – Я куплю тебе биле…

Дослушать мне не дают. Глеб вырывает у меня трубку.

– Уважаемый отец, – начинает он как бы спокойно, но его агрессию слышит каждый, – я понимаю, что вы ее папа и важный мужчина в ее жизни, но еще раз доведете Марину до слез, и я прилечу, чтобы научить вас общаться с дочерью! А учитель из меня очень строгий выходит! – рычит на него и бросает трубку.

Прячет телефон в карман и, обернувшись ко мне, притягивает к себе в объятия. Гладит по спине и по голове, нашептывая слова успокоения.

– Пойдем умоешься? – утягивает из кухни на выход. – Мам, мы потом придем. Хорошо?

– Идите, – с грустью бросает женщина.

Глеб ведет меня в свою комнату. Узнаю ее по многочисленным фотографиям. Фотографироваться Морозов явно любит.

Там он лично меня умывает в смежной ванной, а затем усаживает на кровать.

– Марина, ты ни о чем не должна переживать! – произносит, держа меня за руки.

– Да просто грустно как-то… – признаюсь ему. – Папа строгий очень. Это слегка угнетает.

– Он у тебя не строгий, Марин. Строгость – это иное, – грустно поджимает губы. – Мой дедушка по линии матери разлучил моих родителей, когда мама была беременна. Я за это его ненавидел. Узнал случайно. Но то, что он в меня вложил, уважаю. Твой отец не строгий, Марина, а жестокий, как мой дедушка. Ими управляет самодурство и нежелание слушать тех, кто рядом, – он выдавливает из себя улыбку. – Можешь потом с моей мамой поговорить. Пусть расскажет тебе о своем опыте. Дед тоже ее жизнью управлял. И знаешь, чем это закончилось? То, что мои родители вновь поженились после его смерти. Это была любовь, а он своим самодурством все портил! Так может быть и в твоей жизни. Но ты должна понять одно! Кем бы ни был для тебя говорящий – слушать ты должна лишь себя. Тебе решать, что и когда делать, а не ему. Да, он твой отец, но…

– Папа с мамой удочерили меня, когда мне было семь лет, – шепчу и поднимаю на него взгляд – Мои биологические родители погибли. И меня взяла к себе сестра моей мамы. Но я всегда с тетей жила и ее мужчиной, поэтому, только повзрослев, поняла то, что происходило. Биологические родители не могли воспитывать меня. Они были зоологами и большую часть времени проводили в своих походах.

– И ты испытываешь перед тетей и дядей чувство долга из-за того, что они тебя взяли?

Впервые кто-то называет моих маму и папу – тетей и дядей. Даже как-то не по себе.

– Нет, – качаю головой. – Просто хотела, чтобы ты знал. Он всегда и мне, и моим сестрам, когда мы где-то ошибаемся, говорит, что это его вина. Он плохо нашу генетику изучил!

– Интересное высказывание, – хмыкает Глеб. – Но он прав. Сам виноват! Был бы добрее, вы бы сами к нему тянулись. А твои сестры родные ему дети или всех удочерили?

– Нет. У них с мамой только одна родная дочь, – пожимаю плечами. – Остальных они удочерили.

– Удочерили и держат на острове?

– Остров – это папина странность. Он нас любит, но… воспитывает своими методами, и у него свои установки на жизнь, – пожимаю плечами.

– Ну, я тоже планирую детей воспитывать в какой-то строгости, – признается Морозов. – Например, у них будут четкие правила: до скольки можно гулять. Завтрак всегда вместе! Никаких мини-юбок! Ну и никаких голодовок!

Насчет последнего – кто бы сомневался!

– После того, как я сбежала из дома, папа не давал мне общаться с сестрами.

– Кстати, насчет общения, – тянет он и, встав, идет к комоду. Достает оттуда запакованный телефон. – Это тебе. И вот, – лезет в карман. – Достал из жертвы молотка, – протягивает сим-карту. – Может, еще рабочая. Хотя сомневаюсь. Все же в сломанном телефоне сутки на улице пролежала.

– Телефон мне? – недоверчиво смотрю.

– Тебе, – кивает он. – Я купил его матери на Новый год, но тебе нужнее сейчас. Я подарю маме тот, что привезут через несколько часов. Модели одинаковые.

– Спасибо, – благодарю и тянусь, чтобы поцеловать его в щеку, но он поворачивается, и поцелуй приходится в губы.

Отстраняюсь и тяжело вздыхаю.

И что мне с ним делать? Неугомонный! Не дает даже привыкнуть к себе.

Сколько ни избегай и ни оттягивай этот момент, но он должен произойти.

Решительно выдыхаю и, встав на цыпочки, целую его в губы. Сладко и со всем спектром эмоций, на которые я способна.

Вскоре Глеб перехватывает инициативу. И вот мы уже вовсю отдаемся страсти этого мгновения, а телефон… даже не знаю, где он.

Отстраняемся друг от друга, тяжело дыша. Воздуха друг у друга мы украли много.

– Совсем мне крышу сорвешь, Марфуша! – шепчет он.

– Ты мне нравишься, Глеб! – признаюсь ему, закусив губу.

– Конечно, я тебе нравлюсь! Муж не может не нравиться! Правила брака!

Чудик!

Я ему в любви признаюсь практически, а он шутит!

Вот не буду его больше целовать! Не буду! Пусть больше не просит!

Но самой целовать не приходится.

Он сам лезет. Да еще и так, что отказать не получается. Пользуется он своим очарованием и милотой вовсю.

Чувствую, жизнь с ним у меня будет веселой!

* * *

Глеб выходит к матери помогать украшать дом и прилегающую территорию, а я остаюсь в комнате. Нахожу коробку с телефоном на кровати.

Распаковываю новый телефон и несколько минут изучаю его внешне. Давно у меня не было нового телефончика. А этот такой красивый и новый. Фотографии с ним получатся шикарные.

Черт! Морозов, кажется, через поцелуи передал мне свое увлечение фотографией.

Вставляю сим-карту, обнаружив, что она все же рабочая. На телефон тут же начинают приходить сообщения о пропущенных звонках. От Кирилла, от мамы, от папы. И от Ари. Последняя несколько месяцев назад мне впервые позвонила. Каким-то чудом мой телефон узнала.

Отцу звонить не хочется, как и маме, потому что они точно вместе. Кириллу я звонить точно не собираюсь, поэтому звоню сестре. Той самой – единственной родной дочери моих родителей.

– Ари? – произношу в трубку, как только она принимает звонок.

– Я видела фотографию! – сразу же произносит она. – Ты выходишь замуж?

Где только интернет нашла? Хотя сегодня последний учебный день в школе. А в школе есть интернет. Слабенький, но есть.

– Да, – киваю.

– Красивый! Красивее Кирилла…

– Есть такое, – соглашаюсь с ней. – Еще и добрый.

– Не возвращайся, Марин! – грустно бросает сестра. – Папа совсем обезумел!

– Что случилось? – испуганно спрашиваю ее. – Что он сделал?

– Он выдает меня и Таю замуж! – произносит он, шмыгнув носом.

– Что?

– Меня выдает за усатого! – бросает она и уже откровенно ревет. – У нас разница в возрасте пятнадцать лет! А Таю за его брата!

– Что⁈ – не верю своим ушам. – Ари, так нельзя! Тебе же ещё восемнадцати нет.

– После твоего побега папа сделал выводы и теперь заранее нас сватает. Моя свадьба произойдет, как только я экзамены сдам! А это в июле! Тае больше повезло! Ей еще несколько лет ждать, а мне… мне всего несколько месяцев!

– Ари… – тяну, не зная, чем помочь.

– Если ты приедешь, то тебя за третьего выдадут! – продолжает она. – Не приезжай! Будь со своим красавчиком!

– Ари, может, я могу тебе помочь? – интересуюсь, готовясь уже ехать и спасать ее.

– Я сама справлюсь! – важно бросает. – Ты уехала и бросила меня! Ты ни разу мне не звонила.

– Я звонила! Папа не давал трубку! – напоминаю ей, прекрасно зная, что она до сих пор дуется. – Ари, я всем вам звонила!

– Папа сказал, что ты нас бросила из-за мужчины, – тянет она. – Я обижалась на тебя, но… я сама собираюсь сбежать! Я придумаю план и сбегу! Я не выйду за этого усатого! Не выйду! Он страшный! Я за принца замуж выйти хочу! А не за гоблина усатого!

– Ари, может, я помогу? – предлагаю ей. – Мой жених может помочь, наверное. Он у меня сумасшедший, но добрый! Я ему скажу, и он поможет… наверное. Хотя нет! Он точно поможет!

– Нет! – восклицает она. – Папа возненавидит тебя еще больше! Да и… если ты вмешаешься, то папа еще больше насторожится. Тогда у меня не получится сбежать! Но если мне нужна будет помощь, ты поможешь?

– Конечно! – активно киваю головой. – Ты мне скажи только, и я помогу!

– Ладно! – сдается она. – Но ты не приезжай! Ни под каким предлогом! Я слышала разговор папы! Он хочет выдать тебя за другого! За своего партнера. А он вообще старый!

– Не приеду, – бросаю, глядя в окно.

Там под окном стоит Глеб в костюме Деда Мороза и украшает елку.

Чудик! Настоящий чудик!

И почему он мне так нравится?

– Я придумаю план и наберу тебя, а ты… ты будь счастлива.

Я уже счастлива…

А сестра… сестре я помогу, но это уже другая история…

Эпилог

– Пять минут! Пять минут до курантов! – взволнованно кричит мама Глеба, бегая вокруг стола и проверяя, чтобы у всех все было. – У всех листочки и ручки есть? Нужно успеть написать желание, сжечь и выпить пепел с шампанским, – дает нам установки

– Марфуш, ты можешь сократить свое желание до просто моего имени, – подсказывает мне Глеб. – Я и так все пойму!

– Ты думаешь, что ты – мое желание? – выгибаю одну бровь, взглянув на этого самоуверенного типа.

– Конечно! – невозмутимо восклицает он. – А какие у тебя еще могут быть желания, кроме как стать моей женой и родить от меня армию снеговиков?

– Ты чудик, Глеб!

– Я твой Дедушка Мороз, Марфуша!

– А ты что напишешь? – спрашиваю, покосившись на его листок.

– Секрет!

– Можешь сократить свое желание до одного слова – моего имени, – отзеркаливаю ему его же предложение.

– Учту! – бросает он. – Но тебя я уже получил. Что-то другое запишу, – пафосно добавляет.

Вот ведь самоуверенный какой!

– Куранты! Куранты! Начинаем писать! – командует Елена и первой принимается чиркать слова на бумаге.

Быстро записываю свое желание. Но пишу так, чтобы Глеб не видел, хотя он старательно подглядывает.

Пользуюсь свечой передо мной и сжигаю записку. Пепел стряхиваю в бокал и делаю глоток. Краем глаза цепляюсь за записку Глеба, которую он сжигает.

«Марфа».

Не Марфуша, как он меня называет, а Марфа.

Может, это имя какой-то другой девушки?

Ревниво выпиваю свое шампанское и отворачиваюсь от изменщика. Не хочу с ним разговаривать.

Марфуша, Марина – я бы поняла.

Но кто такая Марфа?

Закидываю в рот оливку и гневно жую ее, понимая, что ревную. И к кому? И к чему? И зачем? И почему так скоро? Мы всего второй день вместе, а у меня уже такая ревность, какой не было ни с кем.

– Потанцуем? – предлагает мне Глеб, протянув руку.

– Не хочу! – заявляю ему. – Пригласи кого-то другого.

Марфу, например!

– Пошли! – настойчиво вытягивает меня из-за стола и, приобняв, увлекает в танце.

Чувствую на себе взгляд Елены и отца Глеба, поэтому начинаю покачиваться в такт музыке, чтобы никого не смущать. Пытаюсь спрятать ревность, но она все равно вырывается:

– Кто такая Марфа? – спрашиваю его.

– Что?

– Ты написал в записке «Марфа», – признаюсь, что подглядела. – Кто такая Марфа? Твоя бывшая какая-нибудь? Будущая? Кто она?

– Ревнуешь? – на его лице расцветает улыбка.

– Нет, – нагло вру, но он, судя по выражению лица, догадывается. – Просто интересно.

– Марфа – имя нашей будущей дочери, – произносит он все с той же улыбкой. – Хочу, чтобы она родилась до следующего Нового года. Назвать ее Марфой будет символично.

– Нашей дочери? – улыбка появляется и на моих губах. – Ты хочешь дочь?

– Конечно! – восклицает он. – На следующий Новый год попрошу сына. Разве ты не хочешь этого же? – спрашивает и нежно касается губами моего плеча. – Я сейчас хочу этого больше, чем чего-либо на свете.

– Ты как твоя мама! – бросаю ему, закусив губу. – Мне ребенка тоже потом ленточкой перевязать и под елку положить? – уточняю у него.

– Лучше себя положи, – поигрывает бровями. – А ты что написала? Открывай свою тайну! Перед мужем тайн не должно быть!

– Что хочу ребенка от Дедушки Мороза, – объявляю ему с улыбкой.

– Двойное желание! – хмыкает Морозов. – Значит, исполнится. С Новым годом, моя Марфуша!

– С Новым годом, мой Дед Мороз!

Бонус

Пять лет спустя

– Все сюда! – кричу детям, которые разбежались по всему двору, играя в снежки. – Девочки! – зову дочерей, которые атакуют младшего. – Миша!

– Идем, мам, – тянут они и прибегают ко мне, взяв брата за руки, чтобы мы его долго не ждали.

– Становитесь возле армии снеговиков! – напоминаю им их места. – Нам надо сделать фотографию! Все на позиции!

– Ладно-ладно! – кивают они.

– Вы готовы? – Глеб в костюме Дедушки Мороза выходит к нам, таща за собой фотоаппарат и устанавливая его в привычном месте.

Подходит ко мне, внимательно оглядев меня в костюме Снегурочки.

– Платье не жмет? – спрашивает, заботливо погладив мой живот. – Так и знал, что на этот год можно было и новое платье купить. Свободное. Чтобы не навредило малышу!

– Не жмет! – закатываю глаза. – Давай сделаем уже эту фотографию! Нам еще к твоим родителям нужно успеть, чтобы помочь с готовкой. Я обещала!

– Давай! – кивает он. – Так, снеговики мои, – оборачивается он к нашим детям. – Инга и Марфа, стоят здесь, – расставляет он девочек, поменяв их местами. – Миша, ты стоишь здесь, – ставит малыша рядом с собой, чтобы тот не сбежал.

Ему всего годик.

Он еще не особо понимает ценности наших семейных фотографий, которые мы делаем каждый год. Он еще не понял этой традиции: целую ночь лепить снеговиков, а утром делать фотографии в нарядах.

В первой год на фотографии были лишь я, Глеб и двухмесячная Марфа в белом комбинезоне, красном шарфе и с морковкой в руках. На следующий год добавилась еще и Инга, но ей тогда и месяца не было. После можно смотреть, как росли наши девочки. И, наконец, в этом году у нас пополнение. Миша. Первого января ему будет годик.

А скоро добавится еще один член семьи. На УЗИ говорят, что будет девочка. Думаем назвать ее Альбина.

– Готовы⁈ – спрашивает Глеб и… и щелкает кнопкой, делая фотографию. – Повторяем за папочкой «С Новым годом!»

За эти пять лет я пришла к выводу, что за каждой черной полосой следует белая. В моем случае полоса была красной – красная шуба Деда Мороза. Он похитил меня, влюбил в себя, замуж взял и исполнил мою главную мечту… Я теперь мама! А еще я выучилась на швею и открыла магазин авторской одежды. Но в первую очередь я все же мама… Мама и жена лучшего Дедушки Мороза на свете!

Казалось бы, он появился в моей жизни случайно, но перевернул все так масштабно и быстро, что иногда мне даже страшно.

Страшно проснуться и узнать, что все это сон.

Мой самый счастливый новогодний сон…