Текст книги "Хочу ребенка от Деда Мороза (СИ)"
Автор книги: Анна Леманн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 7
Резко, не дав мне даже заподозрить его в чем-то таком, он наклоняется и целует меня. Его рука ползет по моей шее вверх, на затылок, фиксируя мою голову и не давая мне прервать эти секунды волшебства.
Глеб углубляет поцелуй, даже несмотря на мои попытки его оттолкнуть от себя. Но все мои попытки высвободиться медленно сходят на нет, когда поцелуй начинает дурманить, а его аромат пьянить.
Прижимаюсь к нему всем телом и сдаюсь. Точнее, все внутри меня сдается, напрочь заткнув мозг – единственного, кто кричал «Бежать!».
Морозов отстраняется от меня так же резко, как и поцеловал.
Облизнув свои губы, он делает шаг назад.
– И правда вкусные рулетики. От них можно так застонать, – хмыкает он. – Разрешаю тебе их есть и издавать эти звуки, но аккуратно, чтобы не спровоцировать, – бросает этот барин.
– Чего⁈ Да я тебя сейчас изобью! – рычу на него и, схватив с дивана подушку, кидаю в него.
Хватаю вторую, третью и по очереди швыряю в этого удалителя джема с моих губ. Морозов с хохотом бегает по всему дому, а я стреляю.
– Успокойся, снайпер! – намеренно меня еще подкалывает. – Успокойся! – запирается в постирочной. – Успокойся, и я куплю тебе курсы снайперов! Чтобы в следующий раз хоть один раз из семи попала.
– А ты открой, и я попаду! – рычу и дергаю ручку двери, но там заперто.
– Не могу! – прячется трус. – Дверь заклинило! – нагло врет, будто я не вижу, что он с той стороны держит дверь.
– Я тебя сейчас сама заклиню! – угрожаю ему, и плевать мне на то, что он меня приютил. – Зачем целоваться полез⁈ Я тебе разрешала⁈
– Не удержался! – признается он, добавив в голос слезливых ноток. – Ты такая красивая! Разве могу я устоять против такой красоты⁈
– Морозов!
Дверной звонок снова подает знак о гостях.
– Марфуш, остановим игру? – приоткрывает Глеб дверь, но так, чтобы я не смогла закинуть подушку. Лишь щелочку открывает, через которую один его глаз видно. – Ты правда очень красивая! Я не удержался. Разве это грех? Грех – это не поцеловать тебя!
– Ты не предупредил!
– А надо предупреждать?
– Да!
– Хорошо! – открывает он дверь широко. – В следующий раз напишу заявление с указанием времени и числа! Договорились⁈ Технику тоже описывать или можно опустить и оставить это сюрпризом?
Закатываю глаза на его слова.
Ну дурачок! Настоящий дурачок!
– Иди дверь открывай, – отправляю его. – К тебе пришли! Может, кто-то важный.
– Иду, – отвечает и натягивает улыбку. – Ты иди к столу. Поешь рулетики. Если испачкаешься, я потом исправлю! Не переживай ни о чем!
Поднимаю одну из валяющихся на полу подушек и кидаю в него. Попадаю в спину.
– Стрелять в спину… Подло-подло, Марфуша! – бросает он мне с притворным осуждением. – Я, можно сказать, только что смерти в постирочной избежал, а ты в меня опять стрелять!
Какой же чудик!
Но с ним весело! Очень весело!
Еще и целуется хорошо!
Ничего ему не ответив и оставив «жить», разворачиваюсь и иду к столу. Сажусь за столик, включаю фильм, который мы вчера начали смотреть, но так и не досмотрели. Ставлю на паузу на последнем моменте, который помню, и жду Глеба.
Тот возвращается с шальной улыбкой на лице. И почему-то эта улыбка пугает не на шутку.
– Это тебе, – протягивает мне коробку и отходит.
– Мне? – уточняю.
– Подарок, – отвечает, улыбнувшись еще шире.
– Мне почему-то страшно, – признаюсь ему, чувствуя, что подарок мне вовсе не понравится.
– Это для фото! – произносит он, широко улыбнувшись.
– Для фото, – повторяю вслед за ним и вскрываю коробку. Медленно стягиваю крышку, заглядываю внутрь и тут же закрываю. – Нет! Ни за что! Нет! – восклицаю громко и отодвигаю от себя подарок. – Даже не мечтай! Нет! Нет! И еще раз нет!
– Да! – спорит он со мной. – Это будет идеально для фото!
– Нет!
– Да!
– Нет!
– Да! – кричит. – Сейчас поцелую! Либо фотографируемся, либо поцелую без предварительного заявления!
– Нет! – перекрикиваю его. – И не надо меня целовать!
– Не хочешь поцелуя – тогда да! – как бык упрямый прет. – Ты это сделаешь! Для моего фото!
– Нет!
– Да!
– Марфуш, последний шаг – и я целую!
Глеб
– Я не надену этот разврат! – заявляет она мне, уперев руки в бока. – Это даже не Снегурочка!
– А кто? – восклицаю я, указывая на содержимое коробки. – Снегурочка! И платье, и чулки, и кокошник, и даже меховые варежки есть!
– Разврат! – кричит она. – Настоящий разврат! Ты где его вообще купил? В магазине для взрослых?
– В обычном магазине! – почти не лукавлю. В обычном магазине, но в отделе для костюмированных вечеринок. – И не надо мне! Оно даже не короткое! Просто чуть выше колена! Нормальное платье! Не придумывай!
– Нет! – восклицает Марина, сверкая гневным взглядом. – А вырез на груди⁈ Он же слишком откровенный!
– Нормальный вырез! – возражаю ей. – Здесь же еще воротник! Его надеваешь, и вырез не видно! А длина платья приличная! Как и длина рукава! Не надо мне здесь про разврат! Никакого разврата нет!
– А кокошник?
– А что с кокошником? Нормальный кокошник!
– Ладно, он и правда нормальный, – признается она, прищурив глаза. – Но это совсем не костюм Снегурочки!
– Ну, у нас Дед Мороз тоже отличается, – хмыкаю, указав на свой пресс. – Молодой, горячий и накачанный. Снегурочка тоже современной будет, – подмигиваю ей. – Иди переодевайся. Мне другу набрать надо.
Нехотя она забирает коробку и поднимается к себе.
Провожаю ее взглядом и звоню другу, перед которым крупно накосячил.
– Артём, друг мой, – тяну я в трубку.
– Привет, жених, – бросает он мне в ответ.
– Здорово, – хмыкаю, вспоминая, что у нас с «невестой» подвижки есть. Мы уже эти держания за ручки прошли. До поцелуя дошли. – Ну, как ты там без меня?
Все еще чувствую вину перед ним. Но заедаю это чувство мини-рулетиком.
И правда неплохой! Но на губах Марины он все же был вкуснее.
– Как? – повторяет он. – Я, это… кажется, с ума сошёл, ну или влюбился, – бросает он, и я давлюсь этим же рулетиком, обомлев от услышанного.
– Прости, что? – прошу его повторить сказанное.
Мне показалось! Точно показалось!
– Давай, начинай подшучивать! – недовольно бросает он.
– Да не до шуток, – фыркаю. – Не думал уже, что этот день настанет! Ты же человек без сердца…
Точнее, не верящий в любовь и отношения, а здесь такие громкие слова.
Хотя я сам недалеко ушел!
Смешно!
– Очень смешно, – прерывает меня Артем, пока я хохочу как ненормальный.
Оба встряли в этот Новый год!
Моя мама решила всех разом проклясть? Или у нее тайный план? Если с Мариной ничего не выйдет, то я взгляну на влюбленного друга и обязательно себе кого-то найду?
– Ладно, а если серьёзно? Кто она? Как познакомились? И как так получилось? – заваливаю его вопросами.
– Она… девушка с большим сердцем и непреклонной волей. Сочетает в себе доброту, бескорыстие и стремление сделать мир лучше. Её главная ценность – помощь другим, особенно детям, лишённым родительской любви и заботы. Она трудолюбивая и целеустремлённая, привыкла решать проблемы и брать на себя ответственность, даже если это требует жертв…
– Оу-оу, притормози, Ромео, – останавливаю его сладкие речи. – Какие дифирамбы, – откровенно издеваюсь. – Ещё куплеты будут? Про внешность, например?
– Хм, – хмыкает он и замолкает на несколько секунд. – У Алины длинные каштановые волосы, часто заплетённые в косу, стройная фигура и выразительные глаза, которые передают её эмоциональную глубину. Её образ соединяет нежность и внутреннюю силу, что делает её яркой и запоминающейся.
– Подожди, Алина? – озадаченным тоном переспрашиваю. – Это та, которая выставила тебя вон из детского дома?
– Из благотворительного фонда, – поправляет он меня, подтверждая мои мысли.
– Так и знал, что тебе нужна девушка с характером, – бросаю ему с улыбкой.
– Ладно, у тебя как дела с «невестой»?
– Да как… – вздыхаю, понимая, что дела у нас активные. Даже не знаешь, что сказать. – Сбежать пыталась, в окно полезла и кувыркнулась на поленьях, чуть не покалечилась, – перечисляю. – Но…
– Ты что, силой её держишь? – недоумевает друг.
– Да нет, я жениться на ней буду и детей делать, – отвечаю совершенно серьёзно. – У нас все хорошо! Завоевываю ее!
Уже завоевал!
Теперь надо взять корабль в свои руки, а то он брыкается и штормит… подушками кидается.
Заканчиваю разговор с другом и перевожу взгляд на свою Снегурочку, которая спускается по лестнице.
Богиня!
Красота неописуемая!
Нет, я пропал!
Даже больше, чем думал!
Никакого развода не будет!
Не отдам ее никому!
Моя девочка!
Моя богиня!
Моя Снегурочка!
Если надо будет, каждый год у меня беременная ходить будет, но от себя не отпущу!
– Я готова! И оно короткое! – объявляет она и тянет подол вниз.
– Нет-нет! Оставь усладу для глаз! – молю ее. – Ты просто восхитительна!
– Все равно коротко!
– Нет! Идеально! – уверяю ее, взяв за руку и вынуждая покрутиться вокруг своей оси, чтобы я смог вдоволь насладиться тем, что теперь отныне только мое. Непонятно откуда взявшаяся жадность просыпается. – Жди меня здесь! Платье даже не трогай! Ты в нем просто моя самая желанная картинка! Не двигайся и не дыши! Я костюм Деда Мороза натяну, и пойдем фотографироваться!
– Иди, – вздыхает она. – Я сапоги попробую пока надеть, – указывает на то, что осталось в коробке.
Поднимаюсь к себе и быстро переодеваюсь, боясь, что моя Снегурочка сбежит. И подберет ее такой же Дедушка Мороз, как я. И потеряю я свою Марфушу.
Ну уж нет!
Лечу вниз по лестнице и замираю.
Не стоило мне торопится! Ой, не стоило!
Спугну ее раньше времени!
То, как она натягивает высокие сапоги-чулки… нет! Не для моего терпения картинка! Не для моего! Ой, не для моего!
– Я тебя подожду на улице! – бросаю ей и выскакиваю из дома, пока не натворил глупостей.
Терпения! Терпения мне!
Нет, какое вообще может быть терпение, когда рядом такая красивая девушка, которая и нежна, и готова поддержать любую мою идею даже ночью?
Стыдно признаться, но этой ночью я ее проверял. Проверял, настолько она мой человек. Я люблю дурачиться, и она… она тоже!
Идеальная девушка!
У меня слов нет, чтобы описать, как сильно я влюблен в Марфушку!
Хвала матери и ее молитвам, что я наконец нашел ее! Свою прекрасную и невероятную!
– Я готова! – выскакивает она на улицу без куртки. Наряд ее этой детали не предусматривал. – Но надо быстро! Пока я не замерзла! Платье все же тонкое! – бросает она, и мы спешим к нашей армии.
Выставляю камеру на телефоне, и мы начинает нашу фотосессию, по ходу дела раскрепощаясь и превращаясь в детей. Балуемся, кривим мордашки и позируем, как душе нравится.
Забываем о времени, холоде и даже о том, что еще вчера утром мы друг друга не знали.
Спустя полчаса мы уже в доме. Отогреваем конечности чаем и пледом, продолжаем наш завтрак, а на телевизоре просматриваем фотографии и выбираем те, которые больше всего нравятся.
– Это! Это! – тычет пальцем в телевизор Марина, уплетая рулетики один за одним.
Так и знал, что смогу эту девчонку наставить на путь истинный! Будет у меня все есть! Моим богатырям нужна крепкая мама!
– Уверена? – спрашиваю ее.
– Мы оба на ней очень смешные, – тянет она, обернувшись ко мне. – И милые очень! Мы словно бы… не знаю, как это описать. Не то что счастливы! Мы словно те самые картинки в интернете, где люди знают лишь слова «счастье» и «любовь»!
Моя девочка еще и романтичная…
Ради этого стоило ждать столько времени.
– Согласен! – киваю, отведя от нее взгляд. Боюсь, заколдует еще сильнее. – Пусть будет она! Выставлю ее!
– Со мной? – удивляется Марина, явно не ожидавшая такого поворота событий.
– Ну да, – киваю и уже вовсю лезу в социальную сеть и выставляю фотографию с надписью «Женюсь!».
Кричу этой подписью на всю страну, что влюблен в самую прекрасную из девушек.
– Ты чего⁈ – восклицает она, указывая на экран телевизора, где отображается все, что я делаю на телефоне.
– Что не так? – перевожу взгляд на нее.
– Ты написал, что мы женимся! – кричит она так, словно я одной кнопкой запустил разрушение целой планеты.
– И что? – спрашиваю Марину, не понимая ее возмущения. – Разве это не так? Разве мы не женимся, как только тебе паспорт восстановят?
– Но… – тянет она растерянно. – Ладно уже. Но…
– Забудь! – закидываю рулетик ей в рот. – Завтракай и наслаждайся новым статусом! Мне ты невеста, а не девушка.
– А ты со всеми так? У тебя много было невест? – неловко интересуется, старательно избегая моего взгляда.
– Нет, – качаю головой и осознаю, что сейчас лучше Марине сказать правду. Мы с ней собираемся пожениться, и, пожалуй, ей можно сказать. – Ты вторая.
– Вторая? Сказал бы, что я единственная…
– Я за честность, – хмыкаю, взяв за руку. – Марина, я не особо люблю об этом распространяться и буду рад, если то, что я скажу тебе, останется лишь между нами. Мои родители тоже не в курсе, что тогда произошло. Но тебе, думаю, стоит это рассказать, чтобы в будущем это не доставило нам проблем.
– Говори, если считаешь нужным, – напрягается немного.
– Это о моей первой невесте, – сразу предупреждаю, заметив, как меняется лицо моей невесты. В ее глазах появляется легкая ревность, а выражение лица становится чуть жестче. – Мне тогда пророчили большое будущее в спорте. Думаю, ты читала об этом. У меня была девушка в тот момент. Мы встречались с ней три года, и я думал, что у нас все серьезно! Перед одной из самых важных игр в своей карьере я сделал ей предложение. Я хотел, чтобы на следующую игру мы поехали уже как муж и жена, – рассказываю ей. – Она недели две тянула с ответом, говоря, что думает. А перед той самой игрой она сказала, что не может быть со мной. Что не выйдет за меня, – поджимаю губы и перехожу к самой болезненной части истории. – Перед игрой я отстал от своей команды. Я задержался из-за неисправности защиты. Я уже шел к своим, когда услышал разговор в раздевалке соперника. Моя девушка была там с моим главным соперником. Так я узнал, что моя девушка еще несколько месяцев встречалась с ним, а мне отказала именно сейчас, чтобы я был дезориентирован в игре. Не смог собраться. И чтобы победила его команда, и она вместе с ним уехала бы в Штаты.
– Вот гадина!
– Игру мы выиграли, и моя команда улетела в Штаты, но… для меня спорт на этом был завершен, – грустно признаю свое поражение. – Ее слова и предательство все же навредили мне. Я получил серьезную травму. Мое бедро собирали по кусочкам. Я был в ярости, не почувствовал сразу повреждение и еще тайм играл на чистом адреналине. В общем, кость разорвала мне все связки, мышцы и всю мою жизнь… Поэтому предложение я долго никому не делал. Не чувствовал ни к кому такого желания, а с тобой оно появилось почти сразу же.
– Мне жаль, – тянет Марина, придвинувшись ко мне и обняв. – Но ты все равно справился! Ты стал бизнесменом! Я вчера очень много о тебе читала как о хорошем бизнесмене! Так что ты не проиграл! Ты просто выиграл в другом сражении! – подбадривает меня.
– Спасибо! – приобнимаю ее. – Из жалости поцелуешь? – поигрываю бровями.
– Нет, – отвечает она, но в щечку быстро чмокает с улыбкой.
Принимаю ее ответ. Поцелуй в щечку тоже шаг. А для таких скоростных отношений – уж тем более.
Экран моего телефона загорается, и мы оба видим имя абонента.
«Кирилл Ульянов»
– Не бери! – просит меня Марина.
Но слушать ее я не намерен. Я этого недомужика не боюсь, но у нас с ним есть некоторые важные вопросы.
– Алло! – отвечаю и включаю громкий звук, чтобы Марина тоже все слышала.
– Почему на твоей новой фотке моя девушка? – начинает он сразу же с претензии.
– Твоя девушка? На моей фотке? – повторяю за ним. – Ой, Кирилл, не знаю! Я вчера нашел девчонку. Посмотрел – целая, миленькая. Подобрал себе. Нельзя было?
– Это моя девушка!
– Ну, смотреть надо, Кирюш! – хмыкаю. – Не усмотрел, и она сбежала! Ничего не знаю!
– Она моя! – рычит он.
– Чем докажешь? – спрашиваю его. – Я так посмотрел – колечка нет. Значит, ничья! А ничье можно взять, – пожимаю плечами.
Бросаю взгляд на затаившуюся Марину, которая поначалу сидела с ужасом на лице, а теперь даже улыбается.
– Привезешь или я сам заберу? – бросает мне Кирилл, который ничего не понял.
– Ой, я сам привезу в поселок ее, – отвечаю ему, немного пощекотав нервишки своей невесте. Но следующей фразой ее успокаиваю. – Ты, это, вещи ее пока собери. Лоток, корм, вещички. Тебе не нужно ведь уже, а мне нужно котенка обеспечить необходимым.
– Ты что, издеваешься⁈
– Мы где-то через час будем. Заедем и заберем все, – предупреждаю его и отключаюсь.
– Что будет⁈ – шепчет Марина, от страха начав грызть ногти. – Глеб, что делать⁈
– Доедать вкусняшки и ехать, – указываю ей на стол. – Думаю, мама будет не против, если мы приедем на день раньше. Может, ей помощь какая нужна. Ты же не прочь ей помочь?
– А мои вещи?
– Заберем, если отдаст, – отвечаю ей. – А если нет, то новое купим. Не переживай!
Глава 8
Переодеваю свою Снегурочку обратно в зимний утепленный костюм мамы. Под низ заставил ее надеть водолазку, опять же матери, и не то легинсы, не то колготы. Не до конца понял, что это, но теплое.
А это главное! Ей еще детей рожать. Мне… Одна эта мысль уносит меня в рай.
Делаю в термосе чай на двоих, и мы с Мариной возвращаемся туда, откуда начали. К отныне моему любимому сугробу.
Выходим из машины и идем к дому Ульянова.
– Глеб, мне страшно! – тянет моя Марфуша, схватив меня за руку.
– Чего боишься? – уточняю у нее с ухмылкой. – Я с тобой! Я тебя в обиду ему не дам! Ты мне что, не веришь? Думаешь, что твой будущий муж слабак? Что не сможет дать отпор?
Дергаю ручку калитки и обнаруживаю, что не заперто. Открываем ворота и входим внутрь.
Вещи Марины этот дурак все же вынес на улицу. А если быть точнее, он их выкинул. И не сегодня. Точно всю ночь здесь пролежали.
Истеричка!
– Он что, порезал?.. – поднимает Марина одну из своих вещей, валяющуюся на земле. – Мое любимое платье! Ой… свитер! Мне его мама сама вязала… – ходит от одной вещи к другой. – Мой любимый свитер…
– Паспорт твой точно восстановлению не подлежит, – показываю ей на листочки от документа. Этот идиот полностью его изрезал. Оторвал каждую страничку и порезал на кусочки еще меньше.
– Мой телефон! – всхлипывая, поднимает она жертву молотка… – Мой телефон! Мой любимый телефон! – оборачивается ко мне и показывает.
На ее глазах слезы, и уже это выводит из себя.
Вот же собака истеричная!
Испортил девчонке все вещи!
Беру телефон в руки, достав оттуда единственное, что может понадобиться. Сим-карту.
– Девочка моя, – беру ее за плечи, – это повод обновить телефон и гардероб! Считай, это мой свадебный подарок! Купим тебе все, что нужно. И зимний костюм тебе по размеру купим! Это обязательно! В этом ты сама как снеговик, – подмигиваю и дарю улыбку, надеясь ее подбодрить.
– Жалко…
– Жалко у пчелки, малыш, – подмигиваю ей вновь. – Все новое куплю! Разве можно плакать из-за этого дурака? Разве стоит он хоть одной твоей слезы? Новое купим, девочка моя! А это все истеричке оставим! Пусть носит!
– Ага, – жмется ко мне. – Купим, но так жаль все это! Здесь вся моя жизнь! А по ней проехался бульдозер!
Прибить его хочется за то, что из-за него девчонка плачет. И не просто девчонка, а моя девчонка!
Одна из лучших на этом свете девушек!
– Марин, – коварно усмехаюсь, в секунду придумав, как исправить настроение любимой, – хочешь психологическую помощь получить? – интересуюсь у нее, заметив среди испорченных вещей Марины молоток, которым уничтожили телефон моей плаксы.
– А? – поднимает она на меня свои невинные глаза.
Но это мы исправим! Вдохнем в них безумие!
– Пошли, – беру ее за руку и, подхватив молоток, вкладываю его в руку своей девочки. Подвожу к машине. – Развлекайся, – предлагаю ей.
– Бить машину? – недоверчиво уточняет она. – Молотком?
– Ага.
– Нет, – качает головой. – Жалко!
– Пф-ф! – перехватываю у нее молоток и ударяю разок по фаре. – Теперь ты!
– Мне страшно!
– А выгонять тебя на улицу голой ему было не страшно? А рвать твои вещи? А телефон? – распаляю ее, и она принимается за дело. Бьет раз за разом. Медленно переходит от фар к другим частям машины. Тем, что поважнее будут.
Отхожу на несколько шагов назад и с улыбкой наблюдаю за своей богиней. Теперь я знаю, что она сделает, когда мы поссоримся. Всю машину мне изуродует, поэтому планирую не ссориться. Но бьет она красиво!
Ульянову хватает минуты насилия над собственной машиной, и он выскакивает из дома. Несется к моей Марфуше, но я перехватываю его на половине пути, больно впечатав кулак ему в живот.
Валю его на землю и за ногу оттаскиваю подальше от Марины. Оставляю сидеть у одной из стен его дома.
– Сиди и не двигайся! – прошу его без агрессии. Мои мысли сейчас о другом. – Видишь, моя невеста развлекается? – указываю на Марину, не сдерживая своей влюбленной улыбки. – Не мешай ей.
– Это моя тачка!
– Ага, – не отрицаю. – А это моя невеста!
– Это дура мне сейчас всю машину побьет! – вопит он.
– Круто, скажи? Зато как она душу отведет! Счастливая будет! – тяну я довольно. – Люблю, когда она развлекается и улыбается! Она у меня такая…
– Ненормальная! – орет он.
– Ненормальная, – соглашаюсь с ним. – Идеальная моя! Лучше я уже не найду!
Ульянов предпринимает еще несколько попыток встать, но не выходит. Лишь вновь встречается с моим кулаком. И я бы даже бил его помягче, но он отвлекает меня от Марины!
Никогда мне не нравился этот Кирилл, а сейчас и подавно!
Тяжело дыша, но с безумной улыбкой на лице Марина оборачивается к нам. Замечает Ульянова с разбитой губой и тушуется.
– Ты все? – спрашиваю ее.
– Я устала…
– Отдохнешь и продолжишь, или пойдем? – уточняю у нее, намекнув, что мы никуда не торопимся.
– Пойдем лучше, – смущенно отвечает Марина, опустив глаза в землю.
Наклоняюсь к бывшему Марины и тихо, чтобы моя невеста этого не услышала, говорю ему:
– Отдохни еще, Ульянов. А если в полицию заявишь, то помни, что я дружу с Линой Сабуровой. Если я ей скажу, за что ты огреб, то эта машина для тебя окажется малой потерей. Там же вообще крыша набекрень… – бросаю и отхожу от идиота, похлопав его по плечу.
Насчет ненормальности Лины я шучу. Она нормальная девчонка. Вспыльчивая и эмоциональная, но справедливая. Но если дело касается женщин и ущемления их прав мужчинами, то бегите и спасайтесь все! Я лишь намекну ей, что Марине сделал этот Ульянов, и Лина такому научит мою девушку, что даже я по струнке ходить буду.
Эта рыжая может!
Да и Ульянов не заявит. Знает, чем для него это обернется.
– Марин, – зову ее, заметив классное платье с атласной широкой лентой около ее ноги.
– Что?
– Можно платье дорву? – спрашиваю ее.
– Зачем? – недоумевает.
– Ленточка нужна.
– Зачем⁈ – испуганно таращит глаза. – Ты его задушить ею хочешь?
– Конечно! – восклицаю, кровожадно взглянув на Ульянова. Тот глаза округлил от страха и пополз назад.
Со смехом отрываю ленту и выпрямляюсь. Вытягиваю ленточку и завязываю ее на поясе у Марины, сделав красивый бант.
– Готово! – объявляю ей и, приобняв за талию, тащу на выход с территории дома Ульянова.
– Морозов, ты сумасшедший! – шепчет Марина. – Ты точно маньяк какой-то!
– Привыкнешь! – подмигиваю ей.
Хохоча над тем, что сделали, идем к моим родителям. Марине же неловко, но не мне! Я искренне счастлив!
Дверь в дом открывает моя мама. Ее взгляд тут же цепляется за Марину и за то, что я ее обнимаю, но она не успевает ничего спросить.
Ни говоря маме ничего, разуваюсь сам и заставляю разуться Марину. А после, взяв Марфушу за руку, веду ее в гостиную.
Моя невеста в таком же недоумении, что и мама, но это меня не останавливает.
Останавливаемся лишь перед елкой. Подхватываю Марину на руки и сажаю под елку. Поправляю бант и оборачиваюсь к матери.
– Глеб, кто это? – наконец спрашивает мама, глядя на меня как на ненормального. – Зачем ты посадил ее под елку? Что ты вообще делаешь⁈ – задает вопросы, пока я иду к ней.
– Мам, это тебе подарок сейчас, но это как бы на Новый год, – предупреждаю ее и щелкаю по носу. – Ты просила невесту? Вот тебе невеста! Распакуй свой подарок, переодень его, накорми и напои чаем, – подмигиваю той, кто точно меня скоро в дурку сдаст. – Я пока наберу Сабурова. Пара дел есть. Ну и подарки для нового члена семьи закажу. Развлекайтесь, мои любимки! – обращаюсь сразу к двум.
Марина
Сижу под елкой и смотрю, как этот ненормальный поднимается по лестнице и вскоре скрывается где-то на втором этаже.
Куда я попала? Куда я вляпалась? Что вообще происходит?
Его мама подходит ко мне и протягивает руку.
– Вставай, девочка! – мягко обращается ко мне. – Не обращай внимания на этого ненормального, – головой кивает в ту сторону, где скрылся ее сын. – Бывают дни, когда он нормальный, но я в такие дни его не встречаю, – не удерживается она от улыбки. – Я бы его в психушку отправила, но жалко… Сын все же единственный.
Принимаю ее помощь и поднимаюсь на ноги.
– Он у вас… чудик, – озвучиваю ей свое мнение.
– Чудик? – повторяет она, хохотнув. – Возможно, есть такое. Я Елена, – представляется она. – Мама этого чудика.
– Я уже поняла, – киваю, чувствуя себя отчего-то неловко.
– Глеб дал тебе мою одежду? – оглядывает она мой наряд и снимает ленту с моего пояса.
– Ага, – подтверждаю. – У меня просто ничего не было. Извините! Это Глеб дал. Я не…
– Ничего страшного! – подбадривает своей улыбкой. – Пойдем, я выберу тебе тоже что-то из своего, чтобы ты могла в доме ходить, – произносит она и предлагает следовать за ней. – Тебя как зовут? – интересуется она.
– Марина, – представляюсь и иду за ней.
– Хорошо, Мариночка, – повторяет она мое имя. – У вас это с моим сыном серьезно? Ты уж прости, что спрашиваю. Я и не знала, что у него девушка есть! Он обычно мне все рассказывает, а про тебя молчал…
– Елена, все очень сложно. Мы только вчера познакомились, – оповещаю ее.
Вздыхаю и, пока мне выдают вещи, а после я переодеваюсь, а затем на кухне мы пьем чай, рассказываю женщине свою историю.
Как за один день я сменила парня и статус, став невестой.
– Мой Глеб странный, но парень серьезный, Мариночка, – тянет она, подталкивая ко мне поближе бутербродики. У них с сыном это семейное качество, кажется, желание накормить кого-то. – Если сказал, что хочет жениться, то женится!
– Но мы всего день знакомы, – напоминаю ей.
– И что с того⁈ – не понимает она. – Я, кстати, как тебя увидела сегодня под елкой, то подумала, что лицо знакомое. Я же тебя пару раз видела в поселке! – восклицает Елена. – Но думала, что ты работаешь у Кирилла. Он и сам мне говорил, что ты помощница по хозяйству у него, – шокирует меня своими словами. – Я тогда себе тоже искала. Хотела предложить тебе совмещать, но Кирилл сказал, что ты больше не берешь вакансии.
– Помощница по хозяйству? – переспрашиваю, чувствуя, что слезы подступают. – Он так сказал? Что я не девушка, а прислуга?
– Мне очень жаль, Мариночка! – накрывает мою руку своей. – Но мой сын назвал тебя невестой! Значит, ты невеста! И уж этому оболтусу прислуга не нужна. Он у меня этим не избалован. Любит вкусно поесть и когда я готовлю, но не избалован. Все и сам сделать может.
– Мы только начали… – шепчу.
– Кто и что начал? – Глеб заходит на кухню.
Целует вначале меня в макушку, а затем свою маму в то же место. Усаживается рядом со мной и наливает себе чай.
– Так о чем говорили, девочки? – повторяет вопрос, откусив от бутерброда.
– Мы говорили о твоем намерении жениться на Марине, – отвечает за всех Елена.
– Ну да! – соглашается Глеб, запив свой бутерброд моим чаем. Но я не жадная. Пусть берет. – Такое намерение есть. Мы договорились с Мариной, что, как только я восстановлю ее документы – сразу же поженимся! – совершенно спокойно повествует он матери.
– Серьезно? – радостно уточняет его мама.
– А почему нет? – фыркает Морозов. – Она веселая и красивая. Самое то! А еще семью хочет!
– Ну и хорошо! – восклицает Морозова. – Вы мне, главное, внуков сделайте, а потом чем угодно занимайтесь! Хотите – хоть на Северный полюс летите, оставив мне внуков! – радостно говорит она, до безумия напоминая мне своего сына. Глеб точно в мать. – Ой, ребятки, я же вашу фотографию видела в интернете! – восклицает она. – Думала, Глеб шутит, а оно вон оно как!
– Точно, фотография! – восклицает Глеб и достает телефон. – Посмотрим, сколько лайков собралось!
Открывает социальную сеть, а я становлюсь у него за спиной. Интересно посмотреть. Уведомлений у Глеба внизу много. Он открывает фото, и у меня челюсть вниз падает.
– Ого! – шепчу. – Сколько лайков? У меня в глазах глюки?
– Мы с тобой популярны, Марфуш, – хмыкает он и открывает комментарии. – Смотри! Все говорят, что ты очень красивая. С помолвкой поздравляют! О, смотри! – указывает на один из комментариев. – Тебе предлагают платье у них взять свадебное. Крутой бренд! Надо будет взять на заметку!
– Поздравляют? – шепчу я.
– Ага! Говорят, красивая пара, – повторяет Глеб и зачитывает несколько комментариев. – После такого мы не можем дать назад, Марфуш! – хмыкает Морозов. – Точно поженимся! Нельзя народ обманывать! – ловит мой взгляд. – Не сбежишь теперь!
Ну почему он так нежно и влюбленно на меня смотрит? Невыносимо! Так и самой сойти с ума недолго!
– Тебе звонят, – разворачиваю его лицо обратно на телефон, чтобы не смотрел и не смущал.
– Звонят! – подтверждает он и берет трубку.
– Мне вчера дочь с этого номера звонила, – звучит в телефоне знакомый голос. – Могу я услышать ее? Мою дочь зовут Марина!
– Я ее жених, – отвечает Глеб, отчего мое сердце прекращает биться. – Внимательно вас слушаю. Марина сейчас ест, и я не хочу прерывать ее трапезу. Она может вам позвонить немного позже.
Кидаюсь, чтобы забрать трубку, но мне не дают. Глеб поднимается на ноги, спасаясь от меня одной рукой.
– Какой еще жених? Кирилл? – спрашивает его мой папа.
– Я Глеб! Глеб Морозов!
– Какой еще Глеб⁈ – рычит он, и мне удается забрать телефон, когда Глеб отстраняет трубку от уха, чтобы не оглохнуть от крика моего отца.
– Папа, алло! – кричу в телефон.
– Марина?
– Да, папа! Это я! – отвечаю уже спокойнее и отхожу от Глеба.
– Ты что там, по мужикам прыгать стала⁈ – рычит папа на меня. – Так и знал, что пойдешь по рукам! Так и знал, что твой побег приведет к чему-то такому!
– Пап, мы с Глебом…
– Уехала к одному, а по итогу пошла по рукам! – не слышит он меня, продолжая унижать. – Надо было лучше изучить твою генетику при удочерении! Согласился с твоей мамой!
– Пап, не говори так, – молю его и отхожу подальше от Морозовых.
Не хочу, чтобы они слышали про удочерение. Это долгая история, и она еще кровоточит.
– Будет она мне еще указывать, как говорить!
– Пап…
– Ты мне больше не дочь! – заявляет в гневе. – Ясно тебе⁈ Либо ты завтра же выезжаешь к нам, либо больше ты нам с мамой не дочь! И не звони больше своей матери!
– Пап, ну зачем так? – спрашиваю его, а слезы уже вовсю льются из глаз. – Я же люблю вас с мамой! И я вам за все благодарна! Если бы не вы…
