Текст книги "Хочу ребенка от Деда Мороза (СИ)"

Автор книги: Анна Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Морозов точно какой-то чудик!

Он предлагает мне брак, хотя знает меня несколько часов! Впустил в свой дом! Накормил и без конца твердит про замужество и детей.

И даже непонятно, кто из нас больше ненормальный. Я, которая пришла в его дом, или он, который притащил меня сюда.

В который раз за ночь меряю шагами комнату. Сна ни в одном глазу. Его слова не выходят из головы. Они сводят с ума.

Выйти за него!

За того, кого знаю пару часов!

Но папа бы перестал меня гнобить. Я бы сразу вышла на новый уровень. Я бы выросла в его глазах! И тогда можно было бы не возвращаться в родной город и на остров. Могла бы жить свободно.

И все же брак с Морозовым – это не вариант!

Я его не знаю!

Как соглашаться на его предложение?

В дверь моей комнаты стучат. Тихо, но я не сплю, поэтому слышу.

– Марин, ты спишь? – звучит тихое за дверью.

– Не сплю, – отвечаю ему и, подойдя к двери, открываю ее.

Оглядываю одетого в костюм Деда Мороза хозяина дома с шальной улыбкой на лице.

– Пойдем снеговика лепить, – бросает он мне.

– Что? – не сразу доходит до меня.

– Пошли армию снеговиков лепить! – повторяет он, еще шире улыбнувшись.

– А?

– Мне не спится. Пошли снеговиков лепить, – повторяет уже в который раз.

– Ты нормальный? – вырывается у меня. Хотя это мои мысли, и их даже на лице прочитать можно.

– Не очень! – признается он в своей неадекватности. – Но я хочу фотографию в социальные сети! Я костюм Деда Мороза арендовал, если ты не заметила, – указывает он мне на свой наряд. – Было бы круто в костюме на фоне армии снеговиков фотографию сделать! Крутая идея, да?

– Ты явно ненормальный! – бросаю я и отворачиваюсь, принявшись собираться. – Дополнительные перчатки есть? У меня руки быстро мерзнут.

– Есть! – довольно отвечает он. – Пошли. Я тебе еще дутые штаны матери выдам, чтобы теплее было! – щедро заявляет мужчина.

Господи, куда я попала⁈

И… и почему я улыбаюсь?

Ненормальность заразна?.. Я подцепила этот вирус?

Натягиваю на себя принесенный Дедушкой Морозом костюм. Дутые штаны и куртку светло-голубого цвета.

Немного великовато, но главное, что тепло, а остальное мелочи, которые не имеют значения.

– И последний штрих! – произносит Морозов и повязывает мне шарф.

У самого такой же на шее висит поверх почти такого же костюма, но черного цвета. Костюм Дедушки Мороза было принято решение снять, чтобы не намочить раньше фотосессии.

– Я чувствую себя снеговиком, – произношу, пытаясь освободить рот и нос от шарфа.

– Все правильно! – восклицает мужчина, вновь натянув шарф мне на рот и нос. – Ты будешь предводителем снеговиков. Моим любимым снеговиком, которого я оживил, влюбившись.

– А что, нормального человека полюбить не удалось? – подкалываю его. – Решил слепить? Или тебя нормальный человек полюбить не смог, и ты решил слепить того, кто не сможет от тебя уйти? – бросаю с издевкой и первой выхожу на улицу.

Так ему и надо! Ишь что удумал!

Оживил он меня!

Он не Дедушка Мороз, а баран упертый! Втемяшил себе в голову, что мы вместе, и ни шагу в сторону не делает.

– Знаешь, моему отцу твой юмор тоже понравится, – произносит Глеб, выйдя из дома вслед за мной.

– Что? – оборачиваюсь к нему.

– Твой юмор, – повторяет он, догнав и остановившись в шаге от меня. Натягивая перчатки на свои руки, продолжает: – Идеальный для моего отца. Вроде бы и обидела, но так невинно и мило, что и обижаться глупо.

– А ты обиделся, Дедушка? – спрашиваю, и смех вырывается сам по себе, не выдерживаю вида этой «обиженной» мордашки.

– Я в страшной обиде! Придется к психологу теперь ходить, чтобы залечить свои душевные раны, – театрально всхлипывает он. – Предлагаю такой вариант. Я катаю те шары, что побольше, а ты голову. Морковки втыкаешь тоже ты. Как и делаешь им рот, глаза и руки.

– А из чего делать руки? – уточняю, оглядевшись по сторонам.

– Деревья ломать жалко, – хмыкает он, и с его словами я согласна. – Думаю из снега делать отростки. В сарае, – указывает он на небольшой домик. – Там есть ведра, лопаты, инструменты и так далее. Все это можно использовать в качестве атрибутов. Где-то в доме даже есть пакет с ненужными вещами… Я должен был в приют отвезти, но забыл это сделать. Намечай территорию, где будет стоять наша армия, а я пока сбегаю и принесу пакет с вещами. Там, по-моему, шарфы и шапки есть.

– Ты крепко взялся за это дело, – бросаю ему вслед.

– Ну так фотография же нужна! – напоминает он, прежде чем войти в дом.

Глеб возвращается уже через несколько минут с огромным пакетом различной одежды. Отдает его мне и принимается за работу.

Внутри пакета с вещами для приюта нахожу кучу всего. Даже два шарфа и три зимние женские шапки. Одну бейсболку и широкую пляжную шляпу.

И дело начинается!

Катаем шары до самого утра. Даже не замечаем, как время проходит. Веселимся, дурачимся… Так весело мне давно не было.

Я почувствовала себя ребенком, у которого начались каникулы. Который промок насквозь и который, придя домой, получит от мамы по самому мокрому месту, на котором скатывался с горки.

А потом будет вкусный чай, булочки, и… и вот оно – ощущение Нового года.

То, что забыто уже очень давно…

У нас получается тридцать один снеговик. И снег для одного мы даже своровали у соседей, но это наш с Морозовым секрет. Мы поклялись никому в жизни не рассказывать, что забрались на территорию чужого дома, скатали у них два шара и чудом их на свою территорию транспортировали.

Стыд и позор!

Но весело так, как никогда не было!

– Раздеваемся здесь, – командую хозяином дома, не пустив его дальше входной двери. – Чтобы воду по всему дому не растаскать, – объясняю, заметив его удивление моим командным тоном. – Предлагаю закинуть все в стиралку, а затем в сушку…

– Согласен с тобой, – кивает Глеб и за несколько секунд раздевается, представ передо мной в одних лишь трусах. И Морозова это ни капли не смутило, в отличие от меня. – Закинешь мое? – просит он, а я даже посмотреть в его сторону не могу. Делаю вид, что снег с себя стряхиваю. – Я пока за одеждой нам с тобой и чайник поставлю.

– Ага, – киваю.

Расслабляюсь, лишь когда он уходит.

Голый Дедушка Мороз – точно не для меня картинка. Туманит разум и… невинность.

Решительно беру себя в руки и стягиваю с себя вещи. Пользуясь тем, что хозяина нет, залетаю в туалет, смежный с постирочной. Заворачиваюсь в найденное на полках полотенце.

Не совсем презентабельный вид, но хоть не в одном нижнем белье.

В таком виде загружаю стиральную машину.

– Ну что здесь? – Морозов заглядывает в постирочную.

– Оба костюма не поместятся, – объявляю ему, запуская первую стирку. – Свой в таз положу. Постирается твой, а затем мой кинем.

– Хорошо, – соглашается он. – Пошли чай пить и греться. Я тебе твою одежду притащил, – отдает мне то, в чем я ходила в своей спальне ночью, и сразу же уходит.

Закрываюсь в постирочной и быстро переодеваюсь, а перед глазами обнаженный Морозов. Всего секунду его в таком виде видела, а из головы не выходит уже около десяти минут.

Выхожу из постирочной и иду на кухню. Морозов уже разлил чай.

– Устал я немного, – признается Глеб, попивая горячий напиток из своей чашки.

– Я тоже, – сажусь за стол уже без стеснения. – Попьем чай и пойдем спать?

– А может, фильм глянем, и только потом спать? – предлагает он. – Не хочу спать, когда настроение такое хорошее. Проснусь потом букой… Хочу подольше насладиться своим состоянием.

– Ладно, давай фильм! – соглашаюсь я. – Но что-то новогоднее хочу! Атмосферой прониклась с этой нашей армией, – делаю глоток и вспоминаю. – Кстати, ты же фотографию не сделал!

– Фотографию сделаем после сна, – объявляет он, коварно ухмыльнувшись. – Я кое-что заказал для фотографии. Да и на мои глаза посмотри! С таким видом не фотографируются!

– А что заказал? – уточняю у него.

– Сюрприз!

– Мне переживать?

– Трепетать от ужаса!

Но почему-то уже не страшно. Не верю я, что тот, с кем я снеговиков лепила, способен на какое-то зло. Шутить – запросто, но навредить – нет. Слишком милый для этого.

После чая садимся смотреть классику, которую все смотрят перед Новым годом. Заворачиваемся в пледы и… и даже половины фильма не успеваем досмотреть, когда засыпаем. Оба. В обнимку.

Пожалуй, это самый странный Новый год в моей жизни и расставание.

Из объятий одного в объятия другого… потенциального мужа.

Глава 6

Утром просыпаюсь первой. Спина болит от неудобной позы, а под головой что-то громко дышит и теплое.

Резко распахиваю глаза и замечаю себя спящей на Морозове. Мужчина еще одной рукой меня приобнял и на себя перетащил. И я его обняла в ответ. Руку на его щеку положила.

Дело пахнет плохо!

Дело пахнет влюбленностью. Моей.

Но я не могу влюбиться! Потому что я только что рассталась с Кириллом. Я не могла его разлюбить за один день и влюбиться в другого!

Это невозможно!

Я не такая ветреная!

Поднимаю взгляд на Глеба и разглядываю его. Красивый. Слишком красивый. И добрый. Веселый и милый.

– Долго еще разглядывать будешь? – спрашивает это сонное создание меня, даже глаза не открыв, но откуда-то догадавшись, чем я занимаюсь.

– Я? – хочу вырваться из его объятий, но его рука крепче перехватывает меня и подтягивает выше.

– Ты, – отвечает, открыв глаза и взглянув на меня. – И ты либо целуй, либо меня не провоцируй!

– Да я даже не думала об этом! – восклицаю.

– Жаль, – вздыхает он и отпускает меня, позволяя уйти. Только… уходить не хочется. Уютненько с ним. В его объятиях, в окружении его аромата. – Мы, кстати, вторую стирку не запустили, – хмыкает он. – Заснули.

– Да! Я быстро! – вскакиваю.

Я не могу в его влюбиться! Не так быстро!

– Я тогда закажу завтрак, – сменяет лежачую позу на сидячую.

– Нет! Я приготовлю что-то! – обещаю ему.

– Не хочу, чтобы ты готовила, – ловит он мой взгляд. – Предлагаю заварить чай и продолжить смотреть фильм. У нас ленивые выходные! Готовка в ленивые выходные запрещена!

– Но…

– Марфуш, мне нужна ты, а не домработница, – хмыкает, подарив улыбку. – То, что ты стирку запустишь – спасибо! Правда, спасибо за помощь по дому! А вот остальное оставь профессионалам, – вновь подмигивает. – Но мы можем поменяться, если так хочешь зайти на кухню. Ты заваришь чай, а я стирку поставлю.

– Почему ты такой? – задаю вопрос, взглянув на него совершенно иначе.

– Какой?

– Совсем ни о чем не переживаешь, – поясняю. – Все словно бы идет своим чередом, и ты согласен с этим. То, что ты притащил незнакомку в дом – для тебя все равно. То, что мы проснулись в обнимку, тоже все равно! Почему ты не думаешь о последствиях? О чувствах?

– А чего мне сопротивляться? – поднимается он на ноги. – Я живу на своей волне. Она ведет меня к тем или иным событиям. Что изменится, если я начну по поводу и без переживать? Седым раньше времени стану или лысым, – задумчиво тянет. – Лучше седым!

– И как ты так живешь?

– Просто и без лишних волнений, – разводит Глеб руками. – Когда ты к жизни проще – она к тебе еще проще. Понимаешь? Люди усложняют свою жизнь, и от этого куча проблем.

– Я привыкла волноваться всегда, – признаюсь ему. – Переживать! Эмоционировать!

– Я тоже эмоционирую и проявляю чувства, но в остальном не беру в голову лишнее, – отвечает он, продолжая удивлять своими ответами. – Если у меня заболеют родители – я буду переживать. Но если ты не приготовишь мне завтрак, влюбишься в меня чуть позже – нет. Некоторые мелочи лишь тратят нашу энергию и время, которое отведено нам на этом свете.

– Но из мелочей складывается жизнь!

– Жизнь, милая, а не причины для мучений!

– Я стирку запускать! – бросаю ему и резко разворачиваюсь.

И откуда он такой… спокойный?

– Я чай заварю и доставку закажу, – кидает он мне в спину. – Завтрак обычно за полчаса привозят.

Захожу в постирочную и, достав костюм Глеба из стиральной машины, закидываю в сушилку. Свой костюм загружаю в стиральную машину. Запускаю обе машинки, но из постирочной не выхожу.

Несколько минут еще стою внутри и думаю, что делать. Что делать с непонятно откуда взявшейся влюбленностью. А может даже, с обыкновенной симпатией.

Мне нравится Морозов. Мне понравились эти сутки в его доме. Мне даже нравится то, что он говорит, но решаться на брак с тем, кого я знаю не больше суток – глупость!

Но и ехать к нему было глупостью, а затем оставаться. Я совершаю одну глупость за другой. И решусь ли на очередную?

Признаться честно, очень хочется. До безумия хочется. Но… все же страшно.

– Долго ты там еще? – спрашивает Глеб, зайдя внутрь. Не дает до конца принять решение. А это значит, что мой ответ, возможно, будет ошибочным, а может, его и не будет.

– А что? – оборачиваюсь к нему.

– Соскучился, – ослепляет улыбкой. – Очень! – скалится на меня.

– Думаешь, как бы не украла чего? – подкалываю его и, подцепив ногтем один из носков в корзине для белья, поднимаю его в воздух. – Например, твои грязные носки или… – опускаю взгляд и понимаю, что это я бы не украла. Мужские трусы.

Румянец заливает щеки, и Морозов это замечает, громко расхохотавшись.

– Думаю, как бы не сбежала, – отвечает он, продолжая смеяться, и отбирает у меня носок, вернув его на место. – И хоть мы вроде все обсудили, но от тебя можно всего ожидать, – пожимает плечами.

– Что мы обсудили?

– Брак, дети, любовь, – перечисляет он. – Все по традициям настоящей семьи.

– Опять ты за свое, – цокаю и выхожу из постирочной, а мужчина вслед за мной.

Давит и давит на меня. И самое ужасное, что склоняет он меня лишь к одному ответу, не давая другому варианту даже право на жизнь.

– Почему же за свое, милая? – восклицает он, нагнав меня и развернув к себе лицом. – Я за наше говорю! За общее!

– И как ты представляешь нашу совместную жизнь? – спрашиваю его в лоб. – Ты думаешь, что у нас всегда будет все так хорошо? Чем мы будем заниматься?

Сбегая от отца к Кириллу, я уходила без планов и мыслей. Точнее, у меня был план поступить в университет, но в первый год я не успела подать документы, во второй у Кирилла была командировка, и мы жили в Петербурге до октября. А затем все забылось.

Я стала домохозяйкой.

Сотню раз сетовала на то, что, даже сбежав от папы, все равно живу по его установке. Все для своего мужчины. Ни образования, ни карьеры, ни-ка-ких шагов в будущее. Главное, чтобы любимый был счастлив.

Я потеряла себя.

Могла не сбегать. Все то же самое меня ждало бы и дома. Папа выдал бы меня за нелюбимого, устроил бы к себе в операторы колл-центра. Там образование не нужно. И можно уйти, как только забеременеешь. А потом с детьми не до работы.

– Наша жизнь будет проходить так же, как и последние сутки, – пожимает он плечами. – Будем вместе отдыхать, общаться. Правда, я еще работаю, поэтому все же днем буду пропадать на работе. Но вечерами я весь твой! Ну и ночами… Если ты понимаешь, о чем я.

– А я что буду делать? – с вызовом спрашиваю.

– Что тебе хочется! – восклицает он, разведя руками. – Пока дети не родятся, твоя жизнь принадлежит тебе, а потом придется ее делить с детьми. Я буду давать тебе выходные в те дни, когда не буду ездить на работу. А хочешь, можем няню нанять тебе в помощь. В общем, тебе решать, что тебе делать, пока мы не вместе.

– А я не знаю, что мне хочется, – признаюсь и тяжело вздыхаю. – У меня нет никаких желаний и даже мыслей по этому поводу.

Раньше у меня было много развлечений, а сейчас я понимаю, что выгорела. А может, просто повзрослела. Все мои мысли занимает лишь одно: что приготовить на завтрак, обед или ужин.

– Хобби?

– И хобби у меня нет, – хмыкаю. – Если не считать готовку и уборку за хобби.

– А что ты делала в обычной жизни?

– Готовила, убирала и… и все, – с жалостью к себе озвучиваю то, что убивает даже больше, чем мое расставание с Кириллом. – Хотя… иногда я… я шила одежду для кукол. К соседке Кирилла приезжала внучка летом. Я шила ее кукле платья различные. Мебель делала. Соседка приводила внучку к нам, когда уезжала куда-то. Вот мы с ней и развлекались. Хорошая девочка была.

– Кукле шила платья?

– Ну да, – подтверждаю. – Там ткани не особо много надо. Поэтому просто. Да и меньше времени тратишь, чем на человеческое. Выкройки спокойно можно перерисовать на тетрадный лист. Поэтому очень легко.

– А для людей одежду шить можешь вообще? – интересуется он.

– Я ничего серьезнее постельного белья шить никогда не пробовала, – со смехом признаюсь ему. – В школе нас учили пользоваться машинкой. Мне нравилось. Я даже хотела поступать на модельера или швею. Но не срослось.

– Передумала поступать? – уточняет он.

– Скорее, времени на это перестало хватать, – хмыкаю.

– А сейчас бы поступила?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Подумать надо. Попробовать… Не знаю!

– Значит, решено! Пока меня нет дома, будешь шить!

– А вдруг не понравится?

– Пф-ф! Тогда найдем тебе другое занятие, – фыркает он. – Кстати… а не хочешь попробовать себя в офисной работе? У нас в офисе сейчас открыта мелкая вакансия. Несложная, и для начала самое то.

– А что делать надо? – спрашиваю его, закусив губу.

– Ничего сложного, – берет меня за руку и тянет в комнату, обратно на диван. Одной рукой приобнимает за плечи, а второй вырисовывает круги на моем локте. И успевает при этом еще и болтать. – Обходить все кабинеты. Собирать списки необходимой канцелярии и закупать раз в неделю. У нас девчонка была на этой должности, но уволилась недели две назад. Я думал, что мы ее ухода не почувствуем, но без нее оказалось трудно. Казалось бы, мелочь, а важно! Да и работать можешь полдня. График там свободный.

– Работать? – переспрашиваю его, задумавшись. Та же работа, что и у папы, но отказываться от работы сейчас будет глупостью. Мне нужны деньги, если я хочу остаться в Москве, а Морозов предлагает мне источник заработка. – Хм-м…

Сложный выбор! Сама не понимаю, чего хочу!

С одной стороны, Глеб предлагает мне стать женой и матерью. С другой – предлагает работу и самостоятельность.

– А вообще, тебе не нужно заострять внимание на этой работе. Лучше сосредоточься на шитье, – продолжает он. – Все же раздавать канцелярию – это не потолок мечтаний.

– Ты что-то предлагаешь еще?

– Есть хороший вариант! Курсы шитья! Записаться и попробовать месяц с ними. Если втянешься, то поступить потом, как ты хотела, на модельера или швею! Плюс ко всему можно также работать с канцелярией, – разводит руками.

– Работать и учиться, – повторяю, опустив взгляд. – Мой отец всегда говорил, что место женщины на кухне и под боком у мужа. Что офисы для мужчин и карьеристок. А ты мне сейчас предлагаешь дважды пойти против него.

И мне это нравится. Быть свободной.

– Твоего папы здесь нет, – хмыкает Морозов.

– Он узнает, и тогда будет еще хуже, чем есть сейчас. Сейчас я просто ужасная дочь, которая сбежала от него, но благо под крыло к мужчине… – рассказываю. – Если он узнает, что я рассталась с Кириллом, пошла работать и учиться, то… то боюсь, его инфаркт хватит.

– И все это потому, что ты пойдешь против его воли? Станешь сама выбирать, как жить? – с сомнением уточняет. – Ты ужасная дочь, Марфуша! Ужасная!

– Прекрати меня так называть! – рычу на него. – Я Марина! Ма-ри-на! – по слогам произношу.

– Я-то прекращу, но ты ею быть не прекратишь, – произносит, подмигнув. – Мариночка, Марфушечка моя, ты должна прекратить жить по чужим правилам. Существуют лишь ты и твои правила. Хочешь работать – иди работать. Хочешь дома сидеть – сиди! Хочешь хобби – занимайся им! Только ты хозяйка своей жизни! И никто больше не может решать за тебя что-то.

– А ты? – спрашиваю его, глядя ему в глаза.

– А я поддержу любое твое начинание, – пожимает он плечами. – Потому что это правильно! Не указывать, а направлять душу, которая запуталась. А твой отец изрядно твою жизнь запутал.

– Идея с офисом мне нравится, – признаюсь ему. Интересно себя в этом попробовать. Можно ведь на испытательный срок! Да и курсы… Я бы попробовала! Почему нет?

– Замечательно, Марина, – произносит он, сделав акцент на имени. – С офисом я все организую. Вернусь на работу и все сделаю.

Смотрю в его глаза и не могу оторвать взгляд.

Разве такое бывает?

Чтобы раз – и… вся жизнь меняется? Что один человек может вдохнуть в меня жизнь лишь речами?

– Кто ты, Глеб Морозов? – спрашиваю его, подняв руку и проведя рукой по его щеке. – Ты словно волшебник меняешь мою жизнь!

– Я меняю? – удивленно переспрашивает он. – Я лишь мотивирую тебя жить, а меняешь ты сама. Так что не надо мне чужие заслуги приписывать! – фыркает он. – Но ты можешь называть меня личным Дедушкой Морозом. И поцеловать дедушку, – вытягивает он губы и закрывает глаза.

Со смехом отодвигаюсь от него.

– Рано, дедушка! – хохочу. – Я еще маленькая для поцелуев!

– Ничего, внученька, откормим, – фыркает он, улыбаясь в ответ.

Красиво так улыбаясь. Дух захватывает.

– Ладно! – решительно вздыхаю, приняв решение. – Я на все согласна! На работу и… и на отношения, чтоб их, – опускаю взгляд и тут же поднимаю глаза на Морозова. – Но без всех этих ужасов! – прошу его. – Хочу нормальные, стабильные отношения.

– Начнем с первого свидания? – предлагает он, воодушевившись моим согласием.

– Оно у нас вчера было, – отвечаю ему. – Ночью было второе. Сейчас уже третье. Совместный завтрак.

– А совместная ночь когда? – интересуется он с невозмутимым видом. – На каком по счету свидании?

– Так я и знала, что ты хочешь от меня этого! – восклицаю. – Я так и знала!

– Естественно, хочу! – вскрикивает он, перебивая меня. – Мы же детей собираемся заводить! Они, по-твоему, через взгляды появляются? Или через беседы?

– Через пробирку, – подкалываю его.

– На каком свидании тогда будут пробирки? – интересуется, оскалив зубы.

Чудик! Чудик! Чудик!

На что я согласилась⁈

Но продолжить разговор нам не дает звонок в дверь.

– Это курьер, – оповещает меня Глеб, направившись в сторону входной двери.

Открывает дверь и уже через минуту возвращается с фирменным пакетом из какого-то ресторана.

– Наш завтрак! – оповещает он меня, подняв пакет в воздух и тут же наполнив дом сладкими ароматами. – Разложишь еду на столике? Я принесу чай с кухни. Поедим под фильм какой-нибудь.

– Любишь под фильм есть?

– Очень! – отвечает и уходит.

Залезаю в пакет и достаю еду в боксах. Тосты с начинкой, вафли, омлет с овощами и просто невероятные на вид мини-рулетики с каким-то джемом.

Раскрываю все контейнеры и не могу удержаться, чтобы не съесть один мини-рулетик.

Он совсем малюсенький.

Фигуре не повредит.

Беру вкусняшку в руку и погружаю в рот, застонав от удовольствия.

Джем из лесных ягод.

Просто невозможно вкусно.

Это не просто вкусно! Это райское наслаждение, за которое можно продать все, что есть на этом свете! Вкус ягод раскрывается так ярко, что невозможно удержаться.

– Марфуш, не стони так! – просит меня хрипловатый голос. – Иначе до завтрака мы так и не доберемся!

– А? – оборачиваюсь к нему, облизывая пальчики от удовольствия.

– И это не делай, – продолжает Глеб, опустив взгляд. – Провоцируешь весь день, – ворчит он себе под нос. – То вздыхает соблазнительно, когда снеговиков делаем, то стонет, то пальцы облизывает! Я что, железный⁈ – поднимает взгляд на меня. – Я уже старенький, внученька! Пожалей дедушку хоть немного! Дедушка вон ради тебя как старается, а ты его мучаешь!

– Ладно, – смущенно сдаюсь, но улыбка все равно появляется на лице от мыслей, что я настолько волную Глеба. – Я больше не буду. Не знала, что это так на тебя действует.

– Ага, – тянет он и опускает взгляд на мои губы. – Джем… У тебя на губах… Опять провоцируешь! Негодница! – ставит чашки с чаем на столик.

– Да? – переспрашиваю и, облизнувшись, рукой стараюсь вытереть губы.

– Да не так! – восклицает он и подходит ко мне. – Неправильно ты это делаешь, Марфуша! Неправильно и не там!

– А как правильно? – растерянно спрашиваю

– Вот так! – отвечает он, подняв руку к моим губам.

Но его план в секунду меняется. И вовсе не пальцы очищают мои губы от джема, а… его собственные губы.