Текст книги "Дитя Палача (СИ)"
Автор книги: Анна Ланг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 10
Мелисса научилась слышать стук копыт коня Сальваторе, как-то особенно звонко они цокали. Юноша стоял под окнами возлюбленной, Мелисса с умилением смотрела на своего милого. Сальваторе хотел бы порадовать Мелиссу серенадами в ее честь, спеть ей о своей любви, ибо что лучше музыки может рассказать о чувствах, однако сознавал, что любой подозрительный звук может разбудить охрану, и навлечь на голову возлюбленной новые неприятности, не говоря уже о том, что и он сам может попасться на глаза Грейстокам. Поэтому влюбленным оставалось лишь поедать друг друга глазами.
Целыми днями девушка читала, затворничество не томило ее. Два раза в день служанка приносила юной маркизе поесть, однако, отказывалась отвечать на вопросы и о самочувствии родителей, и о том, что происходит во время светского сезона.
Мелисса не знала, что кумушка, светская дама, которая, как думал Сальваторе, с радостью будет их покрывать, стоит ему ласково попросить помочь двум влюбленным – эта кумушка не устояла перед вознаграждением, которое ей посулил маркиз Грейсток, и раскрыла отцу Мелиссы все подробности встреч дочери с ненавистным Кавендишем. Разъяренный маркиз решил придумать для дочери наказание.
Матери и братьям запретили общаться с девушкой, а сама Мелисса отправилась послушницей в монастырь, да не в простую обитель Божиих сестер, а в детский приют. В этой обители скорби существовала специальная дверь, с отверстием, куда частенько неимущие женщины, согрешившие аристократки, несчастные горничные подбрасывали пищащие свёртки. Мелиссу же лишили всех ее нарядов, обрядили в серый колючий балахон, и белый фартук. Пища в монастыре была скудной, иногда Мелиссе перепадал лишь кусок хлеба из отрубей и графин воды. Да и койка в келье оказалась жёсткой, тонкий соломенный матрас не спасал от холода вековых камней и сырого климата.
Но все эти лишения девушка сносила со стойкостью. А сердце ее разрывалось при виде крошек, плачущих в люльках. Сестры с трудом успевали обиходить младенцев, Мелисса же старалась дать малышам хоть кроху тепла, перед тем, как их отправят из монастырского приюта в другие богоугодные заведения, а то и на детские фермы. Мелисса постигала науку материнства, училась ухаживать за новорожденными, кормить из рожка, мыть, распознавать детские недомогания. Суровые монахини оказались замечательными наставницами. Маркиз Грейсток, сам того не ведая, подарил дочери возможность познакомиться с реальным миром и научиться премудростям материнства. Он думал, что девушка, вдали от балов и привычных развлечений, быстро раскается и попросится под отчий кров, Мелисса, напротив, продемонстрировала невероятную стойкость и любовь к брошенным крошкам, которых несчастные матери оставляли у порога монастыря.
Маркиз удивлялся, читая подробные донесения монахинь. Братья же Мелиссы, с опозданием узнавшие о встречах сестры с ненавистным Кавендишем, разработали коварный план.
* * *
Мелисса со дня на день должна была вернуться из монастыря, и ее братья обсуждали, что было бы неплохо расправиться с Кавендишем. Стылым октябрьским вечером, когда джентльмены собирались в мужском клубе и обсуждали, о нет, не дам, а новые завиральные идеи мистера Кука, который все мечтал открыть новые земли, и утверждал – вот ересь-то, что земля круглая, в клубе к Сэлу Кавендишу подошёл Альберт Грейсток.
– Кавендиш?
– Грейсток?
– Я бы хотел поговорить с Вами наедине.
– Мое желание взаимно.
Господа отправились в курительную комнату.
– Альберт, я всем сердцем жажду жениться на Мелиссе, я удачно вложился в дела судоходной компании, вернее, отдал все свои сбережения, и мне удалось скопить небольшой капитал. Конечно, я не смогу предложить Мелиссе ту роскошную жизнь, к которой она привыкла, но достойный уровень мне удастся ей обеспечить. Давайте покончим с глупой семейной враждой!
– Хорошо, коль так! Давайте покончим!
Приходи вечером на пустырь, тебя будет ждать наш папенька, обговорим все детали.
– Буду рад увидеться. Заверьте папеньку в моих наисерьезнейших намерениях.
Сэлу от радости хотелось плясать, он думал, что ему наконец удастся жениться на Мелиссе, ему не нужно ее приданое, он будет рад составить ее счастье. Влюбленный Сальваторе Кавендиш не подумал, что если бы Грейстоки действительно хотели обсуждать его совместное будущее с Мелиссой, они позвали бы его домой, в парк, в клуб, на худой конец, а не на ночной пустырь.
* * *
Сальваторе явился, как они и уговаривались с Альбертом, ночью на пустырь. Город засыпал, только городовые патрулировали освещенные улицы, боясь соваться в отдаленные кварталы, изредка взлаивал какой-нибудь пёс, и ему отвечал таким же лаем мохнатый товарищ. Сэл Кавендиш ждал, наконец он увидел, как к нему приблизился какой-то человек в плаще.
– Альберт? Брэндон? Маркиз Грейсток? – Сальваторе наконец понял, что его обманули, что судьба не должна решаться вот так, в потёмках, как поступают бродяги или разбойники, которые решили свести счёты. – Я люблю вашу сестру, и Мелисса меня тоже любит! Я все сделаю…
Это были последние слова, которые произнес Сальваторе Кавендиш. Пока Альберт Грейсток, а именно он и оказался таинственным незнакомцем в плаще, отвлекал Сэла, Брэндон выпустил в спину Кавендишу пулю из револьвера – из многозарядного пистолета системы Вессона. Братья Грейстоки водрузили труп Кавендиша на коня, обрезали с убитого кошель и разорвали на нем плащ и жилет, разыграв ограбление, когда-нибудь им Мелисса ещё спасибо скажет, что они избавили ее от этого дурня.
Мелисса же не чувствовала беды, она возвращалась домой в карете с надеждой, что ей удастся убедить отца разрешить им с Сальваторе пожениться. Девушка была готова отказаться от наследства, от небольшого поместья, доставшегося от бабушки, которое должно было перейти к ней в случае замужества с достойным молодым человеком из рода, который одобрит семья. В монастыре девушка поняла, что не боится лишений. Юная маркиза Грейсток и знать не знала, что братья уже решили ее судьбу.
Карета наконец подъехала к поместью, лакей помог Мелиссе выбраться из кареты. Девушка подумала, что возвращение домой оказалось не столь утомительным, как поездка в монастырь, и обрадованно вдохнула полной грудью, дома даже дышится как-то легче. И тут Мелисса услышала знакомый стук копыт.
– Эк копыта как особенно стучат, – заметил кучер, – небось, подковы-то из чистого серебра.
Скакун, которого Мелисса подкармливала морковкой, чей стук копыт она научилась различать, нес ей Сальваторе. Только любимый девушки больше не споёт ей серенаду, не обнимет, не подарит поцелуй… Девушка хлопнулась в обморок на руки подбежавшему дворецкому. Конь прискакал вместе с трупом Сальваторе.
Глава 11
Мелисса слегла с горячкой и пробыла в беспамятстве долгие несколько недель. Вызванный маркизом эскулап прописал горькие настойки и едкие притирания, и констатировал, что жизненные функции юной маркизы не нарушены, что девичий организм надобно беречь от потрясений, коими, видимо, и явились скоропостижная кончина Сальваторе Кавендиша.
Мелисса пропустила скромную похоронную церемонию, на которой тело Сэла предали земле, пропустила она и явление коронера, довольно быстро сумевшего установить причины, а вернее, людей, приведших к смерти Сальваторе. Маркиз Грейсток, узнав о том, что Брэндон и Альберт убили Кавендиша, сначала схватился за голову, а потом договорился с коронером, пообещав тому отдаленное поместье на юге страны.
Коронер согласился считать убийство Сальваторе происками проезжих банд, но, получив купчую на поместье, все же заявил, что будет следить за деятельностью братьев Грейсток, и в следующий раз никакие земли не заставят уполномоченного от Его Величества закрыть глаза на преступления. Маркиз смиренно согласился с заявлением чиновника, а сам подумал, хорошо, что его родственничка куда-то сослали, иначе Палач не оставил бы камня на камне не только от самих мальчишек, но и от него тоже.
Альберта и Брэндона маркиз выдрал плетью, на конюшне, собственноручно, и все приговаривал, что мало их в детстве порол. (*В средневековой Англии считалось естественным воспитывать детей при помощи наказаний). Маркиз возмущался, что, раз Кавендиша хотели устранить, надо было действовать умнее, тоньше. Подослали бы ему какую актрисулю, переодетую мелкопоместной дворяночкой, оженили бы насильно. Долго ли, умеючи. И Мелисса была бы свободна, и Кавендиш убран с дороги, а маркиз так желал устроить дочери выгодную партию. А теперь, неизвестно, очнётся ли девчонка вообще.
Поротых непутевых сыновей Грейсток отправил с первым торговым судном на остров Эльба, выдал подъемные и велел сидеть тише скошенной травы. Супруге же маркиз строжайше наказал сказать дочери, если та очнётся, сообщить, что Сальваторе стал жертвой заезжих банд.
* * *
Мелисса очнулась промозглым осенним утром. В занавесках из дамасского хлопка запутался робкий солнечный луч, не греющего уже солнца.
– Пить, – прошептала девушка.
– Батюшки-светы, моя леди, очнулись! – запричитала служанка. – Сей момент, ваш светлость, сей момент.
Мелисса с наслаждением пила холодную до ломоты в зубах воду.
– Эмили, позови отца.
Маркиз, явившийся в спальню дочери под радостные возгласы служанки, отметил нездоровую бледность и излишнюю худобу девушки.
– Рад видеть тебя в здравии, дочь моя.
– Папенька, я хочу уйти в монастырь.
* * *
Маркиз собрался было открыть рот и как следует отчитать нерадивую дочь, но вспомнил, что девчонка пережила потрясение.
– Я пришлю горничную, она поможет тебе привести себя в подобающий леди вид. Как только ты оправишься, Мелисса, мы поговорим.
Вечером за ужином маркиз рвал и метал, его не радовало ни ароматное французское вино, ни куропатка, ни пахучие сыры, ни восхитительные десерты, на которые его повар такой мастер.
– В монастырь она собралась, в монастырь! А все ваши женские штучки, я хотел сделать такую выгодную партию, выдать ее за герцога Барберри, жила бы себе в Мэйфере припеваючи.
– А давайте мы ее выдадим замуж, супруг мой, но за другого герцога. За Аберкромби, – подала предложение его супруга.
– За Палача?
Маркиз едва не поперхнулся вином.
– Я состою в переписке с дальней родственницей, Агатой Аберкромби, так вот, недавно ее сын, Сэмюэл, пережил страшную трагедию.
– Проморгал заговор против Его Величества.
– Дорогой, сарказм тут не уместен. Супруга Сэмюэла оказалась умалишенной и он сослал ее в монастырь, где она приняла постриг, отрешилась от мирской жизни. На руках у герцога остался младенец. Мелиссе будет чем отвлечься, она сможет забыть свое горе, и кто знает, может, она сумеет растопить сердце сурового Сэма.
– Камилла, уверены ли Вы, что наша дочь не повторит участь первой супруги Палача?
– Более чем.
После ужина Маркиза обещала отписать герцогине Аберкромби, а пока она подготовит дочь к переезду.
Глава 12
Мелисса смотрела на холмы, на поля, которые спрятал в клочковатую шаль туман, на неказистые крестьянские домики, укрытые соломенной крышей. Девушка старалась отгонять от себя нерадостные воспоминания о Сальваторе. Нет ничего проще, чем возвести стеклянную стену, и не думать. Не думать. Не думать.
Мелисса безучастно подчинилась мистрис Люси Кларк, небогатой дворянке, которую маркиз нанял сопровождать ее. Карета юной маркизы остановилась у ближайшей таверны, а Мелисса шла по грязной дороге, и чувствовала, как намокают ее юбки. Как странно, думала девушка, она обращает внимание на такие будничные обстоятельства. Она жива, а Сэл нет. Девушка последовала за мистрис Кларк и открыла дверь.
В таверне было не очень—то светло, свечи тускло горели на столах. В нос девушке ударил тяжёлый спертый воздух, где смешались запахи пива, вина и жареной еды. Гомонящая публика согревалась спиртным и весело болтала на самые разные темы – от охоты и скачек до королевских любовниц.
Наконец к женщинам подошёл трактирщик, и спросил, что они будут есть. Сопровождающая девушки, заметив, в какой прострации пребывает Мелисса, заказала той жареного мяса и овощей, и попросила принести вина.
Мелисса почти не притронулась к ароматному мясу, мистрис Кларк, увидев, что девушка почти ничего не съела, придвинула к себе ее тарелку и отдала должное мастерству повара, не пропадать же добру. Мелисса столь же безучастно вернулась в карету. Она совсем не слышала щебетание компаньонки о том, что на дорогах стало спокойно.
Наконец карета приблизилась к замку Вайсеншлосс, который мистрис Кларк заметила ещё издалека. Женщина обратила внимание на величественное строение, на надёжную крепостную стену.
Кучер сошел с козел, стукнул в тяжёлую дубовую дверь. Наконец со сторожевой башни высунулся стражник и наставил на приезжих ружье.
– Кто такие?
– Маркиза Грейсток прибыла по приглашению герцогини Аберкромби.
– Герцогиня Аберкромби не могла прислать никакого приглашения. Она отбывает свои дни в монастыре.
– У меня письмо от герцогини Агаты Аберкромби, – компаньонка, глядя на будто застывшую Мелиссу, тихо сидящую в карете, начинала терять терпение. Того и гляди их назад развернут.
– Сейчас спустится Билли.
Пришедший Билли с ружьём наперевес схватил письмо и скрылся за дверью. Мелисса подумала, что пусть уж он их не принимает, тогда она со спокойным сердцем отправится служить Господу.
Девушка с мистрис Кларк наконец вошли в замок. Мелисса не обратила внимания ни на благоустроенные клумбы, ни на пруд, где плавали разноцветные рыбки, ни на снующих туда сюда людей. В замке женщин встретила расторопная служанка. Мелиссе с мистрис Кларк отвели покои неподалеку от герцогских.
Девушка не заметила и разные чучела, украшавшие стены. Но вот сам замок не выглядел ни холодным, ни сырым. Мелисса не удержалась и провела рукой по шероховатому камню стены, который, однако, не был ни затхлым, ни влажным.
Служанка прокомментировала жест девушки, сказав, что герцог Аберкромби не скупится на дрова и уголь.
Изысканная обивка стен, изящная мебель, инкрустированная драгоценностями, ваза со свежими цветами на комоде тоже не вызвали отклика в сердце Мелиссы. Девушка, пожелав доброй ночи мистрис Кларк, не раздеваясь, упала прямо на постель, и забылась тяжелым сном. Через пару часов Мелиссу разбудил детский плач.
Глава 13
Мелисса шла по пустынным коридорам замка, освещенным факелами, девушка cпешила на плач – она открыла комнату в детской, увидела, что тлеет огонь в камине. В изящной резной колыбельке, на подушке, мягкой и пушистой, как облако, сбил одеяльце малыш. Мелисса будто очнулась и обратила внимание на яркие серые глазки, на полный слюны рот, на ручки, которые малыш держал во рту. Девушка подумала, что у крохи наверняка режутся зубки.
Мелисса заметила и опрятную женщину, дремавшую в удобном кресле. Наверняка это нянька, которую приставили к ребёнку. Однако женщина уплыла в царство Морфея и редкие крики никак не могли нарушить её крепкий сон.
Мелисса взяла малыша на руки и стала ворковать с ним. Тут и нянька проснулась. Видимо, детский плач послужил той своеобразной колыбельной.
– Что вы тут делаете? – как-то визгливо спросила женщина.
– Выполняю вашу работу, – ответила Мелисса. – Неужели Вы не видите, что ребёнок плачет? Что ему больно?
– Ну плачет и плачет, все дети плачут и все растут. Так и герцогское чадо тоже вырастет.
– У него зубки режутся, ему же больно!
– Так это надо завтра кузнеца упросить! Он сотворит медный гвоздик, нацарапаем на нём первые буквы имени герцогского дитяти, и потом гвоздиком поцарапаем дёсенки, делов-то! Всю хворь как рукой снимет.
Мелисса передернулась от этого кощунства и решила воспользоваться своим положением, она не могла допустить, чтобы неграмотная женщина причинила боль малышу.
– Я маркиза Грейсток и я запрещаю вам проверять на юном герцоге Аберкромби – Мелисса уже поняла, кем был тот самый малыш, – ваши простонародные варварские обычаи. Завтра обязательно пригласите лекаря, нужны шарики из испанской ромашки и мятный настой. Если не выполните, обо всём расскажу его Светлости, как расскажу и о том, что Вы спали.
– Ладно, ладно,– запричитала нянька, – всё сделаю, видите, сон – это дело такое. Забота о малыше все силы забирает. Госпожа маркиза, сейчас я мигом дитя укачаю.
– Нет уж, раз я здесь, я и займусь ребёнком, – Мелисса не хотела признаваться самой себе, что малыш, угомонившийся у неё на руках, согревал её измученное сердце. Нянька буркнула что-то про капризных маркиз и снова забылась крепким сном.
Мелисса продолжила ходить по комнате и убаюкивать малыша – её боль от потери Сальваторе, от предательства братьев и родителей, будто бы затихала вместе с крохотным теплым существом у нее на руках.
Вдруг дверь распахнулась и в комнату зашёл мужчина – строгий и властный, он отчитал Мелиссу за то, что она находилась в комнате у ребёнка и велел ей идти к себе. Девушка подумала, что её знакомство с хозяином замка не выдалось удачным и продолжила петь колыбельную его ребёнку. Мелисса почувствовала, что наконец в ее жизни наконец появился смысл. А суровый герцог, что ж, она обязательно попытается с ним поладить.
Глава 14
Сэмюэл
Сэмюэл Аберкромби относился к той редкой породе аристократов, которые вникали во все дела. Вот и сегодня, уже полдня в своём кабинете Сэмюэл разбирал корреспонденцию от управляющего. Хоть Сэм и лишился всего имущества, Его Величество по-прежнему оставил за матушкой Сэма её поместье, которыми, конечно же, управлял Сэм, как рачительный хозяин, пока матушка поправляла здоровье в Швейцарии.
Нужно было задуматься о том, чтобы готовить земли к следующему сезону – необходимо было определиться с порядком засева земель. Сэм думал отдать предпочтение ржи и картофелю, он также сделал приписку управляющему, чтобы тот приготовил запасы зерновых на зиму для бедных крестьян. А ещё Сэмюэл отдал повеление закупить сено, на случай, если собственных запасов не хватит.
Ещё нужно было уделить внимание зданиям, обязательно проверить целостность кровли стен и окон, дать повеления плотникам и кузнецам. Отдельного внимания требовали и породы овец.
Управляющий предлагал Сэму закупить не только на овец линкольнширской породы, чья шерсть отлично подходила для производства прочных тканей, но и приобрести шропширских овец, из шерсти которых получали тонкие и мягкие ткани. Сэм написал соответствующие распоряжения, и спросил мнение управляющего о покупке мериносов, стоило ли вкладываться в дорогостоящую породу, изначально выведенную в Испании. Сэмюэл не церемонился, и всегда задавал вопросы, если в чем-то сомневался. Мнению управляющего, старого полкового товарища, Сэм доверял. Особенно сейчас, когда его мир фактически сузился до пределов Вайсеншлосса. Герцогу Аберкромби потребовалось время, чтобы привести дела замка в порядок, твердой рукой Сэмюэл навел порядок и в близлежащих деревнях. Палача, хоть и бывшего, продолжали бояться, а потому никто не смел нарушать его распоряжений.
Матушке тоже не мешало бы отписать, почему-то она пригласила к нему очень странную гостью. Перед глазами Аберкромби возникло худенькое личико маркизы Грейсток, и та непонятная нежность, с которой девушка держала его ребенка, столь ненавидимого родной матерью, Мэриан.
Сэму послышался раздражённый голос Мелиссы, доносящийся из парка.
– Да как вы смеете выгуливать ребенка в клетке? Как, по Вашему, сын Его Светлости будет познавать окружающий мир?
А вот и маркиза Грейсток, легка на помине, подумал Сэм и отправился разбираться.
Сэмюэл быстрым шагом отправился в парк, где заметил, как маркиза Грейсток в своём нелепом траурном одеянии о чём-то ругалась с нянькой. В детской вознице сидел его ребёнок.
– Что за шум? Разве такое поведение достойно благонравных дам? – раздражённо спросил Сэмюэл.
– Маркиза Грейсток недовольна тем, что мы с юным герцогом отправились на прогулку, – скрестив руки на груди, буркнула нянька.
– Сюзанна, вы выгуливаете ребёнка в клетке! Скажите на милость, как малыш будет познавать мир, как он сможет прикоснуться к тому, что его окружает – из клетки? – маркиза Грейсток почти кричала.
– По-моему, детские возницы – привычная практика, – отрезал Сэмюэл. – Я не вижу необходимости что-то менять.
– То есть, по-Вашему, для обеспечения комфорта человека, который ухаживает за ребёнком, можно посадить малыша в клетку? Достаточно просто сделать удобную коляску с перегородкой! Как вы думаете, как будет развиваться ребёнок? И ещё, Ваша светлость, – Мелисса кинула недовольный взгляд на няньку, – юного герцога кормят только мёдом и рисовым молоком.
– Также кормят всех, не только герцогских детей, – подала голос нянька, – никто никогда не жаловался.
– Александру Николасу уже минуло полтора года, можно постепенно давать протёртые овощи и фрукты, иначе как юный герцог сможет знакомиться с новой пищей, как он привыкнет к разнообразной пище? Во фруктах содержатся полезные вещества для гармоничного развития организма, об этом говорят лекари.
Нянька неодобрительно поджала губы, ожидая вердикта Сэмюэла. Сэм вдруг вспомнил, как та же нянька молча смотрела, когда Мэриан хлопала маленького ребёнка по щекам, и решил встать на сторону Мелиссы. Девчонка раздражала его, раздражала неимоверно, но в её словах был несомненный резон.
– Как там тебя? – спросил Сэмюэл, обращаясь к служанке. Он не мог припомнить имени этой женщины.
– Я Сюзанна, ваша светлость. Я служу Вам по рекомендации вашей матушки и всё делаю так, как мне было велено.
– А теперь, Сюзанна, – сказал Сэмюэл, – прислушайтесь к рекомендациям маркизы и делайте всё, как она велит.
– Тогда, с Вашего позволения, я дам распоряжение кухарке и плотнику, чтобы сделали удобную коляску и внесли изменения в меню, – вмешалась Мелисса.
– Сюзанна, исполняйте все в точности, как велит маркиза, и завершайте Ваш моцион, – отрезал Сэмюэл, а сам схватил Мелиссу за руку, и глядя ей в глаза, проговорил:
– Маркиза, должен признаться, Вы раздражаете меня и отвлекаете меня от работы, но я вынужден признать вашу правоту. Я жду Вас на ужин и жду, что вы мне расскажете, откуда у вас такой богатый опыт по уходу за детьми. А самое главное, почему Вы так отстаиваете совершенно чужого Вам ребёнка.
Мелисса хотела было сказать, что малыш Сэмюэла, как никто другой, нуждался в любви и заботе и прежде всего, во внимании собственного отца, и что она точно так же заботилась бы о любом другом ребёнке. Мелисса хотела сказать, что приходится выдерживать целые баталии с Сюзанной, просто чтобы побыть с малышом.
Герцог Аберкромби уже развернулся и девушке только и оставалось, что лицезреть его широкую спину. От неё ускользнуло злобное выражение лица няньки. Мелисса, желая обеспечить комфорт малыша, нажила себе врага.
